Басорексия

Папа,       Прости меня. Прости меня за то, что я оставила тебя одного и ушла к маме. Я передам ей всю твою любовь, обещаю.       Ты сильный, папочка. Самый сильный человек, которого я когда-либо встречала. Ты был для меня примером, ты всегда им будешь. И ты должен оставаться таким, ради Асти, ради меня, ради тебя, ради мамы. Ты должен быть сильным и не быть трусом, какой была я.       Будь умнее, внимательнее, продолжай быть тем, кем я восхищалась всю свою жизнь. Ты должен остаться ради Асти. Ты должен ждать, пока она вернется, поправится, выйдет замуж и обретет стабильность. Я знаю, что ты хочешь присоединиться к нам. Я слишком хорошо тебя знаю. Но мы с мамой будем ждать тебя.       Я была эгоисткой, я совершила эту ошибку. Это было слишком. Слишком. Я была еще одним бременем для всех вас. У меня не осталось надежды. Но папочка, ты должен сохранить надежду. Ради Астории, ради твоих сестер и их детей. Ты должен поддержать их и бороться. Держись, думай о них, думай о том, чего хотела бы мама. Она там, я знаю это, я чувствую это каждый день. Иногда я ее вижу. Она всегда была с нами и никогда не перестанет быть с нами. Она говорит мне об этом в моих снах. Папочка, не забывай меня. Не забывай, кто ты есть. Не забывай, кем ты был, рядом со мной и с мамой. Не забывай Асти. Оставайся таким, какой ты есть.       Помни лучшие моменты. Те, когда ты научил меня всему, что я знаю. Те моменты, когда мы забрались на крышу поместья за маминой спиной. Моменты, когда мы наряжались вместе с Асти, чтобы напугать домовых эльфов. Моменты, когда ты брал нас с собой на Кингс-Кросс перед каждой встречей выпускников. Моменты, когда мы играли в маггловские настольные игры, которые ты тайком покупал. Моменты, когда мама показывала нам свои ужасные картины, а мы все делали вид, что они прекрасны. Те моменты, когда ты читал нам с Асти нотации о том, как угодить маме, а потом предлагал нам сладости, чтобы загладить свою вину.       Не забывай. Не забывай нас.       Продолжай свои прогулки. Продолжай читать и писать стихи. Продолжай отправлять в Пророк бесконечные письма с жалобами на плохое содержание статей. Продолжай мыть посуду за спинами эльфов. Продолжай читать газету в своем старом кресле-качалке. Продолжай сам собирать цветы, которые мама ставила каждую неделю на стол.       Больше всего я люблю камелии.       Папа, ты должен держаться. До самого конца. Ты сильный. Знай мы тобой гордимся. Мы с мамой будем ждать столько, сколько потребуется. Мы будем с тобой до конца. Мы будем рядом. Всегда.       Папочка, я люблю тебя. Я люблю тебя больше всего на свете.       Прости меня, папочка. Прости меня за то, что я тебя бросила.       Дафна

oOo

      Грег, любовь моя,       Я не знаю, когда ты прочтешь это письмо, но, Мерлин, я надеюсь, что оно попадет прямо к тебе. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы это произошло. Не могу представить, что ты получишь его, когда тебя освободят…       Знаешь, я пыталась вспомнить, что делало меня счастливой. Я пыталась вспомнить все те моменты, когда я улыбалась вместе с тобой. Но я больше не могу, Грег. Я не могу без тебя. Без мамы. Без Асти. Я так одинока. Так ужасно одинока…       Я теряю счет времени. Я понятия не имею, какой сейчас день недели, месяц или даже год. Я заблудилась. Все перепуталось. Я всего лишь тело без души. Бесполезная жизнь, которая отнимает время у других.       Меня никто не слушает. По крайней мере, никто не слышит. Я говорю в вакууме, схожу с ума. Я повторяю, что не хочу продолжать, что не могу без тебя. Мне говорят, что это пройдет со временем. Может, и пройдет, да.       Это удушье. Дни тянутся бесконечно. Я жду, когда они закончатся, и надеюсь, что они никогда больше не начнутся. Без тебя.       Это было бесконечно, Грег. Мне было так больно, хотя я ничего не делала.       Все, о чем я могу думать, — это о тебе, о том, что, может быть, однажды я увижу тебя снова. Я пытаюсь вспомнить те моменты, которые мы провели вместе. Но они тоже оставили меня. Я забыла о них. Они никогда не существовали. Я больше не верю в них. Я схожу с ума, Грег.       Я больше не увижу тебя, я смирилась с этим, не волнуйся. Не волнуйся, Грег.       Знаешь, ты мне иногда снишься. Я представляю тебя со мной, передо мной. Я представляю, как мы разговариваем, как я говорю тебе, как сильно люблю тебя. И ты говоришь, что тоже любишь.       Иногда, когда я использую те старые зелья, которые пьет мой отец, чтобы поговорить с мамой, я вижу тебя. Как будто ты настоящий. Я не сумасшедшая. Пэнси говорит, что это вредно для организма, но мне ведь больше нечего терять, правда?       Я чувствую, что мне никогда не станет лучше. На самом деле, иногда мне кажется, что мне никогда не было хорошо. Я не могу вспомнить ни одного счастливого момента. Их больше не существует. Их никогда не было. Все это было иллюзией. Я схожу с ума.       Я не могу остановить это, но я близка к этому, я знаю как, Грег. Ты ведь присоединишься ко мне, правда? Ты не оставишь меня одну? Я буду ждать тебя, я буду ждать тебя там. Я буду ждать тебя до самого конца. Я буду рядом с тобой до самого конца, любовь моя. Я не сошла с ума, обещаю. Я буду ждать тебя.       Дафна

