Прогони моих демонов

Прапай с отцом возвращаются в Таиланд, как тени самих себя. Контракт заключен, будущее их бизнеса светло и безоблачно, чего нельзя сказать про личное будущее самого Прапая. Едва скинув вещи у родителей, он срывается домой к Пхаю. И плевать он хотел, что на часах всего полседьмого утра. Солнце встало — значит день. Входная дверь непредусмотрительно не заперта, потому Пай с лёгкостью проникает в дом. На кухне, напевая что-то себе под нос, ранняя пташка с хвостиком, в боксерах и фартуке, варит кофе в турке. — Привет, от кофе не откажусь, — говорит незваный гость, и турка подпрыгивает на варочной панели под громкое «БЛЯ!» — Ты вообще откуда тут взялся?! Напугал до смерти, — Пхаю достаёт из шкафа ещё одну чашку и засовывает в тостер кусок хлеба, — мог хотя бы позвонить. — Извини, как-то не подумал. Мы сегодня прилетели, и я сразу к вам. А где Рейн? — Прапай садится за стол, на который Пхаю выставляет чашки с кофе, воду в стаканах, джем, масло и тосты на тарелке. — Он сегодня у родителей ночевал, давно дома не был. Стажировка у архитекторов — та ещё дедовщина, а он, к тому же настоял, чтобы я не обозначал никак, что мы в отношениях. Типа, так честнее. Даром, что третий год у меня на столе его фото, и только гекконы не в курсе, что он мой парень. — Да уж, маленький поборник справедливости, — Прапай отпивает кофе и хмурится, не зная, как продолжить. — Ну давай уже, спрашивай. Правда, мне нечего рассказать. И Рейну тоже. Скай никак с нами не связывался всё это время. Я точно знаю только одно — его нет в Бангкоке. И ещё то, что его отъезд связан с его прошлым и тем отравлением. Пакин недавно спрашивал, будешь ли ты участвовать в гонках, но я сказал, что ты уехал по делам. Кстати, ближайшая гонка через пару недель, — Пхаю внимательно рассматривает сидящего напротив друга, — ты вообще спать не пробовал? Помогает, знаешь. Прапай совершенно неудовлетворён тем, что услышал. Он и сам догадался, что Скай уедет из города подальше, но куда? И почему он не связывается даже с другом? Неужели это действительно разрыв? Надо с чего-то начинать поиски. Сейчас весь их курс разъехался на стажировку, отыскать и порасспрашивать однокурсников будет сложно, но надо попробовать. И ещё та история с препаратом… — Гонки? Пока не знаю, я сам свяжусь с Пакином, только отдохну пару дней. Спать я пробовал, иногда получается. Скажи, что бы ты делал, если бы вот так же от тебя сбежал Рейн? — Нашёл с кем сравнить. Я бы поставил мотоцикл у двери, сел дома на диване и подождал часа два. В гоночном комбезе, — Пхаю хохотнул, — или в ханбоке. Не сравнивай этих пацанов, они слишком разные. — Как и мы. — Ну, у нас всё же есть кое-что общее. Любовь к мотоспорту, например. Прапай возвращается домой совершенно недовольный результатом поездки. По сути, он не узнал ничего, кроме того, что Пхаю варит отличный кофе. Семью он застаёт в полном составе за поздним завтраком. И присоединяется к ним, чувствуя голод. — Милый, а где наш мальчик? Я за всё это время не смогла с ним связаться, Фаер сказал мне, правда, что ты устроил его в какой-то реабилитационный центр, так как ему нужно как следует отдохнуть. И поэтому всякие телефоны и соцсети там запрещены, чтобы не вызвать у пациентов нового срыва. Но ведь уже месяц прошёл. Мама волнуется. Ты сегодня поедешь к нему? — Мама, я очень устал, мне нужно бы сперва отдохнуть. — Но ведь ты уже куда-то успел сгонять с утра, на эту поездку силы у тебя нашлись?! Отец и Паофаер одновременно покашливают, оба они, в отличие от женской половины семьи, в курсе того, что на самом деле происходит между Прапаем и Скаем. — Мама, тебе вообще не кажется, что Ская ты любишь больше, чем меня, твоего родного сына?! — Так и есть, дорогой. Тебя я терплю вот уже больше тридцати лет. А солнышко Ская знаю третий год и пока не налюбовалась. К тому же мне он достался уже готовеньким и идеальным. Его не пришлось приучать к горшку и отмывать от папиных чернил. Он красиво кушает рис и очень вежливый. Определённо, я люблю его больше. Впрочем, рядом с ним все становятся гораздо лучше. Даже Паофаер. — Маааам!!! — Фаер дует