Певерелл

После отъезда Вэй Усяня распорядок дня Цзян Чэна стал устойчивым и продуктивным, благодаря чему он мог выполнять свои обязанности, оставив достаточно свободного времени на отдых или другие полезные дела. Сегодня, например, Ваньинь решил потратить лишнее время на проверку новых жильцов клана Цзян, что в прошлом были Вэнь. Многие заклинатели из других кланов чуть ли не вертели пальцем у виска, называя поступок Цзян Чэна недальновидным и глупым. По их мнению, идти сейчас против клана Цзинь — высшая степень глупости. Но они забыли о том, что Ваньинь открыто выступил против кривых планов именно Цзинь Гуаншаня. О противостоянии целому клану речи вообще не шло. Яньли тому доказательство — она сейчас в гостях у госпожи Цзинь (сестра кует железо, пока оно горячее, то есть успешно налаживает отношения с Цзинь Цзысюанем, на минуточку, будущим главой клана Цзинь). Да, пристань лотосов до сих пор нуждается в средствах и ресурсах, чтобы восстановить уничтоженные во время войны постройки. Да, клан Цзинь мог бы щедро помочь с этим (и оставить в долгу), и, конечно, теперь, когда Цзян Чэн «опрометчиво» отобрал у Цзинь Гуаншаня игрушку, помощи можно не ждать ни от тех, ни от других. Но все забывают, что остатки клана Вэнь сами по себе неплохой человеческий ресурс. Вэнь Цин — прекрасный доктор, Вэнь Цюнлинь — прекрасный лучник, как и несколько других мужчин, что весьма успешно проявили себя в заклинательстве после того, как их поставили на ноги благодаря отдыху, хорошему питанию и лечению. Среди стариков и женщин имелись различные мастера. От швеи до простого предприимчивого человека, у которого имелся большой опыт за плечами. Каждому нашлось место, и каждый делал работу по мере своих сил. И как итог: лишние руки ускорили и облегчили работу над восстановлением дома заклинателей клана Цзян. Прогулявшись по территории, Ваньинь заглянул чуть ли ни к каждому новому члену своего клана, проверяя условия их проживания, работу и справедливое отношение в ответ. Сначала адепты настороженно и неприязненно смотрели на новых Цзян, но не смели перечить воле главы клана, а потом и до них дошел смысл простейшей истины: люди Вэнь — обычные люди, ничем не отличающиеся от них самих, просто так распорядилась судьба, что они родились с фамилией Вэнь и попали под амбиции своего главы. Поэтому постепенно контакт наладился, и все мирно начали трудиться над будущим домом. «Труд действительно сближает», — фыркнул Ваньинь, прогуливаясь возле озера, где во всю цвели лотосы. Наступили сумерки, и среди облаков можно уже разглядеть луну. Полный круг пока виден плохо, но ночью он будет сиять ярким пятном на небосводе во всей своей красе. Заклинатель уселся на пирсе, наблюдая за тем, как там и тут загораются звезды. На его губах расцвела легкая улыбка. Вот только думы его были непростыми: «И вот ты опять один», — усмехнулся парень, понимая, что на подсознательном уровне дистанцировался от Цзян Яньли и Вэй Усяня, чтобы меньше видеть их и легко покинуть, когда придет время. — «Кого ты обманываешь, Кадм? От этого прощаться не станет легче.» Одинокая фигура просидела там до поздней ночи. А на следующий день Ваньинь получил письмо лично от Лань Цижэня, что настойчиво просил посетить Гусу… «Не прошло и месяца, а на тебя, Вэй Усянь, уже хотят пожаловаться», — вздохнул Цзян Чэн. Ну что же, никто не говорил, что связи легко нарабатывать! Когда Цзян Чэн прибыл в Гусу, его встретил Лань Сичень, сильно удивившийся пригласительному письму в руках Ваньиня, но не посмел высказывать свои переживания. Он мягко перевел тему разговора, ведя собеседника к месту встречи с Лань Цижэнем: — Как поживаете? Наверное, у вас много дел, и дядя вас оторвал от чего-то очень важного… — Нормально, — равнодушно ответил Ваньинь. Цзян Чэн хотел сказать еще что-то, чтобы его поведение не было слишком грубым, чтобы Лань не нервничал сильно, но все слова застряли в горле, когда он увидел золотые одежды. Человек, носивший их, казался маленьким по сравнению с двумя главами великих кланов, и эта дурацкая шляпа… Парень появился в