Повесть о временах года

Всё очень просто. Мёртвые почуяли живого. © Сергей Пантелеевич Мавроди.

Юстина сходила с ума. Ей везде мерещилась Ева. Она стала её тенью, и было неясно, кто именно находился в горизонте событий другого. Она больше не могла делать вид, что всё под контролем. Она больше не могла продолжать интересоваться прошлогодним инцидентом. У неё не осталось сил. Её успеваемость стала падать, время общения с друзьями значительно сократилось, а мнительность и тревожность выросли в разы. Она была живым трупом. Юстина была свидетелем того, как она отдаляется от Юлианны. Свидетелем, потому что не понимала, сознательно она это делала или нет. Она ничего не могла сделать. Юстина ощущала себя марионеткой – безвольной, несамостоятельной куклой. За неё не просто двигали ногами и руками, нет. За неё говорили, думали, принимали решения. Она сама себя загнала в ловушку. “Кто подскажет мне ответ, когда я так сомневаюсь в правильности своих действий?”, — Думала она, сидя посреди ночи в кровати, обхватив руками согнутые ноги в коленях. “Юлианна бросила тебя. Не заметила, что тебе плохо. Не следила за тобой. Не переживала. Ты должна желать ей зла”. — Ответили ей из темноты. “Всё так запутанно. Я ничего не понимаю… Эти мысли словно чужие. Словно на одном плече сидит ангел, а на другом – демон. Я не знаю, что мне делать”. — Задыхалась девушка. “Вокруг полно людей, которые хотят тебя задеть. Оглянись”. — Шептал ей голос в ухо. Юстина крепко зажмурила глаза, а открыв их, обнаружила себя в метро. “Моя жизнь в огне”. — Плакала она. “Ты такая же, как я. Не такая, как остальные. Ты иная, — говорил кто-то в шею, — Я буду тебе как родная” Мир вокруг Юстины сходил с ума с такой же скоростью, как и она. Всюду были оттенки красного. Лица людей перестали быть чёткими, их голоса сливались в единую раздражающую массу. Лишь один звук приносил покой – ласковый девичий шёпот из темноты. — Я в аду, — тихо произнесла Юстина, закрыв глаза. Она стояла на высоком берегу бескрайнего моря, и ей в лицо дул сильный ветер. Хотелось шагнуть вперёд. Там, в солёной воде, на минуту исчезнут экзамены, жуткий шёпот, переживания родителей. “Всё исчезнет”. — Я так хотела изменить что-то… — “Всё закончится”. — Оно у меня в костях…. Я больше не хочу… — “Всё прекратится”. Шагни. Шагни. Шагни. Чьи-то руки больно схватили за локоть. Юстина открыла глаза. Прямо перед ней пронёсся поезд метро. Скалистый берег и море ей лишь мерещились. — Совсем сдурела?! Под поезд кидаться! Что за дети! — Кричал ей какой-то мужчина в лицо. Кажется, это он вытащил её. Спас. — Спасибо, — прохрипела Юстина. Почему-то пропал голос. Она вдруг почувствовала воду на своей щеке, и лишь спустя мгновение поняла, что это слёзы. Девушка моргнула несколько раз и осознала, что впервые за несколько недель чётко видела лицо стоящего перед ней человека. Это обрадовало. Однако усталость, накатившая сразу после неудачной попытки броситься под поезд, отбирала все эмоции. Юстина попыталась вспомнить, где она находится. У неё вышло с пятой попытки – она была на Парке Культуры на кольцевой линии. Школьница закрыла глаза, и гул вокруг неё затих. Молчал и голос в темноте. Неожиданно в голове возник вопрос: “А темнота в данном случае – это темнота в сознании или комнате?”. Ответа не было. Открыв глаза снова, Юстина обнаружила, что люди окружили её и её спасителя и спрашивали, что случилось. Кто-то снимал их на камеру. Юстина хотела расплакаться и броситься в объятья мамы. Она хотела бежать, бежать так быстро, как только можно, чтобы звуковая галлюцинация Евы перестала являться ей и оставила её в покое. Через несколько часов о произошедшем знали все: родители, Раиса Никитична, классная руководительница, и Юлианна. Все были в ужасе. Все кричали. Все хотели помочь. В конце концов, все плакали. Юстина, рыдая в крепких объятиях своей семьи, испытывала тяжёлое чувство вины. Она слушала плач родных, которые говорили, как сильно любят её, и в её сердце расцветало понимание того, насколько она нужна. Любовь её родителей была неизмерима. Девушка задумалась, было ли это тем, что нужно было однажды услышать Еве. Может, ей было одиноко, может, она не чувствовала себя любимой, а возможно она действительно хотела привлечь к себе внимание. В какой-то момент Юстине почудился странный шорох за спиной. Сначала она не собиралась обращать на него внимание, поскольку подумала, что это папа ищет что-то на её столе. Однако обнаружив секундой позже отца, обнимающего её маму, и побледнела – в квартире никого больше не было. Юстина медленно отодвинулась от родителей и, обернувшись, застыла. На её письменном столе, разглядывая фотографию со своего выпускного, сидела Ева Сафронова. Последний февральский день закончился окончательным сумасшествием Юстины.