Басорексия

      Драко никогда бы не подумал, что принятие ванны окажется для него таким трудным испытанием. Он помнил, как ненавидел это в детстве, но тогда причины были куда более детскими.       Однако в этот раз, раздеваясь в маленькой ванной комнате и с испугом глядя на ванну, Драко понял, насколько неприятным стало такое обыденное действие. Один только вид его обнаженного тела отталкивал. Обычно он старался снимать только один предмет одежды за раз, чтобы не видеть слишком многого.       Звук воды, льющейся в ванну, заставил вздрогнуть. Перед глазами мелькнуло воспоминание, когда он провел пальцами под водой, чтобы проверить ее температуру.       Ванная комната в Азкабане. Лезвие. Белые стены. Стражники. Лезвие. Кровь и грязь, вытекающие через слив. Лезвие. Грубое мыло без запаха. Бесцветная зубная паста с отвратительным привкусом аниса. Лезвие.       Ванна наполнилась раньше, чем Драко успел это осознать, и он сел в нее, испытывая желание утопить себя.       Малфой быстро прогнал это желание с протяжным вздохом и откинул голову назад. Теплая вода пошла ему на пользу. Он почувствовал, как расслабляются забитые мышцы его тела, и сделал то же самое, несмотря на то, что большинство его все еще очень чувствительных шрамов горели.       Расслабившись, Малфой впервые с момента своего прибытия ослабил бдительность, решив на мгновение забыть, кто он такой и что здесь делает. Драко увидел глаза матери, когда закрыл свои собственные.       Вода уже начала остывать, когда он снова открыл глаза. Взошло солнце, и его лучи отражались прямо на его лицо, заставляя его щуриться, ослепленного сильным светом.       Вода стала грязной, Драко даже не пришлось мыть тело, отчего он поморщился. Малфой никогда не думал, что ванна принесет ему столько пользы, хотя еще час назад был готов к тому, что это будет ужасное испытанием.       Он выпрямился в сидячем положении и открутил пробку слива. Вода быстро потекла, и Драко схватил душевую лейку и мыло, чтобы как следует вымыться.       Ощущения были странными. Впервые за многие годы постоянный запах грязи и пота исчез из его окружения. Теперь, когда его не было, мир казался менее темным, менее страшным. Под ногтями больше не была слоя грязи. Он чувствовал себя легче, чище. Теперь было не так жарко.       Это было освобождение.       Когда он вышел из ванны и прикоснулся босыми ногами к холодной плитке, Драко задрожал. Он огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно согреться, и поморщился, увидев на полу свою грязную пижаму. У Драко не было никакого желания кутаться в эту одежду, особенно когда он только что тщательно вымыл все части своего тела.       Он посмотрел на шкаф и заколебался. Драко знал, что там лежат полотенца, помнил о них, несмотря на катастрофу, которой обернулось его первое посещение ванной комнаты.       Однако он не знал, что делать. Казалось, что он чем-то рискует, открывая один из ящиков. Внезапно Драко подумал, что Грейнджер подстроила ему ловушку. Он попал в нее без раздумий.       Малфой последовал ее совету, принял ванну и теперь обнаружил себя голым и чистым посреди ее ванной комнаты. Драко был ужасно уязвим. Возможно, Грейнджер ждала его за дверью, готовая проклясть его и заставить заплатить за вторжение в другую комнату ее дома? Возможно, она ждала все это время, чтобы наконец найти вескую причину прогнать его из своего дома? Может быть, зелья были способом заманить его сюда?       Сердцебиение участилось, и Драко прислонился к тумбе с раковиной, чтобы перевести дух. Его обманули. Он снова потеряет все. Возможно, они даже отправят его обратно в Азкабан.       Малфой закрыл глаза и крепко сжал пальцами раковину.       Он должен был восстановить контроль. Вернуть контроль. Он не мог позволить себе расслабиться. Ради своей матери.       Драко глубоко вдохнул и повернулся к раковине, чтобы плеснуть холодной водой на лицо. Вернуть контроль.       Он не останавливался, пока не убедился, что окончательно успокоился.       С помощью пижамы он высушил остатки воды на теле, быстро надел ее и достал из шкафа пузырек с зельем. Драко избегал своего отражения в зеркале и в последний раз оглядел комнату, пообещав себе приходить каждый день и заботиться о себе.       Он медленно открыл дверь, все еще опасаясь, что за ней стоит Грейнджер. Драко заглянул в проем и облегченно вздохнул, обнаружив совершенно пустой коридор.       Он прошел по нему и поспешил в свою спальню.       Но, дойдя до своей комнаты, обнаружил небольшую розовую пластиковую корзину для белья, в которой лежала стопка одежды, которую он узнал как свою собственную. Сверху лежал сложенный пополам лист пергамента.

