Те, кто приходят по ночам...

      Истеричный крик людей, молящих о помощи, тщетно взывающих к своим божествам, в отчаянной надежде на спасение. Залитые кровью, вперемешку с горящим маслом улицы старинного города, повидавшие уже не одно рождение и далеко не одну смерть. Разъярённый рёв огромного существа, одним своим видом дающего понять - это сам дьявол во плоти.       Я должен его убить. Просто обязан. Это моя работа в конце-концов! А иначе в своем кровавом безумии он заберёт ещё не один десяток ни в чём не повинных душ.       Лишь недавно появившись у главных ворот города, я сразу увидел алеющее пламя, бушующие языки которого вздымались выше любых домов, но, несясь со всех ног по тёмным улочкам, даже представить себе не мог, что на самом деле происходит.       На сохранность и стабильность сна уже было плевать с высокой колокольни - можно было хоть водородную бомбу создать, только бы она уничтожила это отродье. А всё чтобы спасти носителя, чьё бесчувственное тело тряпичной куклой болталось в лапах чудища.       Но сделать я этого просто не успел… Вернее, мне не дали. Та самая девочка без имени, буквально приклеившаяся с той злополучной вылазки несколько дней назад, появилась вновь, всё так же выйдя из тени и загородив своим крохотным тельцем громадную тушу.       - Что? Хочешь чтобы я и этого пожалел? С чего бы?! Он, по твоему, тоже не причиняет никому зла?! - пылая от ярости я готов был уже схватить её за шею, чтобы отбросить куда подальше. - Или тебе всё равно на ребёнка, у которого вся жизнь ещё впереди?!       Она молчала. Как и вчера. Под вопросом было даже, бьётся ли у неё сердце, ведь и этого ели уловимого звука не было слышно с маленькой груди.       - Ну, скажешь хоть что-то?       Нет, не скажет. Вместо слов, на горячий от жара лоб легла прохладная ладошка, принёсшая с собой какое-то призрачное, едва уловимое спокойствие.       - Что ты...       Остаток вопроса так и остался невысказанным комом висеть в груди. Безумная картина ада на земле затянулась дымкой, смешивая все краски в одно неразборчивое пятно.       «Я что, теряю сознание? Но как такое возможно?»

***

      «Не чувствую тела… Да и глаза открыть тоже не могу. Что эта мерзавка со мной сделала? Кто она такая вообще? Может ещё один демон? Тогда это объясняло бы нынешнюю ситуацию. Хотя, зачем ей было ждать так долго? Могла же ведь убить ещё раньше. Не в тех развалинах, так подкараулила бы в галерее и дело с концом. Но нет, я по-прежнему мыслю, а значит вполне себе существую. Наверное…»       Первородная тьма липким коконом опутала сознание, на пару с оглушающей тишиной сдавливая со всех сторон и медленно сводя с ума.       «Может, я всё таки умер? А так, похоже, выглядят последние минуты моего затухающего сознания. Интересно, сколько ещё это будет длиться?»       Где-то на переферии, всего на одно короткое мгновение, мелькнула ослепительная вспышка света. Или нет?       «Наверное, просто показалось».       - …вет…слышишь… - донеслись из пустоты обрывки слов.       «Ещё одна галлюцинация? Спасибо, блин, очень смешно!»       - …помощь…       - Эй, ты! Завались пожалуйста. Дай спокойно подохнуть…       Накатившая волной злость не сразу дала заметить, что сколько бы я ни кричал, а ни одно слово так и не сорвалось с моих губ.       - Эй?       Но и эта попытка не увенчалась успехом - я всё ещё был нем, как рыба.       «Твою ж! Какого чёрта?!»       Ещё одна вспышка, на этот раз куда более длительная. И голос тоже стал чётче. Детский, девчачий голосок, приятный и мелодичный.       - Тебе нехорошо? Давай я позову маму - она обязательно поможет.       «Но я не болен!»       Бесполезно. Голос всё ещё не планировал возвращаться. Но вдруг, откуда-то из всё той же проклятой тьмы, раздалось тихое жалобное урчание, похожее на скулёж раненой собаки.       - Не хочешь? Но почему?       Сказать что я был поражён - ничего не сказать. Она его слышала?! Но как, это же просто игра моего разума. Она не могла его услышать!       - Пожалуйста, пойдём со мной. Ты же ранен, так почему отказываешься?! - ей едва удавалось сдерживать подкатывающую уже к самому горлу истерику. Ещё совсем чуть-чуть, и она бы переросла в бессильный плач, заливая своим тонким, как колокольчик звучанием всё пространство вокруг.       Третья вспышка ослепительного света стала последней, плавно растёкшись, заполнив собой всю пустоту и враз пропала, явив вместо себя нечёткие очертания коричневых стен.       - Спасибо, - одна предательская слезинка всё-таки прочертила себе дорожку по маленькому округлому личику, упав прямо на моё тело. Такое же чёрное, словно оно само было частью пустоты.       Да, таким стало мое новое тело. Аморфным, поглощающим любой свет, сгустком непонятной материи, у которого, каким-то неведомым образом, были самые обычные глаза.       Время от времени какие-то части тела меняли свою форму, случайно становясь то рукой, то ногой, то ухом или носом. Впрочем, какой мне от этого был прок, если контроля ни над чем у меня всё так же не было.       Непроизвольным наблюдателем, я мог лишь следить за меняющимися видами средневековых улиц, пока моя спасительница, то и дело спотыкаясь об кочки, неслась в известном только ей направлении.       «Мама» встретила нас довольно холодно, первым делом сразу отчитав непослушную дочь за долгое отсутствие и «стаскивание в дом всякого мусора», но десятки минут уговоров, обильно сдобренных щенячьими глазками сделали своё дело, выпросив мне помилование.

***

      Сменялись день за днём. Время то неслось, как старая плёнка на перемотке, то замедлялось, давая в деталях разглядеть жизнь юной спасительницы.       К слову, довольно скоро выяснилось, что волей судьбы попал я далеко не в самую обычную семью. Зельеварение, травництво, заговоры, ритуалы - всё это было вполне обычным делом в доме двух ведьм.       Впрочем, злыми они отнюдь не были. Даже наоборот - помогали всем, кто только приходил на их порог, часто в замен поучая лишь пару медяков, а то и вообще, довольствуясь лишь сухим «спасибо».       Но это ни капли не расстраивало колдуний, ведь старались они не ради выгоды. Простая благодарность уже и так была достаточной платой.       Так было всю их жизнь и так продолжалось бы ещё не один год, если бы в очередной светлый, безоблачный день, хлипкая дверь не содрогнулась от нескольких ударов, колоколом судьбы предвещавших конец светлых дней.       - Рови, открывайте. Это я, Эзри, вы недавно помогали мне найти жену.       - Да, да. Сейчас иду.       Щеколда протяжно звякнула, и в ту же секунду небольшую комнату заполнил стук десятка каблуков городской стражи.       - Рови Айвис, вы и ваша дочь Эйлин обвиняетесь в колдовстве. Именем Господа нашего Всевышнего мы должны будем наказать вас за это богомерзкие деяние!       Вполне ожидаемый исход в стране, где все проявления чего-то необычного считались проделками демонов, а от того находились под строжайшим запретом. Но одного этого факта не было достаточно, чтобы избавиться от чувства презрения и обиды, вспыхнувших сразу в двух сердцах одновременно.       «Они ведь не сделали ничего плохого! Почему же вы так хотите избавиться от тех, кто спасал другим жизни?!»       Взгляд маленьких глазок упал на человека, приведшего в наш дом смерть.       Несколько дней назад он и правда приходил, весь в слезах, и молил о помощи, обещая взамен даже душу отдать, если потребуется. Мы тогда ничем не смогли помочь - его супруга уже неделю как была мертва. Единственное, что мы могли сделать, это сказать где она, но и только.       «Тонуть, так всем вместе, да? Не смог вынести горькой правды и решил отомстить… Как же низко».       Конечно, если поставить себя на его место, то вполне можно будет понять такое опрометчивое решение, но всё равно…       Пара деревянных колодок защёлкнулась на руках не сопротивляющихся женщин. Меня же, как обычный мусор, просто кинули в мешок да завязали покрепче, чтобы не выбрался.       Что происходило дальше я помню очень смутно. Лязг замка, удар, холод каменного пола камеры. Пара теплых ручек аккуратно достали меня, крепко прижав к груди.       Следующий кадр - я сижу на загороженном железными прутьями окне, наблюдая как две фигуры, склонив головы, идут к большим стогам сена на большой площади.       Из куч торчат уже порядком подгоревшие деревянные кресты. Фигуры кричат, пока гвозди вонзаются в их плоть, но эти крики едва слышимы за громким рёвом толпы. Два факела одновременно опускаются к сухой траве и она вспыхивает, разгораясь буквально за секунды.       Толпа взрывается радостными аплодисментами, наблюдая как огонь начинает облизывать изорванные лохмотья «злобных ведьм».       «Зачем? Зачем вы это делаете?! Снимите их. Пожалуйста, снимите, им же больно! - отчаянно кричит родной голос этого тела, только понявший что на самом деле происходит. - Почему вы просто стоите? Неужели они не достойны жизни?!»       На маленькой детской головке уже почти не осталось и следа от тех золотистых косичек, так задорно лучащихся солнцем, а шея уже сплошь была покрыта жуткими вздувшимися волдырями ожогов.       Это были последние секунды её жизни в несправедливом, пропитанным ненавистью мире. Но напоследок она не молила о пощаде, не проклинала людей за жестокость. Пара голубых, как безоблачное небо, глаз устремилась на загороженное железными прутьями окно, а на искорёженном лице навсегда застыла улыбка.

***

      На короткую секунду всё вновь погрузилось во мрак и вот я уже вернулся в своё тело, чувствуя прохладную руку на лбу и горячее пламя у затылка.       - Ты просто хотел спасти её… - осипшим голосом сказал я, смотря на монстра, к этому моменту уже успевшему взобраться на верхушку соседнего здания и теперь с любопытством изучающего мою реакцию. - А я чуть… Господи, откуда ж я мог знать?..       Уголки губ моей спутницы едва заметно приподнялись, будто подтверждая и эту её победу.       На площади не осталось ни души и лишь алое пламя продолжало свой прекрасный танец.