Басорексия

      Джинни почувствовала, как её сердце заколотилось, когда она впервые за шесть лет увидела свою подругу. Она так сильно изменилась… Это было очевидно после стольких лет.       Джинни хорошо помнила какой Гермиона была после войны. Она похудела от охоты за крестражами, сражений и общего стресса, связанного с бегством во время войны. Ее волосы были сухими, обветренными и слишком длинными, на взгляд Гермионы. В ее глазах, казалось, поселились травмирующие призраки из прошлого.              В то время… В этом и заключалась разница.       Джинни ожидала чего угодно, но не увидеть свою подругу в таком послевоенном состоянии, а тем более в худшем. У нее свело желудок, когда она поняла, насколько Гермиона потеряна. Сердце сжалось в груди, когда она вспомнила все письма, которые проигнорировала. В горле пересохло, когда она встретилась с Гермионой взглядом.       Это было… Она не знала, как это описать. В глазах Гермионы было столько боли, что ей пришлось сдерживать себя, чтобы не упасть в обморок. Это было поразительно, тревожно, пугающе.       Гермиона больше не была прежним человеком, и Джинни не нужно было слышать ее голос или разговаривать с ней, чтобы понять это.       Черты ее лица были жесткими, обветренными и окольцованными изнурительными днями, которые разлучили их на столько лет. Гермиона уже не была такой худой, как после войны. Она прибавила в весе, так что её щёки выделялись так же, как и в одиннадцать лет, а бёдра придавали фигуре стройность. Ее волосы, заплетенные в косу, блестели под светом крыльца и выглядели как никогда роскошно. Ее глаза…       Они были единственным, что не изменилось. В них хранились те же ужасы, те же слезы и те же бесконечные ночные кошмары.       Джинни увидела, как ее подруга поджала губы, когда Гарри коротко обнял ее. Ее взгляд не отрывался от Джинни. Они смотрели друг на друга, словно мир вокруг не существовал. Джинни почувствовала тошноту под этим жестким, осуждающим взглядом.       Была ли это злость? Она не могла понять. — Грейнджер, — кивком поприветствовал ее Тео.       Этого оказалось достаточно, чтобы вывести Джинни из раздумий. Она смотрела на человека, который принимал ее в своем доме последние два месяца, и смотрела ему вслед, когда он вошел в дом Гермионы.       Теперь она была одна. Впервые с тех пор, как начала жить у Гарри и Нотта… она была одна.

oOo

5 ноября 2005 года

— Джинни! — воскликнул Гарри, подбегая к ней и встречая ее, когда она только приземлилась.       Она только вернулась из Норы, где провела несколько дней перед поездкой во Францию.       Она обняла своего друга и уткнулась лицом в его шею, сдерживая слезы. Впервые с момента возвращения в Англию она почувствовала, что наконец-то нашла человека, который поддержит и поймет ее.       Увидеть родителей было нелегко, не говоря уже о Роне и Лаванде, которые приходили на ужин дважды за пять дней. Мать упрекала её за то, что она так долго отсутствовала, а отец лишь молча кивал в знак согласия с ключевыми словами жены.       Она не узнавала их, плакала каждую ночь в своей маленькой детской кроватке. — Гарри, — всхлипывала она, прижимаясь к нему, — я так скучала по тебе, так скучала. Я не должна была уезжать так надолго! — Теперь ты здесь. Все будет хорошо, Джин, я обещаю. — Мне очень жаль, очень жаль, — повторяла она как заведенная. — Я не виню тебя. Все будет хорошо.

