Басорексия

      Гарри с улыбкой отложил еженедельное письмо от Гермионы.       Он был так счастлив, что их общение вернулось к естественной, дружбе и соучастию прошлых лет. Она больше не стеснялась рассказывать ему о своей жизни в Пиренеях. Она рассказывала ему о своих днях, своих тревогах, своих трудностях, но также и о своих успехах. Она описывала ему свои чувства, как будто с тех пор, как они снова начали общаться, между ними вновь открылись двери общения.       Она никогда не упоминала Драко и то, что происходило между ними. Гарри тоже никогда не задавал вопросов по этому поводу. Он быстро понял, что это предел доверия, которым она была готова с ним поделиться. Это был ее маленький мир, который она держала при себе.       В прошлый раз она рассказала ему, что продала нелепую книгу об истории колпачков для ручек во Франции с момента их изобретения. Книга была настолько скучной и неинтересной, что она всегда ставила перед собой задачу когда-нибудь ее продать. И она это сделала!       Несмотря на банальность ситуации, его сердце забилось чуть быстрее, когда он прочитал слова своей лучшей подруги. Потому что она снова была его лучшей подругой. В этом больше не было никаких сомнений.       Конечно, они по-прежнему иногда говорили о себе, о своих чувствах, о своих отношениях, но было мало сложных моментов, мало слов, которые оставляли место для сомнений или боли. Они были искренни друг с другом. Это казалось правильным.       Он встал, чтобы взять бумагу для письма из шкафа за своим столом. Гарри уже точно знал, что хотел ей ответить. Он хотел рассказать ей о дне, который он и Джинни провели у Уизли, о еде, которую они ели в Норре, о прогулке по дому, которую они совершили с ностальгией и меланхолией.       Когда он сел с ручкой в руке, чтобы писать, огонь в камине внезапно загорелся зеленым, и он широко раскрыл глаза. Поттер совершенно забыл о встрече с Блейзом. Десять минут, которые он провел, читая письмо Гермионы, полностью выбили его из реальности его расписания.       Он взглянул на часы на столе. Ровно три часа. Блейз никогда не опаздывал.       Гарри отложил ручку и встал, чтобы сесть у камина. Он уткнулся головой в зеленые пламени, изящно положив колени на подушку, чтобы не пораниться. Со временем он разработал технику, позволяющую избежать ожогов кожи и дискомфорта от такого положения. Как другие волшебники это делали? — Поттер. — Блейз, — ответил он с насмешливой улыбкой.       Бывали дни, когда Блейз был настолько поглощен своей работой, что забывал об их дружеских отношениях и принимал профессиональный тон, который он использовал только с клиентами.       Блейз закатил глаза, а Гарри улыбнулся еще шире. — У меня не так много времени, мне нужно связаться с Гринготтс, а потом у меня встреча в Министерстве с Пией и Пэнси. Они подготовили письма, чтобы принять юридические меры против непоследовательных решений некоторых членов фонда.       Гарри кивнул. Он знал, что эти две ведьмы все больше времени уделяют подготовке дел в надежде установить прецедентное право, которое будет благоприятно для заключенных и бывших заключенных. — Они наконец определились с датой слушания? — тихо спросил Гарри. — Да. Слушание будет открытым для публики и состоится 1 ноября в 11 утра. И, скорее всего, закончится поздно.       Гарри не ответил, он был погружен в раздумья. Дела развивались быстро. У них было меньше месяца, чтобы все подготовить. — Ты говорил об этом с Тео? — спросил Блейз, стараясь звучать как можно менее обвинительно.       Гарри все еще чувствовал легкое раздражение в его голосе, почти нетерпение. Иногда это было проблемой. Блейз создавал впечатление, что другие некомпетентны, неадекватны, не соответствуют его стандартам и не делают вещи правильно.       Гарри было трудно сохранять спокойствие в такой ситуации. Ему часто хотелось поспорить с ним, объяснить, что он не работает на него, а что они работают вместе. Он знал, что это было бы контрпродуктивно. Общее настроение было нервозным, все с тревогой следили за развитием их дела и действиями противников. — Он имеет право знать, он непосредственно вовлечен в это, — просто ответил Гарри, не повышая голоса. — Не давай ему ложных надежд. — Он достаточно взрослый, чтобы справиться с этим, не думаешь? Если бы это было не так, он бы мне сказал.       Блейз нахмурился, раздраженный. — Мы уже обсуждали это, Блейз, — добавил Гарри, не давая ему перебить себя. — Это наше дело, а не твое. Если хочешь поговорить с ним об этом, пожалуйста, мы будем рады видеть тебя в поместье. — У меня нет на это времени, и ты это прекрасно знаешь. — Тогда не указывай мне, что делать.       Гарри заметил, как Блейз стиснул челюсти, но больше ничего не сказал. — Хорошего дня, Поттер.       Его вытолкнули из пламени, не дав ответить.       Гарри вздохнул. — Он не остановится, да?       Тео сидел в кресло за столом, а Гарри даже не заметил и не услышал как он пришел. Он был одет в одну из своих идеально выглаженных белых рубашек и любимый синий галстук Гарри. — Нет. Меня начинает раздражать то, что ты не можешь поговорить с ним напрямую. Он не может прийти, или, по крайней мере, не хочет тратить на это время, и постоянно обращается ко мне по поводу тебя! — Я написал ему, но ты же знаешь, что это ничего не изменит. — Я знаю! Он слишком упрям и уверен в себе, чтобы поверить, что мы тоже можем быть правы в таких вещах. Как будто он знает лучше меня или даже… тебя!       Гарри встал и подошел к мини-бару в углу кабинета. Он налил себе чашку кофе, согретую магией, и сделал долгий глоток. Вероятно, он был единственным человеком, у которого в мини-баре был кофе, а не куча бутылок с алкоголем, каждая из которых сильнее другой. — Он переживет. — Да, конечно. Можешь быть уверен, — сказал Гарри с горькой улыбкой. — По крайней мере, дата судебного заседания уже назначена?       Гарри кивнул, делая еще один глоток кофе. — 1 ноября. Завтра об этом будет во всех волшебных газетах. — Пожиратели смерти выпущены на свободу, — пошутил Тео, — или: следы удалены, страх уменьшился! Они любят рифмовать заголовки.       Гарри покачал головой, одновременно повеселевший и обеспокоенный мыслью об этом решающем слушании. Он сомневался, что очередной отказ оставит какую-либо надежду на будущее. — Все будет хорошо, — сказал Тео более серьезным тоном. Гарри встретил его взгляд. — Ты кажешься очень уверенным в себе.       Его муж пожал плечами. — Если никто не будет уверен, ничего не сдвинется с места.

oOo

      Гермиона предложила Альберту остаться с Драко, чтобы поддержать его. Она намекала на это несколько раз за последние дни, чтобы не расстроить его и не показаться назойливой.       Драко отказался. Он должен был сделать это в одиночку. Он был способен на это. Ради себя. Ради нее. Ради своей матери.       Он мог двигаться вперед, расти. Это будет большой шаг вперед.       Малфой готовился к этому несколько дней. Он пойдет в деревню один, и ничего не случится. У него была подходящая одежда для дождливой погоды, сапоги, рюкзак и зонтик. Он упаковал в сумку обед для Гермионы и даже положил бутылку воды и успокаивающее зелье на случай неприятностей.       Он искренне надеялся, что оно ему не понадобится. Гермиона предложила на всякий случай. Он не мог отказаться. Она беспокоилась о нем; Драко видел это в ее глазах, в ее тревожных жестах и быстрой речи. Теперь он хорошо ее знал.       Но Малфой был способен на это. Он знал это, он чувствовал это.       Драко стоял за входной дверью, крепко прижимая рюкзак к плечам. Он уставился на дверную ручку, глубоко дыша, чтобы успокоиться. Он часто так делал; это стало привычкой, маленьким ритуалом, без которого он не мог обойтись. Когда Гермиона засыпала рядом с ним ночью, когда он выходил посмотреть на лошадей, когда спускался в подвал… Это казалось правильным.       Малфой заметил мелкие детали на ручке. Стилизованные линии. Их было ровно одиннадцать. Он проверил три раза. Одиннадцать.       Он глубоко вздохнул. Драко не мог оставаться здесь. Гермиона ждала его. Они договорились встретиться в полдень. Он не хотел ее беспокоить. Он не мог продолжать считать бесполезные вещи, чтобы успокоиться. Это больше не имело смысла.       Драко повернул ручку, и прохладный октябрьский воздух хлынул в дом. Он закрыл за собой дверь, как научила его Гермиона. Два оборота влево. Малфой вздохнул. Он уже столько сделал. Он не мог остановиться сейчас.       