Басорексия

      В квартире воцарилась тишина, когда Пэнси вышла из зеленого пламени камина. Она не была здесь почти неделю, а казалось, что прошла целая вечность.       Паркинсон была слегка пьяна от двух стаканов маггловского алкоголя, которые предложила ей Грейнджер, поэтому предпочла вернуться в Британию с помощью портключа.       Она не раздумывала, прежде чем вернуться в квартиру, которую делила с мужем с конца войны.       Она не учла, что к полуночи Блейз наверняка уже спал. В гостиной царила кромешная тьма, не было слышно никаких звуков, а тапочек мужа, которые он всегда оставлял лежать у камина перед сном, не было.       Пэнс прикусила нижнюю губу, не зная, что делать. Должна ли она пойти и разбудить его? Должна ли она лечь с ним в постель? Или стоить вернуться в Шотландию?       Ей не пришлось долго размышлять над этим вопросом, так как дверь в их комнату внезапно открылась. В дверях появился Блейз, полусонный и с беспорядком на голове. — Пэнс? — спросил он хриплым голосом. — Прости, я не хотела тебя будить, — ответила она, ставя свою сумочку на пол. — Все в порядке, — ответил он с некоторой надеждой.       В квартире снова воцарилась тишина, и Пэнси опустила голову, чувствуя дискомфорт. Действие алкоголя, который придал ей смелости прийти сюда, прошло. — Ты… ты хочешь что-нибудь выпить? — неожиданно весело спросил Блейз, — заварил себе травяной чай, чтобы заснуть, в чайнике должно остаться немного!       Говоря, он направился к открытой кухне, явно готовый сделать все, чтобы удовлетворить ее. Он суетился вокруг, выглядя особенно озабоченным.       Пэнси улыбнулась, темнота скрыла румянец на ее щеках. Она скучала по своему мужу. — Вообще-то я надеялась просто лечь спать с тобой, — призналась она, прервав его движения.       Он замер и поднял на нее глаза. Хотя в комнате не было света, Пэнси увидела радость в его глазах. Он не стал спорить, не стал задавать вопросов и просто подошел к ней, а затем взял ее лицо между ладонями. — Мне так жаль, Пэнси, — прошептал он, прижавшись лбом к ее лбу.       Она обняла его за талию и прижалась к нему, ее лицо было прижато к его груди. — Мы поговорим об этом завтра, хорошо? Я устала, мне нужно поспать.       Она почувствовала, как он кивнул, затем поднял ее на руки и отнес на кровать. Блейз помог ей снять одежду одну за другой, пока Паркинсон не осталась в одних трусиках. Он протянул ей одну из своих футболок, которую она надела, а затем прижалась к нему в постели.       Пэнс скучала по его дыханию на своей щеке, по теплу его кожи, по его нежным словам, которые помогали ей заснуть. Она скучала по всему. Она любила его больше всего на свете, так сильно, что ее сердце страдало, когда они были в разлуке. Обоюдоострая любовь.       Так она и уснула: в объятиях мужа, с беззвучными слезами на щеках. Им обязательно нужно было поговорить.

oOo

      Гермиона,       Я пришла не с самыми хорошими новостями. Блейза вызвал Шон Андерсон, нейтральный член Визенгамота, который сообщил ему, что срок действия его законного специального разрешения на портключи заканчивается. А это значит, что мы не сможем приходить так часто, учитывая сроки подачи заявок…       Честно говоря, я опустошена. Учитывая, что Драко не может пользоваться магическими способами передвижения, так что никаких каминов, а мы не можем освободить достаточно времени в нашем текущем расписании, чтобы приехать на маггловском транспорте, мы оказались в очень сложной ситуации…       Тем более, ты уже взяла на себя обязанность позаботиться о еде для Драко. А теперь… Я не знаю, будет ли этого достаточно. Боюсь, нам придется полагаться на тебя, чтобы он не потонул. Мне жаль, что приходится просить об этом именно тебя, я знаю, что ты всего этого не хотела, но у нас нет другого выхода.       Я также отправила ему письмо, в котором все объяснила. Сова, которая принесла вам письма, останется с ним, это будет наш способ общения. Я оставила для нее небольшую посылку с едой, но тебе придётся купить ей еще семян и, возможно, устроить для неё клетку или уголок в одном из твоих амбаров. Надеюсь, ты согласишься. Драко должен быть в состоянии позаботиться об этом, если у него есть средства.       Я буду стараться регулярно писать вам, а Блейз постарается получить больше разрешений, но я не могу ничего обещать. В экстренной ситуации, боюсь, ты единственная, кто сможет ему помочь…       Я бы хотела найти лучшее решение, Гермиона. Я попытаюсь связаться с Теодором и Асторией, чтобы они тоже пришли и составили компанию Драко, но я понятия не имею, придут ли они. Береги себя, надеюсь, у тебя все хорошо в последние дни,       Пэнси.       Гермиона положила письмо обратно на прилавок и со вздохом закрыла лицо руками. Она чувствовала, что сделала два шага назад, просто прочитав это письмо. Как будто все усилия, которые она приложила для других, были напрасны, как будто ее предали.       После визита Пэнси прошла неделя. Неделя, в течение которой она мысленно готовилась к тому, что ей придется иметь дело с едой для Малфоя, когда закончится запас продуктов, принесенный ее подругой.       И вот теперь она узнала, что, скорее всего, ей придется делать нечто большее. Но что это означало? Должна ли она общаться с ним? Лечить его? Рассказывать о своих днях, чтобы отвлечь?       Гермиона понятия не имела, да и не хотела тратить лишнюю энергию на то, чтобы разобраться в этом или в нем. Она не знала его и почти семь лет ни с кем не общалась ежедневно. Как она должна была так быстро адаптироваться?       Маленький голосок в ее голове шепнул, что он тоже ни с кем не общался, и это ее несколько успокоило. По крайней мере, они будут на одном уровне в плане социальных навыков.       Из размышлений ее вывел колокольчик на двери книжного. Она подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть вошедшего деревенского почтальона с широкой улыбкой на лице. Альберт тут же начал радостно лаять и бросился к ногам, чтобы его погладили. — Бонжур, мадемуазель Грейнджер! — воскликнул он на безупречном французском языке, погладив собаку по голове. — Бонжур, Жюльен, — улыбнулась она как можно более естественно.       У нее не было с ним проблем, однако он был немного… навязчив. — Я принес сегодняшнюю почту, — сказал он, подходя к ней.       Она сразу же напряглась. Помимо того, что он был достаточно глуп, чтобы придумать более убедительный повод своему приходу, он, как и каждую неделю, подошел к ней слишком близко, и от его духов у нее заложило нос. Она чувствовала, как магия покалывает кончики ее пальцев. Поэтому сжала кулаки под прилавком, чтобы не дать ей закипеть. — Большое спасибо, — ответила она просто, улыбнувшись еще одной улыбкой, на этот раз более застенчивой. — Я вижу, ты переделала фасад магазина! — сказал он, протягивая ей несколько рекламных журналов и счета за последний заказ.       Гермиона сдержала вздох отчаяния, когда поняла, что ей придется вести с ним светскую беседу, чтобы не показаться неприятной.       Он прислонился к прилавку и поднял свое лицо и посмотрел ей в глаза. Он был слишком близко, и она намеренно повернулась лицом к небольшому шкафу позади них, чтобы убрать почту и воспользоваться возможностью незаметно отодвинуться от него. — Верно, — ответила она, пытаясь уложить журналы в одну из тонких коробок в деревянном шкафу, несмотря на трясущиеся руки, — название книжного начало выцветать, поэтому я сделала несколько мазков по нему. — Мне очень нравится цвет, который ты выбрала! Это золото прекрасно сочетается с синим цветом остальной части здания. — Большое спасибо, — трезво ответила она, прочищая горло.       Она взглянула на часы, которые показывали только одиннадцать утра. Гермиона не могла извиниться и закрыть магазин на обед.       Когда она снова посмотрела в глаза Жюльена, то заметила, что на его загорелых щеках появилась краснота. Она нахмурилась. — Все в порядке? — неудержимо забеспокоилась она. — Ну, если честно, мадемуазель Грейнджер, есть кое-что, что беспокоит меня в последнее время… — Правда? Могу ли я помочь вам решить эту проблему? — спросила она, не смотря на себя.       На самом деле, она не хотела этого. Он не был злым, и некоторые люди могли бы даже найти его очень хорошей компанией, но Гермиона обнаружила, что все меньше и меньше может выносить людей, которые слишком эксцентричны. Скажем так, он был слишком разговорчив и везде совал свой нос. — На самом деле это не проблема, мадемуазель Грейнджер. Видишь ли, я уже несколько недель отчаянно пытаюсь найти способ пригласить тебя на ужин, — проговорил он к ее удивлению.       Настолько, что она чуть не выронила оставшиеся в руках купюры. Грейнджер подняла брови и уставилась на него так, словно он только что сказал ей самую странную вещь. А ведь Гермиона была магглорожденной, которая узнала, что люди летают на метлах и пользуются туалетами, чтобы перемещаться из здания в здание. — Прошу прощения? — сказала она озадаченным тоном. — Я хотел бы пригласить тебя на ужин, — тупо повторил он. — Я…       Она понятия не имела, что сказать. Как давно Гермиона не задумывалась о романтических отношениях с кем-либо? Ведь он предлагал именно это, не так ли? Гермиона была настолько непривычна к подобным вещам, что даже не была уверена. — То есть… свидание? — наивно спросила она. — Если тебе это интересно, конечно! — ответил Жульен, почесывая затылок. — Je ne voudrais pas vous mettre mal à l'aise, Mademoiselle Granger. Voyez-vous, je vous trouve très jolie et j'ai toujours plaisir à discuter avec vous, mais je suis peut-être allé trop vite en besogne! — Trop vite en quoi? — повторила она в замешательстве.       Он лепетал по-французски, вероятно, из-за стресса. И хотя Гермиона все лучше и лучше овладевала этим языком, который не был самым легким для изучения, у нее все еще были проблемы с некоторыми выражениями. Хуже всего приходилось пожилым жителям деревни, у некоторых из них был баскский акцент, который она совсем не понимала. — Trop vite en besogne, — ответил он, откровенно смущаясь, — я имею в виду, что, возможно, я понадеялся, подумал, что ты можешь быть заинтересована, но я явно ошибся. Я ошибался, думая, что ты можешь быть заинтересована таким как я. — О, нет, нет! — поспешила ответить она, поняв, что происходит, — дело не в этом, проблема не в тебе, я уверена, что ты очень хороший парень и… и ты нравишься многим женщинам.       Гермиона почувствовала, что краснеет. Мерлин, во что она ввязалась? Грейнджер чувствовала себя все более неуютно. Сердце колотилось, и все, чего она хотела, это пойти домой и запереться в своей комнате, чтобы спрятаться. Ей было стыдно.       Поэтому, не задумываясь, она придумала первое пришедшее на ум оправдание. — Возможно, я могла бы заинтересоваться тобой, но я замужем, — сказала она, показывая на обручальное кольцо.       Гермионе показалось, что она упадет в обморок, когда осознала, что только что сказала. Она не могла поверить, что могла дать такое оправдание. Это было первое, что пришло ей в голову, хотя Гермиона почти не думала об этом со дня свадьбы.       Она была замужем. Гермиона хотела поскорее забыть эту информацию. За последние несколько месяцев она так многого добилась, что не могла позволить себе потерять все из-за этой простой мысли о замужестве.       Она увидела, как Жульен откровенно поднял брови, затем сильно покраснел, а затем и вовсе начал заикаться об извинениях, которые она едва поняла, и выбежал из книжного, прежде чем Гермиона успела что-то ответить.       Несколько минут она стояла в шоке за своим прилавком. Гермиона с трудом могла поверить в то, что только что произошло. Настолько, что едва почувствовала, как Альберт трется о ее ноги.       Сначала письмо Пэнси, затем приход Жульена и его навязчивость, особенно неловкое заявление, которое он сделал, и, наконец, неубедительное и неожиданное оправдание, которое она дала ему в ответ.       Гермиона была совершенно ошеломлена.       Она опустилась на стул за прилавком и обхватила голову руками. Как можно продолжать работать после всего этого?       Это было просто невозможно. Слишком много всего вертелось у нее в голове, и Гермиона знала, что этот день еще не скоро закончится.       Она быстро приняла решение. Гермиона не хотела терять вторую половину рабочего дня только потому, что не могла очистить голову и сосредоточиться на чем-то другом, кроме как на соседе по дому, которого категорически отказывалась называть, иначе ей пришлось бы иметь с ним дело.       Пора было готовиться к тому, что все изменится. Она сделала выбор и должна была с ним смириться.       Поэтому, хотя это случалось с ней редко, Гермиона достала свою палочку, которая была спрятана в одном из карманов куртки. Она направила ее на ставни своего магазина, сделала глубокий вдох и щелкнула палочкой, чтобы закрыть их.       Получилось это сделать далеко не с первого раза, но в конце концов все ставни книжного опустились.       Затем Гермиона стала закрывать кассу, очищая пол от грязи, которую оставили ее покупатели, и все это с предельной концентрацией, чтобы не дать магии переполнить ее. Прошло слишком много времени с тех пор, как она использовала ее.       Когда она вышла из магазина вместе с Альбертом, то почувствовала себя полностью истощенной.       Хотя она изначально планировала зайти в продуктовый магазин по пути домой, чтобы купить немного еды для Малфоя, ей было не до этого, и вместо этого, закрыв дверь магазина, Гермиона направилась домой.       Желудок урчал всю дорогу, крича, что она забыла свой обед в маленьком холодильнике в задней комнате. Гермиона решила не обращать на это внимания, пообещав себе, что в дополнение к обеду, который она приготовит для Малфоя, сделает пару бутербродов для себя, чтобы не умереть с голоду. Использование магии только усугубило ситуацию.       Когда Гермиона, наконец, добралась до ворот своего поместья, то удивилась, как это возможно, что она все еще стоит на ногах, а не Альберт тащит ее.       