Басорексия

— Тишина! — воскликнул Кингсли со своего места в центре Визенгамота, — Мистер Забини, пожалуйста, сядьте! Мистер Поттер, я буду вынужден выпроводить вас, если вы не успокоитесь!       Блейз сжал челюсти и подчинился под насмешливым взглядом Перси Уизли. Он мечтал достать свою палочку и разнести череп этого лижущего задницы… — Блейз, успокойся, — прошептала Ханна ему на ухо, прервав ход его мыслей, — если ты не успокоишься, то можешь потерять весь свой прогресс, — напомнила она ему.       Она уже в четвертый раз сопровождала его на слушания. Сегодня Гарри тоже был рядом с ними. Вся их тяжелая работа свелась к этому моменту, и они были вынуждены вернуть Избранного, мальчика, который выжил, в качестве последней попытки воскресить хоть какие-то значимые изменения в жизни пострадавших.       Они надеялись, что Визенгамот наконец-то склонится в их пользу. Обсуждение их дела затянулось на несколько дней, и напряжение достигло своего апогея. В начале года Блейз возобновил свои усилия, чтобы ускорить рассмотрение их дела. Спустя месяц мало что удалось сделать. Несмотря на то что ему удалось убедить Мюриэль Пруэтт поддержать их дело, они по-прежнему оставались в меньшинстве. Это был долгий и мучительный путь, и он поддался на ее шантаж, но теперь она была на их стороне. — Заседание прерывается до принятия решения членами Визенмагота, — объявил Кингсли, постучав молоточком по столу, — увидимся завтра в девять часов для обсуждения.       Блейз вздохнул и собрал свои вещи, чтобы покинуть зал заседаний. Сказать, что он был разочарован, значит ничего не сказать. Ему бы хотелось, чтобы дебаты продолжались подольше; у него еще осталось несколько пергаментов с аргументами, которые он должен был им представить. Если бы только Амос Диггори не завладел словом на полчаса…       В зале поднялся особенно гнетущий шум, и он поспешил покинуть его. Это было одно из самых важных слушаний в году. Оно длилось уже шесть дней, и, Блейз надеялся, что это будет их последняя встреча.       Они с Гарри были готовы подать апелляцию, если потребуется, и он был уверен, что Ханна тоже присоединится. Она была так же предана делу, как и они.       За те несколько месяцев, что они работали вместе, Блейз сблизился с ней. Он совсем не знал ее, когда они учились в школе, и должен был признать, что жалел об этом по мере того, как проходили недели, проведенные вместе с ней. Совсем недавно она присоединилась к его юридической фирме, и теперь они работали вместе над большинством дел.       Он даже мог признать, что стал с ней дружить. Иногда они заканчивали рабочий день в баре или дома друг у друга. Попутно он познакомился с Лонгботтомом. Блейз до сих пор помнил гримасу, которую его бывший сокурсник пытался скрыть от своей невесты, когда Блейз впервые вошел в их дом.       Гарри резко положил руку ему на плечо, когда они шли по направлению к Атриуму. Он едва осознал, что вошёл в лифт Министерства, слишком погрузившись в свои размышления. Он уже мысленно повторял все аргументы, произнесенные различными ораторами в Визенгамоте, и готовился к тому, как сможет разрушить их, если они снова отклонят их законопроект. — Забини, мы идем на Гриммо, чтобы выпить с Ханной. Присоединишься к нам? — сказал он, повернувшись к нему, — Паркинсон тоже может присоединиться.       Блейз быстро взглянул на часы и вздохнул. У него не было причин отказываться, а вечер с друзьями, вероятно, пойдет ему на пользу. Он знал, что может запереться в своем кабинете на всю ночь, пока не уснет, чтобы просмотреть все документы, касающиеся дела. — Встретимся там? — кивнул он, — через пол часа, я вернусь домой, переоденусь и скажу Пэнси. — Отлично, — кивнул Гарри, доставая свою палочку и собираясь уходить. — Увидимся позже, приятель.       Затем он исчез в одном из каминов.       Блейз застыл перед ним, когда последние слова Поттера пронеслись у него в голове. Приятель. Он не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь был так близок с ним. Они даже не обращались друг к другу по имени. С конца войны их отношения оставались сугубо профессиональными. Конечно, дружеские, но не приятельские. У каждого из них были свои интересы в совместной работе, и они всегда их придерживались.       Каковы же были эти интересы сейчас? Блейз уже не чувствовал себя так, как раньше. Их борьба была прежней, они уже давно работали вместе, чтобы добиться справедливости и не использовать друг друга в своих интересах.       