Басорексия

      Блейз ничего не мог с собой поделать. С самого начала ужина он постукивал кончиками пальцев по обеденному столу, покачивая ногой и покусывая губу. Он чувствовал на себе тяжелый, раздраженный взгляд жены, но этого было недостаточно, чтобы заставить его остановиться.       Замолчав и погрузившись в свои мысли, он снова задумался о встрече с Министром — то, чем он почти навязчиво занимался уже несколько дней.       Он не мог перестать думать об этом.       Он повторял каждое слово, сказанное Кингсли, и искал лазейку в своем плане. Блейз ненавидел политику и старался держаться от нее как можно дальше. К сожалению, в данной ситуации это было неизбежно. Ему нужна была информация, которая послужит его делу, не усложняя ситуацию и не привлекая внимания Министра.       Он не… — Так, — не выдержала Пэнси, — в чем дело? — внезапно спросила она, с шумом опуская вилку обратно на тарелку.       Если честно, Блейз был удивлен, что жена не спросила его об этом раньше, ведь он был таким задумчивым после встречи. Он не мог заснуть по ночам, и его резкие движения в постели несколько раз будили ее. — Ничего, — солгал он, тем не менее.       Забини еще не был готов рассказать ей все. Ему нужно было время, чтобы все обдумать и дать мыслям отдохнуть, чтобы разработать идеальный план. — Не лги мне, Блейз Имоджин Забини!       Предательница! — подумал он.       Пэнси обещала никогда не использовать второе имя, которого он так стыдился. По словам матери, его биологический отец выбрал это имя, потому что считал его очень благородным.       Чушь!       Он скривился, потом вздохнул и отложил вилку. — Министр сделал мне предложение три дня назад, — мрачно сообщил он.       Пэнси нахмурилась, на ее лице появилось обеспокоенное выражение, когда она положила свою руку на руку мужа. Она так же, как и он, знала, что стало с Кингсли. — Он предложил мне место в Визенгамоте, — продолжал он, беспокойно одергивая воротник рубашки, — при условии, что я буду поддерживать его во всех предложенных им законопроектах.       Пэнси не скрывала своего удивления, брови ее взлетели к челке, а лицо покраснело от гнева. — Вот засранец! — прорычала она сквозь стиснутые зубы, — ты не можешь позволить ему так манипулировать тобой, Блейз! Мы можем многое потерять! — Я знаю, — ответил он со вздохом, — именно поэтому я так долго не мог тебе сказать. Мне нужно было придумать решение.       Пэнси подняла бровь, предлагая ему продолжить. Блейз сглотнул. Он надеялся, что эта идея сработает. Это была единственная идея, которая пришла ему в голову. — Я собираюсь воспользоваться этой возможностью, чтобы продвинуться по карьерной лестнице, — объявил он, глядя в глаза жене, — я собираюсь отдать все, что у меня есть, чтобы получить нечто большее, чем место в Визенгамоте.       Гордая улыбка Пэнси была всем, что ему было нужно, чтобы прыгнуть в такую пучину.

oOo

      Гарри,       Никогда не думала, что буду писать тебе такое письмо. Я как с цепи сорвалась.       Как ты? Как дела с Тео? Я очень скучаю по тебе, надеюсь как можно скорее увидеть тебя и того, кто заставляет твое сердце бешено биться.       Прости, что я так долго не могла связаться с тобой, проверить, как ты. В этом виновата только я, я все испортила, и мне очень жаль. Надеюсь, ты простишь меня.       С моей стороны дела идут не так хорошо, Гарри. Астория и я… Я думаю, все кончено. Думаю, мы перешли черту, которую не должны были переходить. Она ушла из нашей квартиры два дня назад и до сих пор не вернулась. Асти не отвечает ни на мои звонки, ни на мои письма, ни на мой патронус. Я осталась одна.       Мы так часто ссорились последние несколько недель, и я думаю, что это был последний раз. Я так зла на нее. Я больше ничего не знаю…       Я была тебе худшим другом, Гарри. Пишу к тебе после нескольких месяцев отсутствия новостей, чтобы рассказать о себе, но уверяю, это не то, что ты думаешь. Я уже давно планировала вернуться в Англию, чтобы повидаться с родителями и приехать во Францию. С этого и начались наши споры с Асти.       Но она не хочет возвращаться, не хочет возвращаться домой. Астория не понимает, как ужасно мне это нужно. Она бы хотела, чтобы я поехала одна, но я не хочу. Мы постоянно живем вместе уже более двух лет, и я не могу представить, что вот так брошу ее. Очевидно, теперь у меня не будет выбора.       