Грейнджер отперла входную дверь и сделала несколько шагов вперед, после чего упала на диван. Не в силах помочь, сон взял верх, и решения, которые она приняла, чтобы приготовить еду, были отложены.       Когда Гермиона снова открыла глаза, солнце почти скрылось. По ее расчетам, должно было быть семь вечера, что было гораздо позже, чем хотелось.       Она планировала приготовить ужин заранее, чтобы морально подготовиться к противостоянию с Малфоем…       Тем не менее, ей удалось найти в себе силы встать и медленно пройти на кухню. Она вздохнула с разочарованием, когда поняла, что не помыла посуду перед уходом на работу утром.       Она потратила на это добрых десять минут, что позволило еще больше проснуться. Хотя тревога улеглась, страх перед встречей с Малфоем все еще оставался.       Она очень боялась разговаривать с ним или как-то взаимодействовать. Гермиона не знала, как он отреагирует, ведь последние воспоминания о нем были полны страха и ужаса.       Гермиона все еще видела, как он трясётся в углу кровати, его тело покрыто кровью, а глаза искажены страхом.       Она сглотнула при этом воспоминании.       Гермиона надеялась, что два месяца, которые он провел с супругами Забини, помогли ему хотя бы немного восстановить свои социальные связи. У нее не было никакого желания встречаться с человеком, который не может посмотреть ей в глаза, не испытывая при этом ужаса.       Однако Гермиона вспомнила о том, что ему удалось выбраться из ее комнаты и украсть несколько зелий. Это было не так уж и мало. Видимо, его состояние было лучше, чем она себе представляла. Гермиона должна была быть реалисткой. Даже с ее ограниченными познаниями в психологии, если Малфой мог ходить по дому, Гермиона должна была признать тот факт, что он не в том состоянии, в каком был, когда вышел из тюрьмы.       Это простое осознание успокоило ее. Ей не придется иметь дело с пустым телом.       Помыв посуду, она подошла к кладовке и огляделась в поисках ингредиентов, которые можно было бы использовать для приготовления ужина. У нее по-прежнему не было кулинарного таланта, за последние два месяца Гермиона так и не развилась в этом направлении. Однако она знала несколько основных рецептов, которых, хотя и не очень вкусных из-за отсутствия у неё умений, было достаточно, чтобы накормить двадцатипятилетнего мужчину, который весил не более пятидесяти килограммов.       Но она не знала, что приготовить. А вдруг у него аллергия? Вдруг какая-то еда придется ему не по вкусу? Подумав об этом, она тут же отругала себя. Почему она так беспокоилась о такой мелочи? Он же не стал бы комментировать качество ее еды, не так ли? Верно?       Поэтому она взяла несколько картофелин, морковок и кабачков, а также кусок говядины из морозилки. Она намеренно взяла больше, чем достаточно, чтобы накормить двух человек, чтобы приготовить следующие миски Альберта.       Как только все оказалось в кастрюле на газовой плите, Гермиона позволила себе немного передохнуть и прилегла на один из диванов. Теперь, когда еда была готова, настала ее очередь готовиться к встрече с Малфоем.       Лицом к лицу — это громко сказано, она знала, но не могла не представить себе эту встречу как нечто непреодолимое.       Этот человек жил с ней уже два месяца, а она видела его всего три раза. Это было сюрреалистично. Гермиона считала себя виноватой за то, что ни разу не обратила на него внимания.       Как она могла жаловаться на то, что ее друзья редко навещают ее, если она сама ничего не сделала для человека, который жил в ее доме после семилетнего тюремного срока в самой страшной тюрьме на свете?       Гермиона зарычала от досады. Она не могла больше думать. Ей казалось, что голова вот-вот взорвется. Она не хотела думать об этом. Гермиона хотела, чтобы все прошло гладко, спокойно, без необходимости ломать голову.       Она резко встала с дивана и, убедившись, что газ уже выключен и овощи не подгорели, направилась на улицу. Ей нужно было пройтись.       Гермиона вышла через заднюю дверь и пошла вдоль дома в сторону конюшни. Она хотела зайти и посмотреть на лошадей, если они там есть, прежде чем отправиться на прогулку в лес.       Однако, как это часто бывало, когда она проходила мимо, она почувствовала, что за ней наблюдают. Рефлекторно Гермиона подняла голову и встретилась с серыми глазами, которые она узнала через окно, и сглотнула.       Драко Малфой наблюдал за ней, держа перед собой маленькую сову, с любопытным и спокойным видом. Прежде чем она успела рассмотреть его побольше, он ушел.       Еще несколько часов, и она встретится с ним лицом к лицу.