Басорексия

      Это было первое, что пришло ему в голову. Драко долго не раздумывал. Только теперь, когда он оказался перед свершившимся фактом, он не знал, что делать. Он был растерян.       Драко поставил кипятиться воду, но не был уверен, что именно так можно приготовить горячий шоколад. Он никогда не видел рецепта, который бы подсказал ему, как его приготовить. Почему он предложил это? Малфой чувствовал себя так, словно зарылся в яму и никогда оттуда не вылезет. Пэнси будет разочарована. Грейнджер будет злиться на него. Он все испортит. И он это ненавидел.       Вода кипела уже несколько секунд, но Драко не решался к ней подойти. Он считал себя таким жалким. Ему не впервой было греть воду, Драко должен был уметь импровизировать. Но не мог этого сделать, как будто из его мозга вытряхнули все кулинарные знания.       Опустив голову на руки, он облокотился на стол, пытаясь придумать решение. У него не было под рукой книг с рецептами, так как он оставил их наверху. Драко также не знал, как приготовить этот чертов горячий шоколад. Шоколад у него был, но что еще ему нужно? Вода? Сахар? Молоко? Он не имел ни малейшего понятия!       От всех этих мыслей у него кружилась голова. С каких это пор он так заботится о том, чтобы угодить Гермионе Грейнджер? Она ни о чем не просила, а он мучился, пытаясь угодить ей. Пэнси - это одно, но Грейнджер? Он не знал ее! Она не была его другом! Что, если ей покажется странным, что он так много делает дома, для нее? Вдруг она разозлится на него из-за чересчур самоуверенного поведения?       В конце концов, Малфой готовил каждый день всего неделю, а обед готовил только три дня. Он оставался сдержанным, не навязывал себя. Драко даже не решился предложить Грейнджер заняться ужином. Он боялся, что она рассердится, на пустом месте. Ему казалось, что он ходит по лезвию ножа. Каждое утро Драко ждал, что она попросит его остановиться, что она даст ему понять, что он слишком навязывается и что ему здесь не рады.       И все же, несмотря на все эти страхи, спустя такое короткое время он уже ставил перед собой задачу угодить Грейнджер и Пэнси. Если бы, конечно, он умел делать что-то, кроме как кипятить воду. Он хотел все исправить. Драко обещал им горячий шоколад, а не чай или кофе!       Однако чем больше проходило секунд, тем больше Драко начинал понимать ситуацию. Это было ужасно. Ничто больше не имело смысла, он сходил с ума. С каких это пор он занял место эльфов, с которыми вырос? С каких пор приготовление пищи или мытье посуды стало удовольствием, а не неблагодарной работой?       Внезапно ему показалось, что он больше не принадлежит своей собственной реальности. Он смотрел на окружающую его кухню, не узнавая ее, не узнавая ничего. Драко не должен был здесь находиться. Это была не его жизнь. Эта реальность ему не принадлежала. Ему лгали, его обманывали.       Драко больше не принадлежал своему телу, он наблюдал за происходящим со стороны. Был пуст, не помнил, как шёл сюда. Он несколько раз моргнул, пытаясь проснуться, но это ничего не изменило. Что он здесь делал? Это был не он, это была не его жизнь, его присутствие здесь не имело смысла.       Он чувствовал, как нарастает паника, попытался встать на ноги. Это был не он. Драко не готовил, он никогда не учился этому. Он был волшебником и должен был пользоваться своей палочкой. Что бы сказал его отец, узнав, что он заменяет эльфов на кухне? Что бы подумала о нем мать, увидев, как он выполняет рутинную работу? Что бы сказали его друзья, увидев его за этим занятием?       