Певерелл

Вэй Усянь то и дело бросал взгляд на пояс Цзян Ваньиня, не в силах поверить в происходящее. Его шиди перед выходом из кланового шатра без лишних слов подвязал Суйбянь рядом с Саньду! А как же «что о тебе подумают окружающие?»? — Шидзе! — Вэй Усянь заприметил нежно-фиолетовые одежды среди деревьев, поэтому решил отбросить ненужные мысли в сторону. — А-Сянь, А-Чэн, — дева Цзян увидела их и немного сместилась всторону, чтобы поприветствовать, из-за чего стал виден тот, с кем она разговаривала. Этим человеком оказался Цзинь Цзысюань. — Ха, а ты что тут делаешь? — сразу запетушился Вэй Усянь, вклиниваясь между ними. И у него были причины так поступать, ведь раньше каждая их встреча заканчивалась тем, что Цзянь Яньли расстраивалась, а иногда даже плакала. — Это я должен тебя спросить. Кто вообще пустил тебя сюда? — фыркнул Цзинь Цзысюань. — Я пустил, — размеренно произнес Ваньинь, но даже так в его словах проскальзывала скрытая угроза. — Или мне, главе ордена Цзян, уже не разрешается своих адептов приводить на соревнование? Дева Цзян удивленно посмотрела на своего младшего брата, поравнявшегося с ней, но ничего не сказала, когда незаметно ее рук коснулась чужая ладонь. Она мелко дрожала и искала поддержки. Не только А-Сянь появился с покрасневшими глазами, словно он плакал недавно, но и А-Чэн… Кажется, что-то случилось с ее братьями, и теперь им нужна ее помощь. — Что вы… — Что здесь происходит? Как не вовремя. Адепты клана Цзинь во главе с госпожой Цзинь появились неподалеку. Ваньинь не стал ввязываться в перепалку, так как в прошлый раз не имел возможности поприсутствовать на ней. Он вслушивался в разговор и в то же время пытался успокоится, черпая силы из поддержки сестры. Ожидание стоило того: Цзян Яньли проявила себя и характер семьи Цзян. Это было действительно потрясающе. Цзян Чэн еле заметно улыбнулся. Настроение начало подниматься, а душевное состояние более или менее вернулось к равновесию. — Глава ордена Цзян, почему вы молчите? — Цзинь Цзысюнь, двоюродный брат Цзинь Цзысюаня, воспользовался моментом, чтобы втянуть добровольно отступившего от спора Ваньиня. Его за язык никто не тянул. — Моя сестра сказала все четко и ясно, что тут непонятного? Вэй Усянь — наш брат, и просто так мы не позволим на него клеветать. Но если вы не поняли даже ее, то я тут более чем бесполезен, — фыркнул Ваньинь. Темный заклинатель кашлянул в кулак, маскируя смех. Он оценил насмешку в словах своего шиди. — Т-ты… — толстяк, Цзинь Цзысюнь, хотел что-то сказать, но наткнулся на пристальный (дикий) взгляд фиолетовых глаз. Хоть Цзян Чэн выглядел спокойно, опять же, некая свирепость то и дело проглядывалась в каждой черточке его чем-то недовольного лица. Толстяк ощутил подавляющее чувство угнетения. Нет, это даже не чувство, не рефлексы, а инстинкт самосохранения, бьющий тревогу. «Я его боюсь на подсознательном уровне? Что за бред?» — напрягся Цзинь Цзысюнь. Негодование и уязвленное чувство собственного достоинства требовали своего, вот только несмотря на это, высказаться не получилось, потому что что-то внутри твердило вести себя осторожно с этим человеком. — Мадам Цзинь, я слышал много хорошего о вас от своей матери, поэтому считаю вас очень умной и сильной женщиной. Поэтому осмелюсь спросить у вас: стоит ли позволять кривым мыслям столь маленького человека вашей семьи мешать сотрудничеству между нами? Женщина не зря была лучшей подругой Мадам Юй, она сразу прочитала вложенный между фразами смысл, мимолетно кинув взгляд на своего сына, что впервые самостоятельно решил найти общество девы Цзян, а этот мальчишка, Цзинь Цзысюнь, в такой важный момент посмел выйти вперед и сотрясти подходящую атмосферу своими детскими эгоистичными придирками к Вэй Усяню, человеку, которого Цзян Яньли считает младшим братом. — Вы правы, глава клана Цзян, — женщина улыбнулась горделиво, не только радуясь тому, что Ваньинь намекнул на то, что не против брака между своей сестрой с Цзинь