Игра в трикветр

*За несколько часов до празднования дня рождения*

      Дилюк сидел по уши во всяких заметках, листах и исписанном до последнего листка блокнотом. По отделу шастало пара-тройка офицеров, изредка переговаривающихся. В целом было довольно тихо сегодня, а потому можно было спокойно прорабатывать версии. В голове роилась куча мыслей, и ни одна никак не хотела связываться тонкой ниточкой в паутинку версий. Даже помощь Кэйи никаких особо ощутимых результатов не дала. Всякие трикветры, подставные убийцы, и всë это крутится вокруг полиции, что лишь делало расследование в разы сложнее. — В этом не было никакого смысла, — прошептал Дилюк себе под нос, — и ритуальное убийство, и какой-то заговор. Что же ты за психопат? Думай, Дилюк, ты что-то упускаешь.       Недавно пришел отчет от Альбедо насчет Шарпа. Всë становилось страннее и страннее, ведь на теле бывшего полицейского все уколы с наркотиками были сделаны насильно. Будто кто-то специально вновь подсадил на них. «Интересно, что сказал бы сейчас Кэйа? Кто-то знал о его прошлом и сделал его своей куклой, чтобы он готов был убить ради новой дозы. Да, думаю, так и есть.»       Он опять думал о Кэйе. Тот занял приличное место в его мыслях, отодвинув расследование на второй план. Потому, чтобы поработать, приходилось применять немало усилий. Опять Дайнслейф оказался прав — Альберих мешал, но отдалиться по непонятной причине Дилюк не мог, да и не хотел. Сейчас его не было рядом, и это дико раздражало. Неизвестно как, но Кэйа узнал о его дне рождения и посвятил всë свое время хлопотам по этому случаю. Конечно, он не обязан был ни сидеть в душном отделе сейчас, и уж точно ни организовывать ему праздник. Тем не менее одна мысль, что кто-то так трепетно пытается сделать его день лучше, согревала. Из мыслей вывел уборщик, который уронил в почти полнейшей тишине свою швабру. Дилюк принял это как знак, что надо работать, а не размышлять о необычном бизнесмене.       Глаза зацепились за синий стикер на компьютере, где почерком Джинн было выведено: «Проверь стол Эроха!!!!» Целых четыре восклицательных знака, видимо, это очень важно. Идеи все равно не лезли в голову, а проверить его хлам, прежде чем окончательно вынесут, надо. Дядя ненавидел лишнее внимание, а потому его стол находился так далеко, что некоторые и вовсе забыли о существовании того закутка. Место хуже было только у Джинн. Ее стол был слишком близко к туалету и проходу к кухне. Добрая душа уступала любой стол, какой попросят, так ей и достался самый тёмный, неуютный уголок отдела. Закуток Эроха был впервые столь чистым. На столе стояло лишь пара коробок с какими-то бумагами, оставленными в надежде, что близкие когда-то заберут его вещи. Это не случится. Ведь Дилюк единственный, кто у него был, а барахло мертвеца всё равно не нужно. Детектив около получаса рассматривал его заметки, дневники, но не нашел ничего, что как-либо могло относиться к несуществующему расследованию. Руки от злости сжимались в кулаки — ему необходимо было раскрыть это чертово дело, но всë выглядело так, словно дядя с того света орал не трогать эту тайну.       Вдруг из-за угла выглянул тот самый уборщик, что недавно уронил швабру. Дилюк никак не мог вспомнить, чтобы раньше видел его. Голубые волосы и красные глаза — такого он бы запомнил. Стоило их взгляду встретиться, тот подошел к детективу: — Простите, вы не видели господина Эроха? — Он умер, — холодно бросил Дилюк.       Уборщик от этих слов показал спектр всевозможных эмоций от удивления до стыда. — Простите, — он уже развернулся уходить. — Вы что-то хотели? Можете сказать мне. — П-правда? Тогда вот, — он протянул ему связку ключей, — я думал, господин Эрох потерял ключи и потому пару недель его не видел. Решил занести дубликат. — От чего они? — Дилюк рассматривал холодный металл в своих руках. — Вообще меня просили никому не говорить об этом, но раз такое дело, — он придвинулся, словно рассказывал какую-то сплетню, — у господина в подвале целая подсобка каких-то бумажек. Ну, знаете, как в сериалах: с зацепками и красными нитками на стене.       