Повесть о временах года

Не замечать охлаждения друзей — значит мало ценить их дружбу. © Франсуа де Ларошфуко.

София ничего не понимала. Она чувствовала, что всё вокруг крушится и ломается, что крыша здания, внутри которого она стоит, сейчас рухнет прямо на неё, и никто никогда не достанет её бездыханное тело из-под обломков. Но спокойная жизнь, тем не менее, говорила об обратном. У неё были друзья, хорошие оценки, высокие баллы за пробники. Теперь она всегда и во всём была первой. Не потому, что Еве не везло или она не чувствовала в чём-то. Просто София наконец-то обогнала её, доказала, что лучше. Всё было отлично. Всё, кроме тревожности. София много времени проводила со своими друзьями. С хорошими, отличными, выгодными друзьями. Правильнее будет назвать их коллегами – ни о какой дружбе там не могло быть и речи. Она видела Дамира и Еву только на уроках: они часто что-то обсуждали вместе, смеялись, работали над заданиями. Они больше не смотрели в сторону Софы, не искали возможности с ней поговорить, не звали гулять, перестали писать. Они вели себя так, словно были обижены на что-то, и это раздражало. Это злило и огорчало, потому что люди, которые всегда тянулись к ней, тепло встречали и улыбались, сейчас резко охладели. Но почему? В чём причина? — София? Что-то не так? — Строго позвала её Лена. Ох, эта Лена… В школе не было никого страшнее Лены ЦаркО. У неё были карие глаза, тёмные волосы, каре с длинной чёлкой. Никогда нельзя было понять, какие эмоции она испытывает – она их почти не выражала: считала слабостью. У Лены был то ли уставший, то ли надменный взгляд, всегда ухоженная кожа, опрятная одежда. Она не пользовалась косметикой, в отличие от своей “коллеги” Маши Аксёновой. А ещё у неё был очень властный голос. Она была потрясающей. Она была олицетворением силы. — Нет-нет, всё в порядке. К чему вопрос? — Да так, хи-хи, мы просто подумали, что ты немного засмотрелась на свою бывшую подругу, — ехидно улыбнулась Маша. София ненавидела её смех и манеру общения. Аксёнова Маша была натуральной блондинкой с длинными прямыми волосами. Но они, по её мнению, выглядели слишком “дешёвыми”, поэтому каждое утро Маша завивала их щипцами. От этого от неё всегда пахло лаком для укладки волос. Ко всему прочему, она носила исключительно розовый цвет. Это было ужасно. Это сводило Софу с ума. Но она должна была делать вид, что ей всё нравится, и она в восторге. — Это на кого же? Я ни с кем не ссорилась, — удивилась девушка. — Разве? А как же Сафронова? Она с тебя тоже глаз не сводит. Даже сейчас сидит и пялит на нас. София резко обернулась, натыкаясь на холодный, безразличный взгляд подруги. Ева смотрела на неё так, словно Софа – попрошайка в метро, бомж, который сидит возле памятника и портит всем фотографии. Она будто ввинчивала в её мозг мысль о том, что “блудной” подруге пора вернуться к ней и показать, что ей не всё равно, что она скучает, что дружба с Евой – это действительно то, чем можно дорожить. Всё это… было странно. Странно и непривычно. После столкновения взглядами в голове у двух девушек было пусто. Они обе не слышали учителя, не обращали внимания на своих соседей по парте. Они обе ждали перемены. Софа – чтобы поговорить, Ева – чтобы убежать. — Ева, подожди! — Закричала София, как только прозвенел звонок. — Что происходит? — А разве что-то происходит? — Очевидно же, что да. — И что же? — Скучающе протянула Ева. Она смотрела куда угодно, но только не на девушку перед собой. — Ты мной недовольна, — поджала губы Софа, скрестив руки на груди. — Разве? Тебе показалось. — Нет, не показалось. Объясни, что происходит. — Всё прекрасно, — то ли горько, то ли злобно усмехнулась Ева. — Всё чудесно. Солнце глаза не слепит, снег падает, мои лучшие друзья меня кинули. Одни поводы для счастья! — Она перешла на крик. — Кто тебя кинул, ты о чём? Мы всегда… — Ты у меня спрашиваешь? — Перебила девушка подругу. Лицо её исказилось от гнева. — Вы меня бросили. Хоть кто-то с первой недели сентября спросил, как у меня дела? Кто-нибудь интересовался моими проблемами? Да кого я обманываю, Боже! В том году всё было так же. Я вас поняла. Я больше не мешаюсь. — Нет, погоди! Прости меня. Прости, слышишь? — Отчаянно шептала София, вцепившись пальцами в плечи Евы. — Я больше не буду. Я не буду, клянусь! Как я могу тебе помочь? — Я хочу, чтобы мне хотели помочь, а не начинали что-то делать, когда я уже взорвалась. Мне ничего не нужно. Я как для тебя пустое место, так и для Дамира. Он даже не сказал мне, что начал встречаться с Юлей. — В её глазах стояли слёзы. — Ты права. Но всё будет иначе! Я не права и я тебя услышала. Ты очень хорошая. Ты меня можешь не прощать. Но сама не злись, пожалуйста. — Классно придумала, — ядовито прошипела Ева, — только эти слова мне не нужны. — Ну, Ева… — Что? Что “Ева”? Мне никто не нужен, чтобы жить. Я сама со всем справлюсь. Только кажется, что мне помогают, а на деле я всегда одна. Всегда. И из всех болот вылезаю я сама, без чьей-либо помощи. — Девушка отодвинула от себя Софию и пошла прочь. — Да твою же мать, почему?! — Взревела Софа Почему только мне ты язвишь, если недовольна всеми нами? Почему с Дамиром ты дружишь, а со мной теперь нет? У нас тоже есть свои проблемы, которые надо решать. Мы не можем быть с тобой всегда! Ева круто развернулась и с презрением посмотрела на Софию. Энергия, исходившая от неё, могла взорвать девятиэтажный дом. Она сдерживалась, чтобы не начать кричать, рыдать, бить или говорить то, что могло нанести ущерб психике Софы. Но она очень хотела. Она хотела обхватить руками её шею и громко заплакать, спрашивая, почему она всегда на последнем месте, почему никто никогда не обращает на неё внимания просто так. — Ты всё говоришь, какая я хорошая и чудесная, но я это и так знаю. Знаю, что я отличный человек и прекрасный друг. Знаю, что без меня многие бы не справились с тем, с чем им пришлось столкнуться. А ещё я знаю, что мы неоднократно обсуждали тему вашего игнорирования меня. Я много раз говорила, что мне неприятно. Вы каждый раз извинялись и обещали, что такого больше не повторится. Но, видимо, плевать вы на всё это хотели. Ты даже смотришь на меня только по указке этой белобрысой идиотки. Я устала. Я ненавижу каждую секунду, потраченную на вас. София шокировано уставилась на неё. Её глаза были мокрыми от слёз и блестели от света из окна. Она открывала рот, чтобы ответить, но слова, кажется, никак не приходили на ум. Она протянула руки к подруге, сделала шаг ей навстречу, но остановилась. — Я… Я… Я не понимаю… — Лепетала она. — Я же за всем следила… Я не выполнила свою функцию, как друга? — София поражённо стояла, вытирая слёзы, а потом резко переменилась в лице и озлобленно посмотрела в глаза Евы. — Ладно. Ты знаешь, как я отношусь к своему времени. Мне жаль, что я потратила его на тебя, такую бешеную неблагодарную эгоистку. Ты возненавидела секунды? Ха… — Она глубоко вдохнула, набираясь сил. — А я ненавижу тебя.