коридоре, чтобы поймать чужое внимание и увлечь за собой. Он вел себя показательно неуверенно, словно не знал, можно ли ему так поступать, и не забывал говорить предельно вежливо. Мэн Яо. «Он явно неровно дышит к главе клана Лань», — Ваньинь еще в прошлом подозревал, а сейчас был на все сто процентов уверен. — «Но при этом он не готов отказаться от своих амбиций. Погоня сразу за двумя зайцами его ни к чему хорошему не приведет». Цзян Чэн взглянул на парня, чтобы увидеть его суть своим даром. Опасный взгляд, пронизывающий до костей упал на Мэн Яо, и тот подсознательно замер, чувствуя, как тело пробирает дрожь. Кажется, он поторопился, когда решил появиться здесь, скрадывая внимание Лань Сиченя. Глава клана Цзян просто смотрел, но необъяснимым образом придавливал своим присутствием к полу, обездвиживал. Со стороны он выглядел обыденно, но его аура оказалась очень тяжелой и неприветливой. Став объектом анализа, Мэн Яо почувствовал, что на него смотрит дикий зверь, готовый вцепиться в горло в любой момент, от чего кожа покрылась мурашками, а на спине выступил холодный пот. Маска вежливости просто трещала по швам. Зверь видел его насквозь, и ему, зверю, не нравилось то, что он видел. Нападения было не избежать. Осмотрев с ног до головы того, кто когда-то смог одурачить весь мир заклинателей (ничего интересного в его ауре Певерелл не нашел), Цзян Чэн прошел мимо, сохраняя ясность мыслей и спокойствие, несмотря на дикое желание прикончить этого человека здесь и сейчас. Он уже подверг свой клан всеобщему неодобрению, приютив остатки клана Вэнь, так что очередную безумную выходку ему уже так просто не простят. Убийство без причин никто не одобрит (Не Миндзюэ сдержался, и он сможет!). Именно поэтому он прошел мимо, проигнорировав парня, словно тот всего лишь пустое место, а также с удовольствием проигнорировал неловкое воркование добросердечного Лань Сиченя над ним, оставив обоих далеко позади. Подобное отношение могло легко обидеть такого чувствительного человека в плане значимости и авторитета, как Мэн Яо, но тот лишь облегченно выдохнул, когда пурпурные одежды исчезли за поворотом. — Приветствую учителя Лань, — поприветствовал Ваньинь старшего, когда добрался до нужного места. — Приветствую главу Цзян, — старик предложил присесть за столик и выпить чашечку чая. — Не буду ходить вокруг да около и перейду сразу к делу. Заберите Вэй Усяня обратно. — И что же он учудил, что его так сразу хотят вернуть? — Ему здесь не место. — Хо, — Цзян Чэн осмотрел Лань Цижэня, на минуту задумавшись о том, сколько же этот старик нарушил правил, только пригласив его сюда и начав разговор. Один факт того, что Лань Сичень, действующий глава клана Лань, был удивлен приезду главы клана Цзян, говорит о многом. — Почему вы просите меня об этом? — Потому что только вы можете это сделать, — беспомощно вздохнул старик. — Конечно. Глава ордена Лань сделал это ради младшего брата, а сам Лань Ванцзи ни за что не отпустит Вэй Усяня. — Так вы все знаете, — удивленно заметил Лань Цижэнь. — Вы знаете, что Вэй Усянь — обрезанный рукав! Ухо Ваньиня дернулось. Он расслышал то, что не смог бы заметить даже искусный заклинатель — за дверью подслушивает старейшина Илин, использовав какой-то талисман сокрытия собственного производства, чтобы его не заметили. Вот только слух и обоняние оборотня не проведешь таким фокусом. Более того, Цзян Чэн мог сказать, что рядом с Вэй Усянем два нефрита Лань. От обоих исходил легкий аромат сандала. Темный заклинатель им никогда не пользовался. Братья Лань не хотели подслушивать, так как это запрещено правилами клана, но и уйти не могли, потому что Вэй Усянь отказывался уходить. — Не стоит забывать, что в отношениях состоят двое человек, поэтому обрезанным рукавом является не только Вэй Ин, но и достопочтенный Лань Ванцзи… — Неправда! — старик повысил голос, ударив ладонью по столу в знак негодования. — Это все Вэй Усянь! Он околдовал моего племянника! Ваньинь действительно был ошеломлен. Тем, как сильно и ярко Лань Цижэнь протестует против Вэй Усяня. Вот только