Прогони моих демонов

Фаер появляется дома на следующий день и сразу оказывается в курсе сватовства. На счастье Прапая, младший брат его очень любит, а потому в изощрённых подколках и издевательствах немного щадит. А когда старший вечером рассказывает младшему реальную историю с фотографиями Шайи, тот улыбается так, что на мгновение Прапаю становится жалко весь клуб горюющих вдов, сколько бы народу там ни было. Кстати, соответствующая группа находится в соцсети за пару кликов. И в ней сразу несколько интересных обновлений. Правда, чтобы попасть в неё, приходится попросить помощи у Прайфан и воспользоваться её сторонним аккаунтом — группа закрытая. Итак, вот уже примерно месяц в группе мусолят тему замужества Шайи. А сама она постит фото, сделанные в офисе Прапая, рядом с его домом, на фоне его мотоцикла (когда и где только успела?!), в его любимом ресторане. И всё это сопровождается завистливым жужжанием кумушек, требованием большего количества доказательств и комментариями Тёрда, судя по аватарке с фото. Прапай с трудом сдерживает смех пополам с раздражением. Потому что до сего момента он даже не подозревал, как глупа его бывшая подружка по постели. А она, судя по всему, искренне верит, что ей удастся добиться своего. Потому что на последнем фото — помолвочное колечко на тонком пальчике. И взрыв восхищений и сомнений в комментариях под ним. Фаер берётся за дело с безграничным рвением. Хоть и поглощённый своим собственным романом, он находит время потаскаться по клубам и восстановить старые связи. Распахнутая рубашка, блеск на губах, блядский взгляд и пара рюмок текилы иногда творят чудеса. Уже к середине недели картина проясняется. Всё те же двое, сладкая парочка, подлость и глупость, жадность и гордыня, Тёрд и Шайя. Фаер молчит о своих источниках, но щедро делится данными. Это пари, невозможно глупое и до смешного неправдоподобное. Ставки — он, Прапай и сумочка Birkin из лимитированной коллекции. Суть пари — развести известного (бывшего) плейбоя на брак, разорвать его текущие отношения и затем громко расстаться. Брови Прапая, кажется, переезжают на затылок, Шайя действительно уверена в том, что это ей удастся? А ещё пиздец как обидно, что всё это она делает из-за сумочки. Паофаер словно читает его мысли и ехидно ржёт, сказав, что дело не в сумке, а в оскорблённой женской гордости. Он предлагает Прапаю разблокировать телефон Шайи и подождать звонка от неё, потому что методов стороннего воздействия через семью у неё больше нет. И да, оказывается прав, потому что уже вечером Пай отвечает на её звонок. — Аллоу, — всё тот же неприятный своей томностью голос. Рядом на кровати ёрзает и прислушивается Фаер, умирая от любопытства. Сложно представить, какие способы для воздействия можно придумать ещё. — Шайя? Привет. Зачем звонишь? — Неужели не догадываешься? — С чего ты вообще решила, что я на тебе женюсь? Мы не виделись больше двух лет, случайно пересеклись в баре, ты напоила меня, пыталась подставить, залезла в мой телефон, а теперь лезешь в мою семью. Вы банкроты? — Ну во-первых я в твой телефон не лазила, это всё Тёрд. Во-вторых, ты слишком заносчивый, Пи Пай, взял и бросил всех, променяв на какого-то непонятного мальчишку, который тебе даже не ровня. И не переживай о моих финансах, семья в порядке, бизнес в порядке, я не претендую на твои деньги, как и раньше. — Тогда что тебе нужно? — Согласие на брак. Фальшивое. Не волнуйся, я не собираюсь замуж по-настоящему. Это такой розыгрыш для подружек, — это слово словно наполнено ядом. «Подружки». Фаер яростно жестикулирует, быстро что-то набирает в телефоне и показывает Прапаю. — А мне что с этого? — Ммм, я слышала, что ты до сих пор ищешь своего мальчика, как его там, Скай, кажется? Я знаю, где он сейчас. И поверь, в твоих интересах тоже побыстрее это узнать. Ты даёшь согласие на брак, мы делаем несколько съёмок, подтверждающих подготовку к свадьбе, появляемся в обществе пару раз вместе, затем разрываем помолвку и остаёмся при своём, ты с мальчишкой, я с выигрышем. — Ты знаешь, где Скай?! — Прапай