Глаза Дилюка расширились. Он впервые слышал о тайнике в стенах полиции. Конечно, Джинн предполагала, что то самое несуществующее дело могло просто быть где-то еще и тщательно скрываться, ведь бедная девушка облазила весь дом дяди и ничего не нашла. Довольный уборщик привел детектива в подвал к обычной серой двери без каких-либо табличек. — Вы тут осматривайтесь сколько хотите, не буду мешать. — Подожди, скажи хотя бы, как тебя зовут, — детектив повернулся на то место, где стоял словно посланный архонтами человек, но того не было в прямом коридоре подвала. Словно его и вовсе никогда не существовало.       Уборщик оставил Дилюка одного. Дверь распахнулась, лампы с натяжкой включились, озаряя облезлые стены и огромное количество заметок, фотографий, красных записей и ниток, четко показывающих путь от одной улики к другой. — Разрази меня бездна. Прятал всë под носом, старик.       На глаза попалась заметка о клубе: «Сапфировые софиты — встреча. Проверить хозяина. Почему там?» Дилюк и сам задавался этим вопросом, ведь Чайлд мог выбрать более нейтральную территорию, а вот проверка Кэйи им лично не помешала бы, вдруг Дайнслейф что-то упустил. Например, тесные связи с интересными личностями преступного мира. Взгляд зацепился за другую заметку. На целый лист были расписаны возможные варианты доставки незарегистрированного оружия, где можно купить, как пройти досмотры и прочую информацию. От этого листа нить еще прошла несколько незамысловатых стикеров с нервно зачеркнутой информацией. Все нити в итоге вели его в середину стены, где была изображена спина неизвестного мужчины, который садился в машину. Качество было ужасное, а потому даже примерный возраст нельзя было сказать наверняка. Красным маркером на всю фотографию было написано: «Мафия». Дилюк отшатнулся, снова окидывая взглядом всю эту красную, огромную паутину на всю стену, которая вела к загадочной середине: — Какого черта.

*После дня рождения*

      Компания с сильно подвыпившими девушками и капитаном стояла, опираясь друг на друга, но это лишь заставляло их сильнее и сильнее оседать на асфальт перед клубом. Кэйа стоял как ни в чем не бывало, но его выдавали стеклянные глаза, глубокий синий цвет радужки становился в разы темнее. Дилюк посматривал в телефон в ожидании таксиста, которому придётся вести всю их буйную кучку. Кэйа все поглядывал на детектива, его хитрые лисьи глаза так и жаждали внимания. Дилюк не выдержал и в надежде, что напарник не увидит его смущения, с вызовом подарил желанную заинтересованность в его персоне. — Что? — Дилюк с усмешкой спросил его. Он вновь рассматривал Альбериха. — Как идет расследование? — Хах, — детектив сощурился, — ты мог спросить меня о чем угодно, но спросил о работе. — Не забывай, я твой несносный и любопытный напарник. — Который, как выяснилось, флиртует со мной. — С первой нашей встречи так-то, спасибо, что заметил, — вновь этот взгляд из-под длинных ресниц, который обычно означал, что Альберих сильно задумался. — Пошутили и хватит. — Пошутили? Ладно-ладно, будем считать это шуткой.       Дилюк смотрел на его губы и не мог поверить, что почти соприкоснулся с ними. Он был уверен, если однажды случится так, что ему посчастливится все же поцеловать этого человека, он больше никогда и никуда не выпустит Кэйю из своих объятий. Так будет проще, Дилюк определённо не тот человек, который должен заполучить Альбериха. Ведь он знал себя и свой отвратительный характер, свои кошмары и правило ни к кому не привязываться — именно потому что любит и заботится. Он детектив, полицейский, в конце концов, тот, кто боится терять близких и любимых. Кэйа не казался расстроенным. Значит, и правда шутил. Девочки начали заливисто смеяться над чем-то, так что люди из очереди посмотрели на них как на зверей в зоопарке. — Хах, прости, в следующий раз не будем повышать градус, обещаю учитывать их пределы. — Не извиняйся, хорошо, что они расслабились. — А ты? — Я…        Дилюк запнулся. Сейчас на душе была лёгкость. Джинн вновь покусывала губы от счастья, она встретила Лизу, Дайн откинул свой статус, обязывающий быть идеальным и просто танцевал, как ненормальный, после бутылки дорогого вина. И Кэйа: они стояли под звездным небом, Дилюк не вспоминал о ненавистном дне рождения, что словно грозовая туча скорби врывалась в его жизнь, а Кэйа, которого он знал пару недель, заставил его дышать. Он знал, стоит ему зайти в свою темную квартиру, как всë вернется на свои круги, но теперь у него есть дом, есть Кэйа, который, если надо, вытащит его из любого состояния. — Думаю я ожил. — Приятно слышать.       