Басорексия

      — Tu les veux fines, tes tranches? — спросил Марсель из глубины магазина. Гермиона еще раз взглянула на список покупок Драко и поморщилась, увидев, что он никак не прокомментировал его. — Non, pas trop fines, — ответила она.       На всякий случай она подумала, что лучше бы он нарезал что-то среднее. В следующий раз она попросит Драко быть более точным. — Et voilà, — сказал Марсель, вернувшись в магазин, — тебе нужно что-то ещё?       Гермиона в последний раз проверила свой список, а затем посмотрела на витрину. При виде большого салата из креветок с цитрусовыми у нее потекло изо рта. Ее желудок заурчал, давая о себе знать, что разом развеяло все ее сомнения. — Tu peux me mettre une barquette de cent grammes de salade de gambas? — спросила она, указывая на витрину. — Très bon choix, Yvonne l'a préparée ce matin et je peux t'assurer qu'elle est délicieuse!       Гермиона проголодалась еще больше. Оставалось только зайти в булочную, и она могла бы пойти домой и съесть этот изысканный салат.       Она расплатилась и попрощалась с Марселем, после чего покинула мясную лавку и направилась в пекарню. Драко попросил купить несколько багетов и, по возможности, закваску для теста. Гермиона знала, что пекарь Йоахим продает закваску, которую делает сам: он рассказывал ей о ней, когда она хотела сделать свой собственный хлеб.       Гермиона добавила к своим покупкам выпечку и несколько сладостей, которые хотела, чтобы Драко попробовал.       Гермиона вышла из деревни минут через двадцать, с куском багета во рту, с Альбертом рядом и пакетами, доверху наполненными продуктами. Она была довольна тем, как складывается ее жизнь. Она была рада, что ей не нужно беспокоиться об их питании. С ее плеч свалилось огромное бремя — больше не нужно было выбирать, что купить или приготовить. Она ненавидела делать выбор.       Более того, Гермиона заметила, что теперь, когда она не была единственным судьей того, что попадет на ее тарелку, она стала гораздо спокойнее относиться к еде. Если раньше она тщательно следила за тем, чтобы еда была сбалансированной и не превышала нормы, то теперь это стало невозможным. Все заботы взял на себя Драко, он готовил всю еду, оставив Гермионе накрывать на стол и наслаждаться тем, что он приготовил. Так было идеально. Она не думала об этом, просто ела, пока тарелка не опустела.       Недавно он предложил готовить и для Альберта. Это был единственный раз, когда Гермиона колебалась. Ей потребовалось несколько дней, чтобы согласиться. Мысль о том, что он может вмешаться в ее рутину, не давала ей покоя. Это было слишком личное дело.       Альберт был её собакой, он был её лучшим другом. Ее отношения с ним были уникальными, и Гермиона не хотела делиться ими. Она боялась потерять его, потерять эту опору в своей жизни. Грейнджер не хотела, чтобы Драко заменил ее — это было бы катастрофой, — она была никем без Альберта. Он не мог стать отчужденным. Она была уверена в этом. Гермиона бы утонула без его общения.       Через несколько дней она поняла, что Драко просто предложил ей руку помощи. Он не хотел вставать между ней и Альбертом, а просто предложил приготовить миски, добавив при этом, что будет соблюдать любую диету, которую Гермиона выберет для Альберта. Ни больше, ни меньше. Простое делегирование обязанностей.       Придя к такому выводу, она согласилась и дала ему точный список содержимого всех блюд Альберта. Драко подчинился. Это было просто, это было естественно.       Вскоре на горизонте показался ее дом, и Гермиона ускорила шаг. По дороге она прикурила сигарету и затушила ее, прежде чем открыть ворота. Ей не терпелось показать Драко все, что она купила, и, прежде всего, узнать, что он приготовил к чаю. Она надеялась, что он приготовил крепы. Она не могла наесться ими досыта.       Салат они оставят на ужин. Крепы были гораздо соблазнительнее.       