На улице шел небольшой дождь, и ему хотелось думать, что это был знак. Он любил дождь, любил чувствовать капли на лице. Драко схватил капюшон и натянул его на голову. Он был готов.       Хотя Малфой скучал по руке Гермионы в своей, этого было недостаточно, чтобы остановить его. Она была с ним каждый раз, когда он приходил в деревню, показывая ему каждую улицу, каждый магазин и даже маленькую церковь. Он знал владельцев магазинов, разговаривал почти со всеми из них, запомнил все их лица и даже имена. Его память не подводила.       С пустыми руками и учащенным сердцебиением Драко направился по дороге, ведущей в деревню. У него не было много времени на прогулку. Достаточно, чтобы три раза прочитать ингредиенты и точный рецепт своего любимого блюда: говядина по-бургундски.       Нарезать говядину кубиками размером три-четыре сантиметра. Очистить лук, не повредив его. Очистить морковь и нарезать кружочками, не слишком тонкими. Очистить чеснок и удалить росток.       Растопить сливочное масло в большой кастрюле. Добавить целые луковицы и бекон. Жарить, постоянно помешивая. Когда они станут золотисто-коричневыми, вынуть шумовкой и отложить в сторону. В той же кастрюле обжарить кусочки мяса на сильном огне. Добавить морковь и жарить еще пять минут.       Когда мясо хорошо подрумянится, посыпать его мукой и дать подрумяниться, постоянно помешивая. Влить бульон. Соскребсти сок. Вернуть бекон и лук в кастрюлю. Влить красное вино. Приправить солью и перцем, добавить букет гарни и раздавленные зубчики чеснока. Довести до кипения. Накрыть крышкой и тушите на медленном огне в течение трех часов.       Затем добавить нарезанные грибы и готовить еще полчаса. Удалить букет гарни и перелить в блюдо. Подавать с отварным картофелем.       Он прибыл. Пекарня, расположенная у входа в деревню, находилась всего в нескольких метрах. Он сделал это. Он преуспел. Он едва мог в это поверить.       Драко вытер руки о бедра, испытывая искреннее беспокойство. Он не знал, откуда это взялось, но вдруг почувствовал себя неловко. Он добился успеха, но победа не приносила радости, она была горькой.       Он ничего не чувствовал. Ничего, кроме разочарования. Что он себе представлял? Что его будут встречать с приветственными баннерами, музыкой и фейерверками? Он почувствовал себя глупо. Он сам себя накрутил. Малфой бессознательно надеялся на что-то, на чувство победы, на гордость других.       Но он был один на улице. Шел дождь, и большинство магазинов были закрыты на обед. Он прикусил внутреннюю сторону щеки и глубоко вздохнул. Ему это было не нужно. Он должен был убедить себя в этом. Он гордился собой, гордился тем, чего достиг. И этого было достаточно. Более чем достаточно. Он не нуждался в них.       До книжного магазина он дошел быстро. Деревья были прежними, несколько уличных фонарей не сдвинулись с места за ночь, дорога поворачивала в тех же местах, и он никого не встретил, что его явно обрадовало.       Он все еще пытался убедить себя в своей гордости. Это казалось правильным.       Драко узнал синий фасад книжного в конце улицы. Этот цвет был создан для Гермионы; он не мог представить для нее никакого другого. В нем было что-то нежное и спокойное, что всегда вызывало в Драко чувство присутствия Гермионы.       Она ждала его у двери. Она искала что-то, кого-то. Она искала его. Она ждала его.       Его сердце забилось чаще, и в животе затрепетали бабочки. Как он мог думать, что только он один должен гордиться? Она была там. Конечно, она ждала его.       Гермиона обещала ему, что будет там. Она была так же взволнована и тревожна, как и он, из-за того, что Драко пришел один в первый раз. Они были командой. Они дополняли друг друга, поддерживали друг друга.       Улыбка расцвела на губах Драко, и он ускорил шаг, чтобы побыстрее успокоить ее. Когда она наконец увидела его, она улыбнулась в ответ, ее лицо расслабилось, и рот растянулся в широкой улыбке.       Ее руки на его лице были единственной наградой, в которой он нуждался. Ее голос, ее дыхание на его коже, уют ее объятий и пряди волос, щекочущие его лоб. Все было так хорошо. Он крепко обнял ее, закрыв глаза, чтобы насладиться ее ароматом и словами, которые она шептала ему на ухо. Она гордилась им. Она любила его и была счастлива.       Ему больше ничего не было нужно.