Такси остановилось прямо напротив них. Кое-как уговорив более пьяных друзей влезть в салон, Дилюк сел на переднее сиденье. Альберих закрыл за ним дверь, но не успел он со всеми распрощаться, как к нему подбежало несколько девушек в слишком коротких платьях. Одна из них повисла на его шее, поглаживая ногтем его щеку. Они явно были знакомы, ведь Кэйа, хоть и неохотно, но приобнял ее. Такси тронулось, растерянные напарники смотрели друг на друга, так и не попрощавшись, пока неизвестная девушка тянулась к его губам. Компания на заднем сидении затихла, лишь Лиза очень громким шёпотом сказала: «Неловко вышло.»       Было бы неправильно говорить, что ему не понравилась та эстетика клуба, какой ее воссоздал Кэйа, подобный настоящему художнику, который хотел превратить обычно не самые приятные места в нечто более утонченное и благородное. Но и говорить, что понравилось абсолютно всë, было глупо. Мерзко, мерзко, мерзко. Дилюк не понимал, почему Кэйа был столь притягательным и желанным. Каждый раз кто-то так и норовил повиснуть на нем, и это было самое беспринципное, что можно было сделать с ним. Словно он товар своего же клуба, который не может отказать своему клиенту, хотя бы ради хорошей репутации. Но Дилюк не мог себе позволить даже дотронуться без его позволения: Кэйа — это человек. Всë, чего хотел детектив — это чтобы ему было комфортно с ним и безопасно. Хоть так он хотел поблагодарить его за то, что терпит его грубое обращение. Но почему он вдруг так начал думать об Альберихе, он не знал, просто тот ворвался в его жизнь и перевернул их с Джинн тихий и серый мирок с ног на голову. И ему это нравилось.       Дилюк не помнил, как зашел в дом, как по ежедневному обычаю выпил чай, как уснул. Но он точно помнил, что под подушкой неприятно завибрировал телефон. Голова раскалывалась, и даже полнейшая тишина и темнота не делали лучше. С закрытыми глазами он ответил на звонок: — Доброе утро, соня, — на том конце протараторил бодрый Кэйа. — Почему пил ты, а голова болит у меня. — Разве великие мудрецы не предупреждали тебя о надвигающейся старости? — Иди в бездну, — Дилюк открыл глаз лишь чтобы посмотреть на время, — что ты хочешь от меня в воскресенье в девять утра? — Ты вчера так и не ответил, как идет расследование. — И это повод будить меня? — Эй, у меня дома ты проснулся в восемь утра, не осуждай мою логику. Я думал, ты уже там сжигаешь очередную сковородку.       Сказать нечего, да и не хотелось. Но тут в голову пришла идея: — Хочешь приключений? — Хочу, — из трубки послышался шелест. Кэйа, видимо, поставил звонок на громкую. Звук напоминал шорох одежды. — Тогда через часа три встречаемся в одном месте, тебе понравится. Скину адрес по СМС.       Дилюк приехал раньше. Голова так и не прошла, и даже свежий воздух не помог. Он стоял напротив ветхого деревянного дома с разбитыми окнами и заросшим двориком. А небольшой ключик с сердечком в руках детектива как раз был от него. Когда они с Джинн были совсем маленькими, в этом домике Эроха им частенько доводилось проводить каникулы. Дилюк не знал, почему дядя так внезапно решил бросить это место, но будучи подростками, никто из них больше сюда не приезжал. А сердечко на ключе нацарапала маленькая Гуннхильдр. Поэтому стоило в загадочной комнатке подвала полиции увидеть его среди груды бумаг и документов, он сразу вспомнил, от чего он. Дом, что принадлежал Эроху, был уже давно заброшен, и это было идеальное место спрятать что-то ещё.       За поворотом одного из соседних домов послышался гул знакомой машины. Черный спорткар остановился на обочине прямо за машиной Дилюка. Из неё вальяжно вышел Кэйа в солнечных очках: — Детектив, рад тебя видеть в добром здравии, — словно издеваясь, Кэйа расщедрился на низкий поклон.       