Ее надежды развеялись, когда она увидела пальто Пэнси, висевшее в прихожей. И ее туфли. И шарф. И сумочку. Она остановилась на месте и даже не заметила, что Альберт зашел внутрь, оставляя за собой следы грязи.       Гермиона совсем забыла, что лучшая подруга Драко должна была заглянуть на чай. Он сказал ей об этом за завтраком и в тысячный раз убедился, что она не против.       Гермиона так была воодушевлена из-за покупок, закусок и чертового салата, что забыла о самом важном событии недели.       Она сглотнула и медленно поставила пакеты к входной двери. Ее планы на остаток дня рухнули. Ей предстояло выступить в роли хозяйки и показаться Паркинсон вежливой. Она должна быть вежливой, улыбаться и делать вид, что все в порядке. Она пообещала это Драко, хотя он и заверил ее, что вряд ли Гермиона увидит Пэнси. Он даже напомнил ей, что она не обязана оставаться с ними, если не захочет, что она никому ничего не должна.       И все же Гермиона не могла заставить себя сделать это. Она чувствовала бы себя как капризный ребенок, не способный общаться с гостями. Ей бы казалось, что это она виновата, что это она создала проблему. Она должна была держать голову высоко, притворяться, что все в порядке, и не позволять Паркинсон водить ее за нос.       Ведь именно это говорил ей Драко, не так ли? Что она имеет полное право злиться на своих друзей и что она не обязана их прощать?       Но это не значит, что она должна прятаться. Гермиона готова была сделать все, что в ее силах, ради Драко, ради того, чтобы доказать себе, что она снова способна позаботиться о себе, справиться с любой стрессовой ситуацией. Она могла это сделать.       Она сняла пальто и туфли, взяла пакеты и направилась на кухню. Открыв дверь, она тут же замерла. Ее смелость быстро улетучилась.       Драко улыбался. Он улыбался. Это была одна из тех улыбок, которые она долго не могла понять, и которые он редко дарил ей. Она представляла себе, что он улыбается, когда она делает что-то для него, что-то, что доставляет ему удовольствие. Одна из тех улыбок, которых Гермиона так жаждала.       Швейный набор, который она дала ему, лежал на столе, и он был занят тем, что зашивал края последней пары брюк, которые она нашла, наводя порядок в подвале. Пэнси с любопытством наблюдала за ним, попивая чай.       Они подняли глаза, когда она закрыла за собой дверь, и вынырнули из своего маленького пузыря.       Ей вдруг показалось, что она вторглась в их личную жизнь. Они казались такими спокойными друг с другом, а она их прервала. У нее даже возникло чувство, что она мешала им последние несколько недель, что она украла Драко у Пэнси. То же самое чувство она испытала, когда Драко хотел покормить Альберта. Она украла его у лучшей подруги. Она навязывала ему себя, влияла на него.       Ей было стыдно, хотелось убежать и миллион раз извиниться за причинённые неудобства.       Но не успела она открыть рот, как Пэнси уже отставила чашку с чаем и стояла в шаге от нее. Ее лицо выдавало беспокойство, а сама она так крепко вцепилась в край кухонного островка, что пальцы побелели. — Я как раз собиралась домой, — оправдывалась она, глядя в глаза Гермионе.       Грейнджер увидела в ее глазах такое глубокое напряжение, что почувствовала себя виноватой. Ещё более виноватой. Она не хотела, чтобы кто-то чувствовал себя так. Она чувствовала себя так, будто у нее есть преимущество, будто у нее есть власть, которой Пэнси должна подчиниться. Гермиона могла попросить ее уйти немедленно, и Пэнси сделала бы это. В этом она не сомневалась.       Гермиона сглотнула и перевела взгляд на Драко.       Он пристально наблюдал за ними, по-прежнему сидя на своем стуле. Встретив его взгляд, Гермиона увидела надежду, но в то же время и тепло. Одним взглядом он дал ей понять, что решение за ней.       В этот момент Гермиона поняла, что между ним и Пэнси все наладилось. Похоже, они, по крайней мере, все обсудили и он ее простил. Гермиона поняла, что между ними нет недомолвок и никто на нее не сердится. Все было просто и спокойно.       Она снова повернулась к Пэнси и кивнула. Она доверяла мнению Драко, даже несмотря на то, что ситуация ее пугала. Теперь это было не только ее мнение, а и их. Он успокаивал ее своим присутствием и взглядом. — Я купила еду, — пробормотала она, открывая пакеты, чтобы скрыться от их взглядов.       Драко сразу же присоединился к ней, как только Пэнси уселась обратно на стул. — Хочешь, я разберу их и оставлю вас двоих поговорить? — негромко предложил Драко, забирая мясо, чтобы убрать его в холодильник.       Она схватила его за запястье, когда он выпрямился, и на ее лице появилось испуганное выражение. — Останься, — умоляла она, глядя ему в глаза.       Она увидела, как он сглотнул и застыл, поняв, что слишком сильно сжимает его руку. Гермиона отпустила ее и извиняюще посмотрела на него. Драко, казалось, ничего не заметил и только кивнул, глядя в пространство, а затем отправился в кладовую с пакетами.       Гермиона смотрела ему вслед, сердце замирало. Она боялась снова перевести взгляд на Пэнси и столкнуться с тем, к чему пока не была готова.       Поэтому она не стала этого делать. Гермиона опустила взгляд на оставшиеся продукты и начала раскладывать их по местам. Она выгрузила из пакета все бумажные пакеты, которые собрала, и положила их у раковины. Таким образом, она оказалась спиной к Пэнси, и ей не пришлось встречаться с ней взглядом. — Гермиона, я…       Она закрыла глаза и отпустила два яблока, которые начала доставать из пакета. Грейнджер глубоко вздохнула, когда Пэнси прочистила горло. — У меня не хватает слов, чтобы выразить, как мне жаль.       Она услышала, как та выдохнула, а затем перевела дыхание. Гермиона не была уверена, кто из них больше переживает из-за этого разговора. — Драко — мой лучший друг, — сказала Пэнси, — вместе с Блейзом и Тео они — моя единственная семья, единственные близкие люди в моей жизни. Я знаю, что это не повод говорить тебе, но я хочу, чтобы ты поняла, как они важны для меня, так же как Поттер может быть важен для тебя.       Гермиона скрипнула зубами при упоминании Гарри. Она злилась на него больше, чем на кого-либо другого. — Я сосредоточилась на них, потому что ужасно боялась остаться одна. Я хотела сделать все возможное, чтобы им стало лучше и все вернулось на круги своя. Я была ослеплена этой целью и даже не понимал, как сильно ранила тебя, Драко и даже Блейза. Я пыталася помочь тебе и… поддержать тебя, но я боялась подвести их, боялась, что все изменится. Поэтому притворялась, что все хорошо.       Гермиона сглотнула. Ей было тяжело слышать эти слова, и она чувствовала себя еще более одинокой. Разве она не заслуживала того, чтобы о ней заботились, а не о других?       Драко внезапно скользнул к ней и, не отходя, выхватил яблоки из ее рук. Она поняла, что впилась пальцами в яблоки. Гермиона посмотрела на него туманными глазами и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. Он был рядом. — Я была неправа, Грейнджер. Я была неправа, когда оставила тебя без присмотра и думала, что ты справишься сама. Это было эгоистично, и я чувствую себя ужасно из-за этого.       Драко все еще смотрел на нее, она чувствовала это. Его присутствие рядом с ней успокаивало, он предлагал ей поддержку. Поддержку, в которой она никогда не думала, что будет нуждаться. Гермиона посмотрела на него во второй раз.       Глаза Драко были полны терпения и доброты, он давал ей свободу выбора, молча давая понять, что только ей решать, что будет дальше.       Она вспомнила гнев, который увидела в его глазах, когда Драко объяснил, как их друзья обошлись с ней. Она вспомнила его слова, его обещания.       Как он мог простить и согласиться на то, чтобы Пэнси осталась? В конце концов, он знал ее гораздо лучше, чем Гермиона, поэтому она должна была доверять его мнению. — Что скажешь, если мы снова посмотрим Мэри Поппинс? — сказала она, не отрывая взгляда от Драко.       Она увидела, как его губы растянулись в медленной ухмылке, которую она не видела уже много лет. Позади них Пэнси взволнованно согласилась.

