Басорексия

      Драко смотрел на дверь уже два часа. Сидя со скрещенными ногами на кровати, он не пошевелился с тех пор, как проснулся. Даже не потрудился открыть контейнер, в котором его ждал завтрак.       У него была другая мотивация для начала дня, и урчание в животе его не останавливало.       Малфой проснулся от ужасного кошмара, как и каждую ночь в последнее время. То ему мерещились стражники Азкабана, то Адское пламя из Выручай-комнаты, то Нагаина, пожирающая одного из его учителей. Его ночи делились между бодрствованием и кошмарами. Он спал очень мало. Не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что глаза красные.       Но в то утро Драко решил что-то предпринять. Он не хотел часами ждать Блейза или Пэнси. Он решил сделать что-то в надежде улучшить свою жизнь. Драко твердил себе, что может это сделать. По крайней мере, он на это надеялся.       Однако это оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Сама мысль о том, чтобы встать с постели, была сложной, невообразимой. Драко делал это несколько раз, просто чтобы посмотреть на окрестности через окно, но само действие было не менее трудным, чем идея.       Особенно тяжело было смотреть на просторы внешнего мира. Он чувствовал себя таким маленьким, таким незначительным на фоне гор, на которые выходило окно его спальни. Все было таким большим, таким далеким. От осознания того, что он так мал по сравнению со всем этим, у него кружилась голова.       И все же эта дверь — она была прямо перед ним. Сделав несколько шагов, Драко мог положить руку на ручку и открыть ее. Сделав несколько шагов, он мог расширить свою повседневную жизнь, которая состояла из комнаты вдвое меньше той, что была у него в поместье, и вдвое больше, чем его камера в Азкабане. Но Драко понятия не имел, что скрывается за ней.       Он представлял себе всевозможные вещи, большинство из которых были рационально невозможны, но все равно вызывали беспокойство. Что, если это была ловушка? Что, если за ней поджидают тюремные надзиратели?       Малфой содрогнулся от этой мысли.       Последние десять дней его жизнь состояла из стен вокруг него, бинтов, ран и кошмаров, он не знал, как выглядит остальная часть дома, и боялся это узнать.       Что, если он столкнется с Грейнджер? Что, если она снова попытается причинить ему боль? Он не мог позволить себе столкнуться с ней, он знал, что это разрушит все его усилия. Драко должен был исследовать местность в одиночку, не беспокоясь ни о чем, кроме собственных мыслей.       Что, если он наткнется на большое белое чудовище, которое видел в окне? Оно выглядело особенно опасным. За несколько дней до этого у Драко был долгий приступ паники, когда он представил, что может пострадать от него.       Малфой должен был более точно анализировать движения других обитателей дома. Иначе он не смог бы ничего сделать.       Не успел он это осознать, как прошло несколько часов, в течение которых он не сдвинулся с матраса. Лишь звук портключа вывел его из задумчивости.       Он потерпел неудачу. Драко не успел открыть дверь до того, как Пэнси пришла поздно вечером.

oOo

      На этот раз Драко был гораздо лучше подготовлен. Два дня он провел у окна своей спальни, пытаясь разглядеть Грейнджер и ее чудовищного спутника. Он сидел там и ни разу не пошевелился. Пэнси и Блейз не пришли из-за своей занятости, очевидно, они предупредили его заранее, поэтому он мог провести так весь день.       Все было идеально рассчитано.       Драко удалось детализировать ту небольшую местность, которую он мог видеть. Согласно его анализу, кроме главного дома было еще два здания. Одно из них было гораздо больше и выше, чем то, в котором он жил, хотя он мог лишь мельком увидеть его, а другое, не полностью попавшее в поле его зрения, представляло собой длинную стеклянную трубу. На самом деле, постройка была похожа на одну из теплиц в Хогвартсе.       Его окружали мили дикой местности, а вдалеке виднелись леса и горы. Никаких других жилищ, ни деревень, ни зданий. Ничего, кроме бесконечных акров тихой, живой природы. Он подумал, не населяют ли эти леса волшебные существа.       Насколько он помнил, Блейз сказал ему, что они находятся во Франции, в маггловском регионе. Драко хорошо знал эту страну, поскольку несколько раз бывал в ней с родителями, однако он понятия не имел, в какой части страны находится. Лучший друг не сказал ему об этом.       Драко знал, что во Франции всего четыре горных массива: Альпы, Юра, Центральный массив и Пиренеи, по крайней мере, самые важные. По его расчетам, дом находился на высоте, поскольку в середине мая здесь было не очень жарко, но и не холодно. Поэтому он решил, что это, скорее всего, Альпы или Пиренеи, поскольку горные хребты казались более внушительными, чем в Центральном массиве или Юре.       Французскую географию он выучил наизусть еще в детстве. По словам отца, Драко должен был гордиться своими предками. Он до сих пор не мог понять, как знание названия горы или реки может вызвать гордость у его предков.       После некоторых подсчетов он примерно знал, где находится, что было не так уж и мало. Это не помогло ему с трудом выбраться из комнаты, но все же было важно для него. Драко чувствовал себя более комфортно, более знакомым со своим окружением. Он никогда не бывал в этой части Франции, посетив только Дордонь — после приглашения к Теодору Нотту — и Бургундию, где его отец унаследовал дом.       Проанализировав окрестности или хотя бы то немногое, что можно было увидеть из окна, Малфой сосредоточился на других обитателях дома. В конце концов, это было самым важным.       Ему нужно было точно знать, в какое время суток у него будет свободный путь, чтобы не столкнуться с Грейнджер и ее зверем. Зная это, он мог действовать более спокойно, не задавая себе никаких вопросов, кроме того, как открыть дверь и поставить одну ногу перед другой.       Поэтому, не зная, во сколько Грейнджер и её белое чудовище начинают свой день, он, пользуясь своими пробуждениями, вызванными кошмарами, ждал рассвета у окна. Это уже стало привычным делом: Драко наслаждался утренним ветром, обдувающим его лицо, и смотрел, как светлеет небо. Затем он ждал, когда двое его соседей выйдут из дома.       По его расчетам, зная, что солнце выходит около шести тридцати, Грейнджер выходила из дома в семь. Ее ужасное существо следовало за ней повсюду. До того как совсем уйти, она заходила в одно из двух других зданий резиденции, но не проводила там достаточно времени, чтобы Драко успел воспользоваться возможностью выйти из комнаты. Это было слишком рискованно.       Она не вернулась в полдень, он убедился в этом, и вернулась в конце дня. Малфой не знал точного времени, но пообещал себе попросить часы у Блейза или Пэнси, когда они придут в следующий раз. Они ему понадобятся, если он хочет быть более точным. Простые подсчеты его не удовлетворят.       Он не задумывался о злобном белом существе, предпочитая не представлять себе слишком много сценариев, в которых оно могло бы напасть на него, но наблюдал за Грейнджер в течение нескольких секунд каждый день, когда она проходила через свой сад по дороге домой или в другое здание. Она никогда не смотрела в его окно, упрямо опускала голову и каждые десять секунд оборачивалась, чтобы проверить, не отстало ли от нее белое существо.       Иногда Малфой видел, как она разговаривает, возможно, называет чудовище или произносит несколько слов, но Драко не мог разобрать, что она говорит. Да он и не пытался. Пока она не направляла свои слова на него, ему было все равно. Ему не нужны были лишние заботы.       Блейз объяснил ему, что он изолировал комнату от посторонних шумов и наоборот. Драко, конечно, не задавал никаких вопросов по этому поводу, но несколько раз задавался вопросом, не сделал ли его друг это ради него, чтобы его не беспокоил шум, который может издавать Грейнджер, или ради нее, чтобы она не слышала крики Драко во время его кошмаров.       Он также не просил снять заклятия. Малфой рассматривал их как дополнительную защиту. В этой комнате Драко чувствовал себя странно уверенно. Блейз несколько раз говорил ему, что Грейнджер сюда больше не придет и что вокруг дома достаточно магической защиты. Слов лучшего друга было достаточно, чтобы немного успокоиться. Он все еще не знал, каковы были намерения Грейнджер, когда она приходила к нему, но все больше сомневался, что они могли быть вредными. В конце концов, если бы она желала ему зла, зачем бы она перестала его навещать? Однако он не мог остановить другие иррациональные страхи. У него не было уверенности в том, что кто-то не придет сюда, чтобы отомстить ему и убить его. Не было также никаких доказательств того, что все, что он пережил за последние две недели, было реальностью. Что, если это было галлюцинаторное зелье, которое заставили его принять тюремные надзиратели? Или это был эффект от брошенного в него Империо? А может быть, он умер, погиб от собственной руки, поддавшись искушению бритвенного лезвия, которое ему дали? Перед ним открывались десятки сценариев, которые лишь оттягивали момент, когда он наконец переступит порог своей комнаты. Ему нужна была большая уверенность, прежде чем решиться.