Дилюк цыкнул. — Как самому спалось? — Спалось отлично, вырубился на диване в клубе и проспал до утра.       Альберих не был его парнем, но так хотелось заявить, что спалось ему, скорее всего, не одному. Проглотив этот нелепый ответ, Дилюк пошел открывать ржавые ворота. Странное, ранее неизведанное чувство — ревность — заставляла бурлить внутри. По пути до крыльца он рассказал о причине их приезда, а затем они немного поборолись с дверным замком. Выглядела квартира чище, чем ожидалось от заброшки. Но перешагивать через всякий мусор приходилось. — Итак, первый вопрос, пока мы не начали: тут есть подвал или чердак? — А тебе зачем? — Я бы всë спрятал туда. — Ты пересмотрел детективов, — Дилюк обошел старый диван, пыль от которого неприятно щекотала нос.       На первом этаже они не нашли ничего интересного. На втором тоже, но только до тех пор, пока последняя дверь не поддалась. Напарники переглянулись. Ключа от комнаты у них не было, а потому, кивнув друг другу, они приняли решение выбивать ее. Навалившись всем телом, они синхронно плечами толкнули ее. В успехе заслуга всë же была Дилюка — сила, несовпадающая с размерами мужчины, и правда впечатляла. Пыль летела столбом и в лучах солнца словно туман оседала на поверхности комнаты. — Это старый кабинет Эроха, — в заветной комнате на полу благодаря грязи было видно чужие следы, — кажется, мы на верном пути. — Всë еще не могу понять, к чему столько тайников, он же не какой-то агент из сверхсекретной службы, — Кэйа чихнул из-за зудящего носа.       Внимание Рагнвиндра привлекла стопка бумаг на письменном столе. На верхней папке ровным почерком было выведено «Дело номер 419: Фатуи.» Кэйа увидел папку в его руках и заметно напрягся: — Люк, это те цифры с записки, помнишь? — Записка, точно. Та, что была при нем, — одну за другой он поднимал папки, просматривая дела. — Что думаешь? Есть какая-то связь? — Не понимаю. Многие из этих дел Эрох не расследовал, многие очень старые и должны пылиться в архиве. — Но все они про некую организацию «Фатуи»? — Дилюк посмотрел на него достаточно сурово, — Хэй, я предположил. — Почему я не удивлен, что ты знаешь про них. Только интересно, что тебя с ними связывает. — Всего лишь договор аренды милого здания под клуб, — Кэйа облокотился о пыльный стол. — Черт, они еще недвижимость подобную имеют. Знаешь кого-то из них? — Ух, детектив, не думал, что я похож на такого человека. — А твой Аякс? Я помню содержание записки, там было его имя. Не думаю, что просто так. — Хм, никогда не думал об этом. Но тебе не кажется, что он был бы кто-то вроде вышибалы, а не каким-то торгашом? — Их иерархия меня мало интересует. Ладно, берем документы и пошли, а то еще пылью кашлять начнем. — Интересно, чем это какая-то мафия насолила полицейскому, не личные же счеты он сводит, — Дилюк еще раз посмотрел на разные дела, очевидно связанные с Фатуи, а затем повернулся к Кэйе, который уже придумывал идеи их связи. — А разве не очевидно? Эрох узнает об их намерениях купить кучу оружия, начинает копать, но понимает, что и про него узнали. Находит твоего Аякса, чтобы прощупать его и заодно узнать немного о том, как и где приобрести оружие. Тут-то его и убивают. — Но это в том случае, если рыжий действительно с ними. Да и не думаю, что такие люди столько следили за каким-то человеком. — Фатуи — это организация, которая существует дольше, чем ты или я на этой земле. Им хватает ресурсов целый город подкупить, не то что держать на крючке одну рыбку. — Ох, как мы красиво заговорили, не видя твою раздраженную моську, подумал бы, ты их фанат, — Дилюк даже не обратил внимание на такое высказывание, просто взял половину документов и пошел к выходу из комнаты.       Кэйа взял стопку бумаг, из-под низа которой выпало запечатанное письмо. Человек, который всë время пытался сохранить свои тайны, не мог так небрежно оставить очередную загадку — значит, хотел, чтобы ее нашли. Придерживая одной рукой и подбородком бумаги, он поднял конверт с небольшой пометкой в уголке: «Дилюку.» Только Альберих хотел окликнуть Рагнвиндра, как внизу что-то грохнулось — и очевидно, неслучайно. Тут кто-то был. Может, это были местные детишки или бомж, решивший обжиться, но инстинкты обоих так и кричали, что там внизу серьезная опасность.       