Басорексия

      После лета четвертого года обучения атмосфера была тяжелой. Мой отец стал невыносим. Он не позволял ни маме, ни мне ничего делать, не разрешал даже покидать поместье. Я перестал видеться с друзьями и не получал от них никаких известий. Они думали, что я обижаюсь на них за какие-то подростковые глупости, и только Крэбб и Гойл обращали на меня внимание из чистого интереса. Тогда-то я и понял, что нам троим становится все хуже. Все сложнее. Я был уже не просто сыном «великого Люциуса Малфоя», но, что еще важнее, сыном Пожирателя смерти.       Я, конечно, и раньше видел отцовскую метку — он никогда не прятал ее в поместье, — но никогда не знал, что это такое. Я слышал о мошеннических сделках отца, но это были лишь предположения. Мне ничего не рассказывали. Я видел татуировку на руках посетителей, но не мог понять ее смысла. У моей матери ее не было, поэтому я предположил, что они принадлежат мужчинам. В конце концов, некоторые близкие друзья моего отца тоже носили такую. Возможно, это было глупо с моей стороны, но я был еще молод, и моя голова была забита клише. Я знал, что это не сулит ничего хорошего, но не более того.       Гойл и Крэбб пару раз приезжали со своими отцами летом, но я не был с ними близок, нам не о чем было говорить. Я пытался заставить их рассказать мне о занятиях их родителей или даже о татуировке, которую они все носили на руках, но они не хотели мне ничего рассказывать. Они слишком боялись расправы, им запрещали говорить об этом.       Родители ждали дня, когда я перейду на пятый курс, чтобы все мне объяснить. Я так и не понял, был ли странный тон в голосе отца страхом или властью. В тот вечер я потерял дар речи до конца ужина. Он потратил два долгих часа, объясняя мне, кто такой Волдеморт на самом деле и как важно для нашей семьи и всего магического мира следовать за ним.       Я уже слышал имя Волдеморта. Много раз, на самом деле. Я знал, что магический мир боится его, что он развязал войну во времена молодости моих родителей, и я знал, что Гарри Поттер победил его. Но это было все. Всякий раз, когда мне приходило в голову обратиться к маме, с которой я был ближе всего, за дополнительной информацией, она всегда отказывалась отвечать. Она говорила, что я слишком мал, или что это уже не имеет значения. — Я…       Драко отложил перо и провел рукой по лицу, вздыхая. Прошло уже два часа с тех пор, как он сел за библиотечный стол, и ему требовался перерыв. Следующий отрывок, который он напишет, будет не таким простым, как предыдущие, и он пока не чувствовал себя готовым к этому.       После этого на него нахлынули яркие воспоминания о первых днях в Хогвартсе. В животе словно лежал тяжелый камень, когда он представлял себе ужасы, в которых участвовал его отец еще до того, как он родился. После этого Малфой постоянно чувствовал на себе пристальные взгляды, как будто все вокруг знали.              Он закрыл блокнот, в котором писал свою историю, и взял роман, который Гермиона принесла ему накануне. Драко сел на диван в комнате и погрузился в чтение.       Это был совсем новый роман, история о дружбе, переходящей в любовь. Журналист, корректор, в общем, легкий роман, который, как он знал, можно прочесть за день.       Гермиона уже не в первый раз рассказывала ему об этом жанре. Она даже призналась, что предпочитает читать именно его, чтобы расслабиться. Конечно, она очень любила и другие виды литературы, но романтика была ее повальным увлечением. Она наслаждалась им и использовала как спасение от долгих дней.       Драко не разделял такого же пристрастия к этим книгам. Конечно, время от времени он наслаждался ими, но ему больше нравилась поэзия, которая помогала отвлечься от повседневных забот. У него были любимые сборники, которые он даже держал в своей комнате и иногда перечитывал перед сном.       Сон. Прошла неделя с тех пор, как Гермиона вытащила его из кошмара, как прижимала его к сердцу, пока он не успокоился. Драко стал спать лучше, или, по крайней мере, наметилось некоторое улучшение.       Гермиона сдержала своё обещание. Он находил её у своей кровати каждый раз, когда просыпался от кошмаров, и так было уже четыре раза. Гермиона всегда была рядом с ним, никогда не упуская случая. Иногда она приносила ему стакан воды, гладила по волосам или просто шептала, что все хорошо.       Драко не был уверен, как он к этому относится. Конечно, он был благодарен, как же иначе, когда она поддерживала его каждое утро, когда ему снились кошмары. Но это не мешало ему чувствовать себя плохо.       Что-то должно было быть не так. Не может же все быть так просто, правда? Они были друзьями, у них были общие дела, но он никогда не думал, что это может зайти так далеко. Что это значит? И что он должен был сделать в ответ? Наверняка она ждала от него каких-то действий, так или иначе. Он не мог просто воспользоваться тем, что она делает, чтобы помочь ему. Может быть, он не понял знаков, может быть, он должен был что-то сделать, что-то сказать.       Драко тряхнул головой, чтобы вновь сосредоточиться на чтении. Размышления героев книги не давали ему покоя. Разве они не могут быть обычными друзьями? Не задаваясь никакими вопросами? Спустя час Малфой перевернул последнюю страницу книги и закрыл ее, вскочив на ноги, чтобы покинуть библиотеку. С улыбкой на лице он бросился прямо в комнату Гермионы. — Гермиона! — воскликнул он, открывая дверь, — я так и знал, но если серьезно, было очевидно, что… — Аааа!       Драко замер, как только услышал ее крик. Резко повернув глаза в ее сторону, он увидел полуголую Гермиону, стоящую у кровати и надевающую джинсы. Он резко развернулся и вышел из комнаты, прикрыв глаза рукой. — Мерлин, прости меня! — воскликнул он, теперь уже в такой же панике, как и она.       Его лицо пылало, его бросило в жар, а сердце колотилось в груди. Какой идиот! С каких это пор он входит в чужую комнату без стука? Он был потрясен. Драко не мог поверить в то, что с ним только что произошло. — Прости, прости, — повторял он, прижимаясь к стене и садясь на пол, — прости, Гермиона, прости.       Ему было так стыдно, так плохо. Он несколько раз провёл рукой по лицу, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Драко хотелось исчезнуть, вернуться в прошлое, сделать все возможное, чтобы этого никогда не случилось. Он был полным идиотом, он все испортил.       Он снова увидел Гермиону, одетую только в трусики и лифчик, надевающую джинсы. Он не мог выкинуть эти образы из головы. За несколько десятых долей секунды он увидел ее тело, ее изгибы. Драко видел красоту каждой ее части, каждого сантиметра обнаженной кожи. Его щеки все еще горели румянцем.       Но это было еще не все. Он почувствовал тепло в животе, которое не мог определить. Может быть, это был стыд, это мог быть только стыд. Ведь так? Он видел ее ноги, которые она всегда прятала под длинными джинсами или брюками, ее широкие бедра и даже мельком видел ее грудь. Ему стало жарко. Его тошнило. Она возненавидит его.       Драко не мог выбросить это из головы. Он был несчастен, глуп. Он нарушил их доверие, все испортил.       В конце концов Гермиона вышла из своей комнаты, а Драко в это время внутренне обзывал себя. Его голова кружилась от ругани и обещаний больше никогда не смотреть ей в глаза. Он тут же встал и чуть не упал назад, голова закружилась от такой быстроты.       Решимость быстро улетучилась. — Прости, Гермиона, — быстро сказал он в панике, — я должен был постучать, прости, я не думал… прости, прости меня, я не должен был… — Драко, — перебила она его, покраснев, — Драко. — Гермиона, уверяю тебя, что… прости, Мерлин, я так… Драко, — повторила она с большей силой, — ничего страшного.       Она пробормотала низким голосом, чувствуя себя так же неловко, как и он. Пожевав нижнюю губу, Гермиона не смотрела ему в глаза, предпочитая смотреть на воротник его рубашки. Драко не удержался и поправил воротник, наблюдая за ее действиями.       Он несколько раз кивнул, обдумывая то, что она только что сказала. Ничего страшного. Ничего. Ничего. — Что ты хотел мне сказать? — спросила она после еще более неловкого молчания.       Драко провел рукой по волосам и выдохнул весь воздух, который держал в легких. Он отвернулся в свою очередь. Он чувствовал себя таким идиотом. — Ничего особенного, — пробормотал он, неосознанно поигрывая обручальным кольцом, — я дочитал книгу, которую ты мне принесла, и… — И что? — тут же оборвала она его, широко раскрыв глаза, — и что ты думаешь?       Он поднял на нее глаза и улыбнулся ее нетерпению. Комок стыда в его горле исчез. Сияние радости, которое он увидел в ее глазах, стерло все. Настроение снова стало легким. Теперь это была просто литература, и ничто не могло ее омрачить. Его сердце билось уже не от стыда, а от счастья. Это было правильно. — Неплохо, — ответил он с ухмылкой, — немного предсказуемо, я с самого начала знал, что эти два героя окажутся вместе.       Она закатила глаза и взяла книгу из его рук. — Конечно, ты знал! Все знают это с самого начала, но кого это волнует? Главное — рассказать их историю, а не то, что это очевидно. — Я не согласен, — возражает он, качая головой, — если конец истории можно угадать с первых строк, то в этом нет никакого смысла! — Это роман, Драко, читатели знают, во что они ввязываются, прежде чем читать его, поэтому они и читают такие книги!       Он скрестил руки на груди. Они смотрели друг на друга с вызывающим выражением в глазах. Ему это нравилось. Дракл чувствовал, как в груди нарастает возбуждение от спора, и не было ничего приятнее. Он чувствовал себя живым. — Ну, я не думаю, что это имеет какой-то смысл, — энергично возразил он, — если для того, чтобы книга понравилась, нужно раскрыть ее концовку, то, возможно, она не такая уж и интересная!              Гермиона закатила глаза и вздохнула в недоумении. — Конечно, интересная! Нас интересует не концовка, а то, как два главных героя окажутся вместе! Это то, что заставляет людей мечтать! — Это заставляет тебя мечтать? — спросил он, удивленно подняв брови.       Он увидел, как она покраснела и отвела взгляд. — Нет, это не то, что я сказала. Кроме того, не меняй тему!       Он рассмеялся, когда она протиснулась мимо него к лестнице. — Ты этого не сказала, но подумала очень громко, Грейнджер! — воскликнул он у нее за спиной.       Она обернулась, прежде чем скрыться за углом, и высунула язык ему вслед. Сердце Драко билось в груди так сильно, что он почти забеспокоился. Ему было хорошо, он чувствовал себя умиротворенным.

oOo

      Он видел ее тело. Все ее тело. Он видел ее бедра, ее живот, ее спину, ее нижнее белье… Он даже видел следы на ее коже.       Гермиона не могла уснуть. Она не приняла зелье. Грейнджер была слишком сосредоточена на том, чтобы пережить то, что случилось с ней несколько часов назад. На нее нахлынули ужасные воспоминания. Она чувствовала себя такой уязвимой, такой слабой и… отвратительной. Ей пришлось заставить себя вернуться к нему, заговорить с ним, даже посмотреть ему в глаза.       Она заново переживала это воспоминание, как кошмарный сон. Его взгляд на нее, на ее тело, изуродованное навязчивыми идеями и испорченное плохим здоровьем. Он видел все и находил ее ужасной. Она была так близко к нему, что он мог разглядеть каждую деталь, она была уверена в этом. Она даже не была побрита.       Лежа на кровати, Гермиона не могла сдержать слез, хлынувших из глаз. Она ненавидела себя. Она не могла выносить себя, не могла смотреть на себя в зеркало.       Почему он не смеялся над ней? Драко должен был смеяться над ней, видя ее такой, обнаруживая, что она каждый день прячет под одеждой. Он должен был смеяться над тем, что она оказалась в таком положении, такая слабая и уязвимая. Он должен был. Она заслужила это.       Как он мог выносить ее присутствие? Как она могла ему нравиться? А ведь когда-то она осмелилась поцеловать его. Она навязывала ему свое присутствие. Сейчас она наверняка вызывала у него отвращение.       Ее тело было отвратительным, она не заслуживала того, чтобы на нее смотрели. Она говорила себе это каждый день. За последнее время Гермиона так сильно набрала вес, что на ее коже появился целлюлит. Красные пятна появились на бедрах, ляжках, груди и даже на внутренней стороне рук. Ежедневное напоминание о том, как плохо она с собой обращалась.       Грейнджер сердито вытерла слезы и села на матрасе, обхватив ноги руками. Упершись подбородком в колени, она осторожно раскачивалась взад-вперед. Ей нужно было успокоиться, взять себя в руки. В таком состоянии она была еще более несчастна. Она представила, как он застанет ее в таком положении. Жалкой. Она чувствовала себя дурой. Взгляд Драко, устремленный на нее, был словно пригвожден к ее глазам. Она не могла думать ни о чем другом.       