oOo

      День подходил к концу, солнце садилось, а у Драко были заняты все руки.       Краем глаза он наблюдал за тем, как грибы готовятся на сковороде, а сам сосредоточенно вышивал маленькие разноцветные цветочки на сумке Гермионы. Она попросила его об этом накануне, когда ее щеки раскраснелись от напряжения, обнаружив, что он вышивает какие-то узоры на одних из своих джинсов.       Среди прочих книг по шитью, принадлежавших бабушке Гермионы, Драко нашёл великолепную книгу по вышиванию, полную узоров, которые можно было воспроизвести. Поэтому он несколько раз попрактиковался на кусках ткани, оставшейся после перешитой одежды, прежде чем попробовать свои силы на тех вещах, которые он носил каждый день.       Сначала Драко вышил свои инициалы на воротнике своей любимой голубой рубашки с длинными рукавами. Довольный своим первым достижением, он продолжил это искусство, добавив маленькие звездочки и планеты на задние карманы брюк. Он все еще был довольно неуклюжим.       Так Малфой оказался сидящим у кухонного островка, нижнюю губу он прикусил зубами, а сумка Гермионы была поставлена перед ним, чтобы ему было удобнее вышивать. Гермиона и Пэнси все еще были в гостиной и смотрели свой фильм, пока он готовил еду. Он предпочел оставить их одних.       Драко уже вышил три разных цветка: красную розу, маргаритку и сирень. Гермиона составила список своих любимых цветов после того, как он предложил ей взглянуть на найденную книгу по вышиванию, чтобы она могла сделать свой выбор.       Оставалось вышить омелу, оранжевый пион и эдельвейс.       Хотя он никогда не умел рисовать, он с радостью увидел, что, несмотря на свои большие пальцы, неплохо вышивает.       Драко с ранних лет научился следить за своим почерком, чтобы его буквы были красивыми и каллиграфическими, но рисовать не стал. Он достаточно страдал от того, что не был правшой, как его отец, чтобы выразить желание попробовать свои силы в этом деле. Драко знал, что родители подтолкнули бы его к тому, чтобы стать лучшим, так же как они делали это с верховой ездой или музыкой.       Его цветы не были ни слишком большими, ни слишком маленькими. Цвета были подобраны удачно — в конце концов, он следил за тем, что написано в книге, — и они выглядели совсем как на модели. Драко ни разу не уколол палец, в отличие от других своих попыток шитья, и не помял старую ткань. Он гордился своей работой.       Солнечный луч пробился сквозь кухонное окно и упал на его руки. Драко обернулся и увидел, что окружающие горы и леса украшены огнями заходящего солнца. Он положил иголку с ниткой на стол и встал, чтобы подойти к большому окну. Из него открывался великолепный вид. Это было любимое время суток Драко.       Его глаза без видимой причины наполнились слезами. Он был тронут этим зрелищем, и если бы его родители были рядом, они бы, наверное, объяснили ему, что это знак божества. Возможно, так оно и было. Он предпочитал представлять, что с ним общается мать.       Драко мысленно представлял, как она улыбается ему и говорит, что любит. Это был знак, он был уверен в этом. Она что-то говорила ему, звала его. Это было единственное, что Драко по-прежнему любил в магии, единственная ее грань, с которой он все еще был знаком.       Ему вдруг захотелось присоединиться к ней на улице. Он хотел почувствовать лучи, которые она посылала ему в лицо. Он закрыл глаза, поняв, что не в состоянии этого сделать. Улыбка растянула его губы, ироничная и грустная. Драко так и не решился попросить Гермиону выйти с ним, как она предлагала, ему было слишком стыдно.       Однако горизонт был так прекрасен, а небо начинало переходить от оранжевого к розовому. Это было великолепно.       Он сжал кулаки по обеим сторонам бедер, дыхание стало прерывистым. Драко чувствовал себя глупо из-за того, что так волновался. Прошло уже несколько недель с тех пор, как ему приходилось преодолевать подобные трудности в одиночку. Каждый раз Гермиона была рядом.       