Игра в трикветр

      Сегодня в клубе «Сапфировые софиты» был особенный день. Кэйа любил пятничный вечер. Словно по волшебству, все место наполнялось невероятно оживлённым шумом, а живая музыка вместо диджея ласкала слух. Тело расслабилось на диванчике в общем зале, его девочки на специальных подиумах с пилонами были, как всегда, шикарны. Смены с Нилу и Моной всегда приносили больший доход, а потому было разумно ставить им рабочие часы в пятницу или на выходных, Лиза это прекрасно понимала. Плавные движения Моны и отточенные, сложные трюки Нилу заставляли его гордиться ими, словно родителя своими детьми.       На диванчик рядом с Альберихом присела Лиза. Проконтролировав официантов и кухню, она принесла боссу и себе по бокалу вина. Без лишних слов они чокнулись и продолжили наблюдать за Моной, что, судя по сияющему лицу, увидела Кэйю. Тот лишь измученно поднял уголки губ. Лиза нахмурилась: — Это что ещё за грустная мина, у наших копов понабрался? Кэйе дико не хотелось объяснять, почему такое угрюмое настроение преследовало его. Кожаные перчатки на его руках, закрытые водолазки, что прикрывали красные участки кожи после пожара, были вполне сносным объяснением отсутствия тяги веселиться: — Милая, боюсь, если бы ты чуть не сгорела заживо, то поняла бы моë состояние. — Ага, это мне говорит человек, который в прошлом году полез в драку с кланом Камисато. — Вспомнила тоже, я от их саке окосел знатно. — Вообще не оправдывает твоих поступков. Ты лапал сестру главы, предлагал ей танцевать у нас в клубе, и наличие катан у охраны тебя совсем не остановило. — Я предлагал ей премию каждый месяц и медицинскую страховку. — А я предлагала тебе заткнуться, — Альберих посмеялся. Лиза подвинулась к нему ближе, укладывая голову ему на плечо. — Давай заключим сделку: ты рассказываешь причину такого странного отсутствия настроения, а я расскажу, почему вместо того, чтобы работать, я сижу и пью с тобой. — Заманчивое предложение, — он сделал глоток из бокала, укладывая свою голову поверх головы Лизы. Он рассказал всë — как видел убийцу, что ощущал, пока языки пламени забирали у него последние силы и шансы найти улику, как Дилюк прогнал его и как Кэйа даже не подозревает, за что ему стоит извиниться. — Дорогуша, