Басорексия

      Вернувшись с кухни, Гермиона легла в постель и до конца ночи не могла сомкнуть глаз. Она просто не могла.       Грейнджер чувствовала себя несчастной, больной, сумасшедшей и измученной. Она была потеряна, погружена в вихрь различных эмоций, которые не могла остановить.       Голова кружилась, когда она лежала под одеялом. Во рту все ещё был вкус рвоты, несмотря на то что она трижды хорошо почистила зубы. Ее тело было слабым и истощенным, она была на грани обморока, но сон не шел.       Гермиона нечаянно разбудила Альберта и, воспользовавшись случаем, впустила его в свою комнату. Его присутствие успокаивало ее. По крайней мере, именно в это она пыталась заставить себя поверить на протяжении последних четырех часов.       Гренджер чувствовала себя виноватой. Она чувствовала себя такой дурой. Ей хотелось вырвать себе глаза, чтобы больше не смотреть в зеркало, вырвать волосы, чтобы переместить боль с сердца на другое место, или вырвать зубы, чтобы больше не испытывать навязчивых мыслей.       Она ненавидела себя за то, что сделала. Именно это не давало ей уснуть. Тошнота не позволила ей выпить второе зелье сна без сновидений.       Зелья, хотя и были эффективными, становились все более опасными для ее организма. Она знала это. Но ничего не хотела с этим делать. Она предпочитала закрывать на это глаза и не думать об этом.       Если она не будет думать об этом, значит, этого нет, верно?       Благодаря зельям ее сон был идеальным, и только это имело значение. Не прыщи. Не переедание. Не отсутствие вкуса к еде. Не куча волос на дне ванны после каждого расчесывания. Не головные боли, которые продолжались уже несколько дней.       Все это не имело значения. Гермиона не хотела, чтобы это имело значение.       Она не могла беспокоиться о собственном здоровье. Были вещи поважнее, которые не давали ей покоя.       Она многого боялась. Боялась реакции Малфоя, когда он обнаружит, что она съела все его блюда, над которыми он так старался. Боялась Пэнси, когда она узнает об этом. Боялась жалости, которую испытает к себе. Боялась, что не сможет остановить навязчивые мысли, которых не было уже целый год. И больше всего она боялась, что ей придется перестать принимать зелья. Это был бы кошмар. Она бы вернулась в ад. Если бы уже не была там.       Гермиона плотно сжала веки и застонала от разочарования. Было шесть утра, она уже должна была быть в душе.       Но у нее не было сил. Сон наконец-то наступал.

oOo

      Драко проснулся всего несколько минут назад, но уже встал и переоделся. Он не пошел в душ, не привык делать это в присутствии Грейнджер, но был готов начать день.       Как и каждое утро, дождавшись нескольких стуков Грейнджер в дверь, он прислонился к раме открытого окна и терпеливо ждал, когда Винн вернется с ночной охоты.       Солнце еще не взошло, но Драко знал, что сова скоро прилетит, поскольку предпочитала спать в доме.       И действительно, через несколько минут он увидел ее, парящую в небе, словно властвующую над ним. Ее пепельные перья отражались в лунном свете, а бледные глаза смотрели на него.       Взмахнув крыльями, она долетела до него и приземлилась на его руку, которую Драко протянул ей. Улюлюкая, она потерлась клювом о плечо Драко, а он свободной рукой погладил ее по макушке. — Привет, — прошептал он улыбаясь.       Она ответила ему уханьем и улетела в свое импровизированное гнездо в углу комнаты.       Драко наблюдал за ней, а затем перевел взгляд на улицу, чтобы полюбоваться восходом солнца.       Все, что ему оставалось, — это ждать. Грейнджер скоро пойдет на работу, и он сможет вернуться к новому привычному образу жизни.       Но время шло, а она все не выходила. Драко начал проявлять нетерпение. Он ходил кругами по своей комнате, и Винн это тоже раздражало. Она визжала в своем углу и щелкала клювом, выражая надежду, что Драко наконец-то выйдет из комнаты.       Он попытался успокоить ее, погладив, но она явно предпочитала одиночество. Он вздохнул.       Чем так занята Грейнджер? Судя по его часам, было уже почти семь, а значит, она должна была уйти на работу. Он нахмурился.       Неужели Альберт снова заболел? Она уехала в отпуск, не предупредив его? Или у нее был отпуск?       Он постучал ногой и погрыз кутикулы, глядя на дверь в свою комнату. Драко ненавидел это… то что их распорядок дня был нарушен. Это нарушало все его планы. Он собирался приготовить свое первое соленое блюдо, найдя в библиотеке книгу со шведскими рецептами, но теперь оказался в очень сложной ситуации: Непредвиденные обстоятельства. Он ненавидел это.       