Басорексия

      Гермиона стояла перед одной из больших полок книжного магазина, положив руки на бедра. Она просматривала одну за другой кулинарные книги, желая найти что-нибудь для Драко.       Она думала об этом уже несколько дней. С тех пор как проснулась рядом с ним. Гермиона была так зла на себя за то, что вела себя так в его присутствии, а до этого несколько дней держала дистанцию между ними. Ей хотелось как-то загладить свою вину перед ним. Она хотела вернуться в те дни, когда между ними все было просто, когда все было правильно.       А для этого ей нужно было сделать первый шаг. Нужно было протянуть оливковую ветвь и предложить ему мир, дружбу. Она не видела другого способа сделать это; одна только мысль о том, чтобы извиниться перед ним, вызывала панику. Гермиона казалась одновременно банальной и трудной. Никогда в жизни она не испытывала трудностей с извинениями, но сейчас она оказалась в настоящем затруднении. Это была не гордость, а просто беспокойство, которое она никак не могла объяснить.       В конце концов, что он может ответить на извинения? Как он должен был отреагировать? Это было глупо. Лучше было не говорить обо всем этом, она не хотела выставлять себя на посмешище. Как будто извинений было достаточно, чтобы забыть о том, что она сделала. Гермиона не заслуживала прощения за такое.       Извинений было недостаточно, нужно было предложить нечто большее. Она должна была показать ему, что он что-то значит для нее, что их дружба имеет значение. Она была в долгу перед ним. Он был безупречен, так добр к ней. Поэтому подарок казался правильным решением, чтобы снять напряжение. Или хотя бы молчание.       Первой мыслью было подарить ему несколько кулинарных книг, которые должны были ему понравиться. Она выбрала те виды кулинарии, которые предпочитала сама, в тайной надежде, что он будет готовить блюда, которые она особенно любит. Гермиона никогда не осмеливалась предложить ему что-нибудь по поводу еды.       Затем она вспомнила все те случаи, когда заставала его за чтением романов или сборников поэзии. Она представила себе, как он растягивается на диване в библиотеке с романом в руках. Ей даже стало интересно, кого из них он читает больше. Именно так она и решила все воспринимать. В конце концов, по ее мнению, никогда нельзя читать достаточно.       Она взяла третью поваренную книгу, на этот раз о ливанской кухне, и направилась к последним поступившим романам. Она хотела выбрать свои любимые книги за последние несколько лет, зная, что в библиотеке ее бабушки и дедушки не было ничего, написанного менее пятнадцати лет назад. Она выбрала две и поклялась подарить ему еще, если ему понравятся ее выбор.       Зажав нижнюю губу между зубами и держа в руках книги, Гермиона вернулась к прилавку и расплатилась за покупки. В кои-то веки она тратила деньги не только на еду и ветеринара Альберта. Она была рада сделать это для него. Для Драко.       Ее смена еще не закончилась, но у нее было всего два покупателя, и ей не хотелось больше ждать. Гермиона хотела увидеть реакцию Драко, понять, правилен ли ее выбор и понравится ли он ему. Она хотела увидеть, как его лицо озаряется теми редкими улыбками, которые он дарил ей. Она хотела почувствовать, как в животе зарождается страх, когда она смотрит, как он открывает ее подарок. И самое главное - она не могла дождаться, когда снова увидит его.       Нетерпение взяло верх, и Гермиона решила пораньше закрыть книжный магазин, чтобы как можно быстрее добраться до дома. Она не могла ждать. Через пятнадцать минут они с Альбертом были уже на пути домой.       Как обычно, Драко был на кухне, когда она пришла. Это была привычка, которой Гермиона дорожила и которую боялась потерять в последние несколько дней. Зная, что он будет рядом, дома, на кухне, когда она вернется, она и представить себе не могла, что будет так сильно любить его. Ей необходимо было знать, что он здесь, что он рядом.       Драко сидел за кухонным островком, занятый вышиванием новых узоров на своей одежде. Она невольно улыбнулась, прислонившись к дверному косяку и прижимая книги к груди.       Он был так сосредоточен на своем занятии, что, казалось, даже не заметил ее присутствия.       