Попаданец на службе Её Величества

      — Значит вы всё-таки в деле.       Я обернулся. Рядом, махая крыльями, висел тойдарианец.       — А ты ещё не сделал ставку? Тогда поторопись.       — Сделал, но не на Скайвокера. Извини, но ему победа не светит.       — Мой тебе дружеский совет: поставь на него хоть десяток пегаттов, чтобы в конец не разориться.       — Мальчик конечно делает честь вашей расе… Но победит сегодня Себульба.       — Готов поспорить!       Я повернулся на голос и едва не застонал: к нам приближался Квай-Гон Джин.       — Чой? Хаку уба батмалья? У вас же больше нет денег.       — Поставлю свой новый гоночный под против, скажем… ребёнка и его матери.       — Ни один под не стоит двух рабов! Это уж слишком.       — Тогда — мальчика!       — Хм-м… — Уотто задумался.       — Стоит ли так рисковать? — вклинился я, обращаясь неизвестно к кому из этих двоих.       — Пусть всё решит судьба. У меня есть игральная кость, так что…       — Погоди! Бросим монету! — Я отчаянно попытался переломить ход истории. С монетой имелся шанс…       — Ты считаешь, я буду мошенничать?       — Я тебе верю, — сказал Квай-Гон Джин, скрестив руки на груди. — Пусть решает судьба.       Что я мог сделать? Шми, Энакин, Оби-Ван напряжённо глядели на Уотто. Квай-Гон Джин стоял расслабленно, полуприкрыв глаза.       — Что встали?! Под сам себя не распряжёт! — рявкнул я и покинул образованный людьми полукруг с порхающим тойдорианцем в центре. — Пошли, Энакин!       Тот задержался на секунду, с надеждой поглядывая то на Квай-Гон Джина, то на мать, а затем сорвался с места и, обгоняя меня, побежал к поду. Мы отвязали его и погонщик повёл животных к выходу, пообещав дождаться конца гонки.       — Вы заберёте меня? — спросил пацан.       — Сосредоточься на насущном, а уж будущее как-нибудь устроится.       — Это верный совет, — сказал подошедший джедай. — Всё будет хорошо Энакин.       — Ну раз всё хорошо, и я вам не нужен, то пойду на трибуны.       — А ты… ты разве не выйдешь со мной на сетку?       Ещё бы его слёз мне не хватало… Да и какая разница, где торчать на жаре?       — Конечно, — процедил я, — но время ещё есть.       Подойдя к открытому торцу ангара, я вдохнул полной грудью горячий воздух, приправленный запахом навоза, и побрёл дальше.       Что это? Происки Великой силы? Невезение? Моя глупость? Но пытаться спасти галактику от ситха, пожертвовав своим карманом, было бы ещё глупее, наверное. И бесперспективнее. Если сейчас сломать что-нибудь в поде, чтобы Энакин разбился (если повезёт, конечно же), то Мол убьёт джедаев, заберёт с собой Амидалу, а я останусь здесь без всяких средств к существованию. Может быть лучше ситх, но позже, чем сдохнуть здесь и в ближайшие дни?       Рассуждая так, я дошёл до небольшого торгового ряда — нескольких навесов по обеим сторонам улицы. Там я купил пончо, бывшее, вероятно, мешком в прошлой жизни и шляпу. Жизнь налаживалась. Вскоре мне должно было перепасть от выигрыша и от продажи твилечки. Развернувшись, я гораздо бодрее пошагал обратно. Мимо пролетел дроид-разведчик.       Когда я вернулся, ангар опустел. Только наша компания стояла у пода.       — Я думал, ты не придёшь, — сказал Энакин.       — Не раскисай. Поехали. Кстати, — я посмотрел на Квай-Гон Джина, — вас уже ищут.       — Кто? — спросил неугомонный пацан.       — Давай, давай! Двигаем!       — Поехали, Эрдва, — согласился Квай-Гон Джин.       Энакин успел привязать под к астромеханику, так что не пришлось тащить его вручную. Впрочем, на репульсорах тот скользил чрезвычайно легко, и это, скорее, была дань традиции: не прилагать усилия там, где может работать скотина и дроиды.       Немного приотстав, я полушёпотом спросил у джедая:       — Не интересует?       — Сейчас важнее победа в гонке.       — Сосредоточен на настоящем? Адепт Живой силы, понимаю. — Проигнорировав его настороженный взгляд я позвал немного погромче: — Оби-Ван!       — Да? — тот обернулся и подождал нас.       — К кораблю придётся пробиваться с боем. Противостоит нам ситх, забрак, прекрасно владеет двухклинковым мечом. В остальных техниках слаб.       — Учитель? Разве такое возможно?       — В своё время мы это узнаем, ученик.       — Держись поближе к учителю, старайтесь атаковать синхронно. Не разделяйтесь…       — Уверен, мы разберёмся, — сказал Квай-Гон Джин.       — Конечно, у тебя планов громадьё, а затем доверишься воле Силы и сдохнешь.       Мы вышли под палящее солнце. Под два солнца: палящее и испепеляющее. Но хотя бы голова теперь не горела от прямых лучей.       — Думать надо, а не в Силу верить, — продолжал я. — Кстати, у Силы есть воля?       — Это сложный философский вопрос. Многие считают, что это так.       — По-моему, просто оправдание бездействия и глупости.       — А тебя мы терпим, как ты думаешь, почему?       Под впереди остановился и Энакин побежал отвязывать верёвки.       — Потому что я спаситель вашей экспедиции, не так ли?       — Весьма подозрительный спаситель, не так ли?       Не ответив, я зашёл с другой стороны пода и принялся распутывать узел. Над стадионом гремел голос комментатора, представляя участников.       — … и Энакин Скайвокер, местный паренёк!       Энакин подскочил, развернулся к трибунам и помахал рукой. Я справился с узлом и подошёл к нему.       — Получилось?       — Ага!       — Эрдва, вали с полосы!       Недовольно пропиликав, дроид отъехал. Мимо шли всевозможные существа с флагами. Полусобранный протокольный дроид нёс белый с синим узором. Не знаю, где Энакин нашёл такой, и что он символизировал, но на его поде были нанесены такие же синие полосы.       — Надо подключить силовые кабеля!       Пацан схватил кабель в гофрированной оболочке, едва не в руку толщиной, со здоровенным разъёмом на конце и потащил к гондоле. Я обошёл под с другой стороны и взялся за второй. Закрепив разъём, я пошёл к Энакину обратно, но притормозил, увидев, что он разговаривает с матерью.       Мимо пода крадущейся походкой шёл Себульба.       — Эй, что тут делаешь?       — Нобата ту-ту!       — Но банта — но пуду, — в тон ему, не заботясь о грамматике, ответил я. — Придёшь поздравить после гонки!       — Убана набуки ню!       — Че скуни да пат! — насупившись сказал Скайвокер.       — Вали отсюда! — поддержал его я.       Из всего диалога я не понял примерно ничего, но эта наглая рожа взывала к тому, чтобы врезать по ней чем-нибудь тяжёлым. Однако нас могли дисквалифицировать за драку. Несколько раз вдохнув, я разжал кулаки. Себульба отсалютовал нам, демонстративно поправив очки-консервы, и удалился.       — Ты готов? — спросил Энакина подошедший джедай.       — Да погоди ты! Надо прогреть двигатели!       Проигнорировав меня, Квай-Гон присел рядом с ребёнком.       — Помни, надо концентрироваться на происходящем. Чувствуй, не думай. Доверься инстинктам.       А затем подхватил его и посадил в гондолу пилота. Я крутанул рукой.       — Заводи, давай!       Квай-Гон Джин снял с подголовника сидения и подал Энакину шлем.       — Да прибудет с тобой Сила!       Энакин нацепил его и нажал на кнопку стартёра. Будь у меня время обдумать всё заранее, я вкрутил бы в грунт кол позади пода, чтобы привязать его и опробовать двигатели на максимальной тяге…       — Джабба ду Хатт! — провозгласил комментатор.       Ставший привычно-незаметным рокот трибун перерос в бурю. Его здесь любили. Или, как минимум, уважали. Хатт сказал что-то громоподобным басом, перекрывая шум трибун. В отличии от комментатора, он, кажется, не пользовался микрофоном.       Между двигательными гондолами вспыхнул высоковольтный разряд. Они задрожали, взревели, меня обдало сажей и жаром выхлопа. Я хотел дать ещё один, несомненно полезный совет, но увидел сосредоточенное лицо Энакина… Гонщики вокруг тоже начали заводить поды.       — Сегодня всё получится!       Я выставил руку ладонью вперёд, Энакин хлопнул по ней и взялся за рукояти. По телу пробежало тёплое чувство (сопричастности? единения?). Вслед за Квай-Гон Джином я побежал с полосы.       Оби-Ван и Шми ждали нас возле кольцевой ложи, опоясывающей один из стоящих вдоль стартовой прямой столбов.       — Он волнуется? — спросила Шми.       — Он в порядке, — сухо ответил джедай.       Мы вошли внутрь и площадка поползла вверх. Я нашёл взглядом ложу хаттов. Амидала стояла возле парапета. Я помахал ей рукой. Но вряд ли она могла разглядеть меня.       Несколько секунд все звуки вокруг заглушал рёв двигателей. Раздался удар гонга. Поды сорвались с места. Под Энакина дёрнулся и остановился.       — Я же говорил, надо прогреть двигатели. Ничего страшного. Сейчас заведёт и поедет.       Амидала стояла прижав руки к груди. «Ничего. Кто-то говорил, что влюбляться принцессам полезно. Вот и волноваться полезно тоже».       Раздался свист и под Энакина сорвался с места. Гондола пилота болталась на привязи за двигателями. Шми напряжённо вглядывалась в экран датапада. Мне это было неинтересно. Откинувшись на спинку сидения, я продремал всю гонку в тени под навесом, изредка поглядывая на проносившиеся внизу поды.