oOo

      Гарри повернулся к ней, прежде чем войти в гостиную. Он ободряюще улыбнулся, и на мгновение у нее потеплело на сердце.       Джинни перевела взгляд на Гермиону, которая не отрываясь смотрела на нее. — Привет, — неуверенно пробормотала Уизли.       Гермиона несколько раз моргнула, и Джинни заметила, что она сжимает челюсти. Она была так же напряжена, как и Уизли. Однако Джинни не могла знать, было ли это вызвано теми же причинами. — Тебе лучше зайти в дом. Там довольно холодно, — просто сказала Гермиона, после чего отвернулась и последовала за мальчиками внутрь.       Джинни сглотнула и застыла на месте.       Так это было оно? Это все? Неужели она больше ничего не заслужила?       Наверное, нет, с горечью подумала Уизли, переступив наконец порог дома.       Она медленно сняла куртку и повесила ее на вешалку, где уже висели плащи остальных четырех гостей. Она вошла в гостиную последней и, конечно, единственной, кого не сопровождала хозяйка.       Джинни на несколько секунд закрыла глаза, пытаясь вернуть себе самообладание. Она должна была показать себя во всей красе. Ради Гарри, чтобы не испортить ему вечер. Гарри, который обещал отправить Тео или Джинни домой, если им станет хоть немного не по себе. И который несколько раз за ужином убеждал их, что им не нужно ехать. Она чувствовала себя такой слабой под его защитным взглядом, такой неспособной и в то же время такой любимой.       Это значительно отличалось от того, что она чувствовала от Астории. Она вспомнила все те случаи, когда Астория побуждала ее делать что-то, несмотря на ее нежелание. Все те случаи, когда Джинни заставляли встречаться с людьми и посещать вечеринки, которые были ей безразличны, когда она предпочла бы провести это время в постели со своей невестой.       Ее невестой… При мысли об этом во рту оставался горький привкус.       Джинни вспомнила утро, проведенное в слезах в их индийской квартире, когда она получила письмо от Астории, которая бросила ее, возвращая кольцо, которое она ей подарила.       Их последняя встреча состоялась в доме общего друга Гори, который пригласил их, не сказав ни слова, после того как узнал, что они больше не вместе. Астория пробыла там недолго, но достаточно долго, чтобы Джинни побежала за ней, чтобы попытаться поговорить.

oOo

22 октября 2005 года

— Риа! Риа, подожди! Пожалуйста!       Брюнетка остановилась, не поворачиваясь к Джинни, которая запыхалась, пытаясь догнать ее. Астория была заметно замкнута, не готовая к разговору, который собиралась начать Джинни. — Риа, я…       Она иронично рассмеялась и покачала головой. — Ты меня одурачила, да? — Астория прервала ее взглядом, — думала, что, притворившись Гори, и получишь шанс поговорить со мной! Неужели ты так низко опустилась, Уизли?       Джинни отшатнулась, ее глаза тут же наполнились слезами. Сердце заколотилось в груди так сильно, что возникло желание проверить, не вытекают ли из него струйки крови.       Она не могла поверить, что слова Астории были такими резкими. Не могла поверить, что эта женщина, которую она так любила и считала такой идеальной, могла быть такой… такой злой. Не могла поверить, что все рухнуло так быстро, так легко. — Клянусь, я ничего такого не делала, — тихо вздохнула Джинни, стараясь не разрыдаться. — Неужели ты настолько отчаялась, что пошла на такие крайности? Мне жаль тебя, — прошипела Астория.       Она не узнавала ее. Это не могла быть та женщина, на которой она хотела жениться. — Убирайся из моей жизни, — добавила брюнетка, с отвращением глядя на нее, — я не хочу тебя больше видеть. Ты так разочаровала меня. Я не думала, что ты готова предать меня.       И с этими словами Астория исчезла.

oOo

      Спустя два месяца Джинни так и не смогла смириться с этим. Она просто… не понимала. И до сих пор не понимает. Все произошло так быстро, что она не успела ничего понять. — Джин? Ты идешь?       Голос Гарри вывел ее из задумчивости. Она все еще стояла в прихожей, лицом к небольшой группе людей, сидящих на старых диванах в гостиной. Все они сидели перед камином и смотрели на нее, ожидая ответа.       Она сглотнула. — Да, я иду, — пробормотала она, наконец-то направившись к ним.       Вскоре, возможно, слишком быстро, разговоры возобновились, и Джинни обнаружила, что сидит в кресле одна, между Тео и Драко. Пэнси и Гарри весело болтали, но, казалось, не замечали дискомфорта рыжей.       Она едва осмеливалась поднять глаза от стакана с тыквенным соком, зажатого в руках. Мысль о том, что ей придется встретиться взглядом с остальными, заставляла ее сердце биться быстрее. Поэтому Джинни довольствовалась тем, что впервые наблюдала за гостиной.       Пэнси, Драко и Блейз сидели на большом диване напротив камина, справа от Джинни. Напротив нее, в единственном кресле, сидела Гермиона, а рядом прижавшись друг к другу Теодор и Гарри.       Очаг камина и его сердце были сложены из старого темно-красного кирпича, и пламя щекотало их. Стены были оклеены бежевыми обоями с рисунком вьющихся роз, которые не успели выцвести, а яркие цвета лишь немного поблекли. По всей комнате горело несколько электрических свечей, в том числе около десяти у подножия рождественской елки. Все было очень хорошо украшено, и это почти заставило Джинни улыбнуться.       Она вспомнила, как Гермиона критиковала елку, что стояла в Норе, не в силах остановиться.       И как раз в тот момент, когда она собиралась указать на это подруге, радуясь, что нашла тему для разговора, Блейз прервал ее, словно прочитав ее мысли. — Ты определенно была права, поставив здесь елку, Пэнси, — сказал он, кивнув в ее сторону, — гостиной явно не хватало атмосферы.       У Джинни сжалось горло, когда она увидела, что Гермиона покраснела. — Не очень-то и хотелось, — услышала она шепот, когда Пэнси что-то ответила мужу.       Джинни молчала, не в силах придумать, что сказать. Сила воли покинула ее. — Мне тоже раньше нравилась гостиная, — вмешался Тео, потягивая вино из своего бокала.       Он выбрал его из погреба поместья. Джинни вспомнила, что он также выбрал хорошую бутылку для вечера в день ее приезда в его дом.