Отец, скорее всего, наказал бы его.       Мать, скорее всего, была бы разочарована.        А его друзья... Он бы потерял их, без сомнения.       Вскоре он оказался бы один, брошенный. Его будут высмеивать и унижать. Сам он чувствовал себя слабым, ничтожным, павшим очень низко.       Все это было нереально. Он не мог быть здесь. То, что, как ему казалось, он переживал в течение нескольких месяцев, было игрой его воображения, не так ли? Этого не могло быть на самом деле. - Малфой?       Он задохнулся и резко повернулся к Грейнджер, которая стояла в дверях. Ее брови были нахмурены, и она смотрела на него с беспокойством. - Все в порядке? - спросила она. - Пэнси… Пэнси попросила меня прийти и проверить, как ты, потому что не хочет ничего пропустить из фильма…       Драко сглотнул и сжал пальцы на деревянной столешнице. Ему казалось, что через секунду потеряет сознание, что все его мысли были иллюзией. Голова слегка кружилась.       Как простой горячий шоколад мог привести его в такое состояние?       Это был не он! Он должен был посмеяться над Грейнджер и сделать уничижительное замечание по поводу ее сумасшедших волос, разве нет? Вот это был бы он, это был тот самый Драко Малфой, которым он был, не так ли? Он должен был смотреть на неё снисходительно, должен был быть окружён своими друзьями и угрожать ей.       Однако волосы Грейнджер не были безумными. Они были завязаны в свободный хвост по спине, и у него не было желания смеяться над ней. С тех пор как он приехал сюда, ему ни разу не захотелось этого сделать. Драко не хотел никому причинять боль. Это было абсурдно. Это был не он, больше нет.       Он должен был быть где-то в другом месте, а не в доме на юге Франции. Он должен был стоять во главе армии, как обещал ему Темный Лорд на следующий день после того, как он вступил в его ряды. Он должен был находиться в своем поместье, возглавляя дюжину домовых эльфов. Он должен был быть женат на чистокровной и иметь наследника. Он должен был...       Но… он не хотел этого. Никогда не хотел. Но это было не его. Это была не его жизнь, он не стремился к этому. То время казалось таким далеким, таким далеким от его реальности, от его настоящего. - Тебе нужна помощь?       Он был поражен. Драко забыл о Грейнджер. Малфой закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он должен был избавиться от всех этих мыслей, забыть о том, в каком измерении протекала бы его жизнь, если бы всё было иначе. Он был здесь, он был в настоящем, в своей реальности. - Нет, я справлюсь сам.       Она не нужна ему. Он мог справиться сам. Он мог все это сделать. Он умел все это делать, не так ли?       Кроме того, Драко не хотел быть ей чем-то обязанным. Кто знал, что она может потребовать от него взамен? Кто знал, к каким последствиям все это приведет?       Тем не менее Драко все еще был удивлен ее предложением. С каких это пор она предлагает ему помощь? Раньше она никогда этого не делала. Он был в замешательстве. Голова раскалывалась, мысли путались, смешивались с мрачными воспоминаниями и амбициями, от которых он давно отказался.       Он ничего не узнавал, все менялось слишком быстро, и это дестабилизировало его. Как будто каждый раз, когда ему удавалось построить что-то стабильное, что-то появлялось и нарушало устои, которые он возводил в своей жизни. Его привычки нарушались слишком часто, чтобы он мог устоять на ногах и здраво мыслить.       У него кружилась голова, Драко пытался осознать свою реальность.       