Все возвращало ее к нему. Гермиона не могла не думать о нем. Когда она смотрела на свою спальню, она видела его. Когда она закрывала глаза, она видела его. Он был повсюду. Она слегка ударилась лбом о колени, как будто этого было достаточно, чтобы выкинуть воспоминания из головы. Тщетно.       Гермиона встала и начала расхаживать туда-сюда возле своей кровати. Она хотела отключить свой мозг, отключить навязчивые мысли. Она почувствовала тошноту.       Он все видел. Все. Драко видел ее тело, ее кожу. Он теперь возненавидит ее. Она ненавидела себя. Она не заслуживала даже того, чтобы он смотрел на нее.       Гермиона положила руки по обе стороны головы и схватилась за волосы. Все повторялось. Все было точно так же, как в прошлый раз. Грейнджер чувствовала, как задыхается.       Она была безумна. Безумна. Совесть кричала, чтобы Гермиона прекратила все, уснула, подавила свои размышления. Она не могла отпустить себя, должна была бороться с этим, развлекать свой разум. Грейнджер закрыла глаза и сделала долгий вдох. Она могла пройти через это. Она может успокоиться, подумать о чем-то другом. Она могла это сделать. Она была способна на это. Был только один способ.       Гермиона торопливо вышла из комнаты и направилась к лестнице. Когда она проходила мимо его комнаты, в ее голове промелькнуло множество мыслей о том, как Драко смотрит на нее.       Он видел все. Все.       Она ускорила шаг.       Грейнджер бежала по лестнице так, словно от этого зависела ее жизнь. Ей нужно было думать о чем-то другом. Она должна была занять свои мысли, занять свои руки.       Грейнджер вошла в кухню и бросилась к холодильнику. Ей нужно было занять свои мысли, занять свои руки. Она должна была отвлечься. Должна была выбросить его из головы, забыть обо всем этом.       Она взяла остатки кнафе, который Драко приготовил несколько часов назад. Там оставалось несколько ломтиков. Гермиона проглотила их все.       Ее желудок уже был полон. Она почувствовала тошноту. Но демоны на ее плече вернулись. На этот раз ангелы даже не появились. Нужно было чем-то занять мысли, чем-то занять руки.       Она достала из холодильника вторую тарелку, на этот раз с капустным салатом. Она доела его за несколько секунд.       Снова и снова. И снова.       Она снова увидела бледные глаза Драко. Его удивленный, шокированный взгляд. Она заставила себя проглотить еще что-то. И еще.       Еда была повсюду. Она ела пальцами, ее рот был переполнен. Это было слишком много.       Он видел ее кожу. Ее тело. Ее нижнее белье. Ее изгибы. Ее бедра. Все это.       Она уронила стеклянное блюдо, которое держала в руках, когда ее охватила внезапная тошнота. Осколки усеяли пол, но Гермиона бросилась к кухонному эркеру. Она распахнула его как раз вовремя и рухнула на пол, ее горло горело, а живот болел.       Она больше не думала о нем.       Пока две руки не обхватили ее волосы и не отвели их от лица. Ледяные пальцы коснулись ее шеи. Она закрыла глаза, когда последние капли желчи вырвались из ее рта. Гермиона больше не могла этого выносить. Ее тело было истощено. — Я здесь, — прошептал он, поглаживая ее по спине, — все в порядке.       Все было не так уж хорошо, но она утешила себя этой мыслью. Так было проще.       Слезы покатились по ее щекам, когда она села. Она вытерла рот тыльной стороной рукава, рука дрожала. Гермиона чувствовала себя больной, слабой. Она едва могла стоять.       Драко обнял ее за бедра, и она прижалась к нему так, словно от этого зависела ее жизнь. Возможно, так оно и было. Она чувствовала, что находится на грани срыва. Голова болела, горло болело, желудок болел. Ее лихорадило.       Гермиона подумала, что, как ни странно, это даже не помогло. Она все еще думала о нем. И вот он рядом с ней. — Пойдем в ванную, — прошептал он.       У нее не было сил отказаться. Она позволила повести себя, едва осознавая, что делает. Альберт лаял рядом с ней, но Гермиона не реагировала. Она сосредоточилась на руке, обхватившей ее бедро, на теле, с которым соприкасалась. Это было правильно.       Никто и никогда не был рядом с ней в такой момент. Она больше не была одинока. Она наконец-то отпустила себя, перестала себя контролировать. Это было правильно.       Он включил свет в ванной, и Гермиона тут же закрыла глаза. У нее разболелась голова. — Ты…       Она услышала, как он прочистил горло, колеблясь. — Думаю, тебе стоит принять душ, — прошептал он, не отпуская ее, — ты вся горишь, тебе нужно сбить температуру.       