oOo

      Прошло еще два дня.       Драко удалось выпросить у Пэнси часы. Она беспрекословно принесла их ему накануне. Она даже не скрыла своего удивления, когда он заговорил с ней в первый раз. Паркинсон ничего не сказала, но он видел, что ее глаза наполнились слезами. Драко пожалел, что не смог обнять ее и успокоить, как во время войны. Он не мог этого сделать, слишком боялся почувствовать чьи-либо руки на своем теле.       Малфой до сих пор с трудом переносил прикосновения Блейза, чтобы исцелить его, так что еще одно физическое прикосновение? Это было невообразимо. Малфоя успокаивало то, что его раны наконец-то заживают, в основном благодаря бальзаму, который он наносил утром и вечером. Блейз выглядел довольным во время своего последнего визита.       Теперь, когда он знал, который час, Драко мог подтвердить его расчеты. Грейнджер ушла из дома в семь десять. Она должна была вернуться в семь тридцать. Ни минутой позже. Ни минутой раньше. Каждый день одно и то же.       Таким образом, у него оставалось двенадцать часов и двадцать минут, чтобы исследовать остальную часть дома. Это была его цель. Может быть, Драко найдет что-нибудь интересное, чем можно себя занять и перестанет проводить дни, лежа в постели в задумчивости и ожидании прихода Блейза или Пэнси. Он был уверен, что сможет это сделать.       Его задачей на день было осмотреть дверь. Убедиться, что нет никаких аномалий, которые могли бы помешать ему в его миссии. Осмотреть ее со всех сторон, чтобы убедиться, что там нет ловушек.       Все остальное он уже сделал. Тело достаточно восстановилось после ранений и различных травм, чтобы он мог ходить и двигать руками в течение короткого времени. Драко был слишком слаб, чтобы ходить больше десяти минут, но этого было достаточно для того, что он собирался сделать в первую очередь.       Кроме того, Драко четко и ясно представлял себе время, когда мог свободно двигаться. Семь десять, семь тридцать. Он даже успеет несколько раз выйти из комнаты, если найдет в себе силы.       Малфой по-прежнему не был уверен, что находится за дверью, и не знал, было ли все это лишь уловкой его разума или надзирателей Азкабана. Однако ему удалось убедить себя, что нет другого способа убедиться в этом, кроме как выйти из комнаты.       Малфой старался не думать о ситуации слишком много. Каждый раз, когда он это делал, не мог не сказать себе, что жалок. Некомпетентен. Жалкий. Какой двадцатичетырехлетний мужчина не может открыть дверь, не приняв таких мер предосторожности? Он предпочитал не думать об этом.       Драко осторожно встал с кровати, одетый в голубую полосатую пижаму, принадлежавшую Блейзу, и медленно пошел к двери. Руки начали дрожать, и он сжал кулаки, чтобы остановить тремор. Несколько мгновений Малфой смотрел на свои перевязанные костяшки пальцев, чтобы прийти в себя. Он чувствовал, что его колени готовы в любой момент подкоситься, но изо всех сил старался удержаться. Драко положил руку на раму кровати, чтобы удержаться в вертикальном положении.       Дверь была всего в метре от него. Еще два шага, и он будет там. Еще два шага, и он сможет поднять руку, чтобы взяться за ручку.       Но он не смог. Драко застыл на месте, одна рука по-прежнему лежала на кровати, а другая была сжата в кулак. Он даже не обращал внимания на головную боль, которая начала возвращаться. Сердцебиение участилось. Малфой пытался убедить свое тело, что не пойдет дальше, что сегодня не будет того дня, когда он выйдет через эту дверь, но этого было недостаточно, чтобы успокоить его тревогу.       Мысли обратились к катастрофе.       Что, если Грейнджер вернулась незаметно для него и вдруг откроет эту чёртову дверь? Что, если кто-нибудь войдет в комнату? Что, если все это было иллюзией?       Он закрыл глаза, пытаясь справиться с волнением. Это было бесполезно. Драко снова погрузился в себя.       В животе образовался комок, и Драко понял, что с годами это стало безоговорочным признаком того, что он не сможет успокоиться, пока не заснет. Он не мог избавиться от этого груза беспокойства, кроме как лечь и заставить себя заснуть. Это был замкнутый круг. Малфой боялся этого ощущения больше, чем самой тревоги.       Оно вызывало столько страданий и плохих воспоминаний, что становилось провокатором тревоги. Бесконечный водоворот, в который, как Драко помнил, он погружался каждую ночь войны. Только усталость могла облегчить этот комок в желудке.       И он сдался. Ситуация стала неконтролируемой. Малфой предпочел избежать ее. Он вернется к этому позже.       Драко сделал глубокий вдох, отступил на шаг, потом на два, потом на три, и его колени почти больно ударились о матрас. Он позволил себе упасть на матрас и уставился в потолок.       Первая мысль была о матери. Она была единственной, кому удавалось успокоить его во время приступов тревоги, особенно в период после нанесения метки.       По его щеке скатилась слеза. Драко пообещал себе, что в следующий раз попросит Блейза о встрече с ней.       Через несколько минут он уже спал.