Я стираю белье по утрам.

Если хочешь, чтобы я стирала и твое, положи одежду в эту корзину вечером и оставь ее у двери.

      Она постирала его одежду.

oOo

      Драко сдержал данное себе обещание. За три дня он три раза сходил в ванную, три раза вымыл тело и три раза волосы.       На второй день Малфой обнаружил желтую зубную щетку и тюбик зубной пасты, лежащие на тумбе под раковиной и прикрытые листком бумаги с надписью:

Используй, пожалуйста, это для тебя.

      Так Драко дважды почистил зубы.       И вот уже третье утро подряд Малфой обнаружил, что розовая корзина, которую он накануне наполнил грязным бельем, пропала. И так каждый день, он находил ее у своей двери, как только Грейнджер возвращалась с работы.       Это превратилось в рутину. Драко вставал, ждал, пока принесет еду, спокойно ел, кормил Вин семечками, а потом шел к двери и проверял, нет ли корзины. После этого шел в ванную, отводил время на то, чтобы помыться, умывался, а затем возвращался в свою комнату весь чистый.       Как только это было сделано, он мог начинать свой день.       Драко также воспользовался новым видом из ванной, чтобы открыть для себя еще одну часть территории, прилегающей к дому Грейнджер. Если из окна его спальни открывался вид на лес, горы и часть здания, сильно напоминавшего сарай, то из этого окна он увидел большую теплицу, бельевую веревку, на которой каждый день висела их одежда, и бесконечные акры леса, простиравшиеся до самых гор.       Вдалеке виднелась река. Это обещало быть приятной прогулкой, если он когда-нибудь сможет выйти. Сама мысль об этом вызывала у Драко дрожь. Предстояло пройти долгий путь, прежде чем он сможет забраться так далеко.       А в то утро у него было очень конкретное задание. Накануне Малфою удалось сесть в кресло напротив своей комнаты, пройдя весь коридор наверху, включая его закуток. И на этот раз он собирался войти в новую комнату.       Он выбрал дверь, расположенную напротив двери в туалет. Это был способ сказать себе, что он остается в знакомом и безопасном месте.       Он понятия не имел, что в ней было, и, по правде говоря, ему было все равно. Это был способ двигаться вперед, добиваться прогресса. Неважно, что было за этим, если он мог узнать свое окружение немного лучше.       Поэтому, убедившись, что Грейнджер ушла на работу, Драко отправился в путь. Он осторожно пошел вдоль стены, пытаясь представить, чем может заниматься его соседка, чтобы отвлечься.       Аврор? Сотрудник Министерства магии Франции? Профессор в Босбатоне?       В голову приходило множество вариантов. Он перебирал новые, пока не смог положить руку на ручку, которая приведет его к цели на сегодня. В конце концов, Драко сделал длинный вдох и открыл дверь.       Он должен был подумать об этом, когда представлял себе разные комнаты в доме. В конце концов, как Гермиона Грейнджер могла поселиться в доме без библиотеки?       Стены были заставлены полками с книгами, их было так много, что он удивлялся, как некоторые из них еще могут поместиться. Под одним из двух больших окон он обнаружил письменный стол, на котором лежали стопки старых журналов и газет. Под полкой с книгами на стене стоял диван. Он выглядел довольно удобным, с большими толстыми подушками и бархатом карамельного цвета. В центре комнаты стоял журнальный столик с несколькими книгами и холодной, полупустой чашкой чая.       Семнадцать полок. Восемь оконных стекол. Четыре диванные подушки. Тринадцать полос обоев.       Драко не считал половицы. Он не считал книги.       Комната была украшена не больше, чем его спальня, и, кроме всех этих книг, здесь не было ничего особенного.       Тем не менее, Малфой не мог не войти в комнату и не закрыть за собой дверь. Единственное, что он читал с момента своего заключения, были его собственные слова, лихорадочно написанные на клочках пергамента, письмо Блейза о его освобождении, письма Пэнси за последние несколько дней и быстрые заметки, оставленные Грейнджер.              Драко вдруг захотелось вернуться к нормальному чтению. Когда он был моложе, никогда не любил читать, и, по сути, был скорее из тех, кто отталкивает любую книгу, попавшую в поле его зрения. Однако недостаток письменного слова, который он ощущал на протяжении многих лет, вызвал в нем острую потребность читать слова авторов, которые поделились своими произведениями с миром. Он хотел знать этих людей, знать их жизнь и их идеи.       Это было то, что раньше никогда не приходило ему в голову.       Малфой провел пальцами по переплетам, остановился, досчитав до десяти, и вытащил первую попавшуюся книгу.