негодования было больше, чем удивления, и оно начало стремительно закипать в грудной клетке: — А это уже не вам р-решать, — пророкотал низким голосом Ваньинь. — Достоин или нет, они сами разберутся в своих отношениях. Кто вы такой, чтобы совать свой нос в их личные дела? То, что вы дядя Лань Ванцзи, это еще не значит, что вы можете за него все решать. Серые глаза пропустили через себя пурпурный разряд, наливаясь фиолетовым цветом. Цзян Чэн понимал, что у старика не было времени понять всю серьезность чувств младшего племянника к Вэй Усяню. Не было этих треклятых шестнадцать лет ожидания. Но гнев уже зародился и вспышку самостоятельно просто так ему не остановить. — А-Чэн! — в комнату бесцеремонно ворвался испуганный Вэй Усянь, устремившись к своему шиди. — Успокойся, ну же! Темный заклинатель волновался, потому что принял бурное проявление наследия за искажение ци. Ярко горящие пурпуром глаза тоже были приписаны к этой болезни из-за особых тренировок клана Цзян и наличия у парня Цзыдяня, что сейчас во всю искрился таким же цветом. Вэй Усян быстро подскочил и обхватил брата руками за талию, чтобы обездвижить и не позволить в случае чего навредить ни окружающим, ни себе. — Идиот, что ты делаешь? — разозленно чеканил слова Цзян Чэн, стараясь отцепить того от себя, но так, чтобы ему не навредить. Разумеется, из-за аккуратного отношения к хрупкому телосложению темного заклинателя, у главы Цзян ничего не вышло. — Глава клана Цзян, вы должны успокоиться и сконцентрироваться! Искажение ци — это не шутки! — советовал Лань Сичень, примирительно подняв открытые ладони вверх. Он хорошо знал, как опасны и непредсказуемы заклинатели, когда их постигает этот недуг. — Какое к черту искажение ци? — Цзян Чэн усилием воли глубоко вздохнул и медленно выдохнул. И так пару раз. Чувствуя близость родного человека, которому нельзя вредить, инстинкты оборотня внутри Певерелла отступили, позволяя вернуть самоконтроль. Бушующее торнадо чувств тут же было подавлено и привычно спрятано в самом отдаленном уголке души. Он никогда от него не избавится, но может контролировать и держать в узде. — Нет у меня никакого искажения ци, — фыркнул Ваньинь, вернувшись к обманчиво спокойному состоянию. — Как это? — старейшина Илин был ближе всех к парню, поэтому хорошо мог чувствовать, как опасная ситуация с бурлящей энергией внутри его брата мгновенно разрешилась. — Как ты это сделал? — Сделал что? — Ваньинь успешно оторвал удивленного Вэй Усяня от себя. — Ты самостоятельно быстро и непринужденно подавил искажение ци! — испуг за жизнь шиди отошел на задний план, а вперед вышел исследователь, который уже создал талисман привлечения злых духов и компас, определяющий местонахождение большого количества темной энергии. — Как ты это сделал? Подождите… Лицо Вэй Усяня побледнело: — А-Чэн, как часто это происходит с тобой? Судя по тому, как быстро ты смог сориентироваться и восстановить нормальный поток Ци, очень часто. Скажи, это из-за того… ранения? Это из-за… — Заткнись, — полностью придя в себя после вспышки гнева, Цзян Чэн ребром ладони ударил по голове темного заклинателя, чтобы он не говорил лишнего при посторонних. Они, между прочим, все еще на территории клана Лань, в компании его трех ярких представителей. — Только посмей что-нибудь сказать о ранении, которого никогда не было. Я же сказал, что все в порядке. — Но твое состояние… — Вэй Усянь посмотрел на грудь шисюна, в район солнечного сплетения, где расположено золотое ядро, но в то же время именно там были яркие шрамы от дисциплинарного кнута, которые, словно в насмешку, являлись доказательством того, что ранение все-таки было. — Просто молчи, — Цзян Чэн невозмутимо поправил свои одеяния, и более ничто не могло напомнить о том, что он сорвался. Проявление хаотичного наследия оборотня ловко было вновь спрятано. В комнате повисло неловкое молчание. Все-таки здесь все еще находились братья Лань и их дядя, что, кажется, услышали информацию, которую было не положено слышать посторонним. «Глава клана Цзян был серьезно ранен на войне? Когда?» — Лань