Гермиона спокойно наблюдала за ним. С такого расстояния она могла видеть, что он вышивает цветы на задних карманах джинсов - цветы солнца, розы и даже несколько папоротников. Драко становился все более талантливым, настолько, что Гермионе приходилось сдерживаться, чтобы не попросить его расшить всю ее одежду, чтобы не показаться совсем уж сумасшедшей. Она больше всего дорожила теми вещами, которые он предлагал украсить своими творениями. Белые брюки стали её любимыми с тех пор, как он добавил несколько солнц на задние карманы. - Ты долго собираешься там стоять? - спросил Драко через некоторое время.       Гермиона задохнулась и почувствовала, как разгорелись ее щеки, когда она выпрямилась, застигнутая врасплох. В тот же момент он поднял голову и улыбнулся. В его глазах, когда он смотрел на нее, была какая-то опаска и трогательная застенчивость. Казалось, он боялся ее реакции на свои дразнилки.       Гермиона улыбнулась ему в ответ и нерешительно подошла к нему. Теперь, когда она стояла перед ним, то боялась отказа, боялась, что он не примет ее. Опасения зарылись в душу и стали разъедать ее волнение. Что, если ему покажется странным, что она преподносит ему подарок? Что, если он вернет книги с одной из тех надменных ухмылок, которые он обычно делал, когда они были подростками?       Она прикусила нижнюю губу, осознав, что ее мысли были идиотскими. Драко больше не тот мальчик. Совсем не тот. Она почувствовала себя ужасно из-за того, что даже подумала об этом. Гермиона пододвинула к нему книги и стала ждать его реакции. Немного терпения, несколько нелепых секунд.       Он посмотрел на нее с замешательством, а затем отложил иголку, чтобы изучить книги. Он изучил каждую обложку, прежде чем посмотреть на нее. Он открыл рот, готовый задать ей вопрос, но она не дала ему шанса. - Они для тебя, - сказала она, сжимая пальцы ног в туфлях, - я хочу загладить свою вину перед тобой.       Теперь она была уверена, что ее щеки покраснели, как помидоры. Ей следовало сформулировать это по-другому! Ему все это покажется странным. Она и была странной.       Если Драко и выглядел удивленным, то хранил молчание. Это лишь усилило опасения Гермионы на несколько секунд. В ее голове пронеслась целая куча вопросов, пока он, казалось, пытался придумать, как на них ответить.       В конце концов он просто улыбнулся, открыл одну из книг и перевел взгляд на нее. - Спасибо, Гермиона, - вздохнул он.       Она почувствовала, как сердце облегченно забилось в груди. Все исчезло, вся эта тревога, эта боль в ее сознании. Остались только его улыбка и она. Так было лучше, так было правильно.

oOo

      Драко сидел за небольшим столом в библиотеке, вокруг него было несколько стопок книг, одна из которых была открыта на его глазах. Он наслаждался днем, начав исследование, которое обещал себе провести, чтобы помочь Гермионе.       Хотя сначала он устроился на диване, чтобы почитать одну из книг, которые она ему принесла, но потом вспомнил, что лучше порыться на полках. Нашел он не так уж много, поскольку все книги были довольно старыми, но ему удалось найти несколько, которые более или менее касались его темы: бессонница, кошмары и, прежде всего, зависимость. Конечно, это были маггловские книги, но он надеялся найти в них полезную информацию, которая поможет ему понять, как все это работает. В конце концов, это не могло так уж сильно отличаться от зависимостей волшебников.       Драко понятия не имел, что зелья могут сделать с организмом, и не знал, что переживает Гермиона, когда не пьет их. Преследовали ли ее кошмары о войне? Всегда ли у нее были проблемы со сном? Испытывала ли она чисто физические эффекты, например, боль? Он понятия не имел, но собирался сделать все, что в его силах. Драко не хотел снова видеть ее в таком состоянии, не хотел, чтобы она еще больше страдала, испытывала ломку. Он найдет решение. Для нее.       Когда Малфой читал заднюю обложку одной из книг, в окно постучали. За стеклом сидел черный ворон с желтыми глазами и наблюдал за ним, словно за будущей добычей. Драко заметил, что с его лапы свисает письмо, и вспомнил, что Гермиона когда-то рассказывала ему о вороне Уизлетты. Снейп. Что ей от него нужно? Это не мог быть кто-то другой.       