оОо

      Астория,       Прости меня, мне очень жаль. Я просто больше не могу. Я знаю, что ты занята, знаю, что ты хорошо проводишь время, и прости, что беспокою тебя этим.       Знаешь, я очень сильно скучаю по тебе. Ты нужна мне. Мне так одиноко. Без мамы, без Грега, без тебя… Я думала, что справлюсь, что у меня хватит сил, что я выдержу.       Я не вижу тебя в своих снах. Тебя никогда нет рядом. Ты не приходишь ко мне даже днём, это странно. Но я не сумасшедшая, я вижу других.       Я больше не могу думать, все так… расплывчато. Мне кажется, я бы хотела увидеть тебя, чтобы ты была со мной в последний миг.       Попрощайся за меня с Грегом, ладно? Ты добавишь для меня стул на своей свадьбе. Я освобожу для тебя место, когда ты присоединишься к нам.       Я уже представляю, какой будет наша совместная жизнь после смерти. Она будет лучше, я буду лучшей старшей сестрой, обещаю. Со мной все будет хорошо, и с тобой тоже.       Прости меня, Астория, я так тебя люблю.       Дафна.

oOo

      Пэнси,       Думаю, ты была права. Я уже не очень связная.       Я подвела тебя, Пэнс. Я знаю, что подвела тебя. Я не заслужила всего того, что ты для меня делала. Может, тебе стоило просто бросить меня. С Блейзом все в порядке?       Иногда я представляю нас всех вместе, как будто ничего не случилось. Я сегодня выпила слишком много зелья. Я подумала, что тебе понравится это письмо. Я уже не знаю, зачем я пишу все эти письма.       Грег сказал, что ждал меня вчера. Я увидела его, он стоял передо мной и обнимал меня. Он обещал мне, что будет там, когда я присоединюсь к нему. Я надеюсь, что это будет скоро. Я скучаю по маме. Ты ведь помнишь ее, Пэнс? Ты ей не очень нравилась.       Мне кажется, я схожу с ума, Пэнс. Грег сказал мне об этом раньше. Он сказал мне, что это конец.       Я написала это письмо, чтобы попрощаться и сказать спасибо за все. Ты моя лучшая подруга.       Кажется, я устала. Я продолжу письмо завтра.       Я навещу те…

оОо

      Первое сентября в Англии выдалось дождливым. Гроза грохотала, напугав некоторых из толпы, собравшейся у старого дуба в черном одеянии.       Магические зонты прикрывали головы одних, а другие, черные и более простые, позволяли каплям дождя прочерчивать их полотно, прежде чем опуститься на землю. Маггловская колокольня соседней деревни отдавалась эхом вдалеке. Ветер шевелил листья то тут, то там. Тишина была тяжёлой. Напряженной. Болезненной.       Пэнси так крепко сжимала руку мужа, что он подумал, не сломаются ли у него кости. Казалось, что время идет слишком медленно.       Она подавляла рыдания, прижимаясь к чёрной мантии Блейза, уткнувшись лицом в его воротник.       Спустя, казалось, целую вечность, по булыжникам ближайшей дороги раздалось быстрое цоканье каблуков. Пэнси крепче сжала руку мужа. — Спокойно, Пэнс, — негромко попросил он ее.       Она подчинилась, не имея сил поступить иначе.       Шаги приближались, и вскоре в поле их зрения появилась Астория Гринграсс, запыхавшаяся и с красными щеками. На ней были полуночно-синие брюки и белая блузка, что не могло не вызвать у Пэнси внутреннего раздражения.       Блейз, должно быть, почувствовал это, потому что крепче прижал ее к себе. — Что ж, давайте начнем, — воскликнул маг, стоявший перед ними, — мы собрались здесь, чтобы попрощаться с Дафной Софией Гринграсс, которая покинула нас несколько дней назад. Найдена в своем кабинете после передозировки галлюциногенными зельями.       На этот раз Пэнси не сдержала рыданий.

