Попаданец на службе Её Величества

      Вдаль вёл широкий сводчатый коридор, теряющийся во тьме. На глазированной плитке под ногами скрипел песок, местами покрывающий пол сантиметровым слоем. Похоже, здесь давно не прибирались. С тяжёлой вибрацией закрылись ворота за спиной. Свет теперь проникал через редкие окна под потолком.       Я прошёл мимо свиномордых охранников с топорами, как будто не замечая их. Они были на пол-головы ниже меня, но их огромные туши внушали почтение. Один из них что-то хрюкнул у меня за спиной и я, уловив движение, обернулся.       — Эй, приятель! Мы к Джабе. По очень важному делу. Ты говоришь на основном?       По его морде невозможно было что-то разобрать. Я хлопнул себя по бокам.       — Оружия у меня нет.       Подошедший джедай махнул рукой перед мордой охранника.       — У меня тоже нет оружия.       — Вот видишь! Давайте, проходим!       Разворачиваясь, я сделал шаг и наткнулся взглядом на красные глаза светящиеся в полутьме. В нескольких метрах от меня стоял твилек-альбинос с уродливыми наростами на черепе. Его лекки тоже не являли собой образец грациозности.       — Что же, наглости тебе не занимать. Браво. — Он сделал несколько медленных хлопков ладонями.       — Биб… Рад тебя видеть в полном здравии! — Поклонившись я представился: — Джон Сильвер!       — Не помню тебя.       — Ну, я не достиг таких высот.       — И какое же у вас дело?       — У нас есть корабль. Великолепная яхта. Мы хотим заложить её до окончания завтрашней гонки.       Твилек выставил перед собой сжатую ладонь и поочерёдно разогнул когтистые пальцы. Я посмотрел на Квай-Гон Джина и кивнул. Тот достал из-под пончо диск. Над его ладонью зажглось вращающееся голографическое изображение корабля. Твилек сделал движение пальцами.       — Когда договоримся о цене, — сказал Квай-Гон Джин.       Твилек недовольно хмыкнул и махнул рукой.       — Нуд ча!       Мы спустились по одной из лестниц и оказались в довольно тесном, полутёмном помещении. Колонны вдоль стен поддерживали узкие, полутораметровые арки; за ними теснились люди, джавы, и ещё не пойми кто. Не было воздуха, пространства, света. Хотя хаттам, очевидно, нравились такие норы.       Джабба лежал на возвышении у задрапированной простым холстом стены. Биб Форт из клана Уна по каменной лесенке взошёл к нему.       Центральную часть пола образовывал настил из двух перфорированных узорчатыми отверстиями плит. Бочком, обходя его с краю, я подошёл к лежбищу Джаббы. Перед ним стояла полусферическая банка или, скорее, небольшой аквариум. Горги в ней, похоже, всё ещё были живыми. Энакин встал по центру, над стыком. Подзывать его к себе, чтобы он оказался на более безопасном месте я не собирался.. Лучше было бы проторчать ещё месяц на этой планете, задери его ранкор. С другой стороны, остаться совсем без денег казалось худшим вариантом, чем жить с деньгами, но в ситхской галактике. Однако, деньги можно было заработать другим путём, а вот убить ситха…       Джава на помосте обмахивал босса опахалом из пальчатого листа на длинном черешке. Рядом стоял серебристый протокольный дроид. Никаких твилечек не было видно, никакого оркестра, никакого великолепия. Только затхлый воздух и скрипящий под ногами вездесущий песок.       — Приветствую тебя, великий Джабба! — Я поклонился в пояс. Спина не переломится, а хорошее впечатление создать было необходимо. — Меня зовут Джон Сильвер.       — Хи чуба да нага? — раскатистым басом прогремел хатт.       — Мы хотим сделать ставку на Бунта-Ив Классик. Большую ставку, — начал я, не ожидая перевода. Всё было и так ясно. Энакин, открывший рот, мотнул головой, и стал переводить на хаттский. — Но у нас возникла проблема. Букмекеры не принимают дайтарии.       — Нобата мули-ра, но батмалья, — хохотнул Джабба.       — Увы, это так. — Я снова не дождался перевода. Всё было достаточно очевидно.       