Грейнджер уже не в первый раз была добра к нему, даже нежна. Теперь он это вспомнил. Она никогда не просила ничего взамен. Она не проявляла к нему злости. Больше не проявляла. Уже давно.       Драко повернулся к ней и молча рассматривал. Она казалась скорее заинтригованной, чем обеспокоенной, как будто пыталась понять его. Он чувствовал себя таким беспомощным. Неспособным. Ребёнком, попавшим впросак и столкнувшимся с авторитетом взрослого. Это было абсурдно.       Приготовление горячего шоколада. Это казалось так просто. - Мой горячий шоколад всегда хвалили, - сказала она, пожав плечами.       Это было предложение? Он был удивлен. Еще больше он удивился, когда кивнул. Драко не знал, на что только что согласился.       Она застенчиво улыбнулась ему и прошла мимо него к кастрюле с кипящей водой. Он стоял неподвижно, не поднимая головы, скрывая панику, все еще бушевавшую внутри него.       Это было все, что Драко умел делать: скрывать свои чувства. Он вырос таким. Такова была его природа. Малфой скрипнул зубами, осознав, что следует этой модели поведения, даже не задумываясь об этом. Он изменился, уже не был тем бесчувственным человеком, каким его воспитал отец. По крайней мере, Драко не хотел им быть.       Грейнджер стояла спиной к нему, лицом к холодильнику. Драко не мог отвести от нее глаз. Он анализировал каждое ее движение, пытаясь запомнить, что она делает.       Гермиона взяла молоко и направилась в кладовку, откуда вышла с коробкой несладкого какао-порошка. Затем она вернулась к плите и на ходу взяла миску и ложку. С их помощью она смешала немного горячей воды с сахаром и какао до однородной массы.       Оставшуюся воду она вылила в раковину, заменив ее молоком, и поставила кастрюлю обратно на огонь. В комнате воцарилась полная тишина, когда она отошла от плиты.       Изредка Драко слышал доносящиеся из гостиной звуки странной музыки, но в остальном они с Грейнджер погрузились в долгое молчание - настолько долгое, что блондин начал думать, не забыла ли она, чем занималась.       В конце концов, под пристальным взглядом Драко она снова зашевелилась и сняла напиток с огня. Он отметил, что она ни разу не воспользовалась своей палочкой, и отметил для себя, что она вернулась к своим маггловским привычкам.       Несколько лет назад его бы это раздражало или он даже оскорбил бы ее. Малфой поморщился при этой мысли. Теперь это была не его реальность. Сейчас он не возражал, ведь сам не пользовался своей палочкой почти восемь лет. Теперь это было даже естественно для него, магия больше не была рефлексом.       Иногда он задавался вопросом, течёт ли она всё ещё по его венам, способен ли он по-прежнему вызвать хоть малейшую искру.       Грейнджер достала из шкафа две чашки, затем остановилась и повернулась к нему лицом. Ее взгляд был нерешительным, когда она смотрела на Драко. Он не осмелился ничего сказать, застыв от ее внимания к нему. - Ты тоже хочешь? - тихо спросила она.       Он все еще был удивлен, что она с ним разговаривает, что он ее хоть как-то интересует. Почему она это делает? Ей было жаль его? Она хотела манипулировать им? Заманить в ловушку? Вот о чем он спрашивал себя каждый раз.       Тем не менее в конце концов, он всегда рационализировал ситуацию и отвечал. - Да.       Грейнджер кивнула с застенчивой улыбкой и отвернулась к кастрюле.       У Драко отлегло от сердца. Они общались нормально, даже нежно, и это обнадеживало. Он не мог не наслаждаться этим.