Дверь на кухню открылась, и он испуганно моргнул несколько раз, чтобы прогнать слезы, и обернулся к Гермионе, которая вошла, держа в руках чайный сервиз, которым они пользовались с Пэнси. — Пэнси получила патронус и спешно отправилась домой, — объяснила она, подходя к нему.       Гермиона поставила посуду в раковину и принялась ее мыть. Это был не первый раз, когда она присоединялась к нему таким образом, хотя обычно Драко мыл посуду сам. Она сказала, что ей нравится ощущение воды на руках. Ему тоже. Эти моменты были спокойными и умиротворенными. Они редко разговаривали, им обоим нравились эти тихие минуты.       Он неопределенно кивнул, едва уловив новую информацию. Его глаза снова обратились к небу, а сердце заколотилось в груди. Может, это тот самый момент? Сможет ли он сделать это? Согласится ли она?       Как он узнает об этом, если не предпримет никаких действий?       Подумав еще несколько секунд, Драко взглянул на нее. Она была одета в свои обычные брюки, волосы завязала в длинную косу, спадавшую до середины спины, а также надела резиновые сапоги, чтобы противостоять ливню, который обрушился на нее этим утром. Иногда он удивлялся, как Гермиона могла целый день ходить в такой неудобной обуви. Казалось, она была сосредоточена на своей задаче, не обращая внимания на то, что происходит вокруг.       Если Драко отреагировал, когда Альберт вошел на кухню и улегся на одно из кресел, то Гермиона осталась бесстрастной. Он решил попытать счастья. Она была спокойна, ей оставалось только смириться. — Гермиона? — его тон был нерешительным, и он винил себя. Он не был таким слабым!       Она повернулась к нему, не переставая вытирать стеклянное блюдо, которое только что вымыла, и бросила на него вопросительный взгляд. Драко почувствовал, как его щеки разгорелись, и неосознанно стал теребить обручальное кольцо. — Я бы хотел пойти куда-нибудь, — не задумываясь, проговорил он.       Какая глупая фраза! Он мог бы попросить более вежливо, мог бы предложить что-то менее прямолинейное!       И как раз в тот момент, когда он собирался заикнуться об извинениях и исправить себя, Гермиона улыбнулась и отложила тарелку, которую вытирала. — Конечно, — кивнула она, — я возьму свое пальто.       Она вышла из комнаты, а Драко стоял ошеломленный. Значит, все было так просто? Она даже не колебалась? Гермиона сразу же согласилась и, казалось, была готова сопровождать его на каждом шагу. Он с трудом мог поверить в это. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Его желудок странно сжался. Благодарность, да, именно так.       Когда она вернулась, Драко уже стоял перед дверью, выходящей в сад. Альберт присоединился к нему и сел справа. Он был готов.       Гермиона стояла слева от него и повернула голову в его сторону. Краем глаза он заметил, что она улыбается. — Готов?       Он кивнул. Она повернула ручку, и свежий февральский воздух защекотал бледные щеки Драко. Он несколько раз моргнул, чтобы не дать эмоциям, щекочущим веки, выплеснуться наружу. Небо становилось все более розовым. Солнце постепенно скрывалось за горами.       Гермиона не сводила с него глаз. Она ждала, когда он начнет движение. Это немного успокоило Драко.       Беспокойство, казалось, отступает рядом с ней. Он чувствовал себя более способным противостоять страху. Он был не один. Альберт громко гавкнул. Нет, он был не один.       Драко схватил руку Гермионы и сжал ее. Она была ему нужна. Она ничего не сказала. Если контакт и удивил ее, она никак не отреагировала и не прокомментировала это.       Тогда он шагнул вперед. Последние лучи солнца коснулись его лица, а ветер растрепал светлые локоны, упавшие на лоб.       Драко сделал долгий вдох и закрыл глаза. Он продолжал идти. Он был не один. Когда Малфой снова открыл глаза, дверь была уже далеко позади.       Он повернул голову и встретился взглядом с Гермионой. Она улыбалась. Он улыбнулся в ответ.