Драко нерешительно поднял руку к оконной ручке и впустил Снейпа. Ворон приземлился прямо перед ним и поднял коготь, из которого Драко быстро выдернул письмо. Не прошло и секунды, как ворон улетел, давая понять Драко, что ответа ждать не стоит.       Он вскрыл письмо и узнал почерк своего лучшего друга. Убедившись, что имеет дело не с Джиневрой, он начал читать.        Драко,       Я бы от всего сердца хотел поговорить с тобой об этом с глазу на глаз, но боюсь, что встреча Грейнджер и Гарри - ужасная идея на данный момент.       Я надеюсь, что у тебя все хорошо и у Грейнджер тоже. Пэнси сказала, что приходила к вам несколько дней назад, но не смогла остаться надолго, о чем очень сожалеет. Я подумал, что мы могли бы собраться вчетвером - Блейз, Пэнси, ты и я. Что скажешь? Как в старые добрые времена. Это пошло бы нам всем на пользу.       Но я пишу тебе не для этого. Признаться, это нелегкая тема для разговора, но я сразу перейду к делу. У меня есть план. План, как покончить со всем этим дерьмом, чтобы мы могли показать миру волшебников, что произошло на самом деле.       Я знаю, что это звучит утопично, знаю, что ты, вероятно, не захочешь участвовать в этом, проходить через все это снова, но читай дальше, я обещаю, что это того стоит.       Я бы хотел издать книгу, иллюстрированную книгу. Гарри сказал, что на маггловском языке это называется комиксом или графическим романом. Как бы они ее ни называли, это нас меньше всего волнует. Я бы хотел, чтобы в этой книге была твоя история, все, что ты пережил во время войны и после нее. И вместе с этим я хотел бы проиллюстрировать ее по-своему.       Я считаю, что твоя история как нельзя лучше подходит к ситуации, которую мы хотим рассказать. У тебя есть свои недостатки, как и у всех нас, кто сидел в тюрьме, но мы с вами знаем, что по большей части у тебя не было выбора. Было бы справедливо показать правду.       Я знаю, что это звучит безумно, и, прежде всего, это означает пережить все заново, записать все, что ты пережил. Речь идет о годах страданий, я знаю об этом. Но подумай, Драко. Даже если ты никогда не выиграешь от перемен, которые это может принести, другие выиграют. Все может измениться, мы сможем открыть глаза всем тем идиотам, которые считают нас монстрами.       Я знаю, что Гарри озадачен, я видел по его глазам, что он не может в это поверить, что сомневается в том, что все изменится благодаря книге. Но что мы теряем, если попробуем? В худшем случае это будет такой же проект, как и все остальные, что-то, что поможет нам занять себя или освободиться от всего этого.       Подумайте об этом, потрать время, которое тебе нужно, я подожду. Но, пожалуйста, представь, сколько пользы это может принести, Драко.       Я с нетерпением жду от тебя вестей,       Тео.       Драко положил письмо обратно на стол и уставился в окно. Он не успел толком обдумать его содержание, как его вывел из задумчивости звук открывающейся за его спиной двери.       Драко повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть вошедшую Гермиону, и тут же встал, схватив письмо. - Гермиона - сказал он, поспешив к ней, - посмотри, что я получил. Это от Тео.       Хотя она, казалось, была удивлена его оживленным тоном, она ничего не сказала и просто взяла письмо, которое он только что вручил ей. Он чувствовал себя ребенком, показывающим что-то взрослому - находку, камешек или даже ужасный рисунок, который он сделал. Это было смешно.       Малфой смотрел на нее долгие минуты, его сердце бешено колотилось. Он представлял себе ее реакцию, то, как она воспримет происходящее. Посчитает ли она это глупостью? Или поможет им? Будет ли ее лицо искажено растерянностью или гордой, предвкушающей улыбкой?       Он только что обдумал эту идею, не знал, согласится ли, но уже был готов попытаться убедить ее, если она согласится. Что бы он ни решил, он хотел, чтобы она была частью этого, принимала в этом участие тем или иным образом.       