Басорексия

      Бушевала буря. Ставни бились об окна комнаты. Дождь и молнии создавали адский грохот.       Драко Малфой дрожал под одеялами. Его мышцы все еще подергивались от только что перенесенной пытки. Он был бледнее, чем когда-либо. Он мучительно переживал события последних нескольких недель.       Ему казалось, что смерть наблюдает за ним каждый раз, когда он осмеливается закрыть глаза.       Внезапно дверь в его комнату открылась, и луч света упал на кровать. Драко закрыл глаза под одеялом и затрясся еще сильнее. Ему казалось, что сердце в любой момент может вырваться из груди. — Он здесь, милорд. Он ваш, как и было обещано. — Прекрасно, Белла. Можешь идти.       Шаги медленно приближались, и Драко попытался притвориться мертвым. Возможно, это даст ему покой. Возможно, смерть была лучшей участью, чем та, что ждала его.       Его рука вырвалась из-под простыни, и он вскрикнул от боли. — De domino ad servum, viperaqui cranium sclapantur.       Его крик разнесся эхом по всему поместью: казалось, что его рука погрузилась в ведро с лавой.       Ставни захлопнулись.

oOo

      Драко резко проснулся: дыхание сбилось, сердце бешено колотилось. У него кружилась голова, его тошнило, словно он стоял на неуправляемой метле, весь мир перевернулся, а голова была тяжелой. Ему было ужасно жарко, но Драко не мог унять дрожь от страха и тревоги.       Что только что произошло? Ему уже несколько недель не снились кошмары. Сон был таким реальным. Ему казалось, что он заново переживает один из худших дней в своей жизни. Драко до сих пор отчетливо помнил его.       Он не понимал. Кошмары не снились так давно. С тех пор как он нашел у Гермионы тайник с зельями, все эти недели. Драко делал все возможное, чтобы их не было, принимая зелье каждую ночь и…       Он поклялся себе. Переведя дыхание, Малфой понял, что заснул в библиотеке. Это было не в первый раз, только в ту ночь кошмары снова преследовали его.       Он остановился, чтобы перевести дыхание, и провел рукой по лицу. Драко был весь в поту.       Он не мог пропустить эти ощущения. Как будто только что совершил прыжок в пустоту, но так и не достиг земли.       Через несколько минут он поднялся и сел на край дивана, а с его коленей упала тяжелая книга. Взглянув на нее, он вспомнил, как провел предыдущий вечер. Этого оказалось достаточно, чтобы воспоминания о кошмаре сменились приятным ощущением в желудке.       Это была маггловская книга рецептов. Такого он ещё не видел. Его никогда не волновало, как еда попадает к нему на тарелку. В поместье об этом заботились эльфы Малфоя. В Хогвартсе еда появлялась сама, без его вопросов.       Он считал себя глупцом. Невежественным. Даже высокомерным.       Поэтому Драко с головой погрузился в чтение найденной книги, а потом стал искать другие на полках библиотеки. Он нашел несколько похожих книг. Некоторые даже были написаны от руки в виде блокнотов. Он был поражен.       Драко пролистал их все и обнаружил несколько самых странных маггловских блюд, о которых когда-либо слышал. В конце концов, его воспитывали родители-англичане, придерживающиеся обычаев волшебников. Вряд ли он знал, что булава — это не оружие с шипами, а приправа.       Он взял книгу в руки и открыл ее. Это была книга о десертах, судя по всему, о пирогах. Взглянув на первый рецепт яблочного пирога, он, как и накануне, заметил, что все действия похожи на приготовление любого зелья.       Нарезать ингредиенты, измельчить их, смешать, испечь…       Но для еды? Все это казалось таким нереальным, если не использовать магию. Это казалось таким… утомительным!       Его сердцебиение слегка участилось, когда нахлынули воспоминания о занятиях по Зельям в Хогвартсе. Он помнил, как профессор Снейп диктовал точный рецепт зелья.       У него были приятные воспоминания об этом. Снейп всегда был его любимчиком, ведь он был единственным профессором, которому Драко нравился. Малфой отлично учился на зельях и много раз гордился тем, что был лучшим — ну, вторым после Грейнджер, конечно, — чтобы профессор мог им гордиться. Это был единственный предмет, в котором он мог похвастаться талантом.       Поэтому, прочитав этот рецепт в деталях, Малфой понял, что, вероятно, сможет приготовить этот знаменитый яблочный пирог так же хорошо, как и любое зелье. А может, даже и другие блюда!              Он начал нетерпеливо постукивать ногой, когда его осенило осознание, а вместе с ним и идея. А что, если он сможет приготовить все это? Что, если именно это заставит его сердце биться? Что, если это станет его новой целью?       Ведь у Грейнджер должна была быть кухня в этом доме, не так ли? Кроме того, раз уж он осмотрел весь верхний этаж, значит, она должна была быть на первом, а это давало ему еще одну причину отправиться туда. С новым вдохновением у него будет еще больше шансов спуститься по этой чертовой лестнице.       С этой новой идеей он сунул тяжелую книгу рецептов под мышку и вскочил на ноги, полный решимости покорить лестницу, которая приведет его на кухню.       Не теряя самообладания, Драко осторожно открыл дверь библиотеки, убедился, что коридор пуст, и вышел.       Взяв корзину с бельём, оставленную Грейнджер, он вошёл в комнату. Драко заметил, что она оставила завтрак на прикроватной тумбочке, и замер.       Она заходила в его спальню. Его сердце дрогнуло. Он глубоко вздохнул, чтобы не поддаться панике. Подумав немного, Малфой решил, что в этом нет ничего страшного. В конце концов, она была в своем доме.       Значит ли это, что она знала, где он был все это время? Знала ли она, что он обошел весь этаж и провел столько времени в библиотеке? Он сомневался, что она не стала бы его искать. В конце концов, Драко должен был быть под ее ответственностью.       Сама мысль об этом заставила его вздрогнуть. Малфою не очень нравилась идея быть ответственностью того, кого он едва знал. Ему вообще не нравилось быть чьей-то ответственностью… вообще. Чем больше дней проходило, тем больше он чувствовал себя слабым, раненым животным в глазах окружающих. Драко ничего не имел против Грейнджер, но он ничего не знал о ней, ничего о ее намерениях по отношению к нему, ничего о ее жизни, ничего… ни о чем.       Видела ли она его в библиотеке? В такой уязвимый момент, как сон? Почему не разбудила? Что, если она наложила на него проклятье, пока он спал?       Драко сжал кулаки. Все эти мысли были глупыми. Если бы она хотела что-то с ним сделать, то давно бы это сделала. В конце концов, у него не было возможности защититься, а у нее была палочка. Она могла делать с ним все, что хотела, но не сделала этого. У Драко от этой мысли отлегло от сердца.       Через несколько мгновений он перевел взгляд на сумку, которую Блейз привез из Азкабана и которая все еще стояла нетронутой в углу комнаты. Драко точно знал, что в ней находится. Его палочка, кое-какая одежда, ключ от Гринготтса и пара туфель. Больше ничего.       Там, всего в нескольких десятках сантиметров от него, лежала его прежняя личность, его прежняя жизнь. По крайней мере, то, что от неё осталось. Перед ним было спрятано его единственное средство защиты, и оно дразнило его, словно осмеливаясь схватить. Его палочка горела магией, которая так долго была заперта и не использовалась. Если Драко сосредоточится, то сможет почувствовать ее силу.       И все же он не решался подойти к ней, словно рискуя чем-то. Малфой боялся, что не сможет контролировать свою магию, что сойдет с ума.              Он отвернулся и решил быстро проглотить завтрак и приступить к своим обычным делам.       Через час он стоял перед лестницей. Пресловутая лестница. Драко уже неделю пытался убедить себя в том, что, спускаясь по ней, он не столкнется ни с кем из посторонних. Присутствие Теодора у подножия лестницы настолько обеспокоило его, что он представил себе целый ряд новых катастрофических сценариев.       Однако на этот раз у него была совсем другая мотивация. Там, внизу, его что-то ждало. Что-то, что могло способствовать исцелению, которого он так отчаянно жаждал.       Чем больше Драко отступал назад, тем более жалким он себя чувствовал, жалким от того, что не смог справиться с этой простой задачей.       Малфой поставил одну ногу на первую ступеньку, глубоко вздохнул и начал спуск. Он мог это сделать, ему не нужно было думать, просто действовать.       Два, три, четыре, пять.       Драко остановился, чтобы перевести дыхание, и закрыл глаза, чтобы не отвлекаться от своей цели. Спуститься. Приготовить еду. Открыть для себя что-то новое. Измениться. Найти смысл.       Шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать.       Осталось всего два. Он крепко сжал пальцы на перилах и стиснул челюсти. Драко не мог сдаться, только не сейчас.       Он даже осмелился поднять голову от ног, чтобы посмотреть вниз, на то, что его ждет. Он увидел кресло, несколько картин на стенах, но не более того. Чтобы увидеть долгожданную кухню, ему пришлось бы сделать шаг вперед.       Двенадцать.       В доме больше никого не было, Драко был уверен. Никто не собирался выпрыгивать. Он мог это сделать.       