Я знаю, что это письмо покажется тебе дерзким и даже неуважительным, но ты — все, что у меня осталось, Гарри. Я скучаю по своей семье и люблю их больше всего на свете, но, учитывая мое раздражение на Рона и Перси и склонность моих родителей запрятывать меня подальше, когда я дома, ты единственный, к кому я могу обратиться.       Я пойму, если ты откажешься, пойму, обещаю. Но, пожалуйста, не могли бы вы приютить меня, когда я приеду? Я не буду вам мешать! Не буду вмешиваться в вашу повседневную рутину! Я буду держаться подальше, обещаю. Умоляю тебя, ты — моя единственная надежда.       Прости, за долгое молчание. Ты мой лучший друг. Правда в том, что ты мой единственный друг.       Джинни       Гарри положил письмо на стол с тяжелым сердцем.       Несмотря на то, что он перечитывал его уже второй раз, Поттер с трудом мог поверить в то, что только что прочитал.       Джинни Уизли просила о помощи. Он никогда не думал, что такое может случиться. Джинни, которая была такой независимой и часто заявляла, что ей никто не нужен, чтобы выжить, теперь умоляла его впустить пожить.       Но именно строки о ее расставании с Асторией так встревожили Гарри. Как такое могло случиться? Хотя он провёл с ними совсем немного времени, он часами слушал, как Джинни рассказывает о своей возлюбленной, прежде чем они вместе покинули Англию. Он знал, как сильно она ее любит.       Неужели все это произошло из-за простого спора? В это трудно было поверить. Если Астория не хотела возвращаться, зачем мешать Джинни?       Он провел рукой по лицу и вздохнул. Это было не его дело — разбираться и переживать. Ему просто нужно было решить, как поддержать подругу.       Дверь в кабинет внезапно открылась, что вывело его из задумчивости. Он встретился взглядом с карими глазами мужа и не смог удержаться от улыбки, растянувшей его губы.       Мерлин, как же ему нравилось называть его своим мужем! — Я тебе не мешаю? — спросил Тео, застыв в дверном проеме.       Казалось, он не решался зайти дальше. И хотя Гарри показалась эта нерешительность милой, он не мог не поморщиться. Тео все еще боялся потревожить людей, что никогда не пришло бы ему в голову несколькими годами раньше. Он был более замкнутым, более сдержанным, более боязливым, чем та его версия, в которую Гарри изначально влюбился.       Тео был одет в один из своих обычных костюмов, на этот раз серый, часы лежали в одном из карманов, туфли, которые он тщательно начищал своей палочкой, блестели в свете комнаты, а руки были сцеплены за спиной. Его длинные волосы, которые он не хотел стричь с момента прибытия во Францию, были завязаны в аккуратный пучок. Идеальный, как всегда. — Никогда, — улыбнулся Гарри, положив письмо Джинни на место. — Собираешься куда-то?       Он только сейчас заметил, что Тео держит берет за спиной. — Я хотел предложить прогуляться по лесу, — пояснил Тео, — но я могу пойти один, если ты работаешь.       Гарри молча встал и подошел к мужу, не сводя с него глаз. Взгляд Тео был безэмоционален, в нем больше не было ни страха, ни… ничего. Тео, казалось, отмахнулся от всего, словно защищаясь.       Но от чего? Гарри все еще не мог понять. — Все в порядке? — забеспокоился он, приложив руку к щеке.       Он сразу же заметил, как слегка раздуваются ноздри — признак того, что муж находится в состоянии стресса. Однако он не стал ничего комментировать и подождал, пока Тео ответит. — Мне нужно немного воздуха, — признался он, закрывая глаза от прикосновения его руки. — Я принесу пальто, — ответил Гарри.       Октябрь подходил к концу, и температура приближалась к десяти градусам. Трава замерзла от утренней росы, превратив обычно зеленое поместье в слегка побелевшее.       Ручеёк, протекавший под каменной скалой, на которой было построено поместье, отражал утреннее солнце. Гарри любил это время года, оно было его любимым. Он мог наслаждаться солнечным светом, не перегреваясь, и надевать зимнюю одежду, когда небо закрывали облака. Ему нравилось, что можно выбрать целую кучу джемперов и других слоев теплой одежды, чтобы защититься от холода. Ему казалось, что он весь день нежится под одеялом в своей кровати и не мерзнет на месте.       Сегодня он выбрал один из джемперов, которые сшила для него Молли, с большим золотым снитчем. Он был его любимым.       