Нет денег — нет стульев. Или, как он там сказал?.. Но банта… Нет, кажется не то…       Мысли пронеслись в долю секунды. Энакин залопотал по-хаттски и я продолжил:       — У нас есть шикарная яхта. Одна из лучших в галактике. Она подчеркнёт твоё великолепие, если мы проиграем.       Хатт лениво, как будто он устав от ежедневных подношений, ответил.       — Джабба предлагает вам тысячу пегаттов, — Энакин перевёл его слова. — В случае выигрыша вы отдаёте ему четверть сверху.       — Четверть слишком много за одни сутки. Мы ставим на Энакина, так что у тебя есть шанс получить яхту почти даром! И нам надо… — Я перемножал в уме восьмёрки. Получалось, что на третьем нуле мы теряли едва ли не вдвое. — … в четыре раза больше.       — Даже новый корабль не стоит этого. Джаба предлагает тысячу и ещё сто.       — Одна тысяча. Девятьсот. Девяносто. Девять, — чётко и раздельно произнёс я.       — Уба ум чиска? — пророкотал хатт.       — Он спрашивает, не пытаешься ли ты его обмануть? У хаттов ведь нет таких цифр.       — Твоё дело переводить, а не строить предположения, — осадил я Скайвокера и повернулся обратно. — Мы прибыли из далёкой системы, Великий Джаба. И если между нами появилось недопонимание в счёте, мы можем отсчитать тебе по песчинке за каждый требуемый пегатт.       Джабба захохотал и произнёс что-то одобрительное.       — Он говорит, что мы можем попробовать это сделать.       Я нагнулся и зачерпнул с пола пригоршню песка.       — Нам надо столько. Биб, возьми и посчитай.       — Я думаю, нам следует вернуться к счёту в привычных нам единицах, — предложил мажордом.       — Тогда не говорите, что четыре тысячи это цена нового корабля, потому что в хаттских единицах это будет менее половины его стоимости.       — Всё равно это слишком много за ваш подержанный корабль.       Торг двигался тяжело. И когда он застрял на полутора тысячах, что составляло семьсот шестьдесят восемь в десятичной системе и что-то около тридцати тысяч в пересчёте не республиканские дайтарии, я решил повторить тот же ход, что и с тойдарианцем.       — Это смешные деньги для ставки! Но на Татуине есть и другие хатты, с которыми мы можем договориться!       Джабба взревел. Сжавшийся в комок Энакин пролепетал, что мы оскорбляем хозяина в его же собственном доме. Вокруг установилась звенящая тишина.       — Если тебе не интересны ставки, так и скажи, — ничуть не смутившись продолжил давить я.       — Джабба говорит, что если мы так любим ставки, то он готов предложить нам ещё одну.       — Что насчёт займа?       — Две тысячи под пятнадцать процентов до завтрашнего заката.       — Отлично! Какие ещё условия?       — Он ставит свою твилечку против… — Энакин беспомощно посмотрел на меня, — нашей женщины.       — Ну всё, мы уходим! — взорвалась Амидала.       — Падме, стой! — Обернувшись, я увидел, что охранники возле лестницы приняли угрожающую позу. — Мы не можем так просто сбежать. Сейчас всё уладим.       — Это свободная женщина… — начал Квай-Гон Джин.       — Не вздумай переводить! — шикнул я на Энакина и стал втолковывать джедаю: — Свободная — значит ничья. А ничейных женщин здесь не бывает. Сразу заберёт тот, кто толще.       Не дождавшись ответа, Джабба подозвал протокольного дроида. Однако он не должен был узнать про наши распри.       — Э-э, Джаба! Мастер Квай-Гон не видел твою твилечку, поэтому у него есть сомнения. Давай же, покажи её! Уверен, что она понравится!       — Что? — прошипела Амидала.       — Падме, я наговорил слегка лишнего. За такое нас вполне могут скормить ранкору. И не надейся на Квай-Гон Джина, воевать со всей планетой он не сможет. Походишь день под залогом, это вообще ничего не значит!       Хатт сказал что-то твилеку и тот спустился с помоста.       — Ты наговорил, ты и отвечай! И не впутывай нас в свои авантюры!       — Прости, что так вышло. Я виноват. Но Джабба не станет разбираться. И если нас скормят ранкору, то кто будет тебя защищать?       — У нас было гораздо меньше проблем до появления такого «защитника»!       — Да всё прошло почти хорошо. Но перегнул немного палку, признаю…       — Почему бы не остановиться на полутора тысячах? Этого бы хватило!       