Прогони моих демонов

Дома просто невыносимо пусто. Тётушка Нун ещё не в курсе происходящего и с порога кидается к Прапаю с объятиями, но осекается и в ужасе прижимает ладонь к распахнутому рту: — Что случилось, кхун Прапай?! Где же наш мальчик? — Он в больнице, тётушка Нун. Заболел от переутомления, говорят врачи. — А вы-то, мой господин, отчего сбежали оттуда, тоже ведь совсем больной с виду? — Я здоров, тётушка. Просто плохо спал и много волновался. Приготовьте мне омлет, я пока приму душ и позвоню родителям. Нога за ногу Прапай плетётся в их со Скаем спальню, которая разорённой кроватью и кучкой украшений на тумбочке, как наждаком проходится по душе. Раздеваясь по пути, Прапай идёт в душ, где до сих пор висят вещи Ская. Помывшись и накинув халат, он спускается на кухню, набирая номер мамы. — Привет, мам. Я сейчас дома. Меня доктор Танапон отправил. — Привет, сынок, как там Скай? Доктор Танапон — он кто? — Это психиатр. Он должен был поговорить со Скаем и прогнал меня домой. Мааам, кажется, Скай больше не хочет быть со мной… Я не знаю, что мне делать. — Ничего подобного, сынок, ты неправ, Скай любит тебя очень сильно. Просто ему сейчас очень неспокойно, а волновать тебя он не хочет. Доктор наверняка сможет ему помочь. И всё у вас наладится. Ты, сынок, поешь хорошо. И поспи. А Скай поел? — Нет, мам, при мне не стал. Потом поест, наверное. За ним ведь там присматривают. — Конечно, сыночек, ты отдохни хорошо и не переживай ни за что. Он заходит на кухню, где тётушка в порыве волнения, кроме омлета, приготовила ещё пару блюд, не считая риса и простого куриного супчика. Именно после первой ложки супа Пай понимает, насколько голоден, а потому, лишь бы ни о чём не думать, ест, пока не начинает засыпать с ложкой во рту. Сытость словно притупляет его тревогу, а сон валит с ног. Он даже не доходит до спальни — падает на диван в гостиной. Тётушка Нун чуть позже накрывает его пледом. Просыпается он ближе к обеду и сразу же звонит в клинику, узнать новости. Его звонок переводят на доктора Танапона, который сообщает, что кхун Скай в связи с терапией и прочими обстоятельствами просит сегодня в клинику не приезжать, чем совершенно добивает Прапая. Его самый большой страх — потерять Ская — начинает сбываться. Вторые сутки его любимый просит разных посторонних людей сообщить ему, чтобы он не появлялся. Чтобы держался подальше. Круглый доктор Танапон словно читает его мысли: — Кхун Прапай, только не думайте, что вас отвергают или отталкивают. Я могу с лёгкостью объяснить вам, отчего сейчас моему пациенту нужна небольшая изоляция от привычного круга общения. Он растерян и напуган последствиями своего довольно безобидного на первый взгляд поступка. И, безусловно, чувствует вину перед вами и вашей семьёй. Это ведь случилось, когда вы праздновали свою годовщину? Все старались устроить ему праздник, а он напугал вас. — Но, доктор, я всего лишь… — Хотите его поддержать. Я прекрасно понимаю, вас, кхун Прапай. И кхун Скай тоже знает, как вы любите его и как переживаете. Но ваше встревоженное лицо лишь усугубляет чувство его вины. Мы с кхуном Скаем сейчас очень плодотворно работаем над тем, чтобы он перестал винить себя в произошедшем, и сегодня он рассказывал мне, как сильно любит вас, и как боится потерять. — Любит? — в груди Прапая разливается тепло. Скай даже ему нечасто говорил, что любит, предпочитая показывать это на деле. Говорун в их паре — всегда он, ветер. Небо молчаливо окутывает своим теплом. — Да-да, кхун Прапай. И ради вашей любви стоит немножечко потерпеть. Ещё кхун Скай просил передать вам, что можно рассказать о том, что произошло, вашим близким друзьям. Но дальше эту информацию желательно не передавать. — Конечно-конечно, доктор. Передайте Скаю, что я… Я очень люблю и скучаю по нему. И жду его. Очень. — Я обязательно передам всё кхуну Скаю, а теперь извините меня, работа не ждёт. В эйфории Прапай пребывает недолго. Да, Скай не отказывался от него, но увидеться прямо сейчас они не могут, нужно как-то дожить до следующего утра. Прапай поднимается в спальню, чтобы одеться. Обнаруживает в ванной севший телефон Ская, ставит на зарядку, попутно насчитав в нём 83 пропущенных от Рейна, пару звонков от Сига и битком забитый сообщениями Лайн. Прапай снова спускается вниз и со своего телефона набирает Рейна. — Привет, как дела? Ты сказал преподавателям, что Скай заболел? — Привет, Пи Пай, да, я всё передал. Но всё же, что случилось со Скаем? Что у него за диагноз? — Это конфиденциальная информация, нонг, Скай разрешил рассказать вам с Пхаю. Но дальше ей распространяться нельзя. У Ская отравление барбитуратами. Точнее, передозировка. Это какие-то успокоительные, я мало что в этом понимаю. Врач говорит, у него был сильный стресс. У вас там на учёбе ничего такого не случалось последнее время? — Нихуя себе! Ой, прости, Пи Пай… Вот же! Нет, на учёбе, конечно, не без нервов, но чтобы как-то по-особенному сильно — не сказал бы. Скоро промежуточные экзамены, потом стажировка, но ты же знаешь, с нею мы давно решили, Пи Пхаю собирается пристроить нас к себе в компанию. Поэтому тут вроде бы было всё гладко. Но где Скай мог взять эти… как их… тураты? — Я тоже не знаю. Всю голову сломал. Нашёл в ведре какие-то бумажки, на них остатки порошка. На аптечные препараты не похоже. — Знаешь, Пи Пай, я однажды слышал от одного парня, что некоторые студенты, когда учёба становится слишком сложной, где-то достают какие-то лекарства, которые помогают больше учить, лучше запоминать и справляться с нервами. Никогда бы не подумал, что Скай такое будет принимать. Я могу попробовать узнать об этом, как думаешь? — Да, нонг, узнай для меня, пожалуйста. — А Скай, он там как? Ты его ведь видел? — Ему лучше, Рейн, отраву из его организма вычистили, но он пока очень устаёт и не может ни с кем встречаться. Его врач сказал сегодня, что это временно, что он быстро восстанавливается, и скоро его можно будет навестить. Не волнуйся за друга, он скоро вернётся к учёбе. Тут Рейн произносит то, что трогает Прапая до слёз: — А ты сам, Пи, как ты себя чувствуешь? И пусть обычно хочется этого мелкого бесёнка выпороть, или как минимум — привязать к стулу, но сейчас Прапай тронут его заботой. Не только беда друга, но и то, что переживает его парень — большое сердечко маленького Дождика может объять всё. — У меня… Я уже хорошо, Рейн, спасибо. Я в порядке, — в этот момент Прапай видит себя в зеркале. И нет, он нифига не в порядке. Чистый, относительно выспавшийся, но по-прежнему выглядящий измученным и плачущий. — Хочешь, мы с Пи Пхаю приедем к тебе? — Нет, Рейн, не нужно. Я, пожалуй, лягу спать сегодня пораньше, чтобы с утра поехать в клинику. Завтра, когда я узнаю новости про Ская, заеду в мастерскую, и мы всё обсудим. — Хорошо, Пи Пай, отдыхай. Мы будем ждать твоего звонка, — Рейн вздыхает в трубку и отключается. А Прапаю, как назло, совсем не хочется спать. Он бездумно скроллит ленту новостей, сидя на диване, отказывается от ужина, предложенного тётушкой Нун, которая теперь, словно спутник вокруг планеты, всё время кружит вокруг него со вздохами и невнятными причитаниями. Прапай понимает, что сидеть дома он не в состоянии. Ехать к родителям тоже не хочется — там его наверняка будут прожигать как минимум две пары тревожных глаз женской половины семьи. А то и Паофаер присоединится, он и на такое способен. В конце концов, Прапай собирается и едет в один из баров, где раньше был завсегдатаем. Немного алкоголя и окружение незнакомых людей, как он надеется, помогут ему отвлечься. Сидя у стойки, Пай пьёт уже третью порцию виски, а насладиться шумом, блеском и окружающим антуражем, как пару лет назад, не