Игра в трикветр

      Солнце пекло уже достаточно сильно, чтобы детектив нехотя проснулся. Протерев глаза, он не сразу понял, где находится, ведь все так отличалось от его темной и пустой квартиры: светлая комната с прозрачными невесомыми шторами, игриво развевающимися на ветру. Прокрутив события прошлой ночи, Дилюк встал на поиски хозяина роскошного дома. Но ни на втором этаже, ни на первом никого не нашел. Лишь на холодильнике висела записка: «Ушел на пробежку, не скучай. В холодильнике много еды, бери всë, что пожелаешь и чувствуй себя как дома.» Лишь сейчас он понял, как голоден. Настолько, что еще немного, и по ощущениям желудок сам бы начал себя есть. В огромном холодильнике не оказалось ничего из фруктов или овощей. Лишь куча всякой неприемлемой вредной еды, по типу пяти коробок мороженного или йогуртов с бесконечным сроком годности. Каким бы Дилюк ни был голодным, он не опустится до поедания подобного. Так что он принялся готовить из того, что нашел. Кэйа пришел через пару минут и застал Дилюка на кухне, в его одежде, с высоко собранным красным хвостом и матерящимся. Он запачкал кучу посуды лишь для изготовления одного несчастного омлета. Брызги от масла раздражали его, но вместо того, чтобы сделать огонь тише, Дилюк только и делал, что кричал на них. Кэйю это весьма позабавило, и не издавая ни звука, он подошел к Рагнвиндру со спины, перехватил лопатку и, сделав огонь тише, накрыл бурлящий омлет. — Кэйа, ты вернулся, — мужчина, с мешками под глазами, облокотился о кухонный гарнитур, одаряя детектива измученной улыбкой, — оу, выглядишь не очень. — Да, спал плохо. — С чего бы это? — Поверишь, если скажу, что всю ночь смотрел на тебя? — Кэйа говорил серьезно, заставляя Дилюка нервничать, но держать серьезное лицо долго не мог. — Шучу. Плита тебе к лицу. — Захлопнись, уж лучше я спалю кухню, но поем нормальной еды, а не те полуфабрикаты из холодильника. Садись, на тебя тоже порцию сделал.       На обеденном столе уже красовались два стакана сока и тарелки с вилками. — Да ты самая настоящая хозяюшка, не хочешь за меня замуж выйти? Клянусь, и в горе, и в радости… — Лучше замолчи, пока твое личико не поцеловалось с раскаленной сковородкой.       Перед Кэйей поставили приличную порцию вкусно пахнущего завтрака. Но поесть им не дал телефон Дилюка, что завибрировал, стоило взять в руки вилку. На экране высветилось имя «капитан Дайнслейф», детектив ответил незамедлительно: — Слушаю, капитан. Понимаю. Скоро буду, — всего три фразы, и телефонный звонок закончился. — Ох, черт, только не говори, что тебя вызвали на работу, он же дал тебе выходные. — Что поделать, нужно срочно предоставить отчет, и еще Дайн созывает небольшое собрание. Поедешь со мной? — Ну нет, спасибо, сегодня, увы, без меня. В клубе дел собралось немерено, еще просмотреть тысячу листов договора с леди Нин Гуан надо. Черт, да кто вообще в нашем деле строчит целые тома документов, — доедая завтрак, Кэйа начал разглядывать напарника. — Тебя проводить? — Нет, отсыпайся после вчерашнего. Лучше отдохнуть и расслабиться. — Ого, даешь мне выходной? — Ты заслужил. И, — менее вымученный Дилюк казался сейчас более живым и эмоциональным, чем обычно, — спасибо, Кэйа.       Ресницы Альбериха затрепетали, дыхание участилось: — Было бы за что. Ты и без меня справился, — на секунду детективу показалось, что у него получилось его смутить. — Опять так говоришь, словно ничего не сделал, — Дилюк уже вставал из-за стола, — а я у тебя в долгу.       Кэйа выглядел плохо, но лишь отмахивался, что без косметики всегда так. Сейчас у Дилюка язык не поворачивался назвать Альбериха ребенком с золотой ложкой во рту. Тот действительно упорно работал как над собой, так и над своим клубом. Сейчас временами детское поведение больше напоминало отдушину от всяких взрослых и серьезных дел, в которых он тонул. Дилюк обещал постирать и вернуть одежду мужчины, хотя тот настаивал, что может вообще оставить себе, если нравится. Так Дилюк и покинул эту тихую и светлую гавань, оставил Кэйю, что провожал его на работу. Рагнвиндр впервые понял, как ему не хватает чего-то подобного — приходить в уютный дом, где тебя кто-то ждет, отчего сердце наливается теплотой. Кэйа дал в дорогу бутылку воды, заботливо подал куртку, даже пообещал вернуть его форму, когда та постирается. Когда дверь за Дилюком закрылась, он сделал всего один шаг, а затем словно стрела его пронзило осознание слов, что Кэйа невзначай кинул напоследок. Так он и простоял несколько минут в подъезде у закрытой двери, не в состоянии отойти от одной простой фразы: «Заходи еще, теперь это и твой дом, Дилюк.»       