Басорексия

      Уже давно стемнело, когда Гарри вошел в двери поместья. На нем был черный костюм, который Тео заставил его надеть, чтобы произвести хорошее впечатление, но он был неудобным и беспокоил его весь день. Поттер был измотан и с нетерпением ждал момента, когда сможет снять с себя эту чертову одежду и рухнуть в объятия мужа, чтобы немного отдохнуть.       Его новая работа была сопряжена со многими ограничениями, о которых он не подумал заранее.       Первое из них заключалось в том, что он не знал ни слова по-французски. Ни слова. Он почувствовал себя идиотом, когда в первый же день ему пришлось работать в паре с француженкой, которая почти не говорила по-английски.       К счастью, Тео показал ему заклинание, позволяющее переводить беседы, не прилагая особых усилий, и это очень помогло. Если бы не это и не рекомендательное письмо от Робардса, его бы, наверное, сразу уволили.       Второе препятствие было связано с тем, что сотрудники французского министерства не планировали его обучать. Он никогда не работал в Департаменте магических игр и спорта, и ему пришлось учиться прямо на рабочем месте. Гарри привык к беспрецедентному уважению, которое оказывало ему его имя в Британии. Он не ожидал, что его будут игнорировать и относиться к нему как к любому другому сотруднику. Его самолюбию был нанесен удар, над чем Тео немало посмеялся.       Когда он снимал пальто, перед ним возникла Сатина. — Добрый вечер, мастер Гарри, — сказала она, поклонившись, — Сатина надеется, что у ее хозяина был хороший день. — Добрый вечер, Сатина, — ответил он, расстегивая галстук и первые пуговицы рубашки, — очень хороший, спасибо. Тео уже в постели? Вы ужинали? — Мы ужинали, да, мастер. Мастер Тео в студии.       Гарри кивнул в знак благодарности и отправился к мужу.       Неважно, что они были женаты уже несколько месяцев, его сердце все равно трепетало при мысли о том, что Тео — его муж. Для него было большим волнением каждый вечер возвращаться домой, зная, что Тео ждет его в их доме. Его сердце трепетало каждый раз, когда он думал об этом. Его муж. Они были женаты.       Если бы кто-нибудь сказал ему об этом в прошлом, Гарри бы точно не поверил. Убежденный в том, что не проживет до семнадцати лет, Поттер изменился. Его жизнь была настолько восхитительной, что он с трудом мог в это поверить. Это был сон.       Он вошел в студию и улыбнулся, увидев, что муж работает над новой картиной за своим столом. — Добрый вечер, — сказал Тео, не отрывая глаз от своего рисунка. — Добрый вечер, любимый, — ответил Гарри, не спеша присоединяясь к нему, — прости, что вернулся так поздно, я… — Ты работал, — Тео прервал его, повернувшись лицом к Гарри. При этом Тео уронил карандаш, и на его губах появилась насмешливая ухмылка, — тебе пора бы перестать оправдываться за жизнь, дорогой.       Гарри закатил глаза. Это был инстинкт — беспокоиться о Тео. Он ничего не мог с этим поделать. С тех пор как они воссоединились, каждый момент разлуки был для Гарри мучительным. Он постоянно представлял себе череду ужасов, связанных со смертью мужа или его возвращением в Азкабан. Он не мог контролировать то, что могло произойти в его отсутствие. Сатина обещала предупредить его, если что-то пойдет не так, но этого было недостаточно, чтобы успокоить его.       По словам целителя, Тео нуждался в присутствии, в постоянном общении после долгих лет одиночества. Ему нужно было чем-то занять себя и вывести из травматического состояния, в котором его оставила тюрьма.       Хотя Тео делал все, чтобы скрыть это, он не жил нормально. Ему было плохо, несмотря на видимость и попытки притвориться безразличным. Гарри поддерживал его, когда кошмары и воспоминания о тюрьме будили каждую ночь, пока он снова не засыпал. Ему также было трудно сосредоточиться, он уходил в свои мысли, даже когда они разговаривали.       Гарри было тяжело видеть его таким. Он готов был перевернуть весь мир вверх дном, лишь бы его муж поправился. Однако, как сказал ему целитель Валлоттон, он ничего не мог сделать, кроме как поддерживать его в процессе терапии. А поддерживать его означало следить за тем, чтобы он ходил на все приемы, правильно ел и спал, не увлекался наркотиками и хотя бы раз в день выходил за пределы поместья.       Так что он смирился с этим, хотя и с большим разочарованием. — Как прошел сеанс? — спросил он, придвигаясь ближе к Тео и обнимая его за шею. Затем он наклонился вперед и положил подбородок ему на плечо. — Отлично, — просто ответил Тео.       Гарри стиснул зубы. Это был недостаточно хороший ответ, и они оба это знали. — То есть…       Гарри знал, насколько деликатной была эта тема для его мужа, и никогда не осмеливался лезть дальше того, что Тео готов был ему рассказать. Зная, насколько травмирующим это было для него, он был доволен и таким ответом.       Никому из них не повезло с семьями.       Гарри молчал, ожидая, когда Тео будет готов продолжить. — Он спросил меня, когда я видел отца в последний раз и как все прошло. Я ответил, что, хотя он и был одним из самых опасных Пожирателей смерти, его не изолировали и что я часто проходил мимо него в общих помещениях тюрьмы. Я так и не понял, почему. Думаю, даже у Драко не было доступа, я никогда не видел его там.       Гарри прикусил внутреннюю сторону щеки. Это была информация, которой они с Блейзом не хотели делиться с Тео. Во всяком случае, пока. Они оба знали его достаточно хорошо, чтобы понимать, что Тео может увлечься и захотеть помочь Драко, хотя сам он был не в состоянии это сделать.       Очевидно, они ошибались, думая, что он не знает об этой детали. Он сам догадался об этом, и от этого у Гарри сжался живот. Он злился на себя за то, что скрыл это от мужа, хотя и знал, чем чревато такое обсуждение. — Однажды он оттащил меня в сторону в коридоре, — негромко признался Тео.       Гарри тут же начал проводить пальцем по татуировке на шее мужа. За прошедшие недели и месяцы он научился расслаблять Тео во время тяжелых разговоров, и это был один из самых эффективных способов.       У меня до сих пор остались следы того, что он со мной сделал. Охранники отворачивались от такого поведения. Наверное, они думали, что мы заслужили.       Гарри крепче сжал плечи Тео, прижимая его к себе. Тео сглотнул. — Я не могу больше говорить об этом, — виновато прошептал он, — это было слишком тяжело. — Ты уже многое сделал. Я так горжусь тобой, любимый. Ты сильный, я знаю, ты справишься с этим.       Гарри закрыл глаза, услышав рыдания мужа. Он стиснул зубы и молча поклялся, что обязательно расскажет о бесчестном поведении надзирателей, отомстит за то, что они посмели сделать или позволили сделать с человеком, которого он любил. Он отомстит за него.

оОо

      Кухня оказалась золотой жилой. В каждом уголке Драко обнаруживал что-то новое. Странная утварь, продукты, старинный фарфор, маггловские изделия, которых он никогда не видел…       Ему было чем заняться. За три дня он исследовал всю комнату, а также кладовую. Он наблюдал за домом через большие окна, мечтая о том времени, когда сможет побывать на улице.       Малфой подождал, пока Альберт придет в себя, и только потом возобновил свои исследования. Хотя он уже не боялся пса так сильно, как раньше, ему по-прежнему было не по себе в его обществе.       Грейнджер не информировала его о состоянии Альберта, да он и не спрашивал её, но, учитывая, что через несколько дней пёс снова стал сопровождать её на работу, Драко решил, что тот поправился.       Теперь, когда Драко наконец закончил исследование кухни, он был готов приступить к действиям.       Приняв душ и позавтракав, Драко спустился на первый этаж. Лестница уже была ему знакома, поэтому он даже не стал останавливаться на спуске.       В конце концов, у него было время привыкнуть к пути, да и шаг Грейнджер навстречу за неделю до этого очень помог. Он чувствовал себя лучше, комфортнее, более интегрированным. Барьер, который разделял их, несмотря на то что они жили вместе, рухнул.       Он больше не чувствовал, что должен бояться её или что она просто чужой человек. Они не стали больше общаться — это было бы ужасно, но все изменилось. Драко чувствовал себя лучше. Он чувствовал себя почти как дома. Почти.       Драко вошел на кухню с большой книгой под мышкой. Сегодня он должен был попытаться приготовить первое в своей жизни блюдо. Малфой решил приготовить пирог, что-нибудь простое. В конце концов, обед, приготовленный Грейнджер, уже ждал его в комнате. Он не хотел ничего тратить. Воспоминания о еде в Азкабане не позволяли ему этого сделать.       Драко положил книгу на стойку и глубоко вздохнул, закрыв глаза. У него получилось. Малфой добился прогресса в достижении одной из своих целей.       В его груди поднялось радостное чувство, которого он не испытывал уже очень давно. Он был горд. Гордился собой. Теперь, когда Драко взобрался на склон, то мог наконец насладиться открывшимся видом.       Ему хотелось поделиться им, рассказать о нем кому-нибудь еще… Он хотел праздновать это, кричать, кричать, как горд собой. Драко почувствовал тоску, осознав, что единственным человеком, которому он хотел бы рассказать о своих достижениях, больших и малых, была его мать.       