Цзысюанем, но и тому, каким прекрасным лидером вырос сын ее подруги. — Эта поднятая пыль не стоила стольких усилий и внимания. — Скоро начнется банкет, и нам стоит поторопиться, — скомандовала госпожа Цзинь, уводя своих людей. Цзинь Цзысюань в конце концов под недовольное ворчание Вэй Усяня смог вытолкнуть из себя приглашение на прогулку для Цзян Яньли, но потом позорно покраснел и сбежал. — Это было круто, — высказался Вэй Усянь, когда последние золотые одежды исчезли среди зарослей. — Вы у меня самые-самые! — А-Сянь, не забывай, что ты тоже являешься для нас не чужим, — улыбнулась Яньли. Цзян Чэн лишь выразительно фыркнул в своей излюбленной манере, и предложил им прогуляться. Неспешная прогулка среди природы должна была окончательно привести его в норму, если не считать помехи в виде вечно надоедливого Старейшины Илина, чье поведение было хуже, чем у малолетнего избалованного ребенка. «Сюда бы Антиоха, он легко находил общий язык с детьми», — подумал Цзян Чэн, хмурясь. Мысли вновь вернули его к братьям Певерелл. Падение мира ознаменовало их конец, но он оказался здесь, и навряд ли братья последовали за ним. «Но они могли попасть в свои миры», — появилась новая мысль, навеянная свежим воздухом. Если он оказался в своем мире, то не будет странным, если с Антиохом и Игнотусом произошло то же самое! Цзян Чэн остановился, замерев от ошеломляющего осознания очевидного. — Шиди? — Вэй Усянь притормозил, заметив странное поведение брата. На мгновение между троицей повисла тишина, которая позволила темному заклинателю уловить странный шорох где-то вдали. — О, я слышу! Кажется, парень подумал, что Цзян Чэн замер, чтобы лучше расслышать слабые звуки, которые, возможно, ему померещились. — Шидзе, возвращайся на банкет, а мы пройдемся тут неподалеку, — сказал своей сестре Ваньинь, стараясь быстро сориентироваться на местности. Гуляя, они случайно забрели в глубь территории Цзинь. Пахло пылью и рудой. Там, откуда доносились шорохи, была шахта. — Что происходит? — нахмурился Вэй Усянь, ускоряя шаг, чтобы поспеть за братом. — А ты как думаешь? Перед ними открылась не самая красивая картина: изможденные старики и женщины работали из последних сил, словно рабы, под надзором последователей клана Цзинь. — Это… — помрачнел Вэй Усянь, чувствуя, как закипает кровь от негодования. Тьма стала клубиться вокруг него, собираясь раззадорить заклинателя и подталкивая совершить какую-нибудь глупость, но резкий подзатыльник усмирил не только Вэй Ина, но и его силу. — Мы не можем просто так в это вмешиваться, — напомнил ему Цзян Чэн. — Если вмешаемся, навредим в первую очередь самим себе. — Но… они же… — Просто молчи и ничего не делай, от тебя требуется лишь нагонять своим видом побольше страха, понял? — высказался Ваньинь, выходя из укрытия. Певереллы не святые, чтобы помогать каждому встречному, но Кадм Певерелл знал слишком много об остатках клана Вэнь, о своем до безобразия проблемном шисюне, в котором обязательно взыграет герой, ратующий за права сирых и убогих, а также он хорошо знал то, какими масштабными проблемами все это обернется. У Ваньиня было много причин не пускать все на самотек (просто попытка исправить сожаления прошлого). Глава клана Цзян появился вовремя, чтобы защитить от кнута бабулю, прикрывшую собой ребенка. Оба не могли выполнять порученную им работу, поэтому сыскали гнев надсмотрщика. — И что тут происходит? — опасно произнес Цзян Чэн, поймав ладонью конец кнута. — Не ваше дело! — опешил последователь клана Цзинь. — Почему же? — Какая вам разница, что мы делаем с остатками клана Вэнь? — Действительно, какая мне разница? — задумчиво произнес Ваньинь, осматривая замерших людей. Вэй Ин тогда говорил правду, здесь были только старики, женщины, дети и все, кто представляют собой тех, кто не может сражаться. Жалкое зрелище. — Вот только кто ты такой, чтобы я тебе объяснял свои поступки? Если уж разговаривать, то с главой клана Цзинь. Но раз уж ты спросил… СЛУШАЙТЕ ВСЕ! Цзян Чэн решительно заговорил во весь голос: — С этого момента вы являетесь частью клана Цзян! Ваша фамилия отныне ЦЗЯН! Вэй Усянь ошеломленно моргнул, но через несколько минут радостно заулыбался. Он даже представить не мог, сколько клановых запретов (своих и чужих) сейчас нарушил его шиди этими словами, сколько врагов нажил и как сильно подставил еще не полностью восстановленный Юньмэн Цзян. Такие заявления опасны, особенно когда клан еще не полностью оправился от потерь. — Отныне вы все под моей защитой, — сказал Цзян Чэн, встретившись глазами с девой Вэнь, Вэнь Цин. Заговорит она, разговорчивыми станут и все остальные. — Бросайте инструменты и следуйте за мной. Есть ли гордость у проигравших? Есть ли надежда? Странный вопрос. Даже если остатки клана Вэнь не хотели идти за Ваньинем, им пришлось это сделать. Для них «еще хуже» уже быть просто не могло, поэтому разницы от смены «хозяина» они не видели. Но все же, если выбирать между Цзинь Гуаншанем и Саньду Шеншоу, то лучше выбрать последнего. Без особого энтузиазма, немного напуганные и сильно обескураженные люди медленно собрались около героев клана Цзян, после чего были отправлены ими в сопровождении нескольких проверенных адептов Цзян прямо в Юньмэн. Остались только двое: Вэнь Цин и Вэнь Нин. Вместе с ними и Вэй Усянем Ваньинь отправился в зал, где проводился банкет, который устроил Цзинь Гуаншань. И, скорее всего, ему уже доложили о том, что устроили представители клана Цзян на его территории. — Глава клана Цзян, как это понимать? — поинтересовался Цзинь Гуаншань, приторно улыбаясь и размахивая своим веером, когда четверо запоздавших на праздник людей вошли в зал. Гости притихли, так как быстро узнали в растрепанных и местами сильно запачканных тряпках, надетых на сопровождающих Цзян Чэна и Вэй Усяна людей, одежды клана Вэнь. — О чем вы, глава клана Цзинь? — движения Цзян Чэна были медленными и смиренными, но твердыми и непоколебимыми. Только одним взглядом он демонстрировал то, что не считал себя в чем-то виноватым. — Вы без моего ведома освободили псов клана Вэнь и двух из них привели сюда! — возмущенно заявил Цзинь Гуаншань. — О чем вы? Я не вижу здесь ни одного человека с фамилией Вэнь, — расслабленно говорил Ваньинь, не считая алчного старикашку своим противником. — За моей спиной люди носят фамилию Цзян. Логика была железная. Являясь свидетелем решительных действий Цзян Чэна, Вэй Усянь видел всю картину целиком и был поражен до глубины души наглостью брата. Остальные главы дружеских кланов негодовали. Юнец говорил наглую ложь столь открыто и уверенно! — Ты думаешь, я не узнаю деву Вэнь из побочной ветви клана Вэнь? — нахмурился Цзинь Гуаншань. — О, так вы все-таки помните, — вопреки желанием старика, Цзян Чэн ни занервничал, ни заволновался, а даже радостно оскалился, опасно сузив глаза. Словно Цзинь Гуаншань попал в его капкан. — Вы все еще помните, что эти люди являются побочной ветвью клана Вэнь, что никогда не убивали людей, и даже больше — лечили, а потому сдались без боя, смиренно склонив свою голову перед победителями. — К чему эти разговоры? — насторожился старик, поерзав на своем золотом троне. От взгляда главы клана Цзян ему стало не по себе. — Мне вот стало интересно, почему стариков и женщин, неспособных сражаться, заставляют работать на шахте, используя как бесплатную рабочую силу? Как это мелочно и низко. Где же хваленое благородство одного из сильнейших кланов мира заклинателей? — Это псы клана Вэнь. Чтобы не случилось, они всегда ими останутся! Они должны понести наказание за то, что совершил их клан! — убедительно заявил Цзинь Гуаншань, и ему поддакнули многие представители мелких кланов. — То есть, вся проблема в том, что они Вэнь? Раз они состояли в клане Вэнь, то должны заплатить за его ошибки? — расспрашивал Ваньинь. — Все верно, — с готовностью кивнул Цзинь Гуаншань. — При всем уважении, — у Ваньинь дернулась бровь. — Но старики и дети, что даже не могут держать меч в руках, уж точно не могли вас чем-то обидеть, чтобы заставлять их молить о смерти. Все виновные давно гниют в земле. Не Минцзюэ лично снес голову одному из них. Так что не стоит обычных людей делать без вины виноватыми. Упомянутый Не Минцзюэ вздохнул, словно пытаясь успокоиться. У него было много причин ненавидеть клан Вэнь… — Не смотря ни на что они — псы клана Вэнь, они виноваты уже в том, что живут, и должны понести соответствующее наказание за поступки, совершенные их кланом! — гнул свое Цзинь Гуаншань. — Глава Цзян, разве вы не являетесь одним из тех, кто больше всех пострадал от рук клана Вэнь? — Те, кто посмел перейти мне дорогу, уже давно мертвы, — усмехнулся Цзян Чэн. — А конкретно те двое, что позади меня, спасли мне жизнь. Они помогли мне, рискуя собой, вылечили меня, чтобы я смог вернуться и поднять восстание. Нужно заметить, что они помогли тогда не только мне, но и многим заклинателям, среди которых было много представителей нашего альянса. — Нельзя человека судить по чужим поступкам, — припечатал Ваньинь, заставив праведных Ланей задуматься. — Дети не выбирают своих родителей, как и рожденные Вэнь не выбирали себе клан. — Верно, нужно судить людей только по их собственным поступкам! — согласился Вэй Усянь. — Если мы не выбираем то, кем родимся, то легко можем выбрать то, кем стать. Наше будущее зависит только от нашего выбора. Цзинь Цзысюань вздрогнул, вспоминая, как сильно страдала его репутация от многочисленных связей Цзинь Гуаншаня с разными женщинами. Люди шептались, что если парень его родной сын, то будет точно таким же. Судили, не узнав Цзинь Цзысюаня лично. — Выбор оставшихся представителей клана Вэнь — сдаться, — напомнил Ваньинь. — Если среди вас нет тех, кто осмелился бы взять за них ответственность, то это сделаю я. Возрадуйтесь же, все представители клана Вэнь исчезли с лица Земли час назад, когда я дал им свою фамилию! Эта логика была неправильной! — подумал каждый в зале, но никто не решился возразить вслух. Глава клана Цзян хоть и вел себя вежливо, пугал многих заклинателей. — Не пожалейте о сказанных словах, глава клана Цзян, — злобно произнес Цзинь Гуаншань, явив свою истинную натуру. — Не надо мне угрожать, — Ваньинь тоже умел запугивать выскочек, позволив давлению своей ци, что усилилась благодаря магии в несколько раз, ударить по присутствующим. Все почувствовали то, как их неприятно придавило чужой силой, что была достойна восхищения. — Не стоит угрожать НАМ, — Вэй Усянь запомнил слова Цзян Чэна о том, что ему нужно быть устрашающим, поэтому присоединился к игре, выпуская свою темную энергию. Герои клана Цзян стояли посреди зала двумя монолитными камнями, внушающими страх и уважение. — Или глава клана Цзинь хочет повторить историю клана Вэнь? — Цзян Чэн не отступал, продолжая давить на Цзинь Гуаншань. — О, погодите, вы же уже проявили себя в подобном ключе! Угнетение более слабых — ничего не напоминает? И это при том, что вы метили все это время на пост верхового заклинателя… как опрометчиво с вашей стороны. — Довольно, — скривился старик. — Можете их забрать, но помяните мое слово, глава клана Цзян, вы пригрели на груди змею. И не одну! «Змея змею видит из далека, да?» — фыркнул мысленно Ваньинь, почтительно склонившись на прощание, словно минутой назад не он создал напряженную ситуацию, угрожая всем главам разных кланов. — Могу сказать вам на прощание тоже самое, глава клана Цзинь, — фиолетовые глаза мимолетно остановились на невысоком юноше в золотых одеждах. — И я все-таки попрошу прощения у собравшихся гостей. Вэй Усянь что-то хотел возразить, мол, не стоит извиняться, но был перебит: — Я очень вспыльчив, не держите на меня зла. Слова прозвучали как самая настоящая угроза и нисколько не улучшили ситуацию. В скором времени Юньмэн Цзян ждут сложные времена, но кто сказал, что Цзян Чэн не знает, как с ними справиться? Он знал, на что шел еще тогда, когда позволил себе дать выжившим из вражеского клана свою фамилию.