Накануне он восемнадцать раз перечитал первый рецепт из книги, чтобы приготовить его этим утром. Это был картофель по-хассельбекски со шведскими фрикадельками. Он не стал смотреть дальше, набросившись на первый попавшийся рецепт.       Драко даже собирался сказать Грейнджер, что в этот день сам приготовит обед. Он мысленно прорепетировал небольшую речь, которую скажет, и приготовился к любой реакции. В случае отказа Малфой был готов отступить и приготовить утром просто чизкейк.       Но она не пришла. И он не мог ее спросить.       Это было слишком тяжело. Малфой ходил по кругу, и его начала охватывать паника.       Поддавшись порыву, Драко смирился и вышел из комнаты. Он шел по коридору с колотящимся сердцем и путающимися мыслями в голове. Драко не знал, что делает, что произойдет и дойдет ли вообще до конца. Он предпочитал не думать об этом, не задумываться ни о чем.       Костяшки его пальцев соприкоснулись с дверью в комнату Грейнджер прежде, чем он успел осознать, что делает.       И он стал ждать. Драко ждал, казалось, несколько часов. Он слышал биение своего сердца в ушах и неровное дыхание, перекрывавшее все посторонние звуки. На лбу выступил пот. У него болели виски.       Затем дверь широко распахнулась, и он встретился с удивленным взглядом Грейнджер.       Время замерло. Ее глаза были пронзительными, они сканировали его, словно она в любой момент могла вцепиться ему в горло. А может, она боялась? Драко не был уверен.       Она была одета в длинную серую футболку до колен. Ее волосы были более спутанными и дикими, чем когда они учились в школе. Несколько лет назад он бы сделал ехидное замечание, которое пришло ему в голову по этому поводу, но вместо этого оно так и застряло в уголке его сознания.       Грейнджер выглядела такой измученной, что Драко уже готов был закрыть дверь и извиниться за то, что побеспокоил её. Темные круги окружали ее глаза. Может, она сказала ему, что сегодня не работает, а он не вспомнил? Что, если он зря разбудил ее?       Опасения охватили его с головой. — Малфой? — прошептала она слабым от удивления голосом.       Она уничтожит его, он был уверен. Грейнджер отправит его обратно в Азкабан, и Драко будет гнить там до конца своих дней, порицая себя за то, что осмелился постучать в ее дверь. Она проклянет его.       Малфой не знал, что делать. Как будто вся его мотивация исчезла. Он чувствовал себя несчастным.       С каких это пор он стал терять слова вот так, словно пуффендуец, которого ругает учитель?       Сравнение пришло ему на ум автоматически, что удивило его. Давненько он не думал о чем-то таком язвительном, таком… неприятном. Это было странно. Не неприятно, но и не приятно. Просто это было уже не про него.       Драко стиснул зубы и отогнал эту мысль на задворки сознания. Сейчас было не время.       Он сосредоточился на Грейнджер и перевел взгляд на нее. Малфой изо всех сил старался не казаться нерешительным, а наоборот, уверенным в себе, как это было в прошлом. — Ты разве не работаешь? — спросил он напрямую.       Она нахмурилась, выглядя смущенной вопросом. Он заметил, что ее левая рука крепче сжимает изножье кровати, а другая крепче сжимает палочку. Он не позволил себе сделать ни малейшего движения назад.       Он не боялся. Боялся. Сильно боялся. — Не сегодня, — наконец ответила она хриплым голосом.       Кричала ли она ночью? Может, ей тоже снились кошмары? Это были первые мысли, которые пришли ему в голову. В конце концов, он не мог придумать другого объяснения, почему ее голос такой хриплый. — Ты…       Он прочистил горло, смутившись, но не отводя взгляда. Он не был трусом. — Я собираюсь приготовить завтрак, — сумел сформулировать он, впиваясь ногтями в ладони.       Драко не дал ей времени ни отреагировать, ни ответить. Он только увидел, как она расширила глаза, а затем повернулся и почти бегом направился по коридору.       Он бросился вниз по лестнице на кухню и заперся там. Драко понятия не имел, откуда взялся этот внезапный прилив храбрости, но прибежал запыхавшийся и гордый.       Гордый. Он гордился тем, что ему удалось поговорить с Грейнджер, что действовал самостоятельно и навязал ей свою волю. Прошло много времени. Так долго.       Он облокотился на стойку, широко раскинув руки, опустив голову и закрыв глаза. Дыхание было неровным, но ему было все равно.       Гордость текла по его венам, раздувая сердце и согревая дух. Было приятно ощущать себя в собственном теле, и личностью. Прошли годы с тех пор, как он чувствовал себя… самим собой.       Он пообещал себе, что больше не будет так бояться. Он дотянется до желаемого и возьмет его, заставив себя, если придется. Драко поднял глаза к потолку и улыбнулся, чувствуя, что этой решимостью он обязан не только себе. — Я сделаю это, мама.       Для них обоих.

