Басорексия

      Блейз,       Надеюсь, у вас все хорошо. Скоро ужин, и я хотел бы надеть один из своих старых костюмов. Не мог бы ты принести мне один из них из поместья? Может быть, два.       А еще я бы хотел носить больше джинсов. В них удобно. Д.

oOo

24 декабря 2005 года

      Драко стоял перед кроватью и смотрел на сшитый на заказ черный костюм-тройка, лежащий на матрасе.       Он получил его утром в посылке, присланной Блейзом, вместе с кучей джинсов. Друг рассказал ему, что в поисках этих глобализированных брюк он посетил странные маггловские магазины. Драко не очень понимал юмор Блейза.       Малфой аккуратно сложил брюки, как в школьные годы складывал свою хогвартскую форму, и просто убрал все в комод. Его едва не захлестнула волна ностальгии, но от размышлений его отвлекла Грейнджер, которая пришла за корзиной с бельем.       Всё произошло рано утром. После этого день прошёл нормально. Он похоронил свои обычные тревоги в голове, сосредоточившись на приготовлении завтрака. Нарезка, разогрев, чистка и мытье посуды были именно теми отвлекающими задачами, в которых он нуждался. Так он жил уже три недели.

oOo

01 декабря 2005 года

— Я могу приготовить ужин, — сказал Драко, беря в руки поднос, который протягивала ему Грейнджер.       Она замерла и медленно подняла на него глаза, несколько раз моргнула, словно пытаясь осознать его слова. — Всю еду, — уточнил он, отводя взгляд.       Он уже несколько недель набирался смелости, чтобы спросить ее об этом. Ему хотелось приготовить вдохновляющие рецепты из поваренных книг, которые он так полюбил. Крепы и пирожные на завтрак, супы и пасты на обед и ужин — даже простые коктейли, ведь он никогда не пробовал алкоголь.       И вот Драко решился, его сердце бешено заколотилось при мысли о том, что Грейнджер откажется потакать его формирующемуся хобби. — Всю еду? — повторила она, словно не веря в это. — Если ты не против, — пожал он плечами, изображая беззаботность.       Он смотрел на нее, ожидая ответа, и на лбу у него выступили капельки пота. Что, если он все испортит? — Хорошо, — просто ответила она.       Затем она удалилась и присоединилась к Альберту, который ждал ее у лестницы. Как будто все было нормально. Как будто все действительно так просто.

oOo

      Позавтракав и отправив Грейнджер на работу, Драко приступил к предстоящему долгому дню. Мысленно он готовился к нему целый месяц, тщательно выверяя каждую деталь.       Ведь в этот вечер, в канун Рождества — первого за последние семь лет — они с Грейнджер будут принимать на ужин Забини, Поттеров и Джинни Уизли.       Это была идея Пэнси, решившей, что после стольких лет разлуки настало время собраться и построить что-то вместе. Драко счел бы это иронией с ее стороны — аналогия с пожилой парой, находящейся на грани развода, была бы забавной, если бы его не напрягала мысль о том, что ему придется встречаться с таким количеством людей.       Конечно, он был первым, кто узнал о безумной идее Пэнси. Она хотела быть абсолютно уверена, что он согласится, прежде чем рассказывать об этом кому-либо, включая мужа. Она сказала ему об этом за две недели до того, как всем остальным, и в течение этого времени каждый раз задавала ему бесчисленные вопросы, чтобы убедиться, что он в состоянии выдержать такое мероприятие.

oOo

9 декабря 2005 года

— Ты сможешь вытерпеть такое количество людей одновременно? — Да, я справлюсь. Приму зелье, если понадобится. — Ты уверен? — Уверен. — Ты собираешься готовить всю еду? — Если понадобится. — Тогда я принесу закуску. У меня получаются отличные веррины. Я скажу Поттерам, чтобы они принесли сыр. — Хорошо. — Если возникнут проблемы, ты всегда можешь вернуться в свою комнату, хорошо? — Хорошо. — И если кто-то заставит тебя чувствовать себя неловко, я лично разберусь с ним. — Хорошо.