oOo

      Дождь утих, но солнце по-прежнему пряталось высоко в небе за серыми тучами. Света было так мало, что казалось, будто день подходит к концу.       Пэнси сидела на одном из балконов поместья Гринграсс со стаканом огневиски в руке, на ней была мантия мужа, а туфли она отложила в сторону. Она предпочитала ходить по холодному каменному полу.       Похороны закончились, и так называемая семья Дафны собралась в доме, чтобы поесть в честь девушки, которую они даже не знали. Пэнси стало горько. Большинство гостей только сегодня узнали, что она покончила с собой. Они были здесь только для видимости. Мир лицемеров.       Ставни за ее спиной открылись, но она не сдвинулась с места. — Все в порядке, Блейз, тебе не нужно приходить и волноваться, — пробормотала она, сделав глоток своего напитка. — Это не Блейз.       Пэнси резко повернулась к Астории, которая, казалось, не решалась присоединиться к ней на краю перил. Она потеряла всякое желание быть вежливой. Взгляд Паркинсон потяжелел от раздражения, и она повернулась к горизонту. — Это было смело с твоей стороны… прийти, — неловко сказала она.       Выпитое не помогло. Ее эмоции были обострены.       Астория удивленно отпрянула. — Она была моей сестрой, — ответила она, нахмурившись. — Так ты уже говоришь в прошедшем времени? Она уже забыта для тебя? — Пэнс… — Нет, — огрызнулась Паркинсон, покачав головой, — как ты смеешь появляться здесь после всего этого? Как ты смеешь ступать в поместье своего отца, которое ты бросила, как трусиха, после смерти матери? Как ты смеешь приходить и говорить со мной, когда ты уже несколько месяцев игнорируешь мои просьбы о помощи?       Астория снова отступила назад, на этот раз в гневе. Она нахмурилась и сжала кулаки. — Ты не понимаешь! Вы не знаете, через что я прошла! — Я не знаю? — воскликнула Пэнси с язвительным смешком, — ну так, пожалуйста, расскажи мне! Ну и что, ты была слишком занята прогулками по пляжам Майами, восхождением на Килиманджаро или плаванием по каналам Венеции? Бедная Астория, ты права, я не должна винить тебя, когда ты так страдала! — Ты все искажаешь, — ответила Астория со слезами на глазах. — Я все искажаю? Где ты была, когда мы боролись за освобождение твоих друзей из Азкабана? А? Где ты была, когда у твоей сестры появились первые признаки депрессии? Когда у нее началась передозировка зельями твоего отца? Где ты была, Астория? Где ты была на похоронах Нарциссы? Где ты была на свадьбе Тео или Драко? Где ты была, когда ему пришлось исцеляться от ужасных ран, нанесённых ему стражами Азкабана? — Астория отвернулась, не в силах встретить гневный взгляд подруги. — Ты даже не удосужилась одеться нормально на похороны своей сестры! — сердито воскликнула Пэнси. — Я не хотела усугублять печаль момента, — негромко призналась Астория, — она бы этого не хотела.       Пэнси покачала головой, она не могла поверить, что Астория может быть такой лицемеркой, такой эгоисткой. Ей хотелось кричать, рвать на себе волосы. Паркинсон хотела заставить ее понять, насколько она была неправа. — Она написала тебе письмо, понимаешь? В нем она извиняется. Она извиняется за то, что беспокоит тебя! Она просит простить ее за то, что она покончила с собой!       Пэнси плакала. Эмоции захлестывали ее. — Она извиняется за то, что жила, она извиняется за то, что умерла, а ты? Ты опоздала на её похороны, как будто тебе мало того, что тебя не было рядом с ней все эти годы?! — Портключ задержали. — И это все, что тебя волнует? После всего, что я тебе только что сказала? — Я просто… — Знаешь что, Астория? Пошла ты. Ты со своей идеальной жизнью можешь идти к черту, — сердито оборвала ее Пэнси, — ты хотела покоя все эти годы? Что ж, ты его получишь. Больше ничего от меня не жди. Отправляйся в свои чертовы путешествия со своей невестой и не возвращайся. Ты здесь больше никому не нужна!       Джиневры здесь не было. Она не отправилась в путешествие и не ответила на письма Пэнси. Сама мысль об этом приводила ее в ярость. Она чувствовала себя такой одинокой. Брошенной всеми.       