выходит. То ли он просто отвык от такого, то ли недостаточно выпил. Бар полон народа, все незнакомые, хотя… — Пи Пааай! — через толпу танцующих к нему рвётся миниатюрная блондинка с ярким накрашенным ртом. И через мгновение Прапай снимает её со своей шеи и аккуратно сажает на соседний табурет. — Куда же ты запропал? Оборвал все контакты, исчез со всех тусовок. Ты знаешь, что уже полтора года существует клуб твоих горюющих вдов? — Ммм, привет, — Пай морщит лоб, пытаясь вспомнить девушку, но ничего не выходит. Впрочем, если она упомянула вдов, — а ты тоже в этом клубе? — Не мучайся, я тогда была рыжей, Шайя, теперь вспомнил? — она суёт Паю ладошку лодочкой, инициируя рукопожатие, — и да, конечно я в клубе. Если честно, это мы с Тёрдом его и организовали. Рада, что ты вернулся! Шайя жестом заказывает себе напиток и тут же делает селфи с Паем, закидывая его в лайн. Смартфон взрывается оповещениями. Пай допивает свой виски и просит повторить. Ему не нравится сделанное и опубликованное Шайей фото, но он потерял хватку, кажется. Или девушка чрезмерно активна. — Пойдём, у меня там диванчик забронирован, сядем, будет уютнее, — она тянет его от стойки куда-то вглубь бара. Они садятся за низенький стол. Слева — Шайя, справа — какая-то уже набравшаяся брюнетка с грубоватым лицом. Пай посередине, и бежать некуда. Да и пьян он чуть больше, чем предполагал, пару раз чуть не навернулся по пути сюда. На столе уже стоит бутылка виски и пара стаканов, тарелка с какой-то закуской, Шайя разливает алкоголь по стаканам и тут же чокается, пригубляя. — Так куда пропал наш герой-любовник на целых два года? Неужели пострадал в аварии на гонках? Или это как-то связано с избитыми парнями, тебя пришлось прятать от властей? Или что, ну скажииии уже, Пи Пай! — Ни то, ни другое, Шайя, — на самом деле, Пай удивлён тем, что инцидент с Ганом всё же просочился в тусовку и даже связан с его именем. — Тогда это тот паренёк увёл тебя у нас, да? Ты теперь примерный семьянин? — Шайя широко улыбается, но в глазах улыбки нет, она смотрит и слушает внимательно, иногда краем глаза поглядывая в неумолкающий смартфон. — Да, я больше не развлекаюсь с кем попало, — Прапай не сразу понимает, что сказал грубость. Шайя — не кто попало, она вполне ему ровня, и когда они пересекались в одной постели, это всегда было по обоюдному согласию, не из-за денег или перспектив, просто по желанию. Из многочисленных окружавших его всегда женщин Шайя была единственной, кому от него был нужен крепко стоявший член и горячие губы, а не глубокий кошелёк или куча брендовых подарков. — Извини, я не хотел тебя обидеть. Я действительно теперь семьянин, — Пай с горечью улыбнулся, вспомнив, как при последней встрече Скай обрадовался его уходу. — И да, я живу с тем самым пареньком. Уже два года. И мы любим друг друга. — Не может быть, Дао, посмотри на него, — Шайя почти ложится к нему на колени, чтобы дотянуться до подружки и потеребить её, привлекая внимание, — погляди же, влюблённый Пи Пай с разбитым сердцем! Она снова садится прямо и рассматривает Прапая, не забыв вновь плеснуть ему виски в стакан. А потом берет его ладонь своими маленькими ручками и, поглаживая, выспрашивает: — Что же случилось, что сегодня ты здесь? Да и явно готов напиться, неужели он бросил тебя? Тогда я заберу тебя себе и утешу… — Не стоит, Шайя, — Пай отбирает руку и одним глотком осушает стакан. Он и хочет поделиться своими сомнениями, и не желает признавать то, что у них со Скаем явные проблемы в отношениях. — Тогда тебя утешу я, — отодвинув на край дивана уснувшую Дао, рядом с Паем садится высокий и гибкий парень очень привлекательной внешности. И тут же прижимается к его плечу, целуя в шею. — Тёрд?! — вот его Пай совсем не хочет видеть, когда-то ему пришлось очень постараться, чтобы отвадить от себя этого альфонса. Тёрд