oOo

      Когда Пэнси наконец поняла, что ее душевное состояние не обязательно зависит от состояния Драко, она согласилась поговорить об этом с остальными. Это было к лучшему. Драко не хотел все испортить, показав ей малейшую слабость.       Пока Пэнси беспокоилась о поведении остальных по отношению к Драко, он быстро понял, что его тревоги развиваются в другом направлении. Он боялся, что не сможет вести себя с друзьями так же естественно, как в детстве. Боялся, что не сможет вести себя с ними так же, как до тюрьмы. Страшно было представить, как он потерпит неудачу в трудном упражнении — разговоре.       Он почти не разговаривал. Это была одна из тех вещей, которые не изменились за два месяца. Малфой общался, но был лаконичен в своих словах и довольствовался тем, что наблюдал и слушал окружающих. Хотя другие не жаловались, Драко был уверен, что этого все равно недостаточно. Он был уверен, что упал в их глазах, что он уже не так ценен для них, как раньше. Ему больше нечего им предложить.       Давно прошли те времена, когда Драко считал, что одно его присутствие, его имя или даже ангельское личико дают ему право на уважение и признательность. На обожествление.       Как он собирался пережить долгий рождественский ужин, не беспокоясь о мелочах повседневной жизни своих лучших друзей? Как он справится с тем, что они говорили о предметах, о которых он ничего не знал, потому что больше не имел никакой связи с волшебным миром? Как он справится, если кто-то задаст ему вопрос, а он не будет знать, как ответить?       Вот что его беспокоило. Ему было все равно, как ведут себя с ним друзья и есть ли они вообще. Он уже привык к этому. Постепенно Драко вновь обретал способность терпеть общество других людей. К тому же почти все они хотя бы раз приходили к нему в гости. Единственным человеком, которого он не видел со времен войны, была Уизли №7.       Пожалуй, это была единственная встреча, которой он боялся. Как он встретится с ней, зная, что не так давно его семья уничтожила ее семью?       Он понимал, что живет с Грейнджер, которая непосредственно пострадала от его собственных ошибок, но ему все казалось иначе. Возможно, Драко не чувствовал себя настолько виноватым перед Уизли, как перед Грейнджер, но их воссоединение — если это действительно можно было так назвать — должно было произойти в условиях, которые вряд ли способствовали какому-либо искуплению.       Совесть подсказывала, что если ведьма согласилась прийти, то нет никаких причин для того, чтобы все прошло плохо. Но это не означало, что Драко расслабился.       Поэтому, чтобы избавиться от тревог, он обратился к кулинарии. Весь день он провел на первом этаже, готовя всевозможные блюда для ужина. С тех пор как было объявлено об ужине, Драко пролистал множество книг с рецептами, а затем тщательно отобрал блюда, которые подойдут каждому из гостей.       Он даже отправил письма Тео и Пэнси, чтобы спросить их совета по поводу любимых блюд разных гостей. Он не ошибся в выборе. По крайней мере, Драко решил приготовить все. Он был готов приготовить много разных блюд. Ему это нравилось, это был более чем подходящий выход из положения. Он надел рваный фартук, принадлежавший когда-то бабушке Грейнджер, и принялся за работу, быстро превратив кухню в кабаре запахов, вкусов и красок.       Он даже потренировался в приготовлении более амбициозных блюд, так как с первого раза их было трудно сделать правильно. За последние несколько дней он провел на кухне так много времени, что она практически стала его новым домом.       Не то чтобы ему не нравилась его комната, наоборот. В конце концов, он сделал ее более или менее похожей на свою. На пустых полках стояли книги, разложенные по авторам и жанрам, в комоде хранилась его одежда — теперь там лежали новые джинсы и старые костюмы, а на стенах висело несколько рисунков, присланных Тео.       Он был удивлен, когда в первый раз получил работы Тео — прекрасные работы, изображающие их компанию в Хогвартсе. Он сразу узнал Пэнси, Блейза, Тео и себя, сидящих на диване в общей комнате Слизерина. Рисунок был настолько хорошо выполнен и настолько реалистичен, на лицах всех четверых были видны эмоции, что можно было подумать, что эта сцена произошла на самом деле, что они когда-то вот так же сидели на зеленом диване.       После этого Тео прислал ему еще несколько работ. Судя по небольшим примечаниям к работам, именно Поттер побудил его к этому, потому что считал неприемлемым, что его муж не делится своими талантам с другими.       Драко не смог ему возразить. Он согласился с Гарри Поттером. Такое случилось впервые. Его прошлое «я» наверняка поморщилось бы, услышав такое, и даже назвало бы безумцем того, кто осмелился предположить подобное.       Блондин лишь мельком увидел своего бывшего заклятого врага, когда тот во второй раз привозил Теодора, чтобы отвезти Грейнджер в длительную поездку в горы. По крайней мере, так сказал ему Тео.       Они с Поттером не разговаривали со времен войны. Не по злобе, враждебности или отвращению друг к другу, а из-за простого стечения обстоятельств. Он нечасто приезжал в Пиренеи, и Драко тоже не пытался с ним поговорить. Ему нечего было ему сказать. А может быть, ему нужно было сказать только одно: что он благодарен за то, что тот сделал его лучшего друга счастливым.       Пэнси стала единственным человеком, с которым он действительно разговаривал. Конечно, ему редко удавалось сказать больше трех предложений подряд, но время от времени он все же общался с ней.       Блейз был более отстраненным, вероятно, его молчание было менее комфортным, чем у его жены.       Драко было над чем задуматься, и он задавался вопросом, почему, когда он никогда не был самым разговорчивым из всех, Блейз вдруг стал казаться смущенным своим молчанием. Ведь Драко, несомненно, был самым сдержанным и наблюдательным из всей их группы. Ему никогда не нравились бесполезные слова и бесконечная болтовня. Он говорил, смеялся, когда это было уместно, и иногда даже злился, когда это было необходимо, но это не делало его бесполезным.       Единственные люди, которые заставляли его сплетничать в прошлом, были те, кто раздражал его до крайности, те, кто не заслуживал его молчания и комментариев. Поттер и его друзья были в их числе.       Но что изменилось теперь? Конечно, его молчание было не таким, как раньше, но почему оно так беспокоило Блейза? Драко не понимал. Он чувствовал себя так, словно между ними была вырыта траншея. Траншея, которую вырыл Блейз.       Драко вздохнул. Его друг поспешил прислать одежду. Возможно, он хотел как-то загладить свою вину? Он не был уверен.       Малфой обдумывал все это, перебирая пальцами костюм на кровати, но от размышлений его отвлекли несколько стуков в дверь.       Он не вскочил. Это тоже было ново. Драко меньше боялся. Нет, он больше не боялся. Чувствовал себя более спокойно в стенах дома, в котором жил уже восемь месяцев. Он знал его изнутри, до мельчайших деталей. Драко побывал в каждой комнате, много раз ночевал в библиотеке, случайно, проводил целые дни на кухне и каждое утро в ванной наверху. Он был дома, как ни странно это признавать. — Духовка пищит, — сказала Грейнджер, как только открыла дверь.       Он поднял брови и поспешил вниз по лестнице.       Драко отказался от ручного отсчета времени, когда наконец научился устанавливать таймер. Хотя по-прежнему считал окружающие его предметы, признаться, было приятно больше не высчитывать количество секунд, необходимых для приготовления еды.       Он прошел на кухню, Грейнджер последовала за ним, выключил духовку и достал блюдо. — Может тебе чем-то помочь? — предложила она с порога.       Это тоже было что-то новенькое.       Их общение эволюционировало. Оно больше не сводилось к простому приветствию или светской беседе.       Все начало меняться, когда Драко присоединился к импровизированному киносеансу на диване в гостиной несколько недель назад. В тот день ему было далеко не комфортно, но это послужило катализатором перемен между ним и Грейнджер.       Однако, если быть честным, то по-настоящему все изменил разговор, состоявшийся через несколько недель после того, как Гермиона показала ему, как готовить горячий шоколад.