Она кивнула, или, по крайней мере, попыталась. Гермиона зашла слишком далеко. Она больше не чувствовала окружающего мира. Она парила. — Могу я помочь тебе раздеться? Я оставлю тебя в нижнем белье, — тут же добавил он, — я не хочу оставлять тебя одну.       Она все еще держалась за него. Гермиона сжимала его предплечье, словно могла упасть, если отпустит его. У нее все болело.       Он снова собирался увидеть ее обнаженной. Это было иронично. Гермиона бы рассмеялась, если бы могла. Драко собирался увидеть ее тело. Снова. — Я обещаю, что не буду смотреть, — вздохнул он, — прости, Гермиона, я… ты нездорова, я… я боюсь за тебя.       Он боялся за нее. Она с трудом могла в это поверить. Вся ситуация была нереальной. Должно быть, это был сон.       Сон, в котором он не убегал от ее появления. Сон, в котором он был настолько заинтересован в ней, что беспокоился.       Она покачала головой. У нее не было сил отказаться от чего-либо. Гермиона зашла слишком далеко. В любом случае это был всего лишь сон.       Он усадил ее на край ванны и помог снять вещи одну за другой. Драко потянул за рукава ее кардигана и осторожно снял его. На ней осталась лишь простая футболка с короткими рукавами. Ей показалось, что она снова плывет по течению. Ей снился сон.       Затем он снял с нее пижамные шорты, и она оказалась в одних трусиках. Ей было жарко. Все тело болело. Но это был сон. — Я помогу тебе лечь в ванну, — объявил Драко.       Она не знала, кивнуть ли ей.       Драко потянул ее за руки, чтобы помочь встать, а затем проводил в ванну. Ее била дрожь, горячая или холодная, она не знала. Это был сон. Просто сон.       Холодная вода коснулась ее кожи, и Гермиона задрожала. Она замерзла. — Прости, но это почти конец, — услышала она.       Она почувствовала, что засыпает. Драко положил руку ей на лоб, и она прижалась к нему. — Не оставляй меня, — прошептала она, прежде чем заснуть.       Это был сон. Прекрасный сон.

oOo

      Гермиона была разбужена движением вокруг нее. Точнее, движение на ней. Она разлепила веки и упала прямо на грудь Драко. Ее глаза расширились. Что происходит? Где она была? Она не могла вспомнить, что произошло, не могла понять.       Драко, похоже, понял, что она очнулась, потому что остановился и посмотрел на нее сверху вниз. Его глаза были полны страха и нерешительности. Он смотрел на нее, ожидая ее реакции. Должна ли она что-то сказать? Он прижимал ее к себе, поднимая на руки. Гермиона удивлялась, как это возможно. Она была слишком тяжелой для него. При этой мысли у нее сжалось горло.       Он нес ее на руках, куда-то нес. Она должна была испугаться, должна была бояться, что Малфой что-нибудь с ней сделает. Но она не боялась. Гермиона была уверена в нем. Она не боялась. Она спокойно смотрела на него. Ей было хорошо.       Ей было хорошо с ним. Его кожа была теплой, даже сквозь одежду. Кожа его рук была мягкой под ее бедрами.       Он слегка приоткрыл рот, собираясь заговорить, но Гермиона остановила его. Она улыбнулась и опустила голову ему на грудь. У нее не было сил говорить, Грейнджер все еще была измотана.       Драко замер на несколько секунд, прежде чем понял, что она больше ничего не скажет. Он продолжил свой путь, а Гермиона закрыла глаза. Она доверяла ему.       Через минуту он положил ее на кровать и сразу же почувствовал запах ее простыней. Это было так приятно. Она больше не могла думать о том, что у нее болит живот и горло. Он осторожно уложил ее под одеяло и даже прикоснулся губами к ее лбу. Она задрожала.       Услышав, как он отодвинулся, Гермиона напряглась и тут же снова открыла глаза. — Драко? — прошептала она в темноте своей комнаты.       Он остановился и повернулся к ней. Она не видела ни его глаз, ни выражения его лица. — Останься, — просто сказала она.       В отличие от предыдущего раза, он не колебался ни секунды. Драко лег рядом с ней, и на этот раз Гермиона повернулась к нему лицом. Она немного колебалась, но в конце концов прижалась к нему, положив голову ему на грудь. — Ты не против? — прошептала она в тишине комнаты. — Нет, — ответил он, обнимая ее за плечи. — Спасибо тебе, — вздохнула она, закрывая глаза, — за все.