oOo

      На рассвете Блейз прислал ему небольшой клочок пергамента с предупреждением, что он и его жена не смогут приехать к нему в течение трех дней. Эта новость не обрадовала Драко.       Он планировал наконец-то пообщаться со своим другом, и не просто перекинуться парой фраз, но теперь ему предстояло провести несколько дней в полном одиночестве.       Так было с момента его освобождения, но никогда так долго. Пэнси и Блейз старались навещать его раз в два дня, максимум в три.       Он не знал, как отнестись к этой новой информации. Драко провел целый час, размышляя над этим, сидя со скрещенными ногами на своей кровати и глядя на дверь, как это было в его привычке.       В конце концов, ему удалось убедить себя в абсурдности своего беспокойства. Он прожил один в камере семь лет, он мог прожить без своих друзей три дня. По крайней мере, Драко пытался убедить себя в этом и делал все возможное, чтобы больше не думать об этом. Если он не думал об этом, то и проблемы не было. Малфой мог бы почти рассмеяться от легкости такого утверждения.       Отбросив эту тему, Драко мог сосредоточиться на своей главной цели последних нескольких дней: выйти за проклятую дверь своей комнаты. Если предыдущий день закончился полным провалом, завершившись приступом тревоги, он не собирался останавливаться на достигнутом.       Малфой посмотрел на часы, которые показывали восемь часов, и решил действовать.       Он покинул постель и пошел по тому же маршруту, что и накануне. Через несколько шагов Драко оказался перед дверью и сделал длинный вдох, чтобы подбодрить себя. Он все еще не собирался открывать ее, не в этот раз, но у него были определенные планы.       Когда сердцебиение успокоилось и дыхание пришло в норму, он начал медленно опускаться. Держась за кровать, он опустил на пол одно колено, затем второе. Это усилие вызвало боль в лодыжке, плече и спине, но он постарался не обращать на это внимания.       Затем Драко медленно поднял дрожащую руку к двери и положил ладонь на темное дерево. Никакой реакции. Значит, она не была заколдована, не была ловушкой.       Это успокоило его больше, чем он мог бы подумать.       Драко выдохнул и наклонился вперед так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с нижней стороной двери. Он наблюдал за ней издалека и знал, что между ней и полом достаточно пространства, чтобы можно было что-то разглядеть.       Сердцебиение снова участилось, когда Малфой приблизился к маленькой щели. Из нее исходил свет, слабый, но достаточно сильный, чтобы оставить ореол под дверью.       Он поднес к ней руку, дрожащими пальцами просунул их в щель. Никакой реакции. Драко сглотнул и закрыл глаза. Ему нужно было успокоить свое колотящееся сердце.       Затем Малфой приступил к самому сложному этапу своего пути: заглянул под дверь. Он до сих пор помнил, как делал это, когда впервые попал в Азкабан, но без особого успеха. Потом, когда он сменил камеру и наконец получил доступ к свету, он и там ничего не увидел.       Когда Драко опустился, ему пришло в голову множество гипотез, но он постарался отбросить их. Малфой сделал глубокий вдох.       Ничего. Ничего не было. Вообще ничего.       Единственное, что он мог видеть, это ковер, который частично закрывал обзор. Драко мог видеть ножки того, что выглядело как сиденье, но больше ничего.       Он сел, одновременно разочарованный и успокоенный.       Чего он ожидал?       Ловушку, предположил его разум, или подсказку о том, где он живет, или что кто-то ждет его там. Но ничего не было. Что было вполне… нормально.       Драко привалился спиной к краю кровати и обхватил голову руками. Он чувствовал себя таким глупцом из-за того, что не смог сохранить спокойствие из-за простой двери. Он чувствовал себя слабым.       Слабым. Жалким. Глупым.