С каждым шагом тело будто наливалось свинцом. Кэйа хотел именно таких приключений с детективом: погони, загадки, опасность. Но сейчас ему было не на шутку страшно. И не зря. Как жаль, что странная планировка дома не давала возможности проскользнуть от лестницы сразу на улицу, а приходилось идти через огромный зал. Ведь именно посреди зала дорогу им преградил странный человек в противогазе. Громкое дыхание, неподвижная поза, черный длинный худи, из-за которого даже не видно было цвета его волос. Рядом с незнакомцем валялись канистры из-под бензина, источающие противный, резкий запах. Дилюк направил на неизвестного пистолет, но тот лишь спокойно поднял руки и повернул голову набок. Второй рукой Дилюк прикрыл Кэйю, который, вжимая в себя папки, сам прятался за спиной детектива. Искажённым басистым голосом неизвестный человек самодовольно произнёс: — Какие же вы славные, добрались до моей ловушки. — Кто ты, черт возьми, такой?! — рычание Дилюка могло бы подкосить ноги у кого угодно, но неизвестный лишь рассмеялся. — Кто я такой, конечно, хороший вопрос, но неверный, — голос с нежного становился демоническим, — лучше спроси, что я сделал, детектив.       Кэйа встал на один уровень с Дилюком: — Ты тот, кто всë это придумал, да ведь? Кукловод, псих, немного знаток всяких символов, связанных с круговоротом жизни и смерти. А значит, это ты убил Эроха.       Человек посмеялся, опуская руки в карман. Дилюк напрягся: — Неважно, откуда ты знаешь, кто я, но если его смерть на твоих руках, то… — рука сжала пистолет сильнее, направляя ствол прямо в живот человеку напротив. — То что? Ох, Дилюк, дядя частенько рассказывал о тебе — какой ты временами импульсивный, резкий, но знаешь что? Ты никогда не стрелял в людей без оружия, какими бы ублюдками они не были. Так что убери свою игрушку.       Шаг за шагом пугающий противогаз становился всë ближе и ближе к напарникам. Что-то было в этом человеке не так, слишком уверенный, давящий этим на Дилюка. Он впервые не ощущал себя хищником. Этот неизвестный, убийца дяди и тот, кто определенно как-то заманил их сюда… Неужели это уборщик? — Как ты заманил нас сюда? Послал уборщика сказать нам о подвале или ты и есть он?       Голова вновь склонилась набок, столь медленно и пугающе: — Что за уборщик? В любом случае, слишком долго болтаем, было приятно поговорить с вами в последние минуты жизни.       Из кармана он вынул зажигалку и бросил за спину рядом с двумя канистрами бензина. Квартиру за секунды охватил дикий огонь: пыль прекрасно воспламенялась. Полыхало до самого потолка, словно непроходимая стена возникла. Убийца спокойно помахал рукой и как ни в чем не бывало прошел через эту стенку, оставляя разъяренного Дилюка и растерянного Кэйю в быстро охватывающем помещение пламени. Сначала детектив хотел броситься вдогонку за уродом, но потом вспомнил про Кэйю. Тот всë еще неподвижно стоял с кучей бумаг в руках. Дилюку пришлось схватить того под руку в попытке утащить через не самые большие языки пламени наружу. Обходя словно в лабиринте мебель и лопнувшие стекла, они подобрались к выходу, который еще пару минут назад был открыт нараспашку. Другого пути не было, воздуха становилось всë меньше и меньше, легкие заполнялись дымом. С третьей попытки детектив сумел выбить дверь, вытаскивая слегка обожженного, мокрого и грязного Кэйю на улицу. Они рухнули перед домом, откашливаясь.       Кэйа уронил документы, мгновенно осознавая, что письмо, покоившееся сверху стопки, пропало. «Нет, нет, нет, как я мог его потерять, оно же важнее всего для дела, для Дилюка!» Он корил себя за страх и свою безалаберность. Дилюку ведь тоже, наверное, было страшно, но он держался, на его плечах еще и ответственность за них двоих. Мысли захватили слова Дайнслейфа: «Если надо кому-то пожертвовать собой, то пусть это будет твоя участь. Ведь тебя спасет Дилюк.»       