oOo

5 ноября 2005 года, двадцать один час

— Я сейчас вернусь, — сказал Гарри.       Он вытер рот и вышел из-за стола, направляясь к выходу. Джинни смотрела ему вслед, ее сердце колотилось. Впервые с момента приезда она осталась наедине с Теодором. И эта мысль ей не понравилась.       Она сразу почувствовала, что муж ее лучшего друга не относится к ней так же снисходительно и доброжелательно. Он казался сердитым, не показывая этого открыто.       Когда она перевела взгляд на него, то поняла по жесткому выражению его глаз, что он думает о том же. Они были одни.       Наступила тишина. Тяжелая. Неловкая. Джинни слышала, как колотится в ушах сердце. Это было не хорошо. Стресс не был похож на то напряжение, которое она испытывала перед каждым матчем, перед каждым важным моментом в своей жизни. Это был вредный, разрушительный стресс.       Она ела, опустив голову, не смея больше смотреть на него. Джинни чувствовала, как он наблюдает за ней, словно тяжесть его глаз давила ей на череп. — Этой бутылке три года, — неожиданно сказал он будничным тоном.       Она заинтриговано подняла на него глаза. — Представляешь? Это вино было разлито в тот год, когда ты решила бросить всех своих друзей.       На живот опустилась тяжесть, и она почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Взгляд Тео был настолько тяжелым, что это было почти осязаемо. — А что ты думала? Что все примут тебя обратно с распростертыми объятиями? — ее глаза наполнились слезами, и она не могла их сдержать. — Я… — Не оправдывайся, Уизли. У тебя нет на это права, и ты не заслуживаешь прощения. Ради Мерлина, ты бросила их всех, как будто они ничего для тебя не значат! — воскликнул он, стукнув кулаком по столу.       Она задохнулась, и с ее губ сорвался всхлип. — Тогда почему ты позволил мне приехать? — ответила она, ее глаза были полны печали и гнева одновременно.       Она не могла смириться с тем, что кто-то вот так ругается на нее. Это навевало слишком много плохих воспоминаний. В ее памяти всплывали ссоры с Асторией, моменты, когда Астория кричала на нее, вспоминала ужасы и упрекала за глупости. — Ради него, — холодно ответил Тео, — только ради него. Потому что я знаю, что ты ему небезразлична, даже если я не понимаю почему. — Он мой лучший друг.       Он иронично рассмеялся и покачал головой. Тео поднес бокал с вином к губам и обиженно посмотрел на нее. — Если бы это было так, ты бы не бросила его на произвол судьбы в трудный период. — Я…       Джинни замолчала и опустила голову, по щеке потекла одинокая слеза. — Я ничего этого не понимала, — прошептала она, — я была в своем пузыре, с Ри… с Асторией. Думала, что это способ стать лучше, что так я смогу забыть все те ужасы. Я думала, что имею на это право. — А ему приходилось иметь дело с остальным! У вас была хорошая жизнь, а ему приходилось бороться! — Я никогда не думала об этом! — воскликнула она со слезами на глазах, — ты несправедлив, потому что злишься! Я справлялась, как могла, но в Англии я задыхалась! Я больше не могла этого выносить! Ты должен знать, что я всегда борюсь за других. Я первая поддержала ваши отношения!       Она увидела, как он сжал челюсти, а потом отвернулся от нее к своей тарелке. — Если бы я знала… Если бы знала все это, если бы знала о последствиях нашего путешествия, я бы никогда не уехала!       Она яростно смахнула предательскую слезу и встала, скребя стулом по деревянному полу. — Я ухожу спать. Я не в том состоянии, чтобы спорить с тобой. Скажи Гарри, что… — Что сказать? — вмешался тот, внезапно входя в комнату, — что происходит?       Он только что заметил состояние Джинни, от которого у нее сжалось сердце. С его лица исчезла довольная улыбка, которую он носил с самого начала трапезы. — Все в порядке, — солгала она с улыбкой, — пойду спать, я очень устала. — Ты уверена? — забеспокоился Гарри, подходя к ней, — Сатина приготовила на десерт грушевый пирог. Уверен, тебе понравится. — Это очень мило, Гарри, но… уверяю тебя, мне нужно поспать. Я с удовольствием съем немного завтра, если что-то останется.       Она увидела, как опустилось лицо ее друга, прежде чем он наконец кивнул. Гарри поцеловал ее в щеку, пожелал спокойной ночи и отпустил.       В тот вечер Джинни легла спать с тяжелым сердцем.