губу, — чего сразу я? Я тоже стал очень хорошим, как брат. И совсем не из-за Ская, а сам по себе. — О тебе вообще отдельный разговор. — Думаю, мне стоит сказать о наших планах на ближайшее время, — в разговор вмешивается отец. — Поскольку сделка удалась, я, как владелец, разрешаю себе уйти в отпуск. Думаю, месяца нам хватит, да, дорогая? Дети, маму я забираю с собой. Пай, ты тоже частично свободен, нужно будет время от времени удалённо присутствовать на совещаниях, но ты имеешь полное право не появляться в офисе. Взамен останешься в этом доме и присмотришь за Прайфан, пока нас не будет. Прайфан недовольно гундит, Фаер изображает радость за родителей, Прапай предложением доволен. Жить у себя, пока рядом нет Ская, он и не планировал, это было бы слишком больно. Мама тут же отвлекается от обсуждения зятя и погружается в мысли о предстоящем отпуске. Завтрак заканчивается на позитивной ноте. Родители убывают в отпуск без лишней помпы, у мамы три чемодана, у папы сумка. Паофаер свинчивает из дома сразу вслед за ними, обещая возвращаться как можно реже. Прайфан с недовольным лицом завтракает вместе с задумавшимся братом. Прапай думает, звонить ли доктору Танапону. Он не следует совету отца не появляться в офисе, в обычном режиме ходит на работу, которая немного скрашивает бесконечное ожидание. Между делом разыскивает номера однокурсников Ская и обзванивает их одного за другим. Никто не знает, где его мальчик. Только доктор Танапон, полный оптимизма, не чаще раза в неделю сообщает ему, что программа реабилитации Ская успешно работает, что он физически здоров и хорошо справляется. Не сразу доходит до Прапая, что можно вести поиск и по всем учреждениям, где работает та самая программа реабилитации, но оказывается, во-первых, что таких учреждений по всему Таиланду тьма тьмущая, а во-вторых, что понятно, данные пациентов не в доступе. Впрочем, теперь Прапай понимает, что вряд ли Скай прячется от него в сельской или горной местности, там просто нет доступа к необходимой помощи. Он снова едет к Пхаю и расспрашивает Рейна о том, что тот узнал про нелегальные таблетки для студентов. Рейн перед экзаменами порасспрашивал и свой курс, и младших, но толком ничего не смог узнать, а потом началась стажировка. Разговор слышит и Пхаю, и сходу вспоминает одного из своих младших, кажется, Дона, который что-то такое когда-то начинал, и даже сам подходил к нему с предложением. Пусть слабая, но зацепка. Пхаю обещает напрячь собственную память и потормошить выпускников из тех, с кем поддерживает связи. Вместе с Рейном они предлагают Прапаю заезжать иногда в гости, посидеть вечерком, поболтать. Пай не говорит ни да, ни нет. Пакин настаивает на участии Прапая в гонках, тот не отказывается и неделю тренируется на треке под присмотром Сайфы, но настолько чувствует себя не в форме, что ищет малейший предлог отказаться. И находит за день до гонки — просто неловко падает с мотоцикла уже на финише, растянув связки на ноге. Сайфа, матерясь, везёт его в больницу делать снимок, ему накладывают лангет и прописывают полный покой на неделю. Помимо прочего, Прапай мониторит соцсети, в том числе и страничку шипперов из университета, никогда ведь не знаешь, где и с кем сведёт тебя жизнь, а Земля, как известно, шарик маленький и тесный. Пусть и прошёл месяц, но слухи об их разрыве так и не утихают. Впрочем, без фактических подтверждений. Под его постом-опровержением несколько вялых комментариев, зато позже опубликовано сразу три версии их расставания. Прапай изменил, Скай изменил, а также — они изменили друг другу оба и одновременно в том самом баре, фото откуда были давно удалены со странички. Читать измышления авторов теорий смешно, но ведь в каждой шутке есть доля правды, и в первой теории, Прапай знает, она точно имеется. И от того немного страшно. По ночам ему снится Скай. Обнимает. Отталкивает. Отворачивается с отвращением на лице. Плачет и зовёт на помощь. Снова обнимает и целует так, что Пай просыпается в мокрых трусах. Любит. Не любит. Однажды — умирает у него на глазах, падая с моста Рамы VIII. Он просыпается в эту ночь от собственного крика и