Басорексия

      Пэнси почувствовала, как ее глаза наполняются слезами, как только Драко скрылся из виду. Сердце бешено заколотилось.       Это была ее вина. Ей казалось, что она потеряла все. Как могло все пойти так плохо? Она чувствовала себя истощенной, раздавленной, измученной. Ее мир рушился.       И сердце, и голова болели, пока она пыталась понять, в какой ситуации оказалась. Неужели она действительно потеряла все за такой короткий промежуток времени? Как она могла поверить в это притворное счастье?       Блейз схватил ее за запястье, чтобы остановить. Она повернула к нему туманный взгляд, смущенная его жестом. — Что ты делаешь, мне нужно поговорить с ним, мне нужно… — Это плохая идея, Пэнси, — мрачно сказал он, покачав головой, — давай не будем усугублять ситуацию.       Она вырвалась из его хватки и уставилась на него, чувствуя, как ее захлестывает предательство. Паркинсон больше ничего не понимала, все выходило из-под контроля, и она больше не чувствовала, что контролирует ситуацию. — Хуже? Ты действительно говоришь это мне, Блейз Забини? — Пэнс… — Нет! Я отказываюсь верить, что ты не хочешь, чтобы все стало лучше! — И как ты собираешься это сделать? Ты же не хуже меня видела, как Драко разозлился! Это бессмысленно! Он такой же упрямый, как и ты. Малфой откажется разговаривать с тобой, пока не успокоится!       Она покачала головой, и по ее щекам покатились слезы. Это было нереально. Она не могла поверить, что это происходит с ней. — Мы все испортили, — вздохнула она, и ее рыдания сделали следующее заявление едва ли выше шепота, — мы все испортили.       Она сердито вытерла щеки и побежала к входной двери, даже не оглянувшись на остальных. Пэнс схватила пальто и вышла на холодный зимний воздух.       Как все вышло из-под контроля?       Это была ее вина. Она всегда была во всем виновата и никогда не могла ничего исправить. Ей нужно было подышать воздухом. Ей хотелось заснуть и больше не просыпаться. Ей нужно было, чтобы все это прекратилось. Это длилось годами, не прекращаясь. Она задыхалась от всего этого, ее тело и разум кричали о прекращении.       Теперь, когда Драко открыл ей глаза на все происходящее, Пэнси поняла, насколько была ослеплена. Она вспомнила смущенные взгляды Гермионы, еду, которую она ела, опустив голову, и свои попытки заговорить. Каждый раз Пэнси прерывала ее, взволнованно рассказывая о рождественской вечеринке.       Пэнси прошла несколько метров в сторону огорода и присела на ствол большого дерева, окаймлявшего его. Взмахом палочки она наколдовала себе пачку сигарет и положила одну из них между губами, как только та была прикурена, но сердце продолжало бешено колотиться. Она могла бы выкурить десятки сигарет, лишь бы это успокоило боль в груди.       Злобный, разочарованный взгляд Драко преследовал ее с ужасным чувством вины. Она мысленно видела его, чувствовала, как он спорит с ней. В тот момент Пэнси чувствовала себя такой маленькой, такой незначительной. Слабой. Неудачницей.       Она посмотрела на неосвещенное окно комнаты подруги и вытерла слезы концом рукава.       Затянувшись сигаретой, Пэнси задумалась: почему она не послушала Гермиону?       Она чувствовала, что между ними что-то меняется, что Грейнджер раскрывается и они становятся друзьями, но она все испортила своим чертовым эгоизмом.       Тот самый эгоизм, который заставил её прислушиваться только к собственным желаниям, не открывая глаз, когда Грейнджер демонстрировала все признаки отказа принять Драко. Тот самый эгоизм, который привел ее в экстаз при мысли об этом катастрофическом вечере.       А Драко… Она уже несколько дней думала о его успехах, о том, чего он добился после освобождения. А теперь она все испортила.       Как она могла быть такой глупой?       Пэнси была так разочарована, так зла. Это все ее вина, не так ли? Она не справилась с простой задачей — помочь другим. Может, ей следовало просто держаться в стороне? Всем было бы лучше? Знали ли остальные, что она никуда не годится? Неужели они боялись сказать ей об этом?       Справа от нее послышались шаги, и Пэнси повернула голову к Тео. Его лицо было закрыто от любых эмоций, но она видела по его глазам, что он не хочет подходить ближе.       Она подвинулась, чтобы дать ему понять, что Нотт может присоединиться к ней. Усевшись, он достал сигарету и положил ее между губами. — Вы направляетесь домой? — спросила Пэнси, засовывая руки в карманы пальто. — Они пока наводят порядок. Думаю, Гарри хочет, чтобы мы уехали в ночь. — Разве это не опасно?       Тео пожал плечами, делая очередную затяжку.       Пэнси ощутила сильный спазм в животе, ей стало плохо. Она посмотрела на небо, зажимая нижнюю губу зубами. — Все наладится, Пэнси.       Она повернула голову в его сторону. Тео смотрел вперед, зажав сигарету между губ. Вид у него был безмятежный. — Как ты умудряешься жить? — спросила она, — после всего этого, после всех наших неудач и после всего, через что ты прошел.       Он снова пожал плечами. — Я выживаю. Я получаю удовольствие. Я продолжаю надеяться.       Она иронично рассмеялась. Из его уст это прозвучало просто. — Наслаждайся своей жизнью, Пэнс. Наслаждайся тем, что у тебя есть, тем, за что ты боролась. Используй это, чтобы дать себе силы продолжать. Покажи им, что все это было ошибкой, что ты можешь продолжать бороться.       Она сглотнула. — Выходи, живи. Борись. Наслаждайся.