На дорогой машине чуть ли не за полчаса до начала рабочего дня с огромными коробками пончиков приехал Дайнслейф. Оставив машину на парковке, он, как обычно, помахал женщинам из цветочной лавки напротив, что явно были от него без ума. Стоило оказаться на своем рабочем месте и включить почту на компьютере, как на него посыпались бесчисленные письма. Он нисколько не жаловался и любил свою работу больше, чем кто-либо в этом здании. Но еще больше он любил внимание, славу, статус, которые приносила его должность, и Дайнслейф этого не отрицал. Ведь каждый в отделе знал, как юный львёнок выгрызал это место из мертвой хватки своих более серьёзных и влиятельных оппонентов. Но всë же главную роль сыграло собеседование, на котором он был безупречен. До сих пор среди старшего начальствующего состава ходят слухи, как поднялась планка и требования из-за него. Тем не менее назвать Дайнслейфа человеком меркантильным и жадным язык не поворачивался, наоборот, его считали иногда даже слишком мягким там, где стоило показать внутренний стержень.       Сейчас, как назло, было много встреч с прессой и прочими менее приятными, но важными людьми, но Дайну хотелось отойти от всех этих светских обязанностей и просто следить за тем, как у двух его лучших сотрудников и по совместительству единственных друзей идет расследование. Времени, увы, не хватало, а потому пришлось оторвать Дилюка от заслуженного выходного для полноценного проведения собрания. Джинн, хоть и не была детективом, но всегда дополняла его мысли, а потому в сочетании с детективом дела всегда продвигались быстрее. Иногда Дайнслейф думал: «Будь она моим соперником за место капитана, то насколько бы ожесточённой и отчасти увлекательной была эта борьба. Что ж, боюсь, тогда на собеседовании она бы точно меня обошла.»       Еще было слишком рано, чтобы отрывать Дилюка от заслуженного сна, а потому он решил позвонить ему чуть позже, пока было время поотвечать на почту и составить план на день. Такими темпами ему нужен будет помощник, так за всеми планами и не уследишь даже при наличии отличной памяти. Мозг отказывался работать без кофе, сегодня с утра было выпито только три чашки эспрессо, а потому было принято решение заварить четвертую. На кухне уже слышался шепот, по голосу было похоже на Джинн. Она воевала с кофемашиной, у которой заело кнопку. — Будь тут Дилюк, он бы обматерил уже всë на чем свет стоит, — Дайн стоял в дверном проеме с пустой чашкой. — Дайнслейф, ох, кнопка заела. Я нисколько не пытаюсь сломать ее, правда. — Хах, верю, — он подошел к кофеварке, проделал какие-то незамысловатые действия, и кнопка загорелась красным светом, — вот так. Просто нужно немного терпения и хладнокровия, — она выглядела весьма расстроенной и задумчивой, что не ускользнуло от него. — Что-то случилось? Не думаю, что тебя кофеварка так расстроила.       На самом деле Дайнслейф был весьма рад видеть сейчас Джинн, ведь вчера Лиза, узнав, что за пять лет работы бедняжка не брала ни одного выходного, чуть не разнесла весь участок. Даже пошла в кабинет к Дайнслейфу требовать положенный отдых. Она не давала и слова вставить капитану, хотя он правда пытался объяснить, что единственный, кто не хотел этих отпусков, это сама Джинн. И самой Гуннхильдр пришлось торговаться с Минчи, чтобы сократить целый отпуск до одного выходного. В итоге сошлись на двух выходных, а потому увидеть ее сегодня было странно: — Госпожа Минчи так усердно выбивала тебе отпуск, странно, что ты здесь сегодня, — кофе заварился, и он налил его в чашку Джинн. — Не напоминайте, вчера все пошло не по плану. Я совершила глупость. — Ого, мой лучший и безупречный сотрудник совершил глупость? Ты можешь мне рассказать. Давай присядем, мой кофе пока не заварился. — Только не смейтесь, — ныне всегда стойкая девушка сейчас готова была сжаться от смущения. — Ни в коем случае, я же не изверг, в конце концов.       