Рука Тео, переплетенная с его рукой, вернула его к реальности. Он и не заметил, как остановился, засмотревшись на горизонт. Гарри был так благодарен, что живет в таком огромном и красивом месте. — Думаю, Буль наконец-то привыкает к присутствию Оскара, — весело сказал Тео.       Буль был первым белым котом, которого они взяли в дом после нескольких недель проживания в Поместье. Всего через три недели после этого Гарри нашел маленького котенка на одной из улиц Лиона после того, как по работе отправился на городской стадион для квиддича. Он не смог удержаться и взял его домой, зная, как сильно его муж мечтал о бесшерстной кошке. Гарри никогда не понимал, что он видит в сфинксах, пока не завел одного из них. Это был такой ласковый и спокойный котенок, и он быстро влюбился в него. — Это хорошо, — улыбнулся Гарри, — я боялся, что он ему не понравится. — Думаю, он такой же общительный, как и ты, — усмехнулся Тео, легонько толкнув его в плечо, — он не способен никого ненавидеть.       Гарри усмехнулся. С этим он не мог поспорить. — Кстати говоря об общении, — неуверенно начал он, — я получил письмо от Джинни.       Тео повернул голову в его сторону, одна бровь приподнялась в недоумении. — То есть она вспомнила о твоем существовании? — проворчал он.       Если он и пропустил насмешку мужа мимо ушей, это не помешало Гарри почувствовать, как у него сжалось сердце, когда он услышал ее. — Тео, ты же знаешь, что… — Ты не изменишь моего мнения о ней, — оборвал он его, устремив взгляд вперед, — она ужасно поступила с тобой, она не заслуживает твоего ответа.       Гарри нахмурился и остановился. Он сжал руку мужа, чтобы заставить его посмотреть на себя. — Ты слишком суров, Тео. Я не был рядом с ней, ты же знаешь. Мы оба отдалились. Мы отдалились друг от друга бессознательно. У меня нет причин винить ее. — Она сбежала от своих обязанностей, — обвинил Тео, высвобождая свою руку и скрещивая руки на груди, — она ушла и бросила вас всех на произвол судьбы. — Ты несправедлив. Мы все по-разному справляемся с горем. Я не виню ее за то, что она ушла. — Ты заботился о ее брате один. Ты… — Тео! — огрызнулся Гарри.       Его муж отвернулся и сжал челюсти, шумно выдохнув. — Чего она хочет? — холодно спросил он.       Гарри вздохнул, но смирился с ответом. Ему было неприятно видеть его таким, замкнутым, раздраженным. Ему казалось, что он вот-вот потеряет все, потеряет его. — Она рассталась с Асторией, — объяснил он, глядя себе под ноги и играя с камнем, который валялся рядом, — хочет вернуться в Европу и попросила меня приютить ее. — И что ты собираешься ответить? — спросил Тео сквозь стиснутые зубы.       Гарри на несколько секунд закрыл глаза, его плечи поникли. Он ненавидел эту ситуацию. Ему была невыносима мысль о конфликте с мужем. — Тео… — Что ты собираешься на это ответить, Гарри? — повторил он, не дав ему договорить.       Гарри поднял на него глаза и по его позе понял, что он не дрогнет. — Я не знаю, — вздохнул он, засунув руки в карманы, — я ждал, чтобы поговорить с тобой об этом. Я не сделаю ничего такого, с чем ты не согласишься, ты же знаешь. — Я не об этом прошу, Гарри, — устало ответил Тео, — я не хочу, чтобы ты шел на уступки ради меня. У тебя есть право… — Нет, — оборвал его Гарри, покачав головой, — мы живем вместе. Будет справедливо, если я спрошу твое мнение.       Тео вздохнул, но кивнул. Однако он промолчал и, повернувшись к Гарри спиной, стал наблюдать за тем, как под ними расстилается остров. Он не разжимал рук, и его поза была как всегда напряженной.       Гарри стало не по себе. Он боялся, что сделал что-то не так, что разрушил их отношения. Что, если Тео решит порвать с ним? Что, если его мнение о нем изменится? Что, если он разочаровал его? Это пугало его. — Мне нужно подумать, — сказал он спустя, казалось, целую вечность, — это не нет, мне просто нужно… — Время на размышления, — закончил за него Гарри.       Тео повернулся и кивнул, а затем раскрыл объятия, приглашая мужа присоединиться к нему. Гарри не стал ждать ни секунды и засунул руки под воротник его пальто, чтобы прижать к себе. Он уткнулся лицом в его шею и закрыл глаза. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя, Гарри, — ответил Тео, проводя рукой по своим диким волосам, — прости, что взорвался. — Все уже забыто.       Так оно и было. Гарри пообещал себе.