Он ступил на последнюю ступеньку, и его сердцебиение внезапно участилось. Драко понял, что означает этот шаг. Ему станет доступно множество новых вещей, он откроет для себя новое пространство, у него появится больше возможностей…       Но все это пугало. Пугало и волновало одновременно. Перед ним открывался мир со всеми его плюсами и минусами.       Более обширная территория, за которой можно наблюдать. Многое можно было обнаружить и проверить. Новые комнаты, где можно спрятаться злоумышленникам.       Много чего можно было бы попробовать. Список будет длинным. Драко задумался, стоит ли это того, действительно ли это принесет ему пользу.       И когда Малфой поднял голову, чтобы осмотреть ту часть дома, которую можно было увидеть с лестницы, то понял, что не может отказать себе в таком прорыве. Если он не сделает этого сейчас, то не сделает уже никогда.       С этими мыслями Драко ступил на первый этаж. Он спустился впервые с того дня, как приехал во Францию.       Словно решив окончательно склониться к позитиву и забыть о своих тревогах, Драко вошел в гостиную и осмотрел ее во всех деталях.       Два больших эркера, выходящих на улицу, тот же фасад дома, что и у ванной комнаты наверху. Потухший камин, сложенный из темно-красного кирпича. Диваны, выглядевшие очень удобными, декоративные растения, картины, прямоугольный голубой ковер, журнальный столик, обеденный стол и стулья… Комната была хорошо заполнена.       Он просто смотрел на нее из угла, не решаясь пока подойти. Сзади него два окна выходили на ту сторону дома, которую он никогда не видел.       Драко заметил, насколько теплым был декор. Он контрастировал с его комнатой и ванной, которые были лишены каких-либо украшений. Лишь стены библиотеки были богато украшены и заставлены полками с книгами.       Малфой повернулся к окнам, из которых открывался вид на вход в дом. Там он увидел деревянное крыльцо, с которого свисал погасший фонарь. К окнам поднимались кашпо с цветами. Драко узнал герберы и георгины, оттенки красного и оранжевого.       В юности он изучал различные виды цветов. В конце концов, каждый уважающий себя джентльмен должен знать язык цветов.       Герберы говорили об удивлении, а георгины — об изобилии и щедрости.       За невысокой стеной, окружавшей дом Грейнджер, Драко увидел длинный, поросший высокой травой луг, простиравшийся на несколько акров, насколько хватало глаз. Даже прищурившись, он не видел ничего, кроме зелени и гор, едва различимых вдали.       Малфой подошел к одному из окон и положил руку на его раму. От его дыхания на стекле образовался круг тумана, что свидетельствовало о том, что температура снаружи была прохладной. Он понял, что скоро не сможет проводить дни напролет, проветривая свою спальню.       Он вздрогнул, когда часы в гостиной пробили полдень. Драко в последний раз окинул взглядом большую комнату и направился к лестнице, решив, что на сегодня с него хватит. С замиранием сердца он пообещал себе, что вернется на следующий день и следующий, чтобы исследовать весь новый этаж.       Драко гордился своим достижением, гордился тем, что вновь обрел утраченную человечность.       Да, он гордился собой.

оОо

      Пэнси открыла эркер на кухне и вышла к Гермионе, которая была занята развешиванием белья. Наступили выходные, а значит, обе женщины могли увидеться и поговорить.       Гермиона не работала по воскресеньям, и Пэнси могла использовать свой ежемесячный портключ.       Пэнси только что вернулась из комнаты Драко, с которым ей удалось поболтать несколько минут. Чем больше проходило недель, тем более разговорчивым он становился, хотя и не чудесным образом.       Она рассказывала ему о своем месяце, он задавал ей вопросы, чтобы углубить тему, и на этом все заканчивалось. Драко никогда не рассказывал о себе, даже не отвечал, когда она спрашивала, как проходит его повседневная жизнь. Он молчал, и Пэнси поняла, что дальше разговор не пойдет. Она не хотела его ни к чему принуждать и была довольна этими короткими диалогами.       Она просто спустится на нижний этаж, когда поймет, что Драко больше нечего ей сказать. Тогда Пэнси сможет узнать немного больше о Гермионе Грейнджер, женщине, которую она никогда бы не подумала оценить много лет назад, женщине, которая наконец-то раскрылась перед ней. — Я ждала тебя раньше, — сказала Гермиона, когда Пэнси подошла к ней. — Я сегодня обедала с отцом Дафны, — оправдывалась она, облокотившись на ствол дерева, стоявшего рядом с бельевой веревкой. — Я не знала, что вы поддерживаете связь. — Мы никогда не были близки, но я подумала, что он не откажется от компании. У него никого нет. — А как же Астория? — Гермиона подняла брови, повернувшись к ней.       