oOo

      Солнце еще не взошло, когда Драко открыл глаза. Он дал себе время прийти в себя и сел в постели.       Одеяла сползли с его обнаженного торса, и в памяти всплыли события прошедшего дня. Он провел рукой по глазам и вздохнул.       Вечер был просто нереальным. Он с трудом верил своим воспоминаниям. Неужели все это произошло на самом деле?       Неужели он действительно повысил голос на своих друзей? Неужели защищал Грейнджер? Гермиону? Неужели действительно провел вечер, болтая с ней возле ее комнаты?       Все это казалось таким невероятным, но в то же время таким приятным. Он вновь обрёл человечность и индивидуальность. Впервые за долгое время Драко почувствовал себя живым.       Было приятно наконец-то действовать и выражать все свои сильные эмоции, гнев, возмущение, отвращение. С тех пор как это случилось, прошло столько времени, что их негатив даже не беспокоил его. Он был доволен тем, что разозлился, доволен тем, что наконец-то начал действовать и повысил голос. Свой голос.       Он встал с постели и приступил к утренним делам. Драко направился в ванную и решил в кои-то веки принять ванну. В конце концов, это было Рождество.       Чистя зубы, он мысленно вспоминал свой разговор с Гермионой. Гермиона. За прошедший день его представление о ней сильно изменилось. Уже несколько дней, даже недель он пытался понять ее, анализировал, внимательно изучал ее выбор, слова и поступки в надежде узнать ее немного лучше. Драко был заинтригован ею и любопытен уже несколько дней.       Однако после их разговора накануне… Все изменилось. Кардинально.       Гермиона Грейнджер была интересной девушкой. Всего за несколько месяцев жизни под одной крышей она разрушила все его предположения о ней.       Хотела ли она когда-нибудь причинить ему боль? Нет. Теперь он был в этом уверен.       Была ли она просто невыносимой всезнайкой, как ему нравилось думать в юности? Нет. Драко уже давно так не думал.       Была ли она грязной, воровкой или еще какой-нибудь ужас, который отец вбил ему в голову в детстве? Нет. Но он давно это уже знал.       Была ли она идеальной ученицей с аккуратным почерком и сотнями написанных размышлений? Нет. У Гермионы Грейнджер был неаккуратный почерк, а ее руки всегда были измазаны чернилами. Он видел это в ее списках покупок и за ужином после возвращения с работы.       Считала ли она себя выше остальных? Нет. Совсем наоборот, и он понял это совсем недавно.       За ней всегда следовал длинноволосый белый монстр? Нет. Альберт вовсе не был монстром, совсем наоборот.       Были ли она и ее гриффиндорские друзья неразлучны? Нет. Нет, это было далеко не так. Драко видел, как все изменилось. Возможно, они никогда и не были неразлучны, только на первый взгляд.       Нет. Драко больше не верил во все это. Теперь он знал ее, знал хорошо.       Гермиона Грейнджер ненавидела кофе.       Гермиона Грейнджер оставляла чашки с чаем по всему дому.       Гермиона Грейнджер не любила горох.       Гермиона Грейнджер была грязнулей.       Гермиона Грейнджер любила заниматься садоводством.       Гермиона Грейнджер курила. Очень много.       Гермиона Грейнджер была правшой.       Гермиона Грейнджер…       Да, Драко мог сказать, что хорошо ее узнал. Он наблюдал за ней, жил с ней и готовил для нее. Он узнал и понял, кем Грейнджер была на самом деле. И это оставило его… без слов. Он не знал, что думать. Драко даже не знал, стоит ли ему думать об этом.       Когда он вышел из ванны, то принял решение. Нет. Он не будет думать об этом. Драко просто позволит всему случиться. Потому что так было проще. Да, это было проще.       Когда он вернулся в свою комнату, розовая корзинка исчезла, и Малфой лишь улыбнулся. Она уже проснулась, так что придется поторопиться и приготовить завтрак. Он вошел в спальню и автоматически направился в гардеробную.       Открыв ее, Драко замер, увидев огромное количество одежды Блейза и сглотнул.       Что-то было не так. Это была не его жизнь, больше не его жизнь. Он потерял контроль над всем. Этот халат был прекрасным тому доказательством. Он не был похож на него, не принадлежал ему. Эти рубашки, брюки, туфли… Ему даже не нравилось носить их, не нравилась их фактура, их цвет. Все это было не его.       