oOo

      День подходил к концу, когда Гермиона услышала звук открывающейся двери в своей книжной лавке. Она была занята уборкой в подсобке, и по ее телу пробежал дрожь, когда она поняла, что ей придется встретиться с еще одним покупателем в этот день. — Je suis à vous tout de suite! — громко сказала она на безупречном французском.       Ее пальцы сжали полку так, что костяшки побелели. Каждый раз, когда она слышала звонок, она не могла не видеть перед собой зеленые глаза Гарри. Это было как напоминание о том, через что она прошла, о том, как сильно она страдала в тот день. Ее грудь сжималась, как и тогда, когда она случайно аппарировала домой.       Она прекрасно понимала, что все изменилось, Гермиона знала, что за этими зелеными глазами больше не было обиды, только сожаление, о котором Гарри так ярко писал в своих письмах.       Но ничто из этого не могло заставить ее забыть, ничто из этого не могло унять эмоциональный шок, который она испытала в тот день.       Она с трудом сглотнула. Это был не Гарри. Она получила от него письмо во время обеда. Он был в Париже, собирался отпраздновать день рождения Тео на берегу Сены, секрет, которым он поделился с ней несколько недель назад.       Гермиона не могла объяснить, почему это воспоминание всплыло именно в этот день, а не в любой другой. Возможно, это было злобное напоминание о том, что все не так идеально, как ей хотелось верить. Возможно, начало дня было слишком хорошим, чтобы она могла полностью им насладиться.       Грейнджер почувствовала первые приступы беспокойства в желудке, поскольку всего в нескольких шагах от нее покупатель, должно быть, начинал терять терпение. — Comment puis-je vous aider? — глубокий, мягкий голос Драко вывел ее из оцепенения. Она успела забыть, что он здесь, забыть, что она не одна в книжном. Изгибы и повороты ее тревоги, демонов, которых она не могла уничтожить, сумели отгородить ее от реальности. Она была вне себя, когда вспомнила эти изумрудные глаза.       Гермиона закрыла глаза и медленно отцепила пальцы от деревянной полки. Ее большие пальцы болели, и она потеребила их о мягкую ткань своего кардигана. В нескольких шагах от нее начиналась дискуссия. — Mademoiselle Granger n’est pas là? — она узнала голос миссис Мюллер.       Гермионе не нужно было делать еще один медленный, спокойный вдох, прежде чем появиться снова. Драко стоял за прилавком, сжав руки за спиной, и смотрел на миссис Мюллер, держась твердо. Она задалась вопросом, сколько усилий это ему стоило, что она должна сделать, чтобы поблагодарить его и показать, как она им гордится. — Pardonnez-moi, je faisais du rangement, — сказала Гермиона, встовая рядом с Драко.       Она незаметно положила руку на его сжатые кулаки. Она скорее почувствовала, чем увидела, как его тело расслабилось при ее внезапном появлении. Она представила, как их сердца бьются в унисон, чтобы преодолеть это, казалось бы, незначительное испытание. Она не была одна. Больше не была одна. Миссис Мюллер больше не имела значения. — Je vous présente mon mari, Draco, — добавила Гермиона с улыбкой, которая не достигала ее глаз.       Она была слишком потрясена.       Гермиона увидела удивление на лице своей клиентки, но оно быстро сменилось радостью, которую она редко видела в ее глазах. Было ли это облегчение? Гермионе было трудно сказать. -Enchantée, Monsieur Granger! — ответила миссис Мюллер, восстановив самообладание.       Она не стала зацикливаться на откровении, которое только что сделала Гермиона, и просто дала им список книг, которые искала. Гермиона была благодарна. Она сомневалась, что смогла бы рассказать всю историю, которую обычно объясняла всей деревне, о том, почему Драко отсутствовал.       Последний понял, что его присутствие больше не требуется, и, мягко сжав руку Гермионы, тихо ушел. Она бы предпочла, чтобы Драко остался, но не стала его удерживать. Она понимала, что для него эта ситуация была столь же стрессовой, как и для нее, а может и более.       Миссис Мюллер не задержалась надолго и ушла с руками, полными книг, которых, как Гермиона знала, ей хватит не больше чем на месяц. Она вздохнула с облегчением, когда оказалась у входной двери и смогла повернуть табличку на «Fermé».       