oOo

      В конце концов все разрешилось, но Джинни ничего не сделала для этого. Она подозревала, что Гарри прочитал мужу нотацию. Он больше не обвинял ее ни в чем.       Они были далеко не близки, но Теодор относился к ней с уважением. Он больше не отпускал в ее адрес жестоких замечаний. Большую часть дня они проводили в разных частях дома. Он уединялся в своей студии, а она оставалась в своей комнате или гуляла в саду. Все было просто. Это расслабляло.       Она занимала себя книгами и письмами по поводу работы в ближайших деревнях. Она знала, что долго без дела не протянет, а пока не найдет нормальную работу, ей нужно было чем-то занять себя.       Наконец она нашла работу продавца-консультанта в местной пекарне. Джинни собиралась приступить к работе после Нового года. Это будет ее первый опыт работы в маггловском заведении, и она должна была признать, что эта идея ее весьма тревожила. — Нам стоит сесть за стол, — неожиданно предложил Малфой.       Она подняла брови и посмотрела на него. Это был первый раз, когда она услышала его речь за… Она даже не знала, как давно. Возможно, еще до войны.       После того как Тео открыл рот, Джинни отстранилась от разговора, но теперь она была полностью сосредоточена.       Остальные кивнули на предложение Драко и все как один поднялись. Малфой отправился на кухню, а гости расселись за столом, который, похоже, накрыла Гермиона. На этот раз Джинни была уверена в этом. Ведь только она складывала салфетки в форме цветов. Джинни помнила, как она делала это на рождественском ужине в тот год, когда на ее отца напали.       Вскоре Драко поставил на стол первые блюда, и разговоры, в основном между Пэнси, Блейзом и Гарри, возобновились. — Мой законопроект не будет принят до января. Министр хочет подождать еще немного. — Я думала, что теперь, когда ты стал полноправным членом, ты сможешь делать это, когда захочешь? — Я тоже так думал, Поттер, только Кингсли стал немного помешанным на контроле. И поверь, я не хочу попасть к нему в немилость. Не хочешь горошка, Грейнджер? — спросил он. — Она его не любит, — вмешался Драко.       Джинни не могла не поднять брови на этот ответ. Она не могла в это поверить.       Все взгляды обратились к блондину, который лишь слегка покраснел и опустил взгляд в свою тарелку. — Ты должен был догадаться, — просто пробормотал Драко.       Два предложения? Она не могла поверить, что услышала так много из его уст. Гарри долго рассказывал ей об их трудностях с восстановлением после тюрьмы. Она не могла ожидать такого. — Но… ты ничего не говорила, раньше, — нахмурившись, сказал Гарри Гермионе. — Я…       Гермиона прочистила горло и покраснела, когда все взгляды обратились к ней. — Я говорила, — пробормотала она, — но это неважно, я могу его съесть.       Она поспешно выхватила тарелку из рук Блейза и наложила себе огромную ложку зеленых овощей.       Краем глаза Джинни заметила, что Малфой сжал челюсти и нахмурился. Джинни с трудом пыталась истолковать это взаимодействие. Она чувствовала себя сбитой с толку.       Что происходило в этом доме и между его жильцами?