Она собралась с мыслями, но эмоции все равно перебивали их: — Вчера госпожа Минчи повела меня по магазинам, потом в свою любимую пекарню и даже в кино успели сходить! Но кажется, я настолько плоха в общении с гражданскими, что подумала, что это свидание, — Дайнслейф слушал ее внимательно, вдумчиво, — и кажется, я ошиблась.       Она закрыла лицо руками. — Если тебе сложно говорить, то не стоит. — Нет, нет, все хорошо. Она постоянно касалась меня, и я подумала, вдруг Кэйа прав и она так показывает сильную заинтересованность в людях. И я начала касаться в ответ. — Ей не понравилось? — Нет, даже наоборот, — она опустила взгляд на чашку кофе, — а потому в конце дня я сказала, что мне она, ну… Очень нравится. Боже, я такая дура, приняла обычную доброжелательность за такое.       Дайнслейф положил свою руку на её в попытке поддержать: — Ты не ошиблась, Джинн. — Что? — Знаешь, я понаблюдал за ней в участке немного и могу сказать, что женщина она довольно властная и любит столь же властных людей. Как ты. — Но тогда что не так? — А ещё из твоих слов можно сделать другой вывод — этот властный человек не любит ответственность. Она работает в стриптиз-клубе, думаешь, там люди скованы в своих желаниях и количестве партнеров на вечер? — Думаю, нет. — Вот и я к тому же. Может, она и прекрасная личность, раз заставила полюбить такого ответственного и трудолюбивого человека, как ты, но может, это не твоя судьба. — Возможно, вы правы, — еще более поникше ответила Джинн. — Мы с тобой похожи, — Дайнслейф встал из-за столика и подошёл забрать свой кофе. — Чем же? — немного воодушевилась Джинн. — Мы уже имеем партнера на всю жизнь — работу, — он ободряюще улыбнулся, — ну что, будем звать на собрание нашего третьего трудоголика? — Да, Дилюк не спит так долго, думаю, можно.       Дайнслейф ушел к себе в кабинет, но девушка так и осталась за тем единственным потрепанным столиком на кухне. Она тяжело выдохнула — капитан был прав, и это заставляло сердце сжиматься от боли. Никакие слова не могли заставить ее передумать, отказаться от идеи хоть раз сжать хрупкое тело Лизы в своих руках. Джинн была упертой, но сейчас все валилось из рук лишь от мысли, что ее отвергли. Дайнслейф прав — она хороший полицейский, но быть любимой ей, видимо, не суждено.       Через некоторое время подтянулись другие работники, вновь наполняя ныне тихий отдел разговорами и криками. Стоило всем оказаться на своих рабочих местах, Дайнслейф, что уже успел изрядно потрудиться, вышел к сотрудникам без пиджака с закатанными по локоть рукавами рубашки. В руках у него было четыре огромные коробки пончиков, которые он раздал между всеми. Но прежде он произнес речь в честь почившего Эроха. Красиво говорить капитан умел, а потому настроение ни у кого не испортилось, у всех лишь случился огромный прилив энергии трудиться усерднее, но осторожнее. Чуть с опозданием, но к собранию подтянулся и Дилюк, на которого все смотрели с легким изумлением. Тот был одет в повседневную одежду заместо рубашек и брюк, в которых его можно было застать обычно. Собрание прошло быстро, остальные разбрелись по своим делам, но Джинн и Дилюка капитан попросил остаться: — Что такое, Дайн? Почему мы не ответили свой отчет? — Потому что планы изменились, — он вздохнул, — дело закрыто, будем считать, убийца найден. — Что? Но мы же так и не нашли того, кто за этим стоит, а как же поиски информации по перевозке оружия? Эрох чего-то опасался, мы должны столько всего еще выяснить. — Я не говорил, что вы не будете продолжать его вести. Дело официально закрыто, но я не отказываюсь от своих слов. Вы оба продолжите его раскрывать, но держите это в тайне, ясно?       Джинн обеспокоенно посмотрела на них со своего места на диванчике: — Капитан, что происходит? — Аргх, я бы сам хотел знать, — он потер глаза, сильно зажмуриваясь, — тут уже дело не просто связано с убийством полицейского: наркотики, поставка оружия — это всегда большой круг людей высшего эшелона. Дилюк прав: если даже мелкие торгаши побаиваются влезать в нечто подобное и замешаны даже полицейские в отставке, то лучше сделать вид, будто дело раскрыто. Так вы будете в безопасности, хоть и действовать из тени. — Но как нам запрашивать необходимые данные? Нужен ордер и прочие основания. — Я разберусь. Просто говорите мне напрямую, если что-то понадобится. — Есть, капитан, — в один голос ответили офицер и детектив. — И вот еще что, — он грозно посмотрел на Дилюка, голубые глаза смотрели из-под блондинистых ресниц, — ты хочешь докопаться до правды или просто не хочешь, чтобы Кэйа перестал быть твоим напарником? — Что? При чем тут Кэйа? — Я все понимаю и не лезу в твою личную жизнь, но я отдал тебе дело Эроха лишь потому, что верил в твою личную незаинтересованность. Так дело в Кэйе или в том, что настоящий преступник не пойман? Если в нем, то он довольно сильно тебя отвлекает, иначе ты бы уже справился с этим делом.       