спускается вниз, не в силах снова лечь на подушку, промокшую от слёз. Достаёт из холодильника кувшин с фруктовым чаем. Через пару минут к нему присоединяется перепуганная Прайфан. До утра они сидят в обнимку на диване, и она гладит его по голове. Теперь о том, что Скай исчез, не знает только мама. Время идёт, Прапаю кажется, что слишком медленно, но родители возвращаются из путешествия буквально через три дня. А пока мама забивает Лайн своими фотографиями настолько плотно, что в телефоне заканчивается свободное место. Пай обзвонил, кажется, уже всех однокурсников Ская, но никто не сказал, что знает, где он. Рейн, когда видит его в их с Пхаю доме, выглядит всё более виноватым, но тоже совсем ничего не знает. — Знаешь, Скай тогда сказал мне, что заблокирует меня везде и не будет со мной связываться, пока всё не закончится, Пи Пай. Я на него жутко обиделся. А теперь понимаю, почему он так поступил. Я бы не выдержал и сдал его ещё месяц назад, — Рейн трёт кулаком покрасневшие глаза и уходит искать утешения в объятиях Пхаю, оставляя Прапая одного. Прапай находит, на что отвлечься, когда появляется, наконец, зацепка по тому, кто распространяет среди студентов препараты. Отличная память Пхаю не подвела. Это действительно выпускник факультета, который теперь работает в администрации, в комитете по делам студентов, по имени Дон. Прапай на этот раз хочет решить всё легально и по закону, но для правового решения проблемы нужно собрать доказательства. И тут есть два пути — дождаться, пока все старшекурсники вернутся со стажировки, либо подключить кого-то из младших, чтобы сделать «контрольную закупку». Рейн настроен по-боевому, он уже сейчас готов либо бежать бить Пи Дону лицо, либо обратиться к весёлой банде второкурсников, один из которых его нонг. Пхаю, рассказывая об этом, ржёт — никогда бы, говорит, не подумал, что может быть кто-то хуже моего Дождика. ***** — Сиг, пойдёшь с нами в это воскресенье в котокафе? — вопрос был задан походя, за пару дней до выходных. Скай еле дождался, пока Ли приняла решение. Он уже сам думал отказаться от понравившейся сперва идеи, потому что видел, как девушка сомневается. Но наконец Ли определилась, и теперь осталось пригласить Сига. — А когда Пи Пай приезжает? — Сиг вскинул на него удивлённые глаза, — это мне на сколько дней свалить из квартиры? Скай поперхнулся газировкой. Он как-то даже и не подумал, что Сиг воспримет его слова таким образом. На самом деле за всё это время они ни разу не обсуждали, почему Скай попросился у него пожить после болезни, почему внезапно сменил место стажировки, почему никогда не звонит ни Рейну, ни Прапаю. Почему иногда громко стонет на своём диване в гостиной. Сиг вообще по натуре был не слишком любопытным, за это его больше всего ценил Скай. Никаких лишних вопросов, просто молчаливая поддержка или искромётный юмор сомнительного качества — в этом весь Сиг. Но теперь придётся всё объяснить. Или почти всё. — Пи Пай не приедет. Мы хотели сходить с Ли. Девушка из финансового отдела, помнишь? Маленькая такая, худенькая, всегда в кофточке ходит. — Мышка что ли? Погоди! Ты… — Сиг даже жевать перестал, отложил ложку и уставился на сидящего напротив Ская. — Вы… Да нет. Вы расстались с Прапаем?! Скай отрицательно помотал головой. Об этом не то, что сказать — даже думать он не может. Сразу накатывает паника. Подавив эмоции, он старается говорить спокойно: — Нет. Просто… по некоторым причинам… из-за одного случая… У меня случился нервный срыв. И я очень расстроил Пи. Я лежал в больнице, лечился, ты помнишь. — Сиг покивал, подтверждая. — Ко мне ходил психиатр. И сказал, что нужно… Он поднимает глаза на Сига, переставая, наконец, пялиться на пузырьки в стакане с газировкой. Сиг смотрит на него спокойно и кивает: — Походить на какую-нибудь терапию, да? Я знаю, у меня двоюродный брат ходил на такое. На него в детстве в шутку одноклассники напали, хотели напугать. Ну и напугали. Он до двадцати лет темноты боялся. На улицу вечером ни ногой, в кино ни разу не был. Спал со светом. А потом с девушкой познакомился — и куда уж тут бояться. Вылечился! У них скоро третий ребёнок родится, между прочим. Ну так а с Пи Паем что? — Я с доктором Танапоном посоветовался. И решил, пока буду в терапии, поживу один. Потому что, когда я с Пи Паем, мне хочется всё бросить и… — Скай уронил голову на сложенные перед собой руки. И через миг почувствовал, как Сиг легонько потрепал его по волосам. — Эй, я понял. Прячешься, значит. — Ты только не говори никому, что я у тебя тут, ладно? — пробурчал Скай. — Не скажу. Мамой клянусь, — Сиг засмеялся, — так что там с котокафе? Почему вдруг Мышка? — Мы сдружились. У неё тоже какая-то беда. И она любит животных. Предложил ей сходить в кафе. И тебя решил взять, нууу, чтобы чего не подумали… — А она в курсе, что у тебя парень есть? — съехидничал Сиг, подмигнув. — Дурак! — Скай кидает в него скомканную салфетку, выпрямившись. — Мы просто друзья. Поход в котокафе удаётся на славу. Ребята приносят в подарок котикам пачку корма, пару игрушек, и вовсю наслаждаются общением с животными. От Ли обитатели котокафе просто в восторге — куда бы девушка ни присела, тут же на её руках оказывается минимум один кот, а то и целых два умащиваются. И об ноги трутся сразу несколько, привлекая внимание. Скай чешет полосатого, тощего котёнка, который, стоит его попытаться ссадить на пол, начинает истошно мяукать. Сиг то и дело помогает Ли, осторожно отцепляя запутавшиеся в кофте коготки. Они даже обмениваются парой общих фраз. Скай рад, что девушка много улыбается и словно забывает про свои беды. Отцепляя очередного кота, Сиг неловко задирает рукав кофточки, обнажая на предплечье Ли длинный рваный шрам, грубо уродующий светлую тонкую кожу. Девушка мгновенно одёргивает рукав, но увиденного не отменить. Улыбка сходит с её лица. — Давайте уже пойдём, Скай, — она робко тянет его за край футболки, смотря в пол. Словно и не было минуту назад улыбающейся Ли. Сиг недоумённо дёргает бровью. На пороге кафе Ли неловко прощается с ними и почти бегом бежит на остановку автобуса неподалёку. Скай и Сиг возвращаются домой пешком. И глядя на Сига, у парня ощущение, что вместо друга он из котокафе случайно прихватил довольного котяру. Сиг только что не мурлычет и не облизывается. С Ли Скай видится только на следующем собрании группы. И она словно пытается спрятаться от него, хотя как это сделаешь, сидя друг напротив друга? А говорят они о доверии. Не глобальном, а бытовом, социальном доверии. Как не бояться и спросить дорогу у незнакомого человека? Можно ли попросить помощи у знакомых или коллег по работе? Стоит ли спрашивать мнение другого человека, если кажется, что всё вокруг враждебно к тебе настроено, и даже выйти за рисом в уличное кафе кажется неподъёмным подвигом? Они обсуждают, разыгрывают пару бытовых сценок, а потом куратор предлагает придумать по одному вопросу для каждого члена группы и задать его. Отвечать сразу не обязательно, но желательно отреагировать на заданный вопрос максимально доброжелательно. И не использовать в ответе извинений. Скаю не составляет труда это задание. В социальном плане, благодаря собственному складу характера и любви Прапая, он чувствует себя вполне уверенно, чего не скажешь о Ли. Она выглядит потерянно, покрывается красными пятнами и нещадно теребит рукав многострадальной кофточки. Куратор разрешает тем, у кого задание вызывает затруднение и дискомфорт, придумать хотя бы два вопроса и задать их двум участникам. И Скай, пользуясь этим, тут же подходит к Ли, стараясь её успокоить. — Как считаешь, мне идёт эта рубашка? — с улыбкой он задаёт вопрос, не давая девушке времени на сомнения. — Д-да, — она смотрит на него с благодарностью и тихой покорностью. И молчит. — Давай же, Ли, ты наверняка хочешь о чём-нибудь спросить, правда? — Скай переходит на шёпот. — Например, про то, выпьем ли мы сегодня кофе. А потом подойди к куратору и спроси, есть ли у тебя успехи. И всё! — Мы… Ты купишь мне ещё один коктейль с бабочками? — девушка говорит это быстро и невнятно, но Скай умудряется её понять и бережно подхватывает ледяную ладошку, поглаживая: — Конечно, с огромным удовольствием! Иди, спроси про свои успехи, давай же! Он осторожно разворачивает Ли за плечи и подталкивает её в сторону стоящего неподалёку куратора и идёт задавать вопросы остальным членам группы. Его искренне радует то, что Ли всё же не воспользовалась его подсказкой и задала свой собственный вопрос, на который ему было так приятно ответить. После группы они идут в то же кафе, и Ли снова доблестно сражается с овершейком, теперь уже в розовых сливках с мятно-шоколадным сиропом и маленькими мармеладными капельками. А ещё она выглядит гораздо спокойнее, чем вначале. Скай решается задать ей вопрос: — Скажи, мы не обидели тебя ничем тогда, в кафе с кошками? Ты просто так быстро собралась и убежала. Может быть, я что-то не так сказал? Или мой друг? — Ты же видел его? — удивляется Ли и вскидывает на него глаза, тут же опуская их вниз. — Кого? — Его, — она дёргает рукой, прижимая плечо к голове, словно заслоняясь. Скай догадывается, наконец, о чём она. — Да. У тебя шрам на руке. Это несчастный случай, наверное. Но при чём тут он? — Ну он… он страшный, — Ли сосредоточенно выбирает ложечкой мармеладные капельки и складывает их на блюдце ровными рядами по пять штук. На Ская она не смотрит, на щеках её снова красные пятна. — Шрамы редко бывают красивыми, знаешь ли, — Скай хочет как-то утешить подругу, он понял, отчего она переживает. — Но мы-то дружим с тобой не из-за совершенства друг друга, а совсем наоборот. У нас обоих есть в прошлом серьёзная беда, которая мешает жить. И мы с нею справляемся. Да? — Да? — Ли, наконец, смотрит на него. В её глазах едва заметны улыбка и надежда. А Скай решительно захватывает полную ложку взбитых сливок с её овершейка и одним движением слизывает, жмурясь от сладости. — Да! Вот так! С разговора в кафе минуло несколько дней. На работе теперь они с Ли вместе пьют кофе в перерыве и обсуждают разные новости. Частенько к ним присоединяется Сиг. Именно он однажды предлагает сходить в местный океанариум полюбоваться рыбками и кораллами. И Скай подхватывает его идею, несмотря на то, что последние пару дней чувствует сильную подавленность и тревогу. Во время последней индивидуальной встречи с терапевтом они начали разбираться в его отношениях с Ганом, в том, что происходило тогда со Скаем, и это снова ранит. Поэтому он надеется развеяться, общаясь с друзьями и природой. Запланировав поход к рыбкам на ближайший выходной, Скай вечером пишет ежедневный отчёт о самочувствии, раздумывая, указывать ли в нём, что, хоть бессонница и не вернулась, но он стал часто просыпаться, а виной тому — сны про Прапая. Сиг, напевая что-то ужасно романтичное, выплывает из ванной и отправляется спать. В их маленькой квартирке воцаряется ночная тишина. — Скаюшка, сердечко моё, — шёпот обжигает чувствительное ухо, по спине и плечам бегут мурашки, а пальцы вцепляются в простынь. Скай запрокидывает голову, открывая доступ к шее, но вместо жадных губ её касается лишь горячее дыхание. — Мой сладкий, как давно тебя не было рядом. Как я скучал по тебе, — Скай боится открыть глаза и понять, что это ему снится, он вслушивается в голос любимого, облизывает пересохшие губы и чувствует на них тепло чужого дыхания. — Мой малыш, небо моё, как я хочу тебя, — ни одного прикосновения, Прапай словно не надышится им, скользит в миллиметрах от его кожи, согревая собой и выдразнивая возбуждающую дрожь. Скай в ответ тихонечко шепчет: «Пи Пааааай», боясь ненароком разбудить Сига, чтобы Прапай не останавливался, продолжая скользить обжигающими вздохами от шеи вниз, по груди, почти коснувшись отвердевших от возбуждения сосков, по животу к впадинке пупка и ещё немного ниже. Скай выгибается навстречу дыханию и умоляет не останавливаться, продолжать — ласкать, шептать, согревать дыханием. Он бы обнял и не отпускал, но руки не слушаются его, он так хочет, чтобы всё это было явью, но… — Эй, у тебя всё в порядке? — из спальни выглядывает заспанная физиономия Сига. — Ты, кажется, плакал и что-то бормотал. Взмахом руки Скай отправляет друга досыпать, а сам утыкается лицом в подушку, всё ещё чувствуя на коже дыхание и слыша шёпот, который ему всего лишь приснился. Он спрятался слишком хорошо, Кажется, Прапай никогда его не найдёт.