Певерелл

Неожиданно Мукуро успокоился, поправил свой пиджак, убрал трезубец и растворился, оставив после себя эхо раздраженного фирменного смеха. Прибежавший на суматоху народ удивленно замер, когда пострадавшие обессиленно успокоились. Причина боли и резкое ее прекращение никому не была понятна.

***

Несколько дней спустя Мукуро стоял на крыше одного из домов города Намимори, в котором Кен, Чикуса и ММ обустраивались для дальнейшего проживания; наблюдая за тем, как на небе начался масштабный звездопад посреди бела дня. На несколько минут солнце будто поблекло, уступая яркой вспышке кометы, что рассекла небо пополам и оставила смутный шлейф радуги после себя. Иллюзионист почувствовал как белая машина прекратила свою работу, а иллюзия на ней сломалась, выпуская взрослые версии десятого поколения Вонголы на свободу. Мукуро мог легко представить, как сильно те рады, что их хлипкий план сработал, но не совсем так, как бы они хотели. — Ку-фу-фу, будет интересно посмотреть на их лица, когда они поймут нынешнее положение дел. Иллюзионист растворился, чтобы оказаться на поляне полной цветов, там, где чувствовалось присутствие его недо-неба, с которым хотелось разорвать связь раз и навсегда. — Ку-фу-фу, наслаждаешься красотой природы? — опасно дружелюбно произнес иллюзионист, появление которого Савада почувствовал за мгновение до. Знаменитая интуиция Вонголы как всегда нашептывала о том, где поджидает опасность (справедливо). — Пока есть возможность, почему бы и нет? — неловко хохотнул Тсунаеши, напряженно осматриваясь. — Твоя младшая версия хорошо постаралась за тебя, и теперь будущее изменено. Их будущее изменено. — Спокойно говорил иллюзионист, внимательно смотря на Саваду, словно хотел найти все изъяны и недочеты. — Но не наше. Да, многие параллели, разрушенные Бьякураном, были перезагружены Три-ни-Сетте и восстановлены, все-таки они побочные, альтернативные версии, где некоторые вообще просто оказались стерты за ненадобностью. А наш мир остался нетронутым — не так критично пострадал. — Это же замечательно! — улыбнулся Тсунаеши, но не заметил такого же энтузиазма на лице собеседника. — Благодаря изменениям, что внесла белая машина в поток времени, теперь их прошлое не станет нашим, а наше будущее не принадлежит им. Теперь изменения, что произойдут у них никак не скажутся на нас, а то, что происходило у нас останется с нами… — К чему ты клонишь? — Тсунаеши настороженно скосил на своего хранителя тумана взгляд. — Если бы ты действительно умер, то не смог воскреснуть при всем желании, — хмыкнул Мукуро. — Уничтоженные тобой кольца Вонголы волшебным образом никогда не восстановятся. Вот только колец нет, а ты жив. Ничего не хочешь мне сказать? — Эм, план действительно был рискованный, но он был единственным шансом помочь всем, — миролюбиво произнес Тсунаеши, чувствуя, как тревога от присутствия иллюзиониста набирает обороты. — Была большая вероятность того, что ты действительно умрешь, столько погрешностей, но никакой подстраховки. Я бы с удовольствием восхитился твоим бесстрашием, Савада, и поаплодировал тебе, вот только… неприятное послевкусие после всей этой масштабной беготни меня просто разъедает. Многие годы, проведенные с братьями Певерелл под заботой и наставлениями матушки Доры, научили иллюзиониста говорить. Говорить тогда, когда это действительно надо и может разрешить многие недоразумения. — Мукуро, ты… волновался за меня? — удивленно произнес Тсунаеши и, судя по скривившемуся на мгновение лицу собеседника, понял, что оказался прав. — Я конечно не святой, но и человеческие чувства мне не чужды, — неохотно наконец-то признал иллюзионист, вспоминая расчетливого Антиоха, что никогда не согласился бы на столь рискованную авантюру, просто потому что сделал все возможное, чтобы придумать более удачный план, где выживаемость участников не оставалась бы в подвешенном состоянии. Или Кадма, что ненавидел любые отклонения от плана и импровизацию. Хотя, если припрет к стенке, то легко справлялся с этим и выходил сухим из воды, но все же не любил, когда появлялось много неопределенности и риска. Когда-то Мукуро с удовольствием бы поучаствовал в любой заварушке без плана и огромным риском с множеством неизвестных переменных. Но это было давно, когда у него не было особой цели в жизни, кроме мести. Сейчас у него есть семья, братья, и поэтому он все еще любил риск и адреналин, но разумно стремится к безопасности, чтобы в конце концов вернуться домой целым