Дилюк замялся. Еще вчера он бы незамедлительно ответил второе, но Кэйа захватил его жизнь за каких-то пару дней, став для него тем, кто приносит каплю радости в его мрачную жизнь. Причем ему не надо делать ровным счетом ничего. Достаточно просто ехидно улыбаться. Достаточно просто быть. Но вряд ли Дайнслейф ждал именно такой ответ. — Да, капитан, убийца не пойман, и я все еще не сделал с ним, что намеревался.       Дайнслейфа удовлетворил такой ответ, и он отпустил их — Джинн работать, Дилюка отдыхать, но прежде они пошли выпить кофе, не паршивый на кухне, а в кофейню недалеко. По пути мрачная Джинн сказала: — Ты соврал. — Я? Соврал капитану? С чего ты взяла? — Ой, да ладно, у меня есть глаза, и я знаю, что это не твоя одежда, — она пихнула его локтем в бок. — Это не то, что ты подумала. — А о чем я подумала? Что вы спали? Да, так я и поверила, что тот, кто не спит с девушками после четырех свиданий, полез в кровать к красавчику. Скорее, это ты только и делаешь, что думаешь об этом.       Дилюк тяжело вздохнул: — Черт, Джинн, я просто переночевал у него. В разных комнатах, без подтекста. Он был в шоке после вчерашнего. Да вспомни нас с тобой, когда мы впервые нашего первого утопленника увидели, мы там чуть коньки не отбросили. — Знаешь, Кэйа не создает впечатление человека, которого можно таким напугать. — Ты его не видела, — глаза Дилюка опустились в пол и оставшуюся дорогу до кофейни он провел весь в своих мыслях.       Выглядели они оба куда унылее, чем обычно, Джинн все рассказывала о неудачном свидании, а Дилюк просто слушал с огромным удивлением. Это так было не похоже на них — дела амурные никогда не были сильной их стороной, способной заинтересовать больше какого-то дела. На конец истории оба тяжело вздохнули, одновременно отпивая кофе из стаканчика. — Может, капитан прав — любовь это не для нас, — хныкнула девушка, — и насчет Кэйи прав, ты бы уже давно дело раскрыл. — Мне стоит отдалиться от него, — коротко бросил Дилюк. — И что нам теперь, до конца жизни оставаться одинокими? — Этого я не знаю, — они прошли мимо цветочной лавки, где какой-то юноша покупал огромный букет роз, — но знаю одно — попробовать поговорить с Лизой еще раз ты обязана.       Прошло еще пару дней, прежде чем Кэйа успел разобраться со своими делами и появиться в отделе. Уже многие с ним здоровались. Между девушками даже развернулся спор, кто красивее: романтичный и развязный Кэйа или строгий и чуткий Дайнслейф. Что уже говорило многое о его взаимоотношениях с полицией: Кэйа был почти как свой.       Для него даже открылись такие прелести как общая кухня, в которой он ждал когда от своих важных дел освободится его напарник. Пока Альберих с удовольствием попивал не самый лучший кофе с вполне сносными печеньями, на кухню влетел Дайнслейф, мастерски заправил кофемашину, довольно выдыхая: — Капитан, рад вас видеть! — радостно воскликнул Кэйа со своего места. — Кэйа! Давненько не виделись, прошу, давай на «ты», зови меня Дайн, — они пожали друг другу руки. — Любишь кофе? — Скорее — не могу без него жить. — Как поэтично.       Прозвучал заветный щелчок, и Дайн тут же вылил чистый кофе без сахара или молока в чашку. — Кстати, я хотел с тобой поговорить насчёт Дилюка. — Конечно, я слушаю. — Знаешь, из вас вышли отличные напарники, но я бы хотел дать небольшой совет — береги себя. Иногда Дилюк и правда забывает, что вокруг него есть люди, которые требуют защиты. Он, увы, никогда не был командным игроком. — Я заметил. Всë пытается делать сам.       Дайнслейф хотел защитить гражданского, вполне объяснимый совет. Тут капитан положил руку на плечо Альбериха, пододвинулся ближе к его уху так, чтобы никто больше не услышал его слов: — Не пойми меня неправильно, но вот еще один совет. Возможно, жестокий, возможно, неэтичный, но если будет выбор, кому подставиться под пулю, то это должен сделать ты — защити Дилюка любой ценой.