Она боролась годами, делая всё возможное, чтобы спасти всех, но чувствовала, что результаты едва заметны. Она чувствовала себя подавленной. Потерянной.       Пэнси не дала Астории ответить. Она бросила на Асторию последний разочарованный и злой взгляд, взяла туфли и ушла с балкона в дом.       Паркинсон была в ярости. Она почти чувствовала, как кровь закипает в ее жилах. Алкоголь уже не шел ей в голову. Ей хотелось домой.       Она искала мужа в толпе гостей и быстро направилась к нему, как только нашла его возле бара. — Блейз, — окликнула она его, — я устала, и пойду домой. Останься, если хочешь. — Все в порядке? — забеспокоился он, увидев, что она все еще на грани слез.       Она посмотрела на него и слегка покачала головой. Пэнси готова была вот-вот разрыдаться, но изо всех сил старалась сдержаться. За ними наблюдали, в зале были люди. — Пойдем домой, — решил он, поняв, что что-то серьезно не так.       Он обнял её за талию, извинился перед несколькими людьми, окружавшими их, а затем вывел её на улицу, собирая на ходу их вещи.       Пэнси чувствовала себя вялой. Ее тошнило. Она выпила слишком много.       Тем не менее, это не мешало ей снова и снова вспоминать разговор с Асторией. Она все еще была зла и в то же время опустошена этим днем. Паркинсон не могла поверить, что все так обернулось. Она винила весь мир.       Пэнси казалось, что с годами ее жизнь становится только хуже. Иногда она чувствовала себя такой одинокой, такой потерянной, несмотря на присутствие мужа. В конце концов, она всё ещё пыталась смириться с угрозами, которые он высказывал в адрес Грейнджер.       Блейз вывел их на улицу, и они снова оказались в центре своей квартиры. Как только они аппарировали, она отошла от него и направилась в спальню, бросив на ходу его мантию на диван. — Куда ты идешь? — бросил Блейз ей в спину. — В постель, — пробормотала она. — Но сейчас едва ли два часа! — Я устала. — Дорогая… Будь благоразумна, ты не будешь спать всю ночь.       Она замерла и сжала кулаки. Неужели он беспокоился только об этом? Неужели его не интересовало, как она доберется до Франции, если проспит? Как она расскажет Драко о похоронах и пообещает ему, что положит его письмо на могилу Дафны? Как она вообще справлялась?       Пэнси была вне себя. — Знаешь что, Блейз? — сказала она, повернувшись к нему со слезами на глазах, — ты прав, я не собираюсь спать. — У тебя… — Нет, я соберу свою сумку, поеду к Драко, когда протрезвею, а сегодня я буду спать в Шотландии, — решительно прервала она его, покачав головой.       С нее было достаточно. Она устала. Она не хотела больше тратить время на споры с мужем. — Милая… — Мне нужно побыть одной, Блейз. Мне нужно время, чтобы подумать.       Она увидела, как лицо мужа исказилось при этих словах. — Я тебе больше не нужен? — забеспокоился он, нахмурившись и сделав шаг к ней. — Я этого не говорила, — вздохнула она, отступая назад, — мне нужно немного пространства. Мне нужен перерыв, Блейз. Все это… Это слишком. — Я здесь ради тебя, Пэнс, чтобы помочь тебе справиться со всем этим. — Я знаю. Но мне нужно побыть одной. Пожалуйста, постарайся понять меня.       Она увидела, как он сглотнул, затем с трудом кивнул. Сердце сжалось в груди от того, что он такой грустный, но она держалась. Ей нужна была эта передышка. Несколько дней передышки. — Можно я обниму тебя перед уходом? — спросил он, протягивая к ней беспомощную руку.       Пэнси показалось, что он почти умоляет ее. Она медленно кивнула, и Блейз осторожно придвинулся к ней, а затем прижал ее к своей груди.       Паркинсон прижалась к нему и закрыла глаза. Запах его одеколона успокоил её больше, чем она ожидала, настолько, что она почти поддалась искушению остаться. — Я люблю тебя, Пэнс, и прости меня, если я был слишком навязчив или не уважал твои потребности. Я обещаю, что искуплю свою вину и буду стараться еще больше.       И это было все, что ей было нужно.