Гермиона положила руку на стеклянную дверь, ведущую в деревню, и позволила себе несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. Капли дождя скатывались по стеклу. Она была в безопасности, она была здорова, и все было хорошо. Да, все было хорошо. Она не могла позволить себе думать иначе.       Драко сидел на том же месте, что и после обеда, когда она присоединилась к нему. Она нашла для него старое кресло, которое он подтянул к окну. Малфой был окружен несколькими стопками красочных книг, которые она сразу узнала. Все они были из раздела «Психология».       Он никогда не упоминал об этом, никогда не говорил ей, что интересуется такой необычной темой. Ей самой никогда не хотелось их читать, потому что она знала, что они могут раскрыть правду, которую она не готова принять. Она представляла их себе похожими на волшебные книги, полные знаний, которые она видела в кабинете Альбуса Дамблдора в конце битвы за Хогвартс. Она помнила, как они сверкали, как магия окружала их и манила ее.       Она знала, что это смешно, но ей нравилось думать, что иногда незнание приносит покой.       Гермиона остановилась в нескольких шагах от Драко, уставившись на название его книги. «Употребление наркотиков и наркомания». Она замерла. Она слышала, как ее сердце бьется в груди, в животе, в ногах, а затем в руках. Она не слышала своего дыхания.       Драко внезапно закрыл книгу и положил ее. Она почувствовала его взгляд на себе, когда внутренне съежилась, пытаясь избавиться от оцепенения. — Ты в порядке? — спросил он с беспокойством, не двигаясь.       Возможно, он не осмеливался, подумала она. Возможно, она напугала его, оставаясь такой неподвижной.       Это позволило ей поднять глаза и вздохнуть. Снаружи лил дождь, барабаня по старым, изношенным годами ставням. Гермиона встретила взгляд Драко и увидела всю ту тревогу, которую она ему причиняла. Грейнджер заставила себя улыбнуться, и на этот раз ее глаза тоже улыбнулись. — Спасибо за то, что сегодня было, — прошептала она, сгибая пальцы ног в туфлях.       Он слегка нахмурился, когда ответил ей. — Ты давно ее знаешь, да? — Она одна из моих постоянных клиенток, приходит по крайней мере раз в месяц. Живет в соседней деревне.       Драко задумчиво кивнул. Ей хотелось бы знать, о чем он думает. Малфой протянул руку, не дав ей времени обдумать вопрос. Она без слов взяла его руку и позволила ему притянуть себя к себе.       Гермиона села ему на колени и прислонила ухо к его груди. Она чувствовала, как их сердца бьются в унисон. Она улыбнулась. — Я прочитал письмо Тео, — прошептал Драко ей на ухо после нескольких минут молчания.       Он задумчиво погладил Гермиону по шее, от чего она задрожала, несмотря на теплую одежду, которую носила.       Она знала, что он не осмелился открыть письмо своего друга сразу же после его получения, потому что боялся своей реакции на вторую часть его истории. Хотя сначала ей было трудно понять причину его внезапного стресса, она довольствовалась поцелуем в щеку, когда он отложил письмо. Затем он тихо рассказал ей о своем беспокойстве по поводу того, что ему придется начинать все сначала, и она молча слушала его во время обеда. И она поняла.       Гермиона подняла глаза, чтобы посмотреть на Драко, когда он снова заговорил. — Джиневра уехала к родителям в Англию, — сказал он, продолжая гладить ее по волосам, — с Поттером. По его словам, ей все еще трудно пережить то, что с ней сделала Астория. Ей стало лучше, но…       Ему не нужно было заканчивать фразу. Гермиона уже знала, Гарри тоже ей рассказал. — Он также сказал, что подозревает, что Поттер что-то планирует на его день рождения, и что это идеальное время.       Гермиона улыбнулась. Ей самой было трудно поверить Гарри, когда он сказал, что уверен, что его муж ничего не знает.       Она подняла правую руку и небрежно потянула за воротник рубашки Драко. Он молчал, погруженный в свои мысли. Она подумала, что письмо на этом заканчивается, что он не хотел подробно описывать мнение Тео о второй части своей истории, но она ошибалась. — Тео сказал мне, что Поттер начал говорить о детях, — наконец прошептал он.       В книжном магазине время как будто остановилось. На улице продолжал идти дождь, но Драко и Гермиона дышали тихо, затаив дыхание.       