oOo

      Гарри вытер слезы тыльной стороной ладони и встал, в последний раз взглянув на могилу родителей.       Этой ночью он был один. Он ненавидел одиночество.       Ему хотелось, чтобы Тео был рядом, сопровождал его, поддерживал. Но это было невозможно. Его муж застрял за пределами Британии и никогда не смог бы поехать с ним туда, чтобы поприветствовать родителей и отдать дань уважения.       В этот вечер он был один. Гарри ненавидел одиночество. Однажды Гермиона сопровождала его, когда они были в бегах, и, хотя это было утопией, он не мог не желать, чтобы она была с ним и сейчас.       Два самых важных человека в его жизни - муж и лучшая подруга - были так далеко, и он чувствовал всю тяжесть их отсутствия, вынужденный нести горе этого дня в одиночку. В тот вечер он был один. Он ненавидел одиночество.       Гарри достал палочку и, громко фыркнув, наколдовал круг из цветов на могиле родителей - прошлогодняя давно исчезла на ветру. Он приезжал только раз в год, 31 октября, не в силах вынести скорбь и боль от более частых визитов. Остальное время года уходило на то, чтобы забыть родителей, которых он так и не успел узнать.              Гарри сделал несколько шагов назад, не отрывая глаз от могилы. Ему не хотелось уходить. Даже несмотря на тяжесть горя, холодный утренний ветер и одиночество, Гарри было свободно в этом месте.       31 октября в каком-то смысле стало его днем. Это был единственный день в году, когда его никто не беспокоил и не спрашивал. Он позволял себе плакать, быть фаталистом и думать о негативном. Он мог вздохнуть и отдохнуть от ненавистных ему обязательств. - Увидимся в следующем году, мам. Увидимся в следующем году, пап. Обещаю, однажды я приду не один.       Ветер колыхал лилии, которые он создал на могиле, и это было похоже на ответ. Они были здесь, с ним. Они всегда были здесь.       Он приложил палец к портключу, который должен был доставить его домой, кинув последний взгляд на кладбище Годриковой Впадины.       Едва оказавшись у выложенного плиткой входа в поместье, он упал на колени и громко разрыдался. У Гарри не осталось ни сил, ни энергии, и он чувствовал себя жалким, сидя на земле. Но он позволил себе упасть. Это был единственный день, когда он мог это сделать. - Все в порядке, Гарри, я здесь, - раздался голос мужа, когда он опустился рядом с ним.       Он прижался к нему и зарыдал, не в силах вымолвить ни слова.       Этот год был труднее других. Тео был рядом, но не присутствовал на самом деле, и это разбивало ему сердце. Он не мог делать все, что хотел, он не был по-настоящему свободен. И Гарри было одиноко. Он ненавидел одиночество.       Гарри вцепился в воротник рубашки мужа так, словно от этого зависела его жизнь. Возможно, так и было. Он не знал. Он был потерян.       Никогда еще Гарри не чувствовал себя так плохо, возвращаясь из Годриковой впадины. Это стало негласной традицией - ходить туда каждый год после того, как он впервые обнаружил кладбище. Это всегда было тяжело, но сейчас все было совсем по-другому.       Все его беды пробудились вновь, и это заставило его приоткрыть глаза на свою реальность. Искаженную реальность, в которой герой, которым он обещал себе быть, оказался антагонистом своих собственных близких. Он чувствовал себя жалким. - Я здесь, Гарри. Я здесь, - повторял Теодор ему на ухо, поглаживая его по волосам.       Гарри слышал, как его муж разговаривает с Сатин, но не вслушивался в их разговор. Он не хотел пытаться выздороветь, прийти в себя. Он не делал усилий, просто позволил себе плакать.       Ему было так странно менять роли, быть тем, кого утешают, в то время как он уже несколько месяцев делал это для Тео. Тем не менее он был на это согласен. В объятиях Тео он чувствовал себя человеком, Гарри чувствовал себя любимым.       Вскоре Тео помог ему подняться на ноги, и они вместе направились в свою комнату. Гарри сжал руку мужа, сохраняя это драгоценное прикосновение, которое напоминало ему, что он больше не один. Не совсем.       Тео усадил его на край кровати и помог снять одежду.       Плащ. Шарф расцветки его факультета. Кожаные перчатки, которые муж подарил ему на шестом курсе.       