oOo

      Сегодня был тот самый день. Долгожданный день.       Драко готовился часами, почти не спал из-за стресса и даже мысленно программировал каждый шаг, который ему предстояло сделать. Он не заметил, как пролетело время.       Прошло два дня с тех пор, как Драко заглянул под дверь. Достаточно времени, чтобы прийти в себя, мотивировать себя и принять все это. Он не чувствовал себя готовым сделать это раньше, это было слишком тяжело. Его тревога вернулась, как никогда раньше, а мысли о матери стали более частыми.       Он много думал об этом. После освобождения из тюрьмы Малфой не получил от нее ни одной весточки. Ни писем, ни визитов, ни даже упоминаний от друзей.       Но он был в глубоком отрицании. Не хотел ничего предполагать. Драко по-прежнему был убежден, что ее молчание не продлится долго, что она скоро придет к нему или пришлет письмо. Должно быть, Мама была занята. Должно быть, она нашла работу или какое-то новое занятие. Ведь другого объяснения быть не могло, верно?       Драко стоял лицом к двери, его глаза были закрыты, дыхание было спокойным. Уже несколько минут он изо всех сил старался успокоить его.       Нужно было быть осторожным. Не торопиться. У него был целый день. Было восемь часов, Грейнджер ушла, её белое чудовище тоже, так что он был спокоен.       Драко снова решительно открыл глаза и медленно потянулся к ручке.       Когда его рука соприкоснулась с холодным металлом, Малфой, несмотря на уверенность, задрожал. Он не мог определить, от чего это произошло — от напряжения или от температуры. Скорее всего, первое.       Драко медленно повернул ручку, в основном потому, что его рука слишком сильно дрожала, чтобы он мог делать это быстрее.       Звук отпираемой двери застал его врасплох, и он подпрыгнул. Драко прекрасно помнил звук, очень похожий на этот, который издавала дверь его камеры, когда открывалась. Он надеялся, что она не скрипнет.       Но она не скрипела. Она была очень легкой, так что ему почти не пришлось дергать за ручку, чтобы дверь открылась. Возможно, даже слишком быстро, на его вкус.       Не удержавшись, он крепко зажмурил глаза, когда она открылась. Как будто его тело ожидало удара, а разум добавлял опасений.       Но ничего. Все еще ничего. — Ты здесь в безопасности, — напомнил ему голос Блейза.       Драко снова открыл глаза, переполненный страхом. После нескольких дней тревоги при одной только мысли о том, чтобы открыть эту дверь, он был там.       Дверь открывалась в коридор, в который он не решался выйти. Сердце учащенно билось, а в животе начал формироваться клубок беспокойства. Для одного дня ему было достаточно.       Перед Драко стояло обитое черным бархатом кресло. Четыре темные деревянные ножки — он был прав.       Ковер был очень темного синего, почти черного цвета. Он был расстелен полукругом прямо перед дверью. На нем было несколько белых алмазных узоров. Девять, по подсчетам Драко.       Малфой не осмеливался смотреть в сторону или за ее пределы. Этого было достаточно. Он не мог вынести большего.       Драко сделал шаг назад и закрыл дверь, после чего позволил себе опуститься на пол.       Не в силах сдержаться, он разразился слезами, которые подавил, закрыв рот руками. Драко держал себя в руках на протяжении всего этого испытания, пытаясь сделать храброе лицо. — Для кого? — шептал маленький голосок внутри него.       Но теперь, когда ему удалось добиться успеха, не пострадав, не погибнув или что-то еще, эмоции переполняли его.       Он преуспел.