oOo

22 ноября 2005 года

      Драко сидел на кухне и листал книгу рецептов, готовя блюдо, которое он запланировал приготовить накануне вечером. Перед сном ему вдруг захотелось сладкого, и он пообещал себе приготовить что-нибудь простое, но, несомненно, навевающее воспоминания о детстве: шоколадный фондю.       Как раз в тот момент, когда он собирался достать необходимые ингредиенты, дверь в комнату открылась, и вошел Альберт. Драко замер на месте и бросил на пса испуганный взгляд.       Хотя Драко больше не боялся его, ему было неприятно, что собака приближается к нему. Чем дальше отходил Альберт, тем лучше себя чувствовал Драко. В конце концов, он не знал этого животного, не представлял, на что оно способно и достаточно ли хорошо Грейнджер его выдрессировала, чтобы оно не напало на него. Одной встречи с собакой было недостаточно для того, чтобы Драко стал разумным.       Альберт приблизился, и Драко застыл на месте, когда пес прижался носом к его ногам. Драко показалось, что он сейчас упадет в обморок.       Что делала Грейнджер? Неужели она не может присмотреть за своим питомцем в единственный день недели, который она проводит дома?       Это было официальный факт: Драко ненавидел воскресенья.       Пока он внутренне ругался на Грейнджер, она решила войти в дверь кухни. — Альберт, — быстро прошептала она, ее щеки покраснели от смущения, — иди сюда!       Драко уставился на нее, не двигаясь с места. — Прости, он, наверное, почувствовал запах, который его привлек.       Глаза Драко расширились от удивления при виде ее извинений. — Он у себя дома, — пробормотал он, сам не зная почему. — И ты тоже, — прошептала она с улыбкой в ответ.