Он повернулся к окну над раковиной и посмотрел на небо. Внутренне Драко надеялся, что мать, где бы она не находилась, слушает его. Что она знает.       Он неосознанно провел пальцем по безымянному пальцу правой руки, который оказался пустым. Хотя Драко уже привык к его отсутствию, он подумал о перстне, который когда-то с гордостью носил, лежавшем в его нераспечатанной сумке наверху. Оно было так близко и в то же время так далеко.       Драко тряхнул головой, чтобы не думать о нем. Он не мог позволить этому отвлечь его от цели на сегодня. Распаковывать эту чертову сумку он будет в другой раз.       Драко открыл кулинарную книгу на рецепте яблочного пирога, который собирался приготовить, хотя уже выучил его наизусть. Желая быть уверенным в том, что его ждет, он перечитал его несколько десятков раз.       Согласно книге, сезон яблок начинался в сентябре, о чем он даже не подозревал до своего увлечения кулинарией, так что это был идеальный рецепт, так как он видел некоторые из них на кухне во время своего первого визита.       Ему понадобилось шесть яблок, ваниль или ванильный сахар, сливочное масло, мука, сахар и соль. Драко заранее убедился, что все ингредиенты у Грейнджер есть и что все они хранятся в кладовой. Драко пришлось подойти к какому-то устройству, которое издавало шум. Судя по тому, что Пэнси сообщила ему в письме, это был холодильник.       Она объяснила его назначение, и Малфой быстро сообразил, что в нем должно находиться масло. Самое сложное, наверное, будет понять, как его открыть и управлять им. Но пока он не смог этого сделать.       Он в последний раз перечитал первый шаг подготовки и по очереди достал посуду, расположение которой он запомнил. И тут Драко понял, что открыть холодильник не сложнее, чем шкаф. Он почувствовал себя идиотом.       Чтобы приготовить тесто, нужно было смешать в посуде муку, соль и сахар. Этот шаг казался таким простым, что Драко чуть не рассмеялся.       Хотя он несколько раз читал рецепт, и был уверен, что это будет сложно, если не невозможно. Однако теперь, когда перед ним была посуда и ингредиенты, все это казалось смешным. Поэтому он принялся за дело.       Поначалу его движения были шаткими и неуверенными, но Драко быстро вернул себе былые рефлексы зельевара. Когда тесто было готово, он с точностью нарезал яблочные дольки, наслаждаясь тем, что они были идеально тонкими и одинаковыми по форме.       Поначалу вид такого большого лезвия заставил его замереть, Малфой не был уверен, что сможет им воспользоваться, не натворив глупостей. Он открывал столько возможностей, что у него едва не закружилась голова. Оно было похоже на то, которое Драко видел в ванной Азкабана, и на бритву наверху. Но каждый раз он сдерживался. Это не позволяло ему зайти дальше, чем просто разрезать яблоки.       Он сделал это идеально, тщательно.       Согласно рецепту, затем нужно было поставить смесь в духовку. Драко долго пытался понять, что это значит, пока Пэнси не объяснила, что это способ приготовления пищи. Для этого использовалась печь — предмет, часто встраиваемый в стены или мебель, имеющий форму квадрата и ручку сверху, чтобы открывать его.       Он легко обнаружил ее и подошел к ней. Драко мысленно повторил про себя инструкции Пэнси по ее включению. Нужно было повернуть ручки, чтобы включить нагрев, и дождаться звукового сигнала, оповещающего о готовности печи к приготовлению пищи.       Он приступил к разогреву, а тем временем подготовил верхнюю часть пирога. Из оставшегося теста он нарезал полоски и накрыл ими начинку. Таким образом, фрукты будут хорошо пропекаться между двумя слоями теста.       Когда духовка была готова, Малфой поставил блюдо в печь, стараясь не обжечься, как указала Пэнси в своем последнем письме, и стал ждать, пока пирог испечется. Он поставил стул перед духовкой и сел, чтобы мысленно считать секунды. Драко знал, как это делается. Счет был его специальностью. Он считал каждую секунду, каждую минуту.       Раз, два, три…       Пятьдесят семь, пятьдесят восемь…       Шестьсот тридцать три, шестьсот тридцать четыре, шестьсот тридцать пять…       Тысяча, тысяча и один, две тысячи, три тысячи…       Через восемнадцать сотен секунд Драко вскочил на ноги, наконец-то готовый достать пирог из духовки. Он был вне себя от нетерпения, ему так хотелось узнать, удался ли его первый рецепт.       По кухне разнесся сладкий запах запечённых яблок, от которого у него перехватило дыхание. Это был самый простой десерт из всех, что он нашел в книге, но этот пирог был и его любимым. Самый вкусный яблочный пирог, который он когда-либо пробовал, приготовил его бывший домовой эльф Добби. Он до сих пор хорошо помнил его. Драко не ел ничего такого сладкого и вкусного со времён своего пребывания в Азкабане.       