Малфой резко закрыл двери и отступил назад, чтобы сесть на кровать. Почему он понял это только сейчас? Так было уже несколько месяцев, все было просто, все было привычно. Почему это беспокоило его сейчас?       Он провел рукой по лицу.       Они больше не были ему нужны. Ему не нужно было все это, вся их помощь. Теперь он был способен позаботиться о себе сам. Драко был благодарен друзьям за все, что они для него сделали, но… они ему больше не были нужны. Он прекрасно справлялся сам. Малфой знал, как все это делать, он научился.       Его взгляд упал на груду старой одежды на единственном кресле в комнате, затем посмотрел на сумку, полную его вещей, которую Блейз привез из Азкабана несколько месяцев назад. В ней были его туфли, украшения и, прежде всего, палочка.       Драко глубоко вздохнул и сжал кулаки. Это будет его новой целью. Он должен был стать независимым, побороть страх. Если он сможет открыть эту сумку, он станет таким.

oOo

      Гермиона не спала всю ночь. Казалось, что часы тянутся целую вечность.       Бессонница была ее самым старым врагом. Она не стучалась в дверь уже несколько месяцев. И на этот раз причина была проста: Гермиона не принимала зелье, боясь, что оно не подействует. Эффект стал еще слабее, она была уверена, что просыпается раньше, а сон становится беспокойным. Кошмары пока не снились, но она боялась, что мрачные мысли вернутся и будут преследовать ее по ночам.       Кроме того, события прошлого вечера достаточно сильно потрясли её, чтобы повлиять на сон. Гермиона боялась, что мозг воспользуется этим и вернёт ей кучу плохих воспоминаний. Боялась заснуть, боялась вновь пережить все свои прошлые неприятности, боялась закрыть глаза и снова увидеть все их лица.       Поэтому просто лежала посреди кровати и размышляла. Ей казалось, что воспоминания о событиях рождественского ужина всегда будут лучше, чем воспоминания о войне. По крайней мере, она пыталась убедить себя в этом.       Единственным положительным моментом в этой бессонной ночи была новая мотивация, которую она нашла для себя. Прошло уже более трех месяцев с тех пор, как Гермиона в последний раз меняла рецепт зелья сна без сновидений, считая, что ее усилия по его улучшению были напрасны.       Решив, что с нее хватит, Гермиона решила возобновить свои исследования, как только взойдет солнце.       Но когда солнце наконец взошло и сон взял над ней верх, она издала жалобный стон и натянула на лицо одну из подушек. Если Грейнджер и хотела получить положительные результаты, ей придется подождать, пока она не окажется в лучшей форме.       Когда Гермиона спустилась с последней ступеньки лестницы, то почувствовала сладкий аромат растопленного шоколада и сахара. Крепы. Этот запах положил конец плохому настроению, в котором она пребывала с тех пор, как Драко лег спать. Она не могла сдержать улыбку.       Альберт заметив ее появление встал со своего места у камина, радостно лая. Гермиона наконец приоткрыла дверь, пытаясь успокоить собаку, проснувшуюся, как Драко раньше нее. Признаться, Грейнджер предпочла бы, чтобы Альберт вышел, даже если это будет встреча с Драко и побег от нее, чем чтобы он остался и не давал ей немного поспать. Как бы катастрофичен ни был ее сон в течение некоторого времени.       Альберт совсем недавно стал спать в гостиной, на большом ковре перед камином. Она пыталась убедить себя, что это несерьезно, что сможет смириться с его отсутствием. — Привет, — сказала она шепотом.       Гермиона присела рядом с псом и на несколько мгновений прижалась к нему. Она скучала по нему всю ночь. Во рту остался горький привкус. В последнее время многое изменилось. Возможно, даже слишком. Но Гермиона отогнала эту мысль на задворки сознания, ей это было ни к чему. Она не хотела об этом думать.       Грейнджер выпрямилась и вошла в кухню, Альберт шёл по пятам.       Она сразу же встретилась взглядом с Драко, который повернулся, услышав ее приближение. Он надел розовый фартук в клетку, который не сочетался с остальным его образом и рассмешил Гермиону. Он нахмурился, глядя на свое тело, а затем поморщился. — Это все, что я смог найти, — оправдывался он. — Он прекрасен. Тебе идет, — ответила она и прикусила нижнюю губу, чтобы не засмеяться снова.       