Это было то, о чем они никогда не говорили, тема, которую никогда не затрагивали, несмотря на их многочисленные долгие признания. Возможно, они считали, что это слишком рано или невозможно. Гермиона не знала.       Ей это не приходило в голову.       Ее горло сдавило, когда она заговорила. — Я не удивлена насчет Гарри, — сказала она, прекратив ласкать шею Драко, — он всегда хотел семью. — Тео тоже, — просто ответил Драко.       Она слышала ту же напряженность в его голосе. Они не знали, как себя вести. Лежа в его объятиях, Гермиона подумала, что это единственное, о чем она не осмеливалась с ним говорить. Она не помнила, чтобы когда-либо так сильно колебалась, прежде чем довериться ему. Она сглотнула, когда он положил подбородок ей на макушку. — Ты… — Я не могу…       Они сразу перестали говорить, и Гермиона посмотрела на него. Его взгляд был полон опасения, как будто он впервые ступил на незнакомую землю. Его серые глаза исследовали ее, и она почувствовала себя обнаженной перед ним. Она знала, что он не заговорит, пока она не заговорит первая. — Ты хочешь когда-нибудь завести детей?       Это был вопрос, который висел между ними уже несколько минут. Их глаза были прикованы друг к другу, и в глубине души они знали, о чем думает каждый из них.       Гермиона не знала ответа на свой собственный вопрос. Она чувствовала, как их сердца бьются в унисон. — Нет, — ответил он после того, что показалось вечностью.       Он не отрывал от нее глаз. Его взгляд был глубоким, как будто он пытался коснуться ее сердца. И именно это он и сделал. — Я никогда не хотел детей, — признался он тихим голосом, — в те годы, когда я мог бы об этом подумать, я был слишком молод, чтобы серьезно задаваться такими вопросами. Потом я повзрослел и понял, что никогда не смогу заботиться о ком-то столь чистом и невинном, не рискуя испортить его, причинить ему боль или поступить неправильно.       Он сделал небольшую паузу. Гермиона внимательно слушала, не отрывая от него глаз. — Наверное, глупо так думать, возможно, все родители скажут, что такие страхи нормальны, но я никогда не мог представить, как держать на руках такое маленькое существо и наблюдать, как оно растет. Думаю, даже сейчас, даже с тобой рядом, я не смог бы этого сделать, Гермиона.       Она улыбнулась. Эта улыбка была полна спокойствия, любви и доброты. Она подняла руку к его бледной щеке и погладила его скулу. Она почувствовала, как Драко задрожал от ее прикосновения. — Спасибо, — прошептала она, не нуждаясь в объяснениях.       Она видела в его глазах, что он знал. Гермиона благодарила его за то, что он доверился ей, благодарила за то, что он был рядом, благодарила за то, что он поделился своим мнением.       Она не могла посмотреть ему в глаза, чтобы сказать то, что следовало дальше. Грейнджер опустила глаза на свои руки, которые лежали на коленях. — С тех пор как я принимаю…       Она замолчала, не осмеливаясь признаться вслух, что скрывалось за этим признанием. — Уже несколько лет, — продолжила она, поглаживая обручальное кольцо, — мое тело… изменилось. У меня уже четыре или пять лет нет нормального цикла. У меня давно не было месячных.       Она сказала это. Теперь между ними висела правда. Он был единственным, кто знал, единственным, кто знал о позоре, о котором она никогда не говорила вслух. Ее тело не функционировало нормально в течение многих лет, и она никогда не пыталась это исправить. Она стыдилась и чувствовала вину.       Драко молчал, что ничуть не помогало чувствам, которые переполняли Гермиону. Стыд. Страх. Вина. Боль. Дискомфорт.       Будет ли он осуждать ее? Ей было трудно себе это представить, даже когда ее разум начал играть с ней в игры. Возможно, он сочтет ее странной, возможно, сочтет ее сумасшедшей, когда поймет причину.       Когда она посмотрела на Драко, его глаза были полны слез, которые он с трудом сдерживал. Она невольно улыбнулась ему. — Даже если бы мы хотели, это было бы невозможно.       Она произнесла вслух то, что они оба знали в глубине души. Драко наклонился к ней и сцеловал каждую из ее слез. В конце концов они перестали течь. — Мне достаточно тебя, — прошептал он ей в губы.