Пока Рагнвиндр откашливался, Кэйа встал на трясущихся ногах, прошагал до машины, достал бутылку обычной воды, полностью обливая себя. Снял с себя кофту, оставаясь в одной рубашке, и прикрыл ею лицо. Полный решимости, уверенности, посмотрел на проклятый горящий дом: — Ну что, детектив, приключение на пять минут, — истерзанная, кривая улыбка коснулась его губ.       Дилюк непонимающе посмотрел на него. Кэйа глубоко выдохнул, прикрыл глаза, в последний раз отчаянно посмотрел на Дилюка, в голове крутилось: «Главное, я буду ему полезен, главное, он будет цел.» С разбегу Кэйа прыгнул в огонь, что достал уже до самых дверей.        Сердце Дилюка остановилось. Зачем он так сделал, почему. Во всë горло, несмотря на противное ощущение дыма в легких, он прокричал его имя, ожидая, что сейчас его напарник одумается и сможет как-то выбраться сам. Но этого не произошло. Ни через пять секунд, ни через десять. Он просто беспомощно сидел напротив горящего дома на коленях, а в уголках испуганных глаз начинали собираться слезы. За спиной были слышны быстро надвигающиеся сигналки. Они не замолкали, становясь для него раздражающими. Кто-то коснулся его плеча в попытке увести, но он брыкался, хватался за врачей и пожарных, в попытке сказать, что там его напарник, и ему нужно туда, но те лишь обещали, что вытащат его. Несколько пожарных уже забежали внутрь. Тут сбоку дома послышался звук разбитого окна — Кэйа выпал из него. Дилюк бросился к неподвижно лежащему мужчине. Он приподнял его, укладывая к себе на руки и звал так нежно, словно тот просто спал, а не лежал без сознания от нехватки кислорода. Детектив бы и дальше так обнимал его, так же нежно просил бы очнуться, не покидать этот мир, его. Ведь без этой хитрой улыбки уже невозможно было жить.       Кэйа очнулся спустя пару минут. Травмы его и Дилюка успешно обработали, окрестив их невозможными везунчиками. На их телах было лишь пару огромных ожогов, не считая ладоней Кэйи, и то в большинстве своем огонь затронул только кончики пальцев. Дилюк к нему не подходил, лишь изредка поглядывал, опуская глаза в пол. Они выжили, отделались малой кровью и могли дать вполне достаточно информации о случившемся в протоколе. Именно дачей показаний Дилюк занимался как можно дольше. Он старался избегать взгляда напарника хотя бы потому, что от вида на него такого потрепанного, укутанного разрывалось сердце. Он рассказал уже все в мельчайших подробностях, желая сейчас только две вещи: душ и ни при каких обстоятельствах не говорить с Кэйей. Тем не менее второго избежать не удалось. Он уже стоял, всë такой же укутанный в плед возле его машины: перебинтованный, красный от ожогов, но всë еще улыбающийся. Дилюк хотел уже развернуться, сделать вид, словно ему вообще не туда, но гнев сделал свое дело. Сначала он подошел абсолютно молча, словно и вовсе не собирался говорить, но в итоге сквозь зубы процедил: «Зачем?»       Из-под пледа вылезла рука с выжженным чуть ли не на половину письмом, на котором красовалось имя детектива.        — Прости, Люк, я не подумал, что…       Разъяренный Дилюк выхватил письмо и швырнул куда-то в салон машины. — Да, Кэйа, ты не подумал! Всë это ради тупого письма?! — Это важная улика! — Да плевать я хотел на эту улику. Ты мог погибнуть. Хоть бы раз подумал своими мозгами! Знаешь что? Пошел ты к черту, я устал бегать за тобой как за каким-то безмозглым ребёнком, — он был всë так же зол, но говорил тише, не привлекая лишнего внимания снующих полицейских, медиков и зевак, — чтобы завтра тебя в участке не видел, иначе расквашу твою смазливую мордашку. Ты меня понял?       Кэйа молчал. В его голубых уставших глазах читалась одна боль, неблагодарность, предательство. Он всего-то хотел помочь. Да, действительно не подумал, в ту минуту желал лишь сделать нечто полезное. — Кэйа. — Я… Я вас понял, детектив, больше вы меня не увидите.       Он развернулся и уходя, максимально озлобленно кинул коллеге: — Хоффман, оформи возврат временного удостоверения. У меня дел по горло.             Кэйа медленно потянулся к обожженным карманам брюк, но Хоффман остановил его, сочувствующе покачивая головой.