и невредимым, где его ждали. Почему же Савада, Дечимо Вонголы, глава такой большой, пусть мафиозной, но семьи не разделяет эти чувства? А хотел ли он вообще, чтобы план в конце концов оправдал себя и вновь открывать глаза? Чертов суицидник, все еще не принявший свою судьбу? — Именно поэтому я не желаю больше идти за таким небом, как ты. Наверное, это первый раз, когда Мукуро сказал что-то столь искренне и правдиво кому-то постороннему. Пламя засвидетельствовало сказанное, отразившись в ушах двоих собеседников звуком лопнувшей струны. — Оя-оя, надеюсь, больше никогда не увидимся, — Мукуро потер свою грудь, словно разорванная связь причиняла ему немало дискомфорта в грудной клетке, после чего равнодушно развернулся и, не оборачиваясь, растворился в тумане. У него еще было много дел, например, навести шума в Вендикаре. Иллюзионист долго думал, почему же Госпожа Смерть выбрала именно его, на равне с Антиохом и Кадмом, и пришел к выводу, что она является не только непростой богиней, но и женщиной, что любит иногда пошалить, как он сам. Шутит она редко, но грандиозно. Например, в мультивселенной, где правит искусственная система «Три-ни-Сетте», являясь своеобразным главным богом, Госпожа чисто из вредности вмешалась и одолжила крупицу своей силы пламеннику, находящемуся на грани смерти, из-за чего появился восьмой тип пламени, ставший грандиозным исключением из абсолютного правила. Конечно, крупица силы — ничто по сравнению с тем, чтобы быть частью рода Певерелл Госпожи, поэтому, если делать иерархию, то Мукуро — господин, а великие и ужасные ходячие мертвецы Вендиче — слуги. Все-таки в них не только пламя мрака, но и они сами по себе являются ходячими мертвецами, а Певереллы именно те, кто «работает» с подобным контингентом. — Ку-фу-фу, — иллюзионист появился около ворот Вендикаре. За ними, а не перед ними, если быть точным. Ему совершенно не хотелось мерзнуть на улице! Стражи быстро обнаружили постороннего, поэтому незамедлительно нарушитель был окружен и почти схвачен. — Оя-оя, на колени, — скомандовал Мукуро, не проявив и толики страха перед стражами омерты, а те, даже если не хотели, послушно упали ниц. Некогда пламя, что являлось хранилищем их гнева, источником силы и поддерживающим фактором их жизни, воспротивилось их воле, неподъемным свинцом разливаясь по телу. — Кто у вас тут главный? — Сир Д-джагер? — Алейандро посмотрел на старшего, еле-еле повернув в его сторону голову в попытке узнать, что им делать. — Я проведу тебя к господину Бермуде, — терпеливо произнес тот. Подобная сила… Где иллюзионист научился такому? Нечто подобное Джагер чувствовал когда-то давно, когда босс наказывал его за неправильно сделанную работу. Что очень странно. Ведь не может быть так, чтобы у какого-то обычного смертного была такая же сила, как у великого Бермуды фон Вихтенштайн. — Веди. После сказанного пламя перестало давить изнутри, и стражник смог подняться. В кабинете главы Вендиче было также холодно, как и в коридорах. Казалось, что никто даже не задумывался о том, чтобы отапливать мрачные помещения. — Так значит, ты просишь… — молчавший до сих пор Бермуда, что анализировал сказанное своим подчиненным, наконец заговорил. — Ку-фу-фу, я не прошу, я требую, приказываю отпустить Бьякурана Джессо. И мне плевать на то, что хотите вы, — высокомерно поднял свой подбородок Мукуро. С этими стражами омерты у него свои причины быть столь грубым и невоспитанным. — С чего вдруг мы должны тебя слушать? — Бермуда в любой другой ситуации давно бы уже приказал схватить смельчака, но сейчас ему приходилось проявлять осторожность. Все-таки обычный смельчак так просто не смог бы добраться до его кабинета без травм и кандалов. — У вас нет выбора! — улыбнулся Мукуро, подняв палец вверх, чтобы подчеркнуть важность сказанных им слов. — Освободите. Бьякурана. Джессо. Как только голос стих, стражи тут же подчинились, даже если не хотели этого. Поэтому уже через несколько часов ничего непонимающий Бьякуран Джессо сидел вместе с Мукуро в какой-то кафешке города Палермо и пил горячий кофе, чтобы согреться после прибывания в Вендикаре не только снаружи, но и изнутри. Что примечательно, на шее мужчины был надет черный (такой нелюбимый им цвет!) чекер, который создал из своего пламени Мукуро. Вещь очень напоминала ошейник для дрессировки собак, особенно своими свойствами. Как выразился сам иллюзионист, это своего рода подстраховка от необдуманных действий Джессо. — Так… зачем ты меня