oOo

      В воздухе витал слабый, но явственный запах гари, когда Гермиона наконец выбралась из постели и спустилась вниз. Альберт шел следом за ней, с не меньшим любопытством разглядывая, что за дым идет из кухни.       Гермиона нахмурилась и осторожно двинулась вперед, когда обнаружила это. Дверь на кухню была закрыта, но из люка шел дым. Она заглянула в него и расширила глаза от открывшегося перед ней зрелища.       Столешница была заставлена тарелками с едой. Яичница, нарезанные фрукты, оладьи, фасоль с помидорами, тосты, джем, масло…       Такого пиршества она не видела нигде, кроме Хогвартса.       Но больше всего ее поразило то, что Малфой стоял перед сковородой и жарил то, что, судя по всему, было беконом. Дно сковороды было обуглено, что объясняло запах, но ломтики бекона выглядели идеально.       Изучая его лицо, Гермиона заметила, как Малфой сосредоточен на своей задаче. Его брови были слегка нахмурены, взгляд сузился на полосках бекона, а плечи приподняты.       Именно тогда Грейнджер заметила, как сильно изменилась внешность ее соседа за несколько недель. Он выглядел гораздо менее худым и даже более крепким. Его спина больше не горбилась, а одежда не висела. На тех немногих участках кожи, которые проступали, не было видно ран…только розовые и белые шрамы.       Более того, его лицо не было похоже на лицо призрака.       И пока она думала о том, как, должно быть, рада Пэнси, он поднял на нее глаза, и их взгляды встретились.       Его глаза расширились, когда Драко увидел ее. Она поняла, что серый цвет его радужки простирается настолько далеко, что зрачки, даже расширенные, не омрачают этот уникальный цвет.       От него исходило множество эмоций, и Гермиона почувствовала, что её сердце замирает, когда она смотрит на него. Он выглядел таким спокойным, даже после встречи с ней. Вокруг глаз не было темных кругов, а лицо слегка раскраснелось, вероятно, от жара, исходящего от сковороды. Это был такой контраст с тем мужчиной, которого она обнаружила в своей гостевой комнате несколько месяцев назад. — Я приготовил завтрак, — проговорил он так, словно это и так не было очевидно.       Как ни странно, это вызвало улыбку у Гермионы. — Спасибо, — негромко ответила она.       Она решила насладиться приятными запахами. Может быть, она и не сможет поесть, но обязательно пообщается с ним. Она была ему обязана.       Гермиона была так удивлена, увидев его у своей двери, что не осмелилась ничего сказать, когда он убежал вниз по лестнице, пока Альберт не присоединился к ней и не вывел из задумчивости.       С легкой душой она снова заснула, прижавшись к своему лучшему другу. Завтраком занимался Малфой. Всё было хорошо. Действительно хорошо.       Теперь, сидя напротив него на высоком стуле по другую сторону островка, Гермиона осознавала, как сильно все изменилось за несколько месяцев.       Конечно, у нее было множество подсказок, которые она каждый раз принимала во внимание, но этого никогда не было достаточно, чтобы изменить ее мнение. Малфой оставался незваным гостем в ее голове, тем, кто в конце концов уйдет и не будет долгое время частью ее повседневной жизни.       Но сейчас… все было иначе.       Спокойнее. Более безмятежно. — Мне очень жаль, — пролепетала она, ковыряя ногти.       Краем глаза она заметила, как он вздрогнул, когда перекладывал бекон на тарелку.       Хотя от всех этих запахов ее начинало подташнивать, она не реагировала. Гермиона хотела быть здесь. Она хотела остаться. — Извини? — повторил он, смутившись.       Он сел напротив нее и принялся угощаться различными блюдами, разложенными на столе. Она незаметно наблюдала за ним.       Он казался таким уютным, что это беспокоило Гермиону. Не то чтобы она не ценила его за это, скорее наоборот, она не могла понять, почему не может сделать это сама. В его присутствии она не смела ничего делать, все было рассчитано и продумано заранее. Грейнджер никогда не теряла бдительности и не позволяла себе расслабиться.       