Драко подождал, пока Гермиона закончит читать, прежде чем заговорить снова. Он умел ждать, тратя минуты и часы на обдумывание всех вариантов. Он мысленно считал секунды, словно время должно было пройти быстрее. Малфой почувствовал, как кожа на нижней губе потрескалась, когда он закусил ее. - Что ты думаешь? - спросил он с некоторым нетерпением в голосе.       Она несколько секунд молча смотрела на него, и Драко почувствовал, что ее взгляд изучают со всех сторон. В конце концов он опустил глаза на письмо, которое Гермиона все еще держала в руках, и почувствовал, что его щеки разгорелись.       Ему не следовало этого делать. Ему следовало подумать, прежде чем говорить ей об этом. Может, ей было неинтересно. Может, ей было все равно, что он сделает со своей жизнью или своей историей. Ему вдруг стало жарко, и он устыдился того, что поспешил.       Только вот ее реакция была прямо противоположной его негативным мыслям. - Что ты думаешь? - спросила она.       Он пожал плечами и провел рукой по волосам. Они были слишком длинными. - Я не знаю, я...       Он вздохнул. У него почти не было времени подумать об этом. Драко практически набросился на нее, нетерпеливо желая поделиться новостями. Он был глупцом, слишком импульсивным. Ему следовало найти время, чтобы обдумать вопрос, подумать о словах лучшего друга и о том, что означает его предложение.       Теперь, когда он мог вспоминать, Драко понимал всю важность такого проекта. Для него и для всего волшебного мира.       Он молчал. Не знал, как ответить, это было много вопросов сразу, много деталей, которые Драко не мог учесть за столь короткое время. Малфой чувствовал себя неспособным принять такое решение, не знающим, как лучше поступить, несмотря на ободряющие и подбадривающие слова Тео. Ему было трудно осознать, о чем идет речь. - Может быть, тебе стоит немного подумать, как ты считаешь?       Голос Гермионы был мягким, как будто она боялась причинить ему боль. Он понял, что она не ошиблась. Вопросы, нахлынувшие на него за такой короткий промежуток времени, были нездоровыми, Драко чувствовал себя уязвимым, как будто паника могла охватить его в любой момент.       Он кивнул, и она мягко улыбнулась ему. Драко почувствовал, что его поддержали, услышали, почти оценили. Это было правильно. Драко заперся в кабинете до ночи. Он написал несколько страниц, полных мыслей и вопросов к тому моменту, когда Гермиона во второй раз за этот день вошла в дверь.       Он не был уверен, что у него есть все ключи для принятия такого решения, Драко даже не был уверен, что хочет этого, но взгляд, которым она смотрела на него, помог ему сделать выбор. Может быть, в ее глазах была надежда, а может быть, в глубине души она хотела, чтобы он рассказал всему миру о том, через что ему пришлось пройти. Он не мог понять этого.       Она спросила его, не говоря ни слова. - Не думаю, что это плохая идея, - признался он через несколько секунд. - Но? - Но я боюсь все это записывать, - признался он, встретившись взглядом с Гермионой.       На ее губах играла легкая, милая улыбка. Она не осуждала его, а слушала его. Это было правильно. - Я могу помочь тебе, - предложила она, сделав несколько шагов ближе.       При этих словах его сердце замерло. Была ли она искренней? Действительно ли она хотела ему помочь? Так просто, без его просьбы? - Ты действительно сделаешь это? - спросил он, подняв брови, - ну, то есть, да, конечно, с радостью, я... я просто не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанным это делать, это не так важно, и, кроме того, я не хочу, чтобы ты... - Драко, - прервала она его, усмехнувшись.       Он снова поднял на нее глаза. Он не замечал, что смотрит на свои руки, играющие с обручальным кольцом. - Я с радостью сделаю это, если ты захочешь.       Он хотел этого. Мерлин, теперь он был даже решителен. У Тео была лучшая идея, это был мотивирующий проект, что-то конкретное. Как он мог так долго колебаться, когда ответ казался таким очевидным? Он мог отомстить за свое прошлое, навсегда оставить все это позади.       Он кивнул. Да. Да, это было правильно. Это была хорошая идея. Он может это сделать.       Драко посмотрел в глаза своей подруге и улыбнулся. Милой, искренней улыбкой. Благодарная улыбка. - Спасибо, Гермиона.