Грейнджер готовила ему еду, но она не была особенно вкусной. Чаще всего на десерт она давала фрукты или йогурт, и, хотя он не жаловался на это, должен был признать, что был в восторге от мысли снова съесть свой любимый десерт. Он даже подумывал попросить об этом Пэнси.       Вынимая блюдо из духовки, его руки были надежно защищены чистым кухонным полотенцем, Драко начал беспокоиться, что пирог окажется несъедобным. Что, если он ошибся в рецепте? Вдруг он положил слишком много муки? Слишком много теста? Недостаточно яблок или слишком много сахара?       Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Ему нужно было успокоиться и перестать паниковать. Драко не мог позволить себе так волноваться по этому поводу. Как и в случае с рецептом зелья, у него вряд ли получится с первого раза. Нужно было смотреть на это сквозь пальцы. У него еще будет возможность попробовать, не так ли?       Кроме того, запах печеных яблок на кухне говорил о том, что он не совсем провалился.       Малфой поставил блюдо на стойку и достал чистый нож, чтобы отрезать кусочек. В рецепте рекомендовалось подождать, пока пирог остынет, прежде чем пробовать его, но это не помешало ему узнать, как выглядит пирог внутри.       Снаружи пирог выглядел идеально. Тесто было слегка золотистым, а яблоки под ним румяными. Когда он разрезал пирог, кусочки готовых фруктов просачивались между слоями теста, заставляя его рот наполняться слюной.       Он был так голоден, что не мог больше ждать, чтобы попробовать пирог, каким бы горячим он ни был.       Это был взрыв вкуса. Даже если Драко и не дотягивал до Добби, все равно было очень вкусно, особенно после долгих лет, в течение которых он не ел ничего слаще сырых фруктов.       Он закрыл глаза, чувствуя, как изысканный вкус вызывает поток воспоминаний. Он напомнил ему о детстве, проведенном в поместье. Там, где его воспитывали. Где он вырос. Там он учился летать, писать, рисовать…       Он съел свой кусок без лишних слов и отрезал второй, как только тот закончился. Ему было так хорошо, так спокойно, и это не могло не удивлять. Все казалось таким простым. Неужели это все, что ему нужно, чтобы чувствовать себя хорошо?       Он не собирался забывать этот момент.       Оправившись от эмоций, Драко убрал посуду и использованные ингредиенты. Он впервые сам мыл посуду, и, признаться, это оказалось не таким ужасным занятием, как Малфой себе представлял.       Вода, стекающая по рукам, была приятной и позволяла сосредоточиться на чем-то другом, кроме своих мыслей. Его мысли были сосредоточены на уборке, а не на том, что он собирается делать дальше или что будет с остатками яблочного пирога.       Только когда Драко расставил всю утварь и ингредиенты по местам, вопросы вновь всплыли в памяти. Что он будет делать с почти целым пирогом? Съесть его целиком он не сможет, но стоит ли выбрасывать его в мусор?       Малфой не мог отнести его в свою комнату, так как на него мог наброситься Уинн.       Драко вздохнул. У него не было другого выбора, кроме как оставить пирог на кухне, и это его беспокоило. Грейнджер обязательно увидит его. Он не возражал против того, чтобы она попробовала его, но она будет знать, что он воспользовался ее кухней. А что, если она этого не хотела? Что, если…       Драко сжал кулак и внутренне укорил себя. Он не мог позволить себе снова прокрутить в голове свои размышления. Это был пирог. Просто пирог.       И Драко был уверен, что Грейнджер он понравится.

oOo

      Гермиона вошла в дом, а Альберт следовал за ней. Ветеринар поставил диагноз ушная инфекция, что объясняло боль, которую пёс испытывал, и то состояние, в котором его нашла Гермиона.       Всего за несколько дней его недомогание прошло, но Гермиона все равно приняла меры предосторожности, чтобы не допустить ухудшения или затягивания болезни. Теперь она знала, что ее собака более других подвержена ушным инфекциям.       Гермиона закрыла за собой дверь, но тут же нахмурилась, почувствовав сладкий запах, доносящийся из кухни.       Она поставила сумку на пол, скорее заинтригованная, чем обеспокоенная, и направилась туда. Альберт не отходил от нее ни на шаг, похоже, тоже был заинтригован тем, что учуял.       Ее кухней пользовались. От этого открытия ее сердце забилось быстрее.       Пэнси была права: Малфой начал действовать.       На столе ее ждал яблочный пирог, и Гермиона взяла кусочек, удивляясь тому, что не боится его.       Это было лучшее, что она пробовала за долгое время. На ее лице появилась сдержанная улыбка.