вытащил? — после чашечки кофе с кусочками маршмеллоу Бьякуран чувствовал себя намного лучше. Даже если он провел в тюрьме не больше двух дней, это был непередаваемо жуткий опыт. — Ку-фу-фу, чтобы повеселиться, — с позитивным настроем поделился Мукуро. — Не думает же Тсунаеши со своей компанией, что все закончится с грандиозной победой без каких-либо последствий? — Так ты относишься к своим товарищам… Бьякуран хотел еще добавить «боюсь представить, что происходит с твоими противниками, когда они серьезно тебя злят», но передумал, вспомнив как корчился от боли Кике и одна из группировки Червелло. Да и послушные стражи Вендиче — очень редкое и впечатляющее зрелище… — Пф, я сказал тебе это лишь потому, что ты являешься частью моего плана. Твое мнение меня не интересует, — отмахнулся Мукуро. Бьякуран недовольно нахмурился, но послушно перевел тему: — И все же, не боишься проблем в будущем с Вендиче? Никто просто так не отпустит подобное к себе отношение, особенно они, чья репутация не может упасть в глазах подпольного мира. — Пока они меня не трогают, никто не узнает, как мне это удалось, — Мукуро встал из-за стола. — Идем! — Куда? Но ответа не последовало. Двое парней неспешно гуляли по улицам Полермо, пока не вышли на окраину города, а потом и вовсе скрылись в небольшой рощице неподалеку. — А теперь снимай одежду, — заявил иллюзионист, резко остановившись на небольшой полянке. Поляна была заполнена высоким бурьяном и кое-где были видны неровности. В общем, это не то место, где можно устроить пикник или будет удобно что-нибудь делать… Но Бьякурану было сейчас не до этого: — Ты что удумал? С Джессо силой стянули кофту и усадили на кое-как притоптанную траву. — Оя-оя, ты о чем думаешь, извращенец? — Мукуро окинул спину мужчины внимательным взглядом, чтобы оценить степень повреждений. Он давно заметил, что у Бьякурана рана на спине. Маленький Тсунаеши явно перестарался… он вырвал Джессо два крыла с корнем! Какая же дикая боль должна преследовать Джессо? Мукуро рефлекторно передернул своими маленькими крылышками, поражаясь тому, что Бьякуран никак не выдал своей боли. А ведь стражи омерты не удосужились даже просто перевязать повреждения. Заперли виновного в тюрьме и успокоились. — Вот, выпей это, — иллюзионист протянул собеседнику две склянки. Тонизирующее и костерост. — Что это? — Бьякуран подозрительно посмотрел на странную жидкость в бутылочках, но под грозным взглядом разноцветных глаз обреченно выпил, кажется, пару раз рефлекторно выдав несколько матерных неологизмов просто потому, что вкус был просто отвратителен. Мукуро довольно усмехнулся, полюбовавшись скривившейся моськой Джессо, после чего начал творить невербальную беспалочковую магию с помощью своего пламени тумана. Его цель была в том, чтобы восстановить спину и крылья мужчины. Место, где они остановились, являлось сосредоточением темной энергии, которую предпочитают многие некроманты. Проще говоря, поляна когда-то являлась местом битвы или захоронения многих людей, а потому приглянулась Певереллу. Ее энергетика успокаивала туманника и позволяла сосредоточиться на работе. Процесс восстановления являлся очень хлопотным и сложным, а также совершенно не той направленности, в которой развиты дары Игнотуса Певерелла. Поэтому пришлось просидеть на поляне до самого заката. Бьякуран сидел смирно уже где-то после обеда, когда понял, что задумал иллюзионист. Таким образом уже вечером Джессо довольно шевелил здоровыми крыльями. Они были куда меньше, чем предыдущие, но это уже что-то. Возможно, в будущем подрастут. — Кольцо, — потребовал Мукуро, когда перевел дух и размял затекшие мышцы. Бьякуран не стал спрашивать, зачем иллюзионисту кольцо Марэ и, немного подумав, послушно отдал его. Все-таки это не просто украшение. Им может пользоваться только Джессо, поэтому даже Вендиче не стали забирать его при аресте. Как только кольцо попало в руки иллюзиониста, Мукуро зажег адское пламя, чтобы уничтожить его. — Что ты!.. — Джессо с огромными глазами по пять рублей смотрел, как частичка Три-ни-Сетте исчезает в огне. — Одним кольцом больше, одним меньше… — пожал плечами иллюзионист. Кольца Вонголы уничтожены, теперь уничтожено одно кольцо Марэ. Таким образом можно сказать, что Рокудо внес небольшое равновесие в их ситуацию? Или он добавил дровишек в костер? — Идем, у нас очень много дел! Бьякуран, кажется, совсем потерял нить мышления этого человека. О чем он вообще думает? Почему так поступает? Зачем? Интересно.