Сичень внимательно осмотрел Цзян Чэна, но никакого отклонения от нормы не нашел. Ничего не было, словно искажение ци минуту назад было всего лишь их галлюцинацией. Впрочем, это и было странно. Судя по всему, ранение оказалось очень серьезным, раз мешает нормально контролировать духовную силу внутри тела, вызывая искажения. И все это время этот человек… шел вперед, гордо расправив плечи, молчал и сражался. В одиночку терпел все невзгоды! Более того, выходил вперед и помогал другим, когда остальные предпочли отвернуться. — Раз существенных проблем нет, мое присутствие здесь более не требуется, — Ваньинь решил покинуть это место. У Лань Сиченя перехватило дыхание. Он внезапно осознал то, насколько силен духом глава клана Цзян. Внезапно фигура в пурпурных одеждах в его глазах выросла и стала монолитной горой, которой нужно восхищаться. Уважать. Оберегать. — Брат, — Хуаня, прервав его мысли, что потекли совсем не туда, позвал Лань Ванцзи, в глазах которого было замешательство. Лань Сичень знал, что младший брат недолюбливал главу клана Цзян, но сейчас ему пришлось пересмотреть свои устоявшиеся взгляды на этого человека. Это поистине ошеломляюще — Хуань сам сейчас это пережил. Стоит только заглянуть чуть глубже горделивого и сурового фасада, как просто начинаешь тонуть… Ранее в глазах Лань Сиченя глава клана Цзян был просто человеком, с которым нужно было вести дела и общаться из-за их высокого положения. Они были весьма хорошими знакомыми, пережившими спина к спине войну, поэтому это было несложно, но они все еще не были друзьями. Впервые Лань Сичень захотел это исправить. — Глава клана Цзян, — заклинатель отправился проводить гостя до главных ворот. — Возможно, я вмешиваюсь не в свое дело, но мне прекрасно известно, как трудно приходится заклинателю, когда его духовная сила готова в любой момент исказиться, поэтому… не хотели бы вы как-нибудь послушать, как я играю? Цзян Чэн бросил серьезный взгляд на собеседника. Ваньинь слегка хмурился, но в общем выглядел, как всегда, вечно всем недовольным. По его мнению, предложение хоть и было ни к месту, но казалось весьма заманчивым. Легендарная мелодия заклинателей клана Лань может успокоить кого угодно. Но и может легко убить… Лань Сичень говорил сейчас о своем друге, Не Миндзуэ, которому помогал после войны с духовным состоянием. Между прочим, Мэн Яо крутился здесь неподалеку по той же причине. Интересно, как там Не Хуайсан разбирается с возможной угрозой? — Вежливость для представителей клана Лань очень важна, — хмыкнул Цзян Чэн, быстро переведя взгляд вперед, чтобы видеть дорогу и шикнуть на изначально притихшего рядом Вэй Усяня, обдумывающего сложившуюся ситуацию и как ее решить. Даже если Ваньинь научился быстро подавлять искажение ци, наличие подобного состояния никуда не делось, и с этим следовало что-то сделать. Но теперь темный заклинатель заметно приободрился. Лечебные мелодии могли весьма неплохо помочь его шиди! — Не пожалейте потом о своем предложении. Никто вас за язык не тянул. — Я не собираюсь отказываться от своих слов, — улыбнулся более искренне Лань Сичень. — Я осмелюсь вам написать чуть позже, чтобы договориться о подходящем времени для встречи. Ваньинь просто кивнул, после чего перевел все свое внимание на полностью пришедшего в себя Вэй Усяня, начавшего своим поведением и словами раздражать. Глава клана Цзян не стал никого переубеждать насчет искажения Ци (вряд ли они поймут суть наследия оборотня), но собирался серьезно поговорить с братом, чтобы тот не вел себя так, словно его шиди — хрустальная ваза, за которой следовало следить двадцать четыре на семь. Его еще пришлось отговаривать от возвращения в Юньмэн. Если вернется Вэй Усянь, за ним прилетит Лань Ванцзи. Ваньиню хватило лицезреть эту сладкую до скрежета зубов парочку еще в прошлом, так что он не хотел такого исхода всеми фибрами души, мысленно пожелав Лань Цижэню терпения. Все-таки старик сам по себе очень хороший, и совершенно не заслуживает зятя в виде Вэй Усяня. Но увы и ах, у его младшего племянника очень странные вкусы…