oOo

      Пэнси попросила, чтобы ее портключ прибыл во Францию как можно скорее. Она не хотела терять ни секунды, чтобы насладиться днем, как положено. Она мечтала об этом дне целую неделю и с нетерпением ждала, когда же наконец вернется в дом Грейнджер.       В свой последний визит Гермиона предложила посмотреть фильм. Пэнси должна была признать, что никогда не думала, что будет рада чему-то магловскому.       И вот она уже сидит на диване в гостиной подруги под пледом и смотрит, как движутся разноцветные картинки, как поет и летает с зонтиком смешная женщина.       Она даже не навестила Драко, предпочтя дождаться конца фильма. У Пэнси потеплело на сердце от того, как Гермиона радовалась тому, что может поделиться с подругой любимым делом. — Суфражистки? Что это такое? — внезапно спросила она, повернувшись к Грейнджер. — Маггловская феминистская организация начала двадцатого века, — пояснила Гермиона, откусывая бисквит.       Пэнси поморщилась при виде того, как она без остановки ест. Она видела это с самого прибытия, Гермиона почти полностью съела пакет, который принесла с кухни. Крошки сыпались с ее подбородка на диванные подушки, а от звука ее рта у Пэнси шла кровь из ушей.       Но Пэнси ничего не говорила. Она чувствовала себя неловко, ее беспокоили действия подруги. Забини не узнавала ее. Гермиона, которая две недели назад выглядела как призрак, уже, казалось, набрала вес. Это было так неожиданно. Темные круги под глазами не исчезли, и она все так же выглядела хрупкой, даже больной, но… она изменилась.       У Пэнси защемило сердце, и она не знала, как себя вести. Она не чувствовала себя компетентной. Это напомнило ей поведение Миллисент Булстроуд в годы их учебы в Хогвартсе, что потом, как она помнит, закончилось не очень хорошо.       Но теперь, когда она поняла, что Гермиона действовала не по своей воле, Пэнси растерялась. Не ей было говорить ей об этом, да и что она могла сказать?       Тем более что она знала, Грейнджер категорически откажется от чьей-либо помощи. Она до сих пор помнила слова Поттера, когда он вернулся из поездки.       Она отказывается идти к целителю. Отказывается признать свое состояние. Она просто хочет, чтобы ее оставили в покое. Но я боюсь за нее.       И Пэнси тоже боялась. Судя по всему, Гермиона просто глотала маггловское печенье целиком, но Пэнси знала, что дело не только в этом. Знала, что это просто вопрос психологического состояния.       Как раз в тот момент, когда она собиралась ответить на замечание подруги, Пэнси с удивлением услышала шум позади них.       Обернувшись к двери кухни, она увидела там Драко, который, похоже, пытался пробраться внутрь. Пэнси удивленно подняла брови и поджала губы. Она не могла поверить. Он стоял перед ними и выглядел так, словно его застали на месте преступления.       Но больше всего ее удивило не это. Она впервые увидела его на первом этаже. Она не могла в это поверить. — Драко? — спросила она удивленным голосом. — Я не хотел вас беспокоить, — сразу же ответил он, почесывая затылок, — не знал, что ты придешь сегодня.       И он говорил естественно! Это было невероятно, Пэнси была в шоке. Как она могла не заметить? Она, которая неделями, месяцами довольствовалась тем, что он сидит в своей комнате, теперь поняла, что он больше не ограничивается ею! Она знала, что он добился больших успехов, но не до такой степени! — Ты нам не мешаешь, — недоверчиво ответила она.       Гермиона все еще была безмолвна.       Драко кивнул и уже собирался войти в кухню, но замер, положив руку на ручку. Она увидела, как он глубоко вздохнул, прежде чем снова повернуться к ним. — Хотите горячего шоколада?       На этот раз Пэнси показалось, что она падает в обморок.