oOo

      Драко до сих пор помнил, какой шок испытал, услышав от нее эти слова. С этого момента все изменилось. Больше не было ни тяжелой атмосферы, ни неловкого молчания. Только спокойствие, мир и безопасность. Все стало намного проще. — Может быть, нам стоит накрыть на стол? — предложил он, аккуратно ставя тарелку на стойку. — Уже накрыли, — ответила она, переминаясь с ноги на ногу.       В тот же момент в дверь кухни вошел Альберт и стал тереться о ноги Драко. Драко сначала замер, но в конце концов присел и погладил пса по голове. — У меня тоже все готово, — пояснил он, выпрямляясь и устремляя взгляд на Грейнджер.       Она кивнула, прикусив губу, а затем с жадным выражением лица посмотрела на то, что он приготовил. Это успокоило Драко, который так беспокоился о том, что его еда может не понравиться всем. — В таком случае, я пойду переоденусь. Гости скоро должны прибыть.       Она выскользнула из дома, Альберт направился за ней, а Драко так и застыл на кухне, осознавая реальность наступившего вечера.       Он сглотнул и перевел взгляд на большие окна, выходящие на улицу. Его взгляд быстро затерялся в снежной безбрежности, в которую превратилась окружающая дом природа.       Ему отчаянно хотелось выйти наружу. Драко хотел надеть свои снежные ботинки и отправиться на прогулку. Ему хотелось открыть для себя горы, которые Драко присматривал уже несколько месяцев.       Он наизусть знал очертания гор и скалистые нагромождения вершин. Он мог бы нарисовать их на пергаменте с закрытыми глазами.       Но Драко не мог проникнуть ни через окно, ни через двери, ни даже через окна, выходящие на улицу. Это было выше его сил.       Каждый раз, когда Драко брал за ручку двери, каждый раз, когда его взгляд фокусировался на пути, по которому он должен был выйти, или каждый раз, когда представлял себя снаружи, его сердцебиение учащалось, и он замирал. Он не рисковал.       Драко выбрал кокон, в нем он жил уже несколько недель, тот самый теплый, безопасный кокон, который не хотел покидать. Это было слишком сложно.       Зачем ему искать что-то еще, если в доме есть все необходимое? Может быть, он хотел снега, гор, пиренейской сельской местности. Может быть, это пошло бы ему на пользу. Может быть…       Он не хотел об этом думать. Драко понимал, что теряет, оставаясь здесь, прекрасно понимал, но это испытание того не стоило. Не по его мнению. Он больше не хотел этого.       Драко вытер руки о кухонное полотенце, которое положил на приготовленное им блюдо с лазаньей, чтобы оно не впитывало запахи других блюд.       Взглянув на часы в комнате, он решил, что пора подниматься наверх и переодеваться. Скоро придут гости.

oOo

      Глаза Гермионы наполнились слезами.       От одного вида платья, висящего на вешалке и прилипшего к зеркалу, ей становилось дурно. Ей было плохо. Ей хотелось обмотать себя слоями клейкой ленты, лишь бы увидеть своё отражение в полуночно-синем платье, которое она выбрала неделю назад.       С тех пор оно висело там, не двигаясь, и Гермиона видела его каждое утро. Каждый вечер. И всегда это была одна и та же пытка — представить, как она его наденет.       Как она сможет в него влезть с тем весом, который набрала за последнее время?       Она плакала, когда сходила со старых бабушкиных и дедушкиных весов. Плакала, когда увидела, что на десятке появилась восьмерка. Она заплакала, когда увидела пополневшие бедра.       Ее отражение было отвратительным. Так она сказала себе, прежде чем отправиться в гардеробную за старым комбинезоном, рубашкой и ботинками. Этого будет достаточно. Когда она заплетала волосы в две одинаковые косы, в доме раздался звук дверного звонка. Вечер начинается. Самый ужасный вечер начинается.