не знаменитость и не принадлежит к богатым детям, он элитный эскортник. А на Прапая однажды просто запал, хитростью пролез в его постель и потом преследовал где только можно, пока любимый гонщик Пакина не пожаловался Пи Чаю на то, что этот сталкер мешает ему готовиться к гонкам и нормально жить. После этого Тёрд пропал с горизонта, а там и встреча со Скаем изменила всю жизнь бывшего плейбоя. Не теряя времени, Шайя подливает и подливает виски в стакан Прапая, а тот постепенно теряет сосредоточенность и берега. Ему не то, чтобы хорошо в этом пьяном тумане, но гораздо спокойнее. Даже Тёрд больше не напрягает, сказал, что нашёл себе богатенькую дамочку и не собирается терять гусыню, несущую золотые яйца. А лицо Шайи светится такой нежностью и вниманием к его, Прапая, горестям. — Он не хочет меня видеть. Я готов сидеть у его кровати днём и ночью, а он даже не хочет сам мне сказать, чтобы я ушёл. Молчит и хмурится. Он устал от меня. — Не переживай, Пи. Вот, выпей и посмотри сюда. Улыбнись, посмотри на меня, Пи Пай и откинься назад. Прапай старается сфокусировать взгляд на той точке, на которую указывает ему хищный красный ноготок Шайи, но видит только яркую вспышку камеры. — Н-н-не снимай, Шайя! Я, кажется, пьян. Нужно позвонить Фаеру, пусть заааа… берёт меня. Завтра я поеду в больницу и останусь там! — Конечно, Пи Пай, но зачем куда-то звонить. Я сам тебя отвезу, да, Шайя? Я живу тут рядом. Ты выспишься и завтра прямо от меня пойдёшь в больницу к своему парню. К столику подходят быстрым шагом Сиг и Пи Пхаю. Сиг жестикулирует и чуть задыхается, Пи Пхаю хмурится и преувеличенно спокоен. — Так, я забираю своего друга. Извините, дамочка, оплачивать эту подлую выходку вам придётся самостоятельно, — Пхаю решительно отодвигает стол от дивана и вытаскивает совершенно невменяемого Прапая, Сиг по мере возможности помогает ему. Тёрд пытается протестовать, но Шайя осаживает его, мол, всё нормально. Прапая выносят из бара почти на руках. Он безвольно мотает головой и стонет что-то. Сиг помогает Пхаю запихнуть друга на заднее сиденье машины. — Спасибо, Сиг, что позвонил Рейну. Думаю, ты спас эту задницу от огромной ошибки. Я отвезу его к себе. А ты можешь продолжать веселиться. Я расскажу ему завтра, чей он теперь должник. Сиг возвращается в бар, а Пхаю везёт всё ещё что-то бормочущего Прапая к себе домой. Вдвоём с Рейном они затаскивают пьянчугу в дом и укладывают спать в гостевой на первом этаже. Пхаю даже забывает отругать Рейна, который матерился, пока тащил тяжеленного гостя в спальню. — Что теперь будет, Пи Пхаю? Мы это Скаю расскажем? Что там вообще было? — Рейн никак не может заснуть, ёрзает и вертится в постели, пока Пхаю не фиксирует егозу рукой на груди и коленом на бёдрах. Тот сразу замирает, стараясь не спровоцировать своего горячего парня на незапланированный секс, завтра всё же на учёбу. — Скаю мы, конечно, ничего не скажем. Лезть в чужие отношения — последнее дело. Но он и так всё узнает. Эта парочка наснимала достаточно компромата. Жаль, мы не знаем, где лежит Скай. Ты же так и не смог до него дозвониться? — Наверное, телефон Ская дома. Вот же гады, зачем они так? Пхаю только молча треплет своего до сих пор по-детски наивного Рейна по голове и закрывает глаза. Всё нужно будет решать завтра. На свежую голову. ****** Скаю нравится доктор Танапон. Он многое про него понимает. И не жалеет, а разговаривает как с сильным самостоятельным человеком. И не винит ни в чём. Хотя, конечно, Скай понаделал глупостей. С момента как очнулся, он находится в замешательстве. Сперва просто не хватало сил даже просто думать и осознавать, а потом появился доктор Танапон и рассказал, что он натворил. Стало ужасно стыдно перед Прапаем и его семьёй. И когда тот заявился с глазами, полными щенячьей преданности и украшенными знатными полукружиями синяков, Скай не знал, куда отвести взгляд, стало ещё хуже. И снова его спас этот замечательный старичок-психиатр. А когда Скай понял, что по сути прогнал Прапая, доктор Танапон буквально парой предложений развеял его тревогу. А позже ещё и передал от Пая привет и пожелания скорейшего выздоровления. На утро третьих суток пребывания в клинике последние взятые анализы показали, что организм в полном порядке, лежать было скучно, Скай маялся по палате, пока не наткнулся на пакет, оставленный ему Паофаером. Внутри обнаружился планшет с парой знакомых игр, читалкой и соцсетями. И конечно, сперва захотелось пробежаться по соцсетям, узнать последние новости, связаться с Рейном и спросить про экзамены и стажировку. Скорее всего, Пай уже рассказал Пи Пхаю и Рейну про то, что с ним случилось. Снова появился страх. Что, если Рейн посчитает его наркоманом? Или будет презирать за слабость? Или Пи Пхаю запретит своему парню общаться с таким ненадёжным другом? Скай потряс головой, словно вытряхивая дурные мысли, выпил воды и загрузил свой айди. Сперва пара слов Рейну. Отвечать тот не торопится, но время раннее, спит ещё, наверное. Затем пару сообщений Сигу и другим одногруппникам. Чтобы не волновались. Непременно взгляд на страничку их с Прапаем шипперов. И внезапные фото. Сперва нечёткие, размытые, снятые в каком-то баре. И комментарии о том, что, кажется, чудесная пара не дотянула до трёхлетнего кризиса и распадается прямо сейчас. Скай листает дальше, и сомнения отпадают — это действительно Прапай с сидящим на его коленях смазливым парнем в расстёгнутой до ремня рубашке. Даже виден подаренный Скаем браслет на руке, которая бережно обнимает парня за талию, кончиками пальцев касаясь полоски обнажённой кожи. Скай откладывает планшет. Выдыхает и вдыхает по методике доктора Танапона и пьёт прохладную воду. Снова берёт планшет и грузит инстаграм. По нику в чате шипперов находит нужную страничку. Те же фото, и даже больше. Теперь ещё и девушка. Самое первое фото, на нём Прапай за стойкой бара, взгляд ясный, но словно потерянный. А дальше — по нарастающей. В сториз парочка видео. И нет, его никто не заставляет. Первое, что ощущает Скай — злость и обиду. Прапай принадлежит ему, он сам твердил это больше двух лет по несколько раз на дню. И вот кто-то посягнул на собственность Ская. И хочет забрать себе. Пока он сам, беспомощный, заперт в этой проклятой клинике. Потому что он не захотел, чтобы Пай сидел рядом с его кроватью и держал его за руку. Потому что он слишком слаб и не справился со своими страхами. Потому что он сломан и никому не нужен такой. Потому что сломанные игрушки заменяют новыми, целыми и красивыми. Когда в палату открывается дверь, и входит доктор Танапон, Скай лежит, завернувшись в одеяло с головой и дрожит. Слёз нет, как и раньше. Слёзы — самый главный признак слабости. Также, как и дрожащий голос. Поэтому — не показывай свои слёзы и молчи. У психиатра уходит почти полчаса на то, чтобы пациент добровольно вылез из своего кокона и попытался рассказать, в чём, собственно, дело. И потом они беседуют несколько часов. Уже к обеду у Ская готов план. Он не хочет ничего решать (прямо сейчас) и тем более — рушить. Он хочет дать себе время, которого у него почти не было. Время разобраться в себе, попытаться починить сломанное Ганом, переосмыслить то, что давал ему всё это время Прапай. Научиться быть самим собой. Ведь именно это просил у него когда-то Прапай — оставаться собой. В ход идёт планшет. От Рейна упала целая простыня крайне эмоционального текста, но сейчас Ская интересует совсем другой контакт. Тот отвечает сразу же. Между делом Скай успевает просмотреть и то, что прислал Рейн. Его сосредоточенное лицо чуть светлеет на одном абзаце. Он задумывается на секунду, но ответить так и не решается. Лучше сперва посоветоваться с доктором.