Но он… Он казался таким тихим, что у Гермионы все сжалось внутри. — За то, что съела все, что ты приготовил, — ответила она шепотом.       Ей стало стыдно. Гермиона почувствовала, что краснеет под его озадаченным взглядом. Пытливый, тяжелый взгляд. Словно Драко пытался прочесть ее мысли.       Впервые с момента появления Малфоя, возможно, даже впервые в жизни, Гермиона Грейнджер почувствовала, что блондин ее пугает. Ни обиды, ни злости, ни отвращения. Ничего из этого. Нет. Страх.       Словно она боялась разочаровать его. Как будто боялась, что он обидится на нее, что уйдет.       Это не имело смысла. Несколькими минутами ранее она все еще принимала его за незваного гостя. Грейнджер внутренне укорила себя. — Я не заметил, — сказал он, приступая к еде.       Она быстро раскусила его ложь, но не стала ничего комментировать.       Почему он не сказал ей правду? Неужели тоже боялся? Она была виновата во всем этом! Это она съела все, что он приготовил.       Совесть подсказывала, что, возможно, в ее присутствии он не чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы рассказать ей об этом. А может, ему было все равно. А может… — Не могла бы ты купить сыр пармезан? — сказал он.       Она подняла на него глаза. Драко не смотрел на нее. Он смотрел в свою тарелку и ел яичницу. Вилку Малфой держал в левой руке, что говорило о том, что он левша, в отличие от нее. Она никогда не замечала этого.       Его инициатива удивила. Накануне, после возвращения с работы, она думала попросить у него список необходимых ингредиентов, но смирилась с тем, что придется подождать еще немного. Гермиона предполагала, что Драко может быть не готов, что ему это может не понадобиться.       Чем больше времени проходило, тем больше он удивлял ее. — Я пойду за продуктами завтра», — кивнула она, — ты…       Она заколебалась. Что случится, если она предложит? Что, если она снова начнет паниковать, как тогда, когда он приехал? Что, если они станут еще ближе?       Он поднял на нее глаза, ожидая продолжения. Она сглотнула. Гермиона сжала пальцы ног в носках, чтобы придать себе смелости. Она делала это с самого детства. — Если хочешь, можешь написать мне список того, что нужно купить. Ну, не только сегодня, — заикаясь, пролепетала она, краснея, — ты можешь сделать это, когда тебе что-то понадобится, и отдавать, когда я буду забирать твои вещи.       Она снова увидела, как он расширил глаза. Гермиона прикусила нижнюю губу, глядя в свою тарелку. Уголком глаза она увидела, как он кивнул. — Ты не будешь есть? — спросил он низким голосом.       Ни враждебности, ни беспокойства, ни давления. Простой вопрос.       И все же он заставил Гермиону забеспокоиться. Неужели он ожидал, что она съест все, что он приготовил? Не обидится ли он, если она не угостится? — Я не знал, что тебе нравится, поэтому я… — Все выглядит прекрасно! — оборвала она его слишком высоким голосом.       Гермиона внутренне зарычала. Неужели она не могла нормально поговорить с кем-то?       Она поспешно натянула на губы улыбку и принялась за яичницу с беконом. Несмотря на тошноту, Грейнджер заставила себя поесть. Ей становилось все хуже и хуже, но она проглотила все. — Очень вкусно, — сказала она с набитым ртом, уже накладывая себе еще.       Взгляд Малфоя был нечитаем. Он выглядел одновременно заинтригованным и обеспокоенным. Она изо всех сил старалась избегать его. Она ела и ела. Это было единственное, что имело значение. — Спасибо, — тихо ответил он.       Его тон был нейтральным и твердым. Гермиона не осмелилась поднять глаза. Она противна ему, и Гермиона это знала.       Именно это Грейнджер повторяла себе на протяжении всего дня.       Она была ему противна. Он считал ее жалкой.