Хотя Драко, казалось, был смущен этим замечанием, он промолчал и снова повернулся к конфоркам. Гермиона воспользовалась возможностью взглянуть на то, что он готовит, и убедилась, что он действительно готовит блинчики, о которых они говорили накануне.       Но это было ещё не всё. Стол был завален кучей закусок для завтрака, и все они, похоже, были тщательно приготовлены учеником шеф-повара: Яйца, бекон, фасоль, хлеб, джем, булочки… Драко приготовил один из своих знаменитых завтраков. Он готовил его несколько воскресений подряд, когда Гермиона, воспользовавшись выходными, проводила больше времени в постели с книгой.       Она предположила, что и Драко пользовался этим, чтобы готовить подольше.       Грейнджер уселась на высокий стул и молча ждала, пока он закончит готовить. Она не решалась начать королевский пир, который разворачивался перед ней, без того, чтобы мужчина, приготовивший его, не сел напротив. Поэтому довольствовалась тем, что наблюдала, как он переворачивает блины и кладет их на тарелку справа от него.       Казалось, Драко удивился, что Гермиона еще не начала есть, когда он поставил полную тарелку с остальным завтраком. Однако промолчал и занял место напротив. И как раз в тот момент, когда Гермиона ожидала, что Драко начнет есть, он открыл один из ящиков кухонного острова, достал оттуда лист пергамента и протянул ей.       Она нахмурилась, взяв его в руки. Это было письмо, адресованное ей. Потом, когда она прочитала его, все стало ясно. Блинчики могут подождать еще немного.       Гермиона,       Я не знаю, что сказать о том, что произошло. Я пытаюсь разобраться во всем и понять каждую точку зрения, несмотря на то, что меня так долго не было. Может быть, я не лучший человек для вмешательства, но я смею надеяться, что постороннее отношение к ситуации может помочь. Мне все еще очень жаль, если бы ты только знала, как сильно я хочу загладить свою вину.       Малфой был прав, когда вышел из себя, думаю, это всех разбудило. Паркинсон провела остаток вечера с Тео. Она плакала, когда уходила.       Гарри и Забини долго разговаривали, пока мы убирали на кухне. Думаю, Гарри винит себя. Всю дорогу домой он твердил, что собирается все исправить, что отдаст все силы, чтобы поддержать тебя.       Забини был очень заботлив. Я его почти не знаю, но он выглядел обеспокоенным. Это был странный вечер.       Я бы хотела быть рядом с тобой, Гермиона. Не знаю, как это сделать, и не знаю, примешь ли ты меня, но я здесь. Я здесь и больше не уйду, обещаю.       Я не знаю, ответишь ли ты мне, но если ответишь, знай, что я готова к общению. Я купила ворона во французском зоомагазине. Его зовут Снейп, подумала, что это забавная дань уважения.       С любовью к тебе,       Джинни       Гермиона положила письмо на стол, недоумевая. Она была одновременно тронута тем, что Джинни оставила ей это послание — в отличие от остальных, которые ушли, ничего не сказав, — и в то же время злилась на нее.       Она посмотрела на Драко, который был занят тем, что намазывал растопленный шоколад на блинчик. — Ты прочитал его? — спросила она из любопытства.       Он поднял на нее глаза и покачал головой. Гермиона кивнула, не удивляясь отсутствию красноречия у своего соседа.       Между ними все изменилось. Она чувствовала, что нашла союзника, друга. Это так отличалось от ее отношений с остальными. Они были естественными, спокойными, мирными. Не было ни невысказанных слов, ни неуместного беспокойства, ни косых взглядов, свидетельствующих об отсутствии доверия. Она чувствовала себя с ним спокойно.       Драко вернулся к своему занятию, и она несколько секунд наблюдала за ним, погрузившись в раздумья.       Она все еще была безмерно зла на Джинни. Прошло столько лет с тех пор, как они виделись… Они сильно изменились. Джинни была для неё незнакомкой. Что, если у них не осталось ничего общего? Что, если расстояние стерло все из их дружбы?       Гермиона закусила губу и укорила себя за подобные мысли. С такими мыслями она далеко не уедет. Но хотела ли она этого?       Она пообещала себе, что подумает об этом, приложит усилия. Когда-нибудь.       Гермиона потянулась к чайнику и налила себе чашку. Пока что она решила насладиться тишиной и покоем.