oOo

      Блейз сидел в первом ряду Визенгамота. На нем была его обычная сливовая мантия с вышитой на ней большой буквой W. Ему не нравился этот цвет, он не подходил ему по цвету кожи, и Забини чувствовал себя так, словно был одет как один из тех маггловских клоунов, о которых ему рассказывала Пэнси.       Пэнси. Пэнси была в зале. Она постоянно поглядывала на него, нервничая из-за происходящего. Сегодня состоялось окончательное голосование по закону, разрешающему посещение всех заключенных Азкабана, независимо от их преступлений, после апелляции адвокатов.       Однако на этот раз ни Блейз, ни Пэнси не были на трибуне. Пэнси бывала там раз или два, чтобы рассказать собравшимся о своем фонде и показать, что для заключенных существуют решения, но в этот раз ей не нашлось места. Что касается Блейза, то он все реже принимал участие в подобных делах, требующих присутствия всего Визенгамота. С тех пор как он стал его неотъемлемой частью, Министр Магии регулярно оказывал на него давление, чтобы он передал эти проекты своим коллегам.       Так он оказался лицом к лицу с Ханной, Кэти Белл, которая в итоге присоединилась к их делу, неким Грантом Норрисом, адвокатом нескольких давних заключенных, и Томасом Рокадом, который лично пришел давать показания.       Он почти не разговаривал с Ханной об этом деле. Она была отдалилась от него уже несколько недель назад, и это вызывало у него панику. Блейз хотел быть с ней, чтобы они могли как следует защитить законопроект. Но он не мог этого сделать и досадовал на то, что не проинформировал ее достаточно.       Он был встревожен, ужасно встревожен. Его нога тряслась сама по себе с самого начала слушаний, и он обгрыз большую часть кутикулы. Слушания продолжались уже три часа, и Блейз никак не мог понять, чем все это закончится. Большинство членов Визенгамота все еще были извращены идеями противников помилования, и они без стеснения выдвигали аргументы, не имеющие ничего общего с законом, но, как всегда, унижающие достоинство заключенных.       Элфиас Дож смотрел на него с одной из скамей в Визенгамоте. У него было такое смеющееся выражение лица, как будто он пытался дать Блейзу понять, что эти планы ни к чему не приведут. Дож первым стал принижать Блейза, хотя их амбиции были схожи. Это было непостижимо.       Блейз вздохнул и провел рукой по лицу. Он знал, что пройдет совсем немного времени, и Министр попросит прервать слушания, а это будет не в их пользу. Противники помилования не видели никаких проблем в том, чтобы преследовать членов Визенгамота в неурочное время и отстаивать свою точку зрения, которую трудно было опровергнуть, так как трудно было доказать. - Они же люди! Наказание их одиночеством ничего не решит! - воскликнула Кэти Белл в тысячный раз, - правосудие не должно быть местью!       Зал замолчал. Блейз гордо подмигнул своему коллеге. Ведьмы и волшебники в собрании негромко перешептывались, а адвокаты, пришедшие защищать их дело, сдержанно улыбались друг другу. - Мы не можем продолжать заставлять их расплачиваться за свои ошибки, как это уже сделали некоторые из них, - громко сказала Кэти.       Шепот стал громче. Вскоре к ним присоединились все присутствующие, и Министру не потребовалось много времени, чтобы опустить молоток на свой стол. - Тишина! - сказал он магически усиленным голосом, - заседание прерывается!       При этих словах по залу разнеслись недовольные возгласы. Аудитория поднялась на ноги, требуя отменить приказ, а члены Визенгамота все громче перешептывались между собой.       Блейз, предвидевший это, сел на свое место и вздохнул. Все происходило не так быстро, как ему хотелось бы.       Краем глаза он заметил, как Министр провел рукой по лицу и посмотрел на своего вице-президента. В груди Блейза затеплилась надежда. - Отлично, отлично! - громким голосом продолжил Кингсли, - но, ради Мерлина, сядьте еще раз, иначе вас всех эвакуируют, и собрание закончится в закрытом режиме!       Его замечание возымело желаемый эффект, и через секунду вся аудитория была усажена на свои места.       Министр покачал головой, поднялся со своего места, прочистил горло и в последний раз взглянул на своего вице-президента. Тот кивнул. - Все, кто за принятие законопроекта о разрешении посещений всех заключенных в Азкабане.       Десятки рук поднялись, но не настолько, чтобы Блейз мог быть уверен, что это большинство. Его сердце колотилось в груди. - Те, кто против принятия этого закона.       Поднялось только девять рук.       Публика вскочила. Блейз встретил взгляд жены и улыбнулся. Они победили.