«Le malheur indifférent — Peter Handke».

      Драко понятия не имел, о чем эта книга. Он просто прочитал французское название, как будто этот язык никогда не отличался от его родного. Он без раздумий сел на диван в комнате. Это и не требовалось.       Драко открыл книгу, не обращая внимания на обложку, аннотацию или автора. Он хотел читать слова, понимать предложения и интерпретировать их смысл. Остальное не имело значения.

oOo

      Гермиона повернула ключ в замке своей входной двери и впустила Альберта, после чего последовала за ним. Если дождь и буря утихли за последние два дня, то этого нельзя было сказать о ветре, который сотрясал регион почти неделю.       Поэтому Грейнджер приветствовала мягкое тепло дома. Она не потрудилась снять обувь, кофту или отдохнуть несколько мгновений в кресле. Гермиона сразу прошла через гостиную к стеклянным дверям, ведущим в противоположную часть дома, намереваясь сразу же приступить к своим повседневным делам.       Она собрала белье, которое весь день сушилось на веревках, установленных несколько лет назад между теплицей и домом. Она наполнила две разные корзины: голубую — для своей одежды и белья, розовую — для вещей Малфоя. Это была довольно сложная система. Но ей она нравилась, она была простой, точной и не позволяла испытывать ни малейшего беспокойства или расстройства.       После этого она вернулась в дом, оставила их у подножия лестницы и отправилась обратно в сад, чтобы собрать дневной урожай овощей. Ее урожай был довольно скудным: три морковки, кабачок и два помидора среднего размера. Этого было достаточно для приготовления ужина.       Вернувшись домой с драгоценными овощами в деревянном ящике, которые она каждую неделю собирала, она наконец-то нашла время, чтобы снять обувь и куртку. Затем поднялась наверх и поставила корзины для белья на их обычные места: розовую — перед комнатой Малфоя, а голубую — в своей.       Оставалось только приготовить еду, и все дела были закончены. В этот день у нее все шло хорошо. Гермиона не паниковала и делала все по порядку, без ошибок. Она была очень дружелюбна с почтальоном, хотя он был довольно холоден с тех пор, как она сказала ему, что замужем. Гермиона даже поздоровалась с мясником по дороге домой, несмотря на то, что это был не тот день недели, когда она делала покупки. Она почти гордилась этим.       Ужин в тот вечер был простым: овощи, приготовленные за день, смешанные с домашним томатным соусом, который, попробовав, показался ей водянистым и безвкусным, а также рис. Она полностью импровизировала, и ей пришлось сдержать гримасу, когда поняла, что добавила слишком много перца в приправу.       Затем Гермиона приготовила миску для Альберта, в которую добавила большой кусок говядины, порезанный на кусочки, и яичный желток. Он начал поглощать блюдо, как только она поставила его на пол.       Она поставила на деревянный поднос полную тарелку, большой стакан воды, кусок хлеба, столовые приборы и йогурт от местного молочника. Когда Гермиона прошла через гостиную на этаж, то увидела Альберта, лежащего спящим перед камином.       Она слегка улыбнулась и поднялась по нескольким ступенькам.              Грейнджер нахмурилась, обнаружив, что розовая корзина для белья все еще стоит на своем месте. В предыдущие дни такого не было, Малфой всегда забирал ее, прежде чем она приносила ему еду. Она постучала в комнату своего соседа, но ответа не получила. Второй раз. Ничего. Третий раз. По-прежнему ничего. — Малфой? — осмелилась она произнести, прежде чем прикусить губу от волнения.       Гермиона чувствовала, как в животе формируется клубок беспокойства. Почему он не отвечает?       Она не хотела открывать дверь. Она сделала это однажды, чтобы забрать его одежду три дня назад, и не хотела делать это снова. Это было его личное пространство, его комната. Гермиона не имела права входить туда по своему желанию. Она не хотела этого.       Но он не ответил. Что, если с ним что-то случилось?       