едва не соглашается на всё на свете, но на его запястье больно сжимаются пальцы Фаера, приводя в чувство. Вот дурааак, чуть не поддался. — Знаю, но тебе пока не скажу. Он не так далеко, как ты думаешь. И ты рискуешь его потерять. Сколько вы уже в разлуке? Фаер жестами приказывает молчать, и Прапай слушается младшего беспрекословно. Если так подумать, откуда бы Шайе что-то знать о Скае? Но сказанное ею кислотой разъедает уверенность. — Так что, Пи Пай, заключим сделку, выгодную нам обоим? Всю подготовку я уже провела, дело лишь за тобой. — Ты… — внезапно Фаер выхватывает у брата телефон и сбрасывает звонок. — Оставь это мне, брат. Тебе не стоит соваться туда, где охотятся именно на тебя, — Фаер смеётся и возвращает Прапаю телефон. — Советую пока не отвечать на её звонки и сообщения. Подожди до завтра. — А если она и правда знает, где Скай? — измученное сердце цепляется за любую, даже неправдоподобную надежду. Поиграть в подготовку свадьбы ради того, чтобы найти потерю? Легко! — Ага, конечно. Ты за два месяца не узнал, а она — узнала. Еще скажи, что он ей сам сообщил. Нет уж, дорогой братец, раз ты попросил помощи у Паофаера, тебе придётся ею воспользоваться. Ну и стать моим должником, конечно, — Фаер ухмыляется, крайне довольный сложившимися в его пользу обстоятельствами. — Ладно. Делай, как знаешь. И ещё. Тёрд. Его нужно… — Уже в курсе. Закатаем. ****** Как только Фаер занялся всей этой историей вокруг свадьбы и клуба горюющих вдов, почти сразу всплыло имя Тёрда. Казалось бы, у эскортника всё на данный момент было прекрасно — две дамы зрелого возраста содержали сладкого мальчика, одевая в бренды и задаривая ювелиркой, а для удовольствия уже сам он снимал время от времени в ночных клубах парней на одну ночь. Всех, как один, того же типажа, что и Прапай. Выводы напрашивались сами собой. Копнув чуть глубже, Фаер выяснил, что и за пресловутым пари так же стоял Тёрд. Опасаясь вмешательства Пи Чая, как и почти три года назад, он больше не лез в открытую и пытался грести жар чужими руками. И глупая и жадная Шайя пришлась как нельзя кстати. Некий план начал складываться почти сразу. А разговор с «невестой» дополнил картину и подсказал варианты решения. Шайя должна сдаться. Тёрд должен исчезнуть. Ведь эскортников, даже дорогих, никто особо по головам не пересчитывает. Сперва Фаер думал сыграть на Тёрдовых матронах, но, поразмыслив, решил, что невиновных людей огорчать не стоит. И снова отправился в клуб. Благо, любимый клуб у них с Тёрдом оказался один и тот же. За стойкой работал хорошо ему знакомый бармен, а пара звонков нужным людям, сделанных заранее, позволили плану окончательно сложиться. Сети с нетерпением ждали свою золотую рыбку. С очаровательной улыбкой Фаер готовил сюрприз и для Шайи. Тёрд, как обычно, явился в самый разгар веселья и присел за стойку, принимая первый шот от бармена и осматриваясь. Минут двадцать спустя компанию ему составлял смазливый крепкий парень, поглаживая лежащую на стойке ладонь и не забывая заказывать напиток за напитком. Через час томного флирта Тёрда окончательно развезло. По сигналу сидевшего в тёмном уголке Фаера, охранники оттащили пьяное тело на выход, где на стоянке бережно загрузили в ничем непримечательный внедорожник. — Обязательно проследи, чтобы доставка прошла как положено. Денег же хватит? — Не переживай, — из внедорожника хохотнули, — всё сделаем в лучшем виде. Саймон ему с утра ещё кольнёт кое-что, так что твой друг проснётся в лучшем случае послезавтра. А что он сделал, если не секрет? — Обидел мою семью, — Фаер лучезарно улыбнулся и закрыл дверь автомобиля. Внедорожник умчался, а довольный заговорщик отправился допивать свой «Секс на пляже». Послезавтра суперкрасавчик Тёрд очнётся без денег и документов в одной маленькой горной деревушке, откуда в это время года очень сложно выбраться человеку не местному, а местному — просто сложно. Вот через пару месяцев, когда погода устаканится, а тропа стабилизируется, можно будет спуститься к ближайшему городишке, а оттуда попутками до Чианграя, кажется. Ребята, которые согласились прихватить с собой ничего не соображающего Тёрда в обмен на спонсирование их горного похода, собирались оставить невольного путешественника у старейшины деревеньки, который приходился дядькой одному из них. Всё, как любил Фаер — ноль вреда здоровью и огромное моральное удовлетворение. А небольшие финансовые вливания в снаряжение и вертолёт, который должен будет забросить группу в горы — хорошая плата за хорошую шутку. С Шайей Фаер собирался разобраться её же методами, но помешал Син. Этот, до отвращения честный юрист, банально подслушал, как поздним вечером Паофаер пытался договориться с очень бывшими знакомыми о том, чтобы девочку-шантажистку отвадили от дома. Всего не понял, но суть ухватил, долго нудел на тему недопустимости незаконных сговоров с потенциальными преступниками, запретил пятнать честь семьи (знал бы, что Фаер готовил Тёрду — убил бы), а затем вообще предложил разобраться с Шайей юридическими методами. — А чего она, собственно, хочет? — задал напоследок совершенно лишний вопрос. — Замуж, — коротко ответил Фаер и потупил глазки, прикусывая губу и примерно прикидывая объём грядущих последствий. При самом разговоре он, конечно не присутствовал, только позвонил Шайе и от имени брата пригласил в небольшое кафе недалеко от центра. Син явился, выглядя едва ли не круче Прапая, в строгом костюме и с пухлой папкой в руках. Фаер страшно сожалел, сидя в припаркованной рядом с кафе машине, что нельзя подслушать, о чём именно говорил Син, демонстрируя бледнеющей и хватающейся за лицо девушке одну бумагу за другой. Папка пустела, гора бумаги на столе росла, Шайя становилась всё бледнее. Сину хватило полчаса, наконец, он встал и вышел из кафе. Через пару минут у Фаера звякнуло сообщение в смартфоне: «Через двадцать минут у меня». — Ты что, сразу не мог мне сказать, что она не за тебя замуж собралась?! — Син выглядел как самое настоящее карающее правосудие, Фаеру захотелось признаться во всём сразу и получить наказание. — Я и не говорил, что за меня. Я брата, между прочим, спасал. И кстати, мы же его спасли? — применение таких соблазнительных взглядов должно быть запрещено законодательно. Ну или хотя бы ограничено возрастным и временным цензами — строго после двадцати одного года и в период с одиннадцати до трёх ночи. Син снял пиджак и начал медленно засучивать рукава белоснежной рубашки. Глаза его стремительно темнели. Фаер за спокойствие старшего брата, Ская и своей семьи был готов заплатить чем угодно. В данный конкретный момент — ещё и с огромным удовольствием. ****** Шайя перезвонила Прапаю на следующий же день и принялась ныть о том, что это было низко — натравливать на неё профессионального юриста. В качестве компенсации она потребовала личную встречу в кафе. Прапай бы отказался, но Шайя пригрозилась посетить его прямо в офисе, поэтому он со вздохом согласился. Фаер вернулся домой накануне, выглядел довольным, но изрядно потрёпанным, до сих пор отсыпался, Прапай разбудил-таки братца без капли жалости: — И что ты с нею сделал, братишка? — он сел на край кровати, глядя, как Фаер трёт сонные глаза, пытаясь прийти в себя. — Это вообще не я, это был Син. — А он с чего вдруг ввязался? — Решил, что женят меня, а не тебя. И вот мой тигр своими юридическими знаниями укатывает глупую самку в асфальт за угрозы, вмешательство в личную жизнь и даже клевету, если я ничего не путаю. Подробностей не спрашивай, я сам ничего не понял. Но испугалась она знатно. — Фаер заразительно зевает. — Ненадолго, увы, — Прапай хмыкает. Надо же, видимо это у них в генах — находить себе самых правильных спутников жизни. — А что случилось? — Фаер снова заваливается в кроватку, но готов строить новые коварные планы. — Позвонила недавно, назначила встречу в кафе «Relax» в качестве компенсации за потраченные на твоего юриста нервы. То ли Син был не слишком убедителен, то ли мозг у Шайи как у рыбки. — Что ж, тогда будем бить её же методами, — сонный братец сладко потянулся. — Сможешь? — А Тёрд? — Уехал в горы. Месяца на полтора, думаю. — В горы? — Ага. Его неудержимо потянуло к природе. Спустя пару часов Прапай и Фаер окончательно составляют план действий на вечер. Всего-то и нужно, что добиться от невесты-неудачницы эмоций. Правда, пока эмоции прут из Прапая. Фаер тем временем подбирает ему секси кэжуал лук с вырезом на груди и парой тонких серебряных цепочек — одна в вырезе, вторая на бедре облегающих с сатиновым блеском брюк. — Эх, не был бы ты моим братом! — ржёт неугомонный ребёнок и напоследок суёт в руки брата бархатную коробочку, так удачно и ко времени полученную от того самого ювелира, который два года назад сделал Прапаю брошь по эскизу Ская. В кафе Прапай приходит первым, и администратор отводит его к забронированному столу. На нём пара бокалов, огромный букет вульгарно-алых роз и небольшая подставка под смартфон. Прапаю остаётся только удивляться прозорливости братца, он изначально сказал, что Шайя потребует со своего «жениха» прямой эфир. Что ж, на этот случай они и готовились. — Пи Пааай, — слышит он из-за спины и натягивает улыбочку, сдерживая раздражение. Казалось бы, он привычен к такому, но жизнь рядом со Скаем и искренность чувств приучили его к чистоте — и помыслов, и эмоций, а здесь просто липкий фонтан вожделения, жадности и глупости. Он встаёт, приветствуя девушку в зеркально-блестящем мини-платье со спущенным плечом. Шайя больше не блондинка, её волосы как розово-малиновая волна, тёмная у корней и светлеющая к кончикам. «Она похожа на драгон фрут», — думает Пай и улыбается. — Значит так, смотри, пи Пай, я уже всё придумала. Ты вручишь мне эти розы, подаришь колечко, а потом мы выпьем вина и обсудим нашу свадьбу. После этого вопросов почти не останется, поверь. Прапай смотрит на Шайю и буквально теряется на минуту от её самоуверенности и напора. Но, моргнув пару раз и отвлёкшись на официанта, разливающего по бокалам вино, приходит в себя. Шайя тем временем крепит на подставку свой смартфон и настраивает трансляцию. — Возьми розы, — шипит она Прапаю, нажимая на кнопку записи. — Дорогая моя Шайя, — Пай расплывается в самой искренней улыбке, следя, чтобы она попала в кадр. — Хочу… искренне поблагодарить тебя за то, что ты всё это время поддерживала меня в моём горячем желании заключить брак… с моим любимым, за то, что помогла определиться и решиться сделать ему предложение. Если бы не ты — я бы, наверное, так и промолчал, но ты вдохновила меня. Шайя выброшенной отливом рыбкой хватает воздух, покрываясь розовыми пятнами, а Прапай тем временем демонстрирует в камеру вынутые из кармана простые парные кольца с выгравированными на них именами Sky и Pai. — Да тыыыыы! — отмирает наконец Шайя и вцепляется почему-то в букет, пытаясь отобрать его у Прапая. — Ты же должен был сказать, что это мы женимся! Я же тебе всё объяснила! Мы же договаривались! Ты должен был мне подыграть! Пай отпускает букет и тыкает пальцем в сторону продолжающего транслировать видео смартфона. Шайя сметает веником из роз со стола бокалы с вином, облив проходящего мимо посетителя, несколько раз пытается хлестнуть уворачивающегося и ржущего Прапая, который благоразумно вскакивает из-за стола и ретируется прежде, чем разъярённая девушка, отключив трансляцию, тоже сбегает из кафе. Полночи, лёжа на животе, довольный как сытый кот, Фаер переписывается с Сином, пеняя ему на то, что его методы, хоть и совершенно законны, но абсолютно недейственны. Заодно в соседней вкладке он азартно участвует в топике клуба горюющих вдов, посвященном феерической трансляции Шайи, добавляя горячие язвительные комментарии и смакуя расплывшийся макияж несостоявшейся невесты. И искренне считает, что именно он тут заслужил ту самую сумочку от Birkin. ****** Скай старался поскорее прийти в норму, видя, как волнуется за него Сиг. Чувство вины не отпускало. Единственное, что изменилось — ему больше не хотелось исчезнуть, скорее, вернуться. Доктору Танапону Скай позвонил сам на следующий день после срыва: — Я хочу вернуться в Бангкок. И замолчал. Голос всё ещё не восстановился. И глаза болели невероятно. Внутри ворочалась холодная тяжёлая глыба переживаний. Но оставаться так далеко от единственного в его жизни источника тепла он больше не мог. Не так — не хотел, о чём и попытался сказать доктору. Доктор сперва спрашивал, потом говорил сам, потом хвалил. Ни слова жалости. Скай понял, что всё делает правильно. Сиг всё это время был рядом. Не навязывался, просто несколько раз в день подсовывал еду, таблетки, воду, рассказывал, о чём переписываются коллеги в рабочем чате. Шутил. И старался не упускать его из виду. Иногда Скай ложился, накрываясь одеялом с головой, прячась от внимательных глаз, и в своём коконе понимал, что ни разу не увидел во взгляде друга раздражения или страха, только заботу. И думал, что ему невероятно повезло с друзьями. Когда прошли запрошенные два дня, Сигу пришлось выйти на работу, а Скай остался еще на пару дней дома. Психологически он всё ещё чувствовал себя неуверенно, хотя физически почти восстановился. Только всё время хотелось спать. И вернуться к Прапаю. К вечеру среды это стало почти идеей-фикс. Он даже написал Сигу, прося узнать, есть ли способ завершить практику чуть раньше. Сиг ответил спустя час, что начальство пошло ему навстречу и готово отпустить его уже в эти выходные. Хотя самому ему придётся задержаться в Районге еще на пару недель. А ещё ни с того, ни с сего поинтересовался, чего Скай пожелает на ужин. «Тушёные яйца» — написал он и неловко нажал кнопку «Отправить», потому что накатили воспоминания из прошлого. Нужно было поговорить с Ли. Но Скаю не хотелось никуда выходить. А ещё он немного боялся реакции девушки на свои откровения. К тому же Сиг на днях обмолвился, что Ли ему очень нравится, а команда бюро предлагает остаться работать с ними после выпуска из универа. И он, в общем-то очень даже за. Только вот девушка постоянно спрашивает про Ская. И Сиг думает, что у неё есть в нём интерес. Когда раздаётся звонок в дверь, Скай решает, что Сиг забыл свой ключ, но за дверью оказывается Ли с пакетом в руках. — Привет, Скай, Сиг сегодня задержится на работе, попросил занести тебе ужин, — она протягивает ему пакет. Скай приглашает её проходить — Как ты себя чувствуешь? — Ли сидит на диване, а Скай быстро закидывает спальные принадлежности и кое-какую одежду в спальню, затем идёт на кухню и ставит чайник. В пакете оказываются тушёные яйца, липкий рис, свиные шашлычки и пара пирожных, скорее всего купленных Сигом для Ли. Скай приносит еду и садится напротив Ли. — Уже лучше, спасибо, — он вздыхает, колупая вилкой рис в тарелке. — Сиг сказал мне, что ты болел. Это из-за меня? Ты давал мне свою куртку на берегу тогда, тебя продуло? — Нет, что ты. Я действительно болел. Но это не простуда. Это моё… — он замолкает, не зная, продолжать или нет. — Твоё прошлое, — Ли не спрашивает, утверждает. — Ты можешь рассказать. Если хочешь. Скай прикусывает губу и отодвигает тарелку. Он хочет рассказать. И боится, что не сможет сделать это правильно, не обидев Ли. Вина в нём всё ещё велика. — Когда ты рассказала мне про себя, я… — Прости! — Нет, только не думай ничего такого! — Скай в порыве хватает хрупкую ладошку, лежащую на столе. — Это не то, что ты думаешь! Просто я… Я тоже. Меня так же… Я тоже встречался с Ганом, и он отдал меня своим друзьям, когда я ему надоел. Он сжимает губы и на миг зажмуривается. А когда открывает глаза, видит наполненный слезами поражённый взгляд Ли. И понимает, что слишком сильно сжимает её ладонь. Отпустив руку девушки, успокаивающе поглаживает большим пальцем и продолжает. — Я был у Гана до тебя. Я тогда учился в школе ещё, жил в Бангкоке один, без родителей. После того, как… — не хочется произносить вслух, но доктор считает, что если чаще говорить о том, что произошло, боль и ущерб постепенно будут снижаться, превращая произошедшее травмирующее событие в минувшее. — После того, как меня изнасиловали его друзья, он оставил меня. И я вернулся к отцу. Он и сейчас не знает, что тогда произошло, считая, что это из-за их развода с моей матерью. Я прятался дома, но один человек изменил моё отношение к тому, что произошло. И я решил жить дальше. Поступил в универ, учился, завёл друзей. И держался подальше от любого намёка на отношения, пока не встретил… Хотя нет, не я его, а он меня, — Скай не может сдержать улыбку, переполненную любовью. Он до сих пор помнит самую первую встречу с Прапаем на гонке. То странное чувство страха, отчаяния и обжигающего желания в чужих глазах. Это воспоминание словно придаёт ему сил. Ли смотрит и слушает очень внимательно, забыв обо всём. На её лице выражение интереса, капелька боли между сведённых бровей и… тёплая улыбка на губах. — Продолжай, — шепчет она, выдёргивая Ская из воспоминаний. И он продолжает. Рассказывает о Прапае, о том, как Ган вернулся, о том, как он исчез, как они с Прапаем прожили вместе два года, о том, как его чуть не утопило снова в заново пережитом ужасе. Когда говорит об избиении Гана и Петча, видит, как облегчённо расслабляются плечики Ли, как она прикрывает тонкими пальчиками улыбку, ставшую шире. И рад, что рассказал ей всё, снимая часть её страха перед окружающим миром. Да, вокруг них наверняка живут ещё Ганы и Петчи, но у Ская есть защита. И у Ли, наверное, она тоже теперь есть. Он рассказывает Ли о том, почему уехал сюда. И о том, что для него значил её рассказ о прошлом. А потом говорит, что скоро вернётся в Бангкок. И улыбка девушки на мгновение меркнет: — Вы уедете уже через два дня? — Мы? — Скай не сразу понимает. — Нет, только я один. На самом деле, практика ещё не закончена, Сигу нужно доработать. А мне… Я должен вернуться. Я хочу вернуться. Лиии… Девушка едва заметно краснеет и утыкается взглядом в столешницу. — Сиг говорил мне, что считает, будто я тебе нравлюсь. Но мы ведь друзья, не так ли? — не хочется нарушать чувство странного покоя, установившегося над ними, словно большой зонт, закрывающий от всего мира. И Ли кивает. И равновесие не рушится. Через час, когда домой возвращается Сиг, они пьют чай и обсуждают достопримечательности Бангкока. Позже Сиг провожает Ли домой и возвращается невозможно счастливым. Скай тоже чувствует облегчение от того, что всё же смог о себе рассказать, а ещё потому, что Ли не отвернулась от него. Незадолго до возвращения Сига она написала в Лайн: «Спасибо, что рассказал мне о себе. Я рада, что у тебя есть такой замечательный парень. Знаешь, тебе действительно нужно вернуться к нему и стать счастливым. Ты заслуживаешь счастья». Спустя ещё день на работе всё улажено, вещи упакованы в небольшую сумку, а Скай решает устроить прощальную вечеринку для Сига. Тот возвращается с работы, сияя, как начищенная медалька. И причин для праздника становится две. Скай возвращается завтра к своему парню, а Сиг официально встречается с Ли, которая передала для Ская коробочку местных сладостей. — Знаешь, я почти начал ревновать, но тут она сказала, что это специальные свадебные сладости для жениха и… в вашем случае — и жениха, — Сиг и без пива уже немного пьян, кажется. — Как думаешь, он меня ещё ждёт? — Скай прикусывает губу. Не то, чтобы он реально сомневается в своём парне, но ведь почти три месяца прошло. К тому же тот случай в баре до сих пор иногда всплывает в памяти. — Конечно! — это уже третья банка пива, но Сиг на достигнутом не останавливается и следит, чтобы Скаю доставались банки безалкогольного. — Если ему хотя бы на миг приглянется кто-то другой, твой друг ему точно голову откусит, а наш архитектурный боженька ещё добавит. Ребята заканчивают пить уже после полуночи, и Скай в последний раз устраивается на ночёвку на давно обжитом диване, пока вдрабадан пьяный Сиг ползает туда-сюда, что-то бормоча и время от времени клацая телефоном. Что он там делает — Ская уже мало интересует, за сегодня он вымотался полностью, пока забирал документы по практике и ездил за выпиской в клинику, пока в качестве подарка выдраил всю их маленькую квартирку. Пока искал подарки для семьи Пая, для тётушки Нун и, конечно же, для Ли. Несколько часов сна, затем несколько часов в дороге — и всё плохое, он надеется, закончится. А дальше всё у него будет хорошо. «Правда ведь, Пи Пай? Ты меня ждёшь?»