Вышел Биб, ведя молодую зелёную твилечку на прикованной к ошейнику цепи. Узкие полоски одежды почти не прикрывали красоты её тела.       — Смотри, мы можем освободить её! Это ли не доброе дело?       — То, что здесь творится, просто ужасно! — Лицо Падме перекосила гримаса.       — Ну, ну… Не надо портить товарный вид. Внешний вид, я хотел сказать. Показывать эмоции недругам.       — Джабба спрашивает, сколько ему ещё осталось ждать? — поторопил нас Энакин.       — Эй, девочка! Как тебя зовут?       — Ула.       — Ну, повернись! Покажи себя!       Твилечка сделала несколько танцевальных движений. Она была грациозна и сочна как салатный лист. «Как будем делить? — промелькнула мысль. — Я бы взял, что пониже».       — Квай-Гон, ты же понимаешь, что у нас только один вариант? От его предложения нельзя отказаться.       — Падме, тебе в любом случае нечего бояться, — чарующим голосом он попытался успокоить её, и замолчал.       Проползли несколько томительных секунд. Предпочитая не дожидаться следующего хода хатта, я взял ответственность на себя.       — Джабба, мы согласны.       Всё равно мы должны были выиграть и это формальность ничего не значила.       — Тогда идём, покажу твоё место, — приблизившись к Падме, сказал Биб.       — Она останется с нами, — твёрдо заявил Квай-Гон Джин.       — Э-э… Мы же передаём корабль, — добавил я. — А она пусть переночует у нас, а завтра уже решим, кто кому кого отдаст.       — И речи быть не может. Предметы собственности, находящиеся в залоге поступают под ответственное хранение залогодержателя. Гражданское уложение хаттов, том четвёртый.       — Но ведь залогодержатель может передать её на хранение и нам, верно? — сказал я наугад.       — Может. Но мы не будем так рисковать, чтобы не искать вас потом по всей галактике.       — Ты знал, что так будет! — выкрикнула Амидала. Я предпочёл не встречаться с ней взглядом.       — Но у нас даже нет корабля!       — Зато в порту есть множество контрабандистов, которые отвезут вас куда угодно за несколько тысяч дайтариев.       Я думал, Амидала убьёт нас с Квай-Гон Джином на месте. Но джедай перехватил инициативу, шагнув вперёд.       — Я останусь вместо неё!       Хатт что-то пробубнел и закончил речь утробным смехом.       — Предложи себя моей кузине Гардуле. Она может быть оценит, — перевёл Энакин.       Толпящиеся под арками существа захохотали на разные лады, выпуская скопившееся напряжение.       — Тогда я останусь с ней.       — Можешь оставаться во дворце сколько тебе заблагорассудится. Только напитки — за свой счёт.       Хатт сказал что-то ещё, твилек с поклоном вручил ему конец цепи и вышел.       — Ничего страшного, завтра я вас обеих заберу, — пробормотал я, не глядя на Амидалу, чтобы чем-то заполнить тишину. — Вполне уютный дворец. Набуанский посветлее, конечно…       «Подружитесь с Улой, дадите примерить друг другу свои платья», — мелькнула мысль. Я не против был бы посмотреть на Амидалу в твилечкином наряде.       Вышел Биб со шкатулкой и подал её мне. А затем протянул когтистую ладонь. Джедай вложил в неё голодиск.       — Квай-Гон, будешь пересчитывать?       — Я уверен, что у Джаббы не бывает неточностей.       — Ладно. Тебе оставить несколько пегаттов? Поить ведь тебя не будут, — на всякий случай спросил я. Хотя и был уверен, что они не помогут, Джабба ведь мог взвинтить цены до совершенно неприличных размеров.       — Спасибо, обойдёмся без алкоголя.       — Тогда до завтра. Пошли, Энакин.       — И ты его отпускаешь?       — Я уверен, он не задумывает ничего дурного.       — Вот именно, милочка, нужно доверять людям!       — Ота су марвалик плесодоро, — сказал Джабба глядя поверх наших голов.       Я пошёл к выходу мимо охранников с топорами, и, поднимаясь по лестнице, на середине оглянулся. Энакин стоял на том же месте, глядя вслед уходящим в сопровождении Биба новым знакомым. Я позвал его ещё раз. Он развернулся и побежал за мной.