Пэнси пожала плечами. Ей не хотелось говорить о ней или объяснять ситуацию в семье Гринграссов. — Совместная жизнь по-прежнему складывается хорошо? — спросила она, чтобы сменить тему. — Ни больше, ни меньше, — ответила Гермиона, как будто ее ничуть не затронула эта ситуация. Она вернулась к развешиванию белья, — вообще-то мы почти не сталкиваемся. — И тебе это нравится, — догадалась Пэнси, не скрывая легкой горечи. Гермиона не обратила на это внимания. — Можно и так сказать. Я не знаю его и привыкла жить одна, так что, скажем так, меня это устраивает. Наверное, мне было бы неприятно, если бы он еще больше хозяйничал в моем доме.       Пэнси поморщилась. Она все понимала, но не могла заставить ее делать больше, чем она уже делала. Сам факт того, что Гермиона так доверилась ей, что была так разговорчива, было подвигом, и она не хотела слишком бороздить дракона. Очевидно, что визит Поттера был успешным.       Однако Пэнси надеялась, что однажды Гермиона сделает шаг навстречу Драко. Когда-нибудь они смогут жить вместе, как соседи по дому, а не как чужие люди. Но это время казалось далеким. — Значит, ты не заметила, что он брал у тебя книги, да?       Гермиона повернулась к ней, ее лицо исказилось от замешательства. — Вот видишь, ты не заметила. А я заметила.       Пэнси встала и повернулась к подруге лицом. — Думаю, он проводит дни в библиотеке. Я видела, у него в комнате куча книг. И самое главное, там была парочка кулинарных книг.       Глаза Гермионы расширились. — Я не знаю, что он собирается с ними делать и собирается ли вообще, но что бы ни случилось, я надеюсь, что ты не остановишь его, Грейнджер.       Пэнси сглотнула и кивнула. Гермиона промолчала, вернувшись к стирке, как будто ничего не произошло.       Если Пэнси и испытывала желание подтолкнуть ее к реакции, то не стала этого делать. Она не хотела рисковать, чтобы между ними что-то нарушилось. — Как дела в книжном? — спросила она, чтобы завязать разговор и сменить тему.       Она чувствовала себя глупо, задавая такой вопрос. Книжный магазин работал всегда, и не было причин, по которым он должен был измениться с прошлого разговора. Это было первое, что пришло ей в голову. — Вообще-то, я бы хотела расшириться и продавать DVD, — сказала Гермиона. — DVD? — переспросила Пэнси, нахмурившись.       Гермиона усмехнулась и взяла пустую корзину для белья. — Иди за мной, я покажу.       Две женщины вернулись в дом, и Гермиона подвела Пэнси к телевизору.              Пэнси стала лучше разбираться в маггловских вещах, но все еще не владела ими. Она знала, что такое телефон, как работают шариковые ручки и карандаши, но дальше знаний дело не шло. Понятие телевизора было для нее все еще очень туманным.       Гермиона опустилась на колени перед большим черным квадратом и открыла шкаф, из которого достала небольшую плоскую коробку. Все это было очень интригующе. Пэнси научилась не задавать лишних вопросов, она знала, что во время визита к друзьям во Францию ей будут попадаться всякие странные предметы. — Ты знаешь, что такое фильм? — спросила Гермиона, когда Пэнси присоединилась к ней на ковре. — Не совсем… нет. — Маггловские фотографии неподвижны, — продолжила она, и Пэнси кивнула, — когда они хотят, чтобы картинки двигались, они используют другие камеры, которые снимают то, что им нужно. Разница в том, что есть звук, и пленка может длиться столько, сколько они хотят. — То есть картинка не зацикливается? — Именно. Если фильм заканчивается, то картинки больше нет. — И ты хочешь продавать фильмы маглам? — Верно. Но фильмы с хорошим сюжетом. Например, есть фильмы о животных, другие — для детей или даже фильмы… для взрослых!       Пэнси подняла брови, пораженная этими маггловскими изобретениями. — Я бы хотела посмотреть один фильм, — сказала она, взяв коробку, которую протягивала ей Гермиона.       Там была фотография женщины, держащей зонтик. Мэри Поппинс. — Это музыкальный фильм о женщине, обладающей магическими способностями, — объяснила Гермиона, — думаю, он покажется тебе очень смешным. — Можно посмотреть? — Если хочешь, но он длится почти два часа. — Два часа?! Но что же там происходит, что это длится так долго? — Увидишь, когда посмотришь, — ответила Гермиона, подмигнув. — Я хочу увидеть это в следующий раз, когда приду, — серьезно сказала Пэнси. Гермиона засмеялась и кивнула. — Посмотрим, обещаю.       Тем вечером, укладывая мужа спать, Пэнси рассказала ему, как она рада видеть смеющуюся Гермиону. Ей было приятно видеть, что эта женщина расслабляется рядом с ней, что она почти доверяет ей. Пэнси гордилась тем, что ей удалось завести подругу.       Она была полна решимости продолжать идти по этому пути.