Блейз хорошо помнил месяцы после войны, как он был счастлив, когда Поттер был рядом с ним, умоляя его помочь освободить Теодора.       Ему стало не по себе, когда он вспомнил то ощущение власти, которое испытывал. Как будто Блейз имел преимущество, как будто Поттер зависел от него. Возможно, так оно и было в то время.       Поттер использовал его как адвоката. Блейз использовал его ради имени и славы. Они оба получили выгоду и выиграли.       С того момента все стало по-другому, более здоровым. Они сотрудничали, писали друг другу, строили планы. Если бы они воспользовались умениями друг друга, в этом не было бы ничего… плохого. Им больше не нужно было освободить Тео или Драко, они хотели, чтобы всё кардинально изменилось. Для всех.       Блейз моргнул, услышав, как один из каминов справа от него загорелся, и наконец решил двигаться. Он вошел в тот, что находился напротив него, и растворился в зеленом пламени. В его голове все еще звучали голоса тех, кто выступал перед собравшимися.       Появившись в гостиной, он тут же снял пальто и одним движением руки отправил его в прихожую. Выходя из камина, он чуть не упал назад, зацепившись ногами за ящик, набитый книгами.       Он застонал от боли и запрыгал на месте, массируя ногу. Чертовы пальцы. Чертовы коробки. Чертовы адвокатские туфли. — Блейз? Это ты? — крикнула Пэнси из кухни. — Да, — пробурчал он, опуская ногу на пол.       Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоить боль, прежде чем продолжить. — Я думал, мы подождем, пока убедимся, что дом в нашем распоряжении, прежде чем начнем собирать вещи, — сказал он, услышав, как пришла его жена.       Пэнси вошла в гостиную, ее нижняя губа была зажата между зубами. Он закатил глаза.       Они хотели переехать уже два месяца. Им хотелось чего-то большего, подальше от города. Они хотели сменить обстановку и перестать жить в том, что Пэнси так метко назвала «трущобами».       Они не жалели, что выбрали эту квартиру после войны, тогда они хотели жить поближе к Министерству. Но теперь, когда их жизнь стала более стабильной, им требовалась смена обстановки, и их квартирке в Лондоне было недостаточно. Пэнси отказалась от того, чтобы они проводили там всю жизнь. Она хотела большой, красивый дом. Поместье, если они смогут его найти. Они могли себе это позволить.              Она хотела иметь место, которое можно было бы украсить как угодно, куда можно было бы приглашать столько людей, сколько захочется, где можно было бы устраивать благотворительные вечера для своего фонда. Она хотела место, где ее муж мог бы играть в квиддич в свободное время, где у него был бы свой кабинет, а не работа за угловым столом, где он мог бы заниматься с ней любовью в любой комнате, не испытывая при этом скуки от однообразия.       А Блейз хотел подарить ей весь мир.       Поэтому Пэнси взяла на себя заботу о поисках. Он доверял ей, знал, что она выберет дом их мечты, тот, в котором они состарятся.       И вот неделю назад она наконец нашла его. Этого оказалось достаточно, чтобы на несколько дней скрасить ее слишком мрачные будни. Они хотели купить его сразу же, но владельцы дали понять, что их имени недостаточно, чтобы получить его так просто. Придется подождать. У них были все шансы купить дом, но Блейз сразу понял, что их возмущает, а взгляд хозяина выдавал его.       Он молился всем божествам мира, чтобы мечта его жены не была разрушена. Это было бы слишком. Он сомневался, что она сможет найти что-то лучше. — Я хотела отвлечься, — призналась она, отрывая булочку.       Он не удержался от того, чтобы не раздеть ее взглядом, проследив за ее жестом, и на губах его жены появилась улыбка, которую никак нельзя было назвать невинной. — Как все прошло? — спросила она, меняя тему разговора, когда приблизилась к нему.       Она прижалась к его шее, а он пожал плечами. Блейз обхватил ее бедра и поцеловал кончик носа.       В данный момент у него не было желания говорить о слушании. Он бы с удовольствием пригубил из бокала или даже из бутылки, но пообещал себе не пить до Нового года. День был длинным, слишком длинным.       Однако он знал, что этот разговор будет неизбежен. Судя по взгляду Пэнси, он понял, что она не позволит ему так просто сменить тему. Кроме того, если она согласилась пойти к Поттеру, то должна была знать хотя бы минимум информации о слушании. — На самом деле я не знаю, — признался он, поморщившись, — они не дают нам ничего понять, как будто издеваются над нашим проектом. А министр постоянно бросает на меня предупреждающие взгляды, когда я противоречу кому-то из членов Визенгамота, но я их игнорирую.       Она провела пальцами по его волосам и нежно помассировала затылок. Он поддался этому ощущению — именно то, что ему было нужно, чтобы расслабиться. — Ты же не рискуешь своим местом в Визенгамоте? — обеспокоенно спросила она. — Не тогда, когда я умоляю. Он не сможет ничего против меня предпринять, пока я на противоположной стороне. Возможно, он позовет меня, чтобы надавить в отношении своих дальнейших решений, но не более того.       Она кивнула, а затем прислонилась головой к его груди и закрыла глаза. — А что насчет тебя? Ты была здесь весь день? — забеспокоился он, поднося руку к ее щеке, чтобы она могла посмотреть на него.       С Рождества Пэнси работала все меньше и меньше. Она почти забросила свой фонд и перепоручила большую часть работы своей помощнице, Пии Моретти. Пию наняли перед самыми праздниками, после того как Пэнси поняла, что не может справляться со всем сама.       Но теперь Блейзу стало интересно, кто же на самом деле руководит фондом. — Нет, я помогала Пии с раздачей листовок на аллее. Я вернулась пару часов назад и…       Она оборвала себя. Он нахмурился, когда она прижалась лицом к его рубашке. — Что происходит? Ты слышала что-нибудь от Драко? От Грейнджер?       Она покачала головой, ее плечи внезапно дернулись. Беспокойство нарастало. В последнее время она так часто пребывала в подобном состоянии, что Блейзу было трудно оценить серьезность ситуации.       Он больше не узнавал свою жену, не узнавал женщину, на которой женился. Она постоянно была на взводе, спала гораздо больше обычного и мало ела. Она почти никогда не улыбалась и еще реже отпускала язвительные замечания. Это разбивало ему сердце.       Он не понимал, что происходит. Он был потерян. — Нет, — пробормотала она дрожащим голосом, — вообще-то я посылала другие письма. Я думала, что если я напомню им, что скоро мой день рождения, они наконец-то согласятся ответить мне.       Блейз закрыл глаза и сжал челюсти. Комок тревоги медленно оседал в его желудке, и он положил подбородок на ее макушку.       Он ожидал этого. Пэнси не могла не упомянуть об этом Драко. Она уже несколько недель собиралась отпраздновать свой двадцать шестой день рождения во Франции. Она была уверена, что в праздничный период все пройдет хорошо, но все пошло наперекосяк.       Блейз успокаивал ее почти каждую ночь, когда она начинала плакать, понимая, что до сих пор не получила ответа ни от Драко, ни от Грейнджер. Он несколько раз приводил ее в чувство, когда она говорила, что хочет поехать во Францию, чтобы все уладить. Блейз понимал, что это была ужасная идея, которая принесла бы больше вреда, чем пользы. Нужно было дать им время. Он понял это на собственном опыте, каждый раз, когда Драко злился на него.       Именно так он и поступал. Блейз молчал, исчезал, чтобы дать им время. Он пообещал себе, что будет рядом в тот день, когда они вернутся к нему, когда простят их — если они это сделают.       Возможно, это было глупо, возможно, наивно думать, что это все решит. Но Блейз не мог представить себе другого способа справиться с этим. Он просто не мог тратить столько сил, сколько его жена, на погоню за двумя людьми, которых так уничтожило их прошлое. Он устал. Сделал все, что мог, и продолжал бороться за справедливость каждый день. — В конце концов они ответят, Пэнс, — прошептал он жене, прижимая ее к своему сердцу.       Услышав ее всхлип, Блейз понял, что они не будут пить вместе с Поттерами. Он прижал жену к груди и повел в спальню.       Взмахнув палочкой, он расстелил простыни на их кровати и уложил ее, а затем сел рядом. Когда она устроилась поудобнее, сердце Блейза сжалось в груди.       Она определенно изменилась. Выглядела уничтоженной. — Может, закажем что-нибудь на ужин? — мягко предложил он.       Забини погладил ее по щеке большим пальцем, не обращая внимания на слезы, которые катились по ее лицу. Пэнси медленно кивнула, и он наклонился, чтобы поцеловать ее в висок. — Я сейчас вернусь, — пробормотал он, вставая.       Она взяла его за руку и притянула к себе для поцелуя. На вкус он был как слезы. — Спасибо, — прошептала она, прижимаясь лбом к его лбу, — спасибо, что ты здесь.       Он тяжело сглотнул. Эмоции охватили его. Блейз просто поцеловал ее еще раз, а затем вернулся в гостиную, чтобы послать Поттеру Патронус и отправиться за ужином.       Когда его серебряный орел вылетел из окна, Блейз исчез, решив провести вечер, утешая жену. Она была для него на первом месте.

oOo

      Уже два часа как стемнело, и Драко терпеливо ждал, когда Гермиона вернется к ужину. Он хотел кое-что спросить у нее. Что-то, что не давало покоя уже некоторое время.       Драко думал об этом уже несколько недель, но не решался спросить ее. Но теперь ему казалось, что он может это сделать, что их отношения достигли того уровня, когда он имеет право спросить. Они знали друг друга лучше, иногда даже разговаривали. Это было правильно. Он имел право. Хотел знать, чем она занимается, и чувствовал, что они достаточно близки, чтобы ему это разрешили. Она не стала бы возражать. Да и будет ли?       Как и каждый вечер, он приготовил им ужин, выбрав идеальный рецепт из книг в библиотеке. На этот раз Драко выбрал французское блюдо — бургиньон. От картинок в поваренной книге у него перехватило дыхание. Это было идеальное блюдо для обсуждения. Идеальное блюдо для ответа на его вопрос.       Мясо готовилось на медленном огне уже три часа, и по дому разносился восхитительный запах. Драко накрыл стол на кухонном острове, как делал это каждый вечер. Ведь, как справедливо заметила Гермиона, глупо накрывать стол в столовой только для двоих. К тому же им было гораздо удобнее сидеть лицом друг к другу на высоких стульях в кухне.       Он взглянул на кухонные часы, которые показывали ровно семь часов и через секунду услышал, как открылась входная дверь и голос Гермионы обратился к Альберту. Он улыбнулся. Все шло как по маслу. Все было на своих местах, они пришли вовремя. Все было правильно.       Вскоре, когда он снимал блюдо с огня и ставил его на подставку, Гермиона появилась в дверях кухни, и их взгляды встретились. — Добрый вечер, — сказала она с легкой улыбкой, — пахнет чудесно. — Спасибо, — ответил Драко, его щеки покраснели, — мне захотелось чего-то теплого и успокаивающего, ведь на улице идет снег. — Прекрасно, — улыбнулась она, усаживаясь поудобнее. — Я припас также несколько кусочков мяса и овощей для Альберта.       Лицо Гермионы засияло, и Драко понял, что в очередной раз поступил правильно. Она так реагировала каждый вечер, словно не могла поверить, что он может ей помочь, что он может быть таким отзывчивым и добрым.       Но ее реакция заставила его задуматься. Неужели она так реагировала потому, что он был Пожирателем смерти и ее старым заклятым врагом? Или она просто не привыкла к тому, что кто-то уделяет ей столько внимания?       Гермиона подвела Альберта к кладовой, где стояла полная миска, приготовленная для него Драко.       Он все еще смотрел на нее, когда она вернулась на свое место и принялась за еду. Гермиона показалась ему усталой. Неделя заканчивалась, а она выглядела так, словно у нее был тяжелый день. К нему вернулся вопрос. Сейчас было самое время.       К его досаде вернулось и беспокойство. Он чувствовал себя очень глупо из-за того, что никогда не спрашивал ее. Как он мог пропустить это после нескольких месяцев совместной жизни? Она наверняка сочла бы его нелепым за то, что он не спросил.       Она и сама не говорила ему об этом. Может быть, ей не хотелось говорить об этом? Может быть, ей было стыдно? В конце концов, ее работа точно не была магической, и, возможно, она боялась, что он осудит ее за это. Неужели она действительно так думала о нем?       Его голова начала болеть, ему стало плохо. Беспокойство брало верх. Он понял, что между ними не может быть все идеально, что, возможно, он слишком надеялся на идиллическую дружбу. Может быть, они даже не были друзьями.       Внезапно все стало на свои места. Все было неправильно. Все было не так.       Он ни на что не надеялся. Последние несколько дней были иллюзией, ложью, утопической мечтой. Она не доверяла ему, не доверяла, она даже боялась его!       Она ненавидела его. Он был ничто по сравнению с ней, он… — Очень вкусно, — сказала она, и это заставило Драко оторваться от своих размышлений.       Он поднял взгляд от своей тарелки и посмотрел в глаза Гермионе. Она все еще улыбалась. Она даже прикрыла веки, чтобы насладиться вкусом и нежностью мяса. Сердце Драко замедлилось, тревоги исчезли.       И вот он сделал свой ход. — Гермиона, — начал он, прежде чем прочистить горло, — где ты работаешь?       