Гарри грустно улыбнулся сквозь слёзы и печаль. Он и представить себе не мог, что будет любить, когда о нём так заботятся. Не мог вспомнить, когда такое случалось с ним в последний раз.       Несколько недель он считал себя таким эгоистом, но теперь искал малейшего внимания. Он хотел, чтобы ему помогли, чтобы его сопровождали и поддерживали. Мечтал о мире, где ему больше не придется прилагать усилий. Мир, где ему не придется заботиться о других прежде, чем о себе.       Он хотел сдаться, перестать бороться. Хотел признаться близким, что больше так не может, хотел извиниться за то, что сдался.       Это означало бессонные ночи в кабинете за написанием писем, которые он никогда не отправит. Все письма, которые он написал Гермионе, сгорели в камине. Он просто не мог их отправить, слишком боялся потерять её. А вдруг признание своей неправоты откроет глаза его лучшей подруге? Вдруг она поймет, что он ничего не стоит?       Этот день был ужасен. Он усугублял все его беды.       Гарри сглотнул, когда Тео расстегнул пуговицы на его черной рубашке. Он перестал всхлипывать, погрузившись в свои мрачные мысли. Чем больше времени проходило, тем легче он позволял себе погружаться в них.       Через несколько минут он лежал на руках у мужа, остатки слез все еще были мокрыми на его щеках. Его слегка трясло, а кулак сжимал отглаженную рубашку Тео. - Прости меня, - прошептал Гарри дрожащим голосом. - За что? - нахмурившись, ответил Тео. - За то, что появился в таком виде. Мне следовало успокоиться, прежде чем возвращаться домой.       Теодор молчал несколько секунд, прежде чем приподнять подбородок мужа и посмотреть на него. Он снял очки и вытер его слезы большим пальцем. - Гарри, ты имеешь право горевать. Плакать и сокрушаться. Сегодня, как никогда. Я не стану осуждать тебя за это. - Я не должен заставлять тебя проходить через это, - ответил Гарри, качая головой, - это несправедливо. - Несправедливо то, что ты должен был пережить свое горе один. Я бы все отдал, чтобы отправится в Англию с тобой хотя бы на пять минут.       Гарри мучительно закрыл глаза. Он был так зол. - Я должен был бороться за... - Ты сделал все, что только можно было, - перебил его Тео, положив руку ему на щеку и приняв серьезный вид, - давай наслаждаться тем, что у нас есть, а не мечтать о том, что у нас могло бы быть. Я счастлив быть здесь с тобой, иметь возможность утешать тебя и обнимать. Пожалуйста, Гарри, наслаждайся этим.       Гарри прикусил внутреннюю сторону щеки и отвел взгляд. - Мне кажется, что я все испорчу, - признался он шепотом, - на самом деле, мне кажется, что я все порчу уже много лет. - Гарри, ты не можешь спасти всех, - Тео прошептал это, глядя ему в глаза так серьезно, что Гарри снова захотелось заплакать. - Но я пытаюсь, - ответил он, прижавшись лбом к лицу мужа. - О, я знаю это, - мягко рассмеялся Тео, - и я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы помочь тебе. Даже если это будет означать приглашение сюда Уизли.       Гарри резко отпрянул назад, уставившись на Тео широко раскрытыми глазами. - Ты серьезно? - недоверчиво пробормотал он. - Если этого достаточно, чтобы ты улыбнулся, - ответил Тео, пожав плечами. - Ты ведь не делаешь это с неохотой, правда? - поинтересовался Гарри, прижимаясь лбом к его лбу. - Нет. Обещаю, я все обдумал.       Гарри закрыл глаза, на его лице появилась улыбка. - Теодор Поттер, если бы я не был уже женат на тебе, я бы женился на тебе прямо сейчас!

oOo

      Джинни,       Прости, что я так долго не отвечал тебе. Честно говоря, нам с Тео нужно было все обсудить, все обдумать.       Мне ужасно жаль слышать о том, что произошло между тобой и Асторией, хотя твои описания были довольно туманны. Но, Джинни, мы тебя ждем у нас. Мне невыносима мысль о том, что ты останешься одна. Я хочу увидеть тебя снова, хочу, чтобы ты мне все рассказала.       Не знаю, планируешь ли ты навестить своих родителей, но мы с Тео готовы принять тебя, когда ты захочешь.       Я искренне надеюсь, что у тебя все хорошо,       Гарри.       P.S. Тео требует, чтобы ты привезла ему чай прямо из восточной Индии. Цитирую: это плата за то, что мы ее приютим.