Грейнджер хмыкнула и топнула ногой, раздосадованная собственным решением. Она открыла дверь.       Комната была пуста. Абсолютно и совершенно пуста. Даже его сова отсутствовала, хотя она видела, как та летала по дому один или два раза.       Однако окно было открыто, и это заставило Гермиону запаниковать.       Она вошла в комнату, торопливо поставила поднос с едой на кровать и бросилась к окну, высунувшись наружу, чтобы увидеть землю.       Ничего. Что ей привиделось?       Не в силах сдержаться, с ее губ сорвался вздох облегчения. Она крепко сжала пальцами деревянную раму окна и несколько раз вдохнула.       Тревога все еще не покидала ее. Малфоя не было.       Она почувствовала, как на глаза навернулись слезы, и поспешила выйти из комнаты. Гермиона должна была найти его. Она не могла его потерять. Она рисковала слишком многим. И он тоже.       Грейнджер открыла дверь в ванную. Она была пуста. Ванна тоже. Окно было закрыто.       Сердеце колотилось. Зрение было затуманено слезами, которые теперь свободно текли по ее щекам.       Что, если его похитили? Что, если он умер? Что, если он сбежал?       Гермиона не хотела даже думать об этом. Это было бы ужасно. Она не смогла снова вернутся к началу. Она не могла позволить себе погрузиться в свои муки и размышления. Неважно, насколько легким это может показаться.       Она открыла двери в другие комнаты. Они тоже были пусты. Пусто, пусто, пусто. Все было пустым, в то время как ее голова была заполнена мрачными, фаталистическими мыслями.       Руки дрожали. Она удивлялась, как тело еще может стоять на ногах, ведь голова начала кружиться. Все симптомы панических атак возвращались.       В конце концов Гермиона решила заглянуть в библиотеку. Она замерла. Он был там. Он был там. Он был там. Он был там, полулежа на диване в комнате, с раскрытой книгой на груди, с закрытыми глазами и бледным цветом лица. Он всегда был бледным. Его тело сотрясалось очень слабыми толчками. Настолько легкими, что их мог заметить только тот, кто привык к ним. А Гермиона их видела.       Снился кошмар.       Драко заснул там, и она поняла, что он снова покинул свою комнату. Он пришел сюда и, судя по другим книгам вокруг него, провел много времени за чтением.       Гермиона сглотнула. Если ему удалось попасть сюда, то куда еще он мог пойти?       Одна мысль о том, что он мог искать и бродить по ее дому в ее отсутствие, приводила в ужас. Она не контролировала его, не могла знать, что он делает, где находится или какие комнаты посещает. Гермиона ничего не знала, и это приводило ее в панику.       А когда она увидела, как он стонет во сне, произнося непонятные слова, Гермиона испугалась.       Она снова осознала, что представляет собой его присутствие, что он значит для нее. Грейнджер поняла, как сильно он изменил ее жизнь с момента своего появления, и это заставило ее тревожиться больше, чем когда-либо. Она больше не могла контролировать свое окружение. У нее не было возможности узнать, что происходит здесь, пока ее нет.       Но не это заставило ее выбежать из комнаты. Нет.       Именно тогда, когда она осознала, какое сострадание охватило ее, когда она смотрела, как он мучается во сне, она решила, что хватит. Когда ее охватило желание накрыть его пледом, чтобы он не простудился, она запаниковала еще больше. Когда задумалась, понравились ли ему прочитанные книги. Согласится ли он, чтобы она сама предложила ему несколько?       Это было слишком. Она не хотела думать, не хотела думать обо всем этом. Гермиона хотела вернуться к спокойной рутине, где не происходило ничего странного, где ей не нужно было использовать мозг, только тело, механически.       Повторять свои дни снова и снова, чтобы лучше их переносить.       Она с грохотом распахнула дверь своей комнаты и бросилась к кровати, на которую упала и заплакала.       В эту ночь она не стала есть. Гермиона проглотила зелье. Потом второе. И позволила сну овладеть ею, так как беспокойство исчезло.