Она снова открыла глаза, и Драко встретился с ее карамельным взглядом. В нем светилась радость и удовлетворение, что не могло не радовать его. Она слегка нахмурилась, и Драко прикусил внутреннюю сторону щеки. — Я владею книжным магазином в деревне, — сказала она ему, опуская взгляд к тарелке.       Драко улыбнулся. Она не восприняла это неправильно! Она даже ответила ему! И, кроме того, он понял, что почти сам догадался об ответе.       Гермиона Грейнджер, владелица книжного магазина. Это было так очевидно, так подходило ей. — Я должна была сказать тебе раньше, — продолжила она, играя с оставшейся на тарелке морковкой, — я даже не подумала об этом, может быть, я просто решила, что Пэнси тебе сказала.       Он понял, что она сожалеет о том, что не сказала ему, и решил сменить тему. — У тебя много клиентов? — спросил он, наливая ей еще овощей.       Он знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что одной тарелкой она не удовлетворится. Она подняла голову, и он увидел в ее глазах некоторое облегчение. — Не так много, в основном постоянные посетители, — ответила она, продолжая трапезу, — дни довольно тихие, особенно после праздников.       Он кивнул. Драко преуспел. Теперь он чувствовал себя еще лучше, еще увереннее. Это было правильно. — Гермиона Грейнджер, книготорговец, — весело улыбнулся он, — похоже, все не так уж сильно изменилось.

oOo

      Шум вернулся, но зал был гораздо полнее. Секция, предназначенная для публики, была забита до отказа, а с трибун слышался шепот.       Предположения об исходе заседания были самыми разными. Одни считали, что Визенгамот строго отклонит законопроект, или были уверены, что он будет принят, другие говорили о компромиссе.       Гарри сидел между Блейзом и Ханной, которые, казалось, были на грани эмоционального срыва. Слева от него Ханна неустанно перечитывала свои записи, словно надеясь, что перед ее глазами появится какое-то решение или ответ. Что касается Блейза, то он пристально смотрел на членов Визенгамота, одного за другим, надеясь прочесть в их лицах хоть какую-то подсказку об исходе заседания. Но ничего. Они не подавали никаких признаков, как будто их всех за ночь обучили окклюменции.       Гарри провёл рукой по лицу и попытался сосредоточиться на чём-то, кроме окружающего шума. Он боялся, что их битва уже проиграна.       Он поморщился, осознав, что всегда так думал. В поединках, на дуэлях, в сражениях. Почему все не может быть проще? Почему он не может быть оптимистом?       Гарри увидел, как Блейз посмотрел на Пэнси, сидевшую на трибуне, и его сердце сжалось. Он пожалел, что Тео не было рядом, что не мог успокоиться, когда встретил бы его взгляд. Он желал, чтобы вся эта неразбериха закончилась и чтобы его мужа наконец признали полностью невиновным в преступлениях, в которых его обвиняли.       Гарри сжал кулаки под столом и глубоко вздохнул. Через несколько часов он снова встретится с ним. Нужно только набраться немного терпения.       Он слышал голос Тео, который повторял ему это.       Будь терпелив, Гарри Джеймс Поттер! Ты похож на четырехлетнего ребенка перед пачкой сахарных перьев! Ради Салазара, ты просто невыносим.       И он терпел. Его нога дергалась под руками, а очки он натягивал на нос каждые десять секунд. Если они выиграли первое слушание, то были уверены, что смогут добиться гораздо большего. Все могло измениться очень быстро.       Спустя, казалось, целую вечность, Кингсли поднялся со своего места и прочистил горло. В комнате воцарилась тишина. Гарри почувствовал, как сердце заколотилось в груди, и подумал, слышат ли его остальные. Он был на грани срыва. Он предпочел бы остаться дома.       Как объяснить, что в двенадцать лет он смог победить василиска, а сейчас не способен сохранять спокойствие перед лицом собрания кровавых политиков? — Мы с Визенгамотом приняли решение, — объявил Кингсли.       Шепот возобновился, но Гарри не обращал на него внимания. Его взгляд был прикован к бывшему члену Ордена Феникса. Глаза министра блестели, хотя он не мог понять, почему. Был ли это хороший знак? — С 15 февраля 2006 года минимальный срок наказания для носителей Темной метки будет сокращен до десяти лет, — объявил он.       Гарри не мог поверить своим ушам. Аудитория разразилась криками бунта и радости, а он так и остался неподвижно сидеть в кресле. Мир вокруг него двигался, но он видел лишь формы и цвета.       Они сделали это.