Повесть о временах года

Если вы хотите узнать изъяны какого-либо человека, идите к тем, кто его любит. Может быть, они вам не скажут, но они наверняка знают. © Роберт Льюис Стивенсон.

Декабрь начался уныло и тревожно. Первый экзамен, итоговое сочинение, должен был состояться завтра, 7 числа. Юстина и Юлианна судорожно пытались прочесть всю литературу, которую они успешно игнорировали с седьмого класса. Было трудно. Ещё труднее было правильно задать вопрос во вступлении и красиво всё подытожить. — Умоляю, какие темы можно вытащить из “Тёмных аллей” Бунина? Тема отсутствия темы существует? — Причитала Юлианна. — Ну, знаешь… Тема любви как минимум. Можно даже на предательство натянуть, — зевнула Юстина. — Не-е. Для предательства лучше “Иуду Искариота” брать. Кто вообще советует такие книги, не понимаю… Весь рассказ строится на том, что какой-то левый мужик на три минуты останавливается у какой-то левой женщины, узнаёт в ней свою бывшую возлюбленную и не делает ни-че-го! Ничего! Он просто заткнул её, уехал и дальше всю дорогу думал о том, что было бы, будь она матерью его детей. Ну не гений? — Юль, возьми другую книжку и не нуди. По-братски, — глухо отозвалась подруга. — Юлианна, — немедленно поправила девушка. — И да, я так и хотела сделать. Юлианна закрыла вкладку с нелюбимым произведением и принялась изучать Юстину. Перемен за последний месяц, на самом деле, было много. Началось всё с того, что в начале ноября Юс наконец-то узнала имя покойника – им оказалась их ровесница, Ева Сафронова, ученица “самого надоедливого в мире” класса (по скромному мнению Юлианны, конечно же). По словам окружения Евы, которое девушки тут же принялись искать и опрашивать, она была тихим и спокойным подростком, не искала конфликта, занималась фотографией, неплохо училась. У неё не было проблем в школе или дома, она постоянно находилась в поле зрения своих лучших друзей – Дамира, того самого мальчика с зелёными волосами, и Софии. София, по словесному портрету личности, была, наоборот, буйной, шумной, любила спорить и хамить. Дамир же не выделялся ничем, кроме цвета своих волос. Вся эта “какофония” воспоминаний, как ни странно, успокоили Юстину. Она начала нормально есть, лучше спать, мягче (куда ещё?!) относиться к своим друзьям и родным. Она словно выздоравливала. Казалось, та мерзость, что держала её в цепях на протяжении трёх месяцев, наконец, отступила. Юлианна была рада. Она радовалась, потому что её подруга была снова похожа на человека, а не на свою тень. Она радовалась, потому что, на самом деле, за всё это время она даже поверила в призраков и тот факт, что дух Евы преследует Юс. Но теперь, когда всё закончилось, переживать не было повода. Теперь Юлианне даже совсем немного хотелось узнать, что же такого случилось с Евой, что она пошла на… на то, на что она пошла. Эх, вот была бы возможность поговорить с кем-то из её окружения… Не так удивительно, что учителя не заметили состояние ученика, как то, что этого не увидели друзья. Вот Юлианна, например, замечала все изменения в Юс. Юс ей доверяла. Любила, когда о ней заботились и переживали о её самочувствии, и потому доверяла. Потому что Юля – Юлианна – однажды уже потеряла близкого друга. И горечь потери до сих пор держала в тонусе, заставляла переживать обо всех и заботиться. Тревожные мысли стали неотъемлемой частью её жизни. План созрел в голове мгновенно. Зачем искать тень в тёмной комнате, если можно включить свет? Зачем ждать ответа от мёртвого человека, если можно спросить живого? Как там звали того парня? Решников Дамир? Найти его – дело минутное. И действительно, запрос “Дамир Решников” в поисковой строке в социальной сети выдал всего шесть результатов. Но лишь у одного из них волосы были оливкового оттенка. Лишь один человек из шести учился на первом курсе факультета психологии МГУ. Юлианна долго изучала его профиль. Он и так нечасто выкладывал какие-то записи, но совсем перестал что-либо постить с 30 апреля, за месяц до первого экзамена. Последняя выложенная фотография была, очевидно, с выпускного. На ней – 28 одиннадцатиклассников. 28 пар счастливых, уставших и грустных глаз. Но лишь один человек не просто смотрел в камеру, а прямо-таки касался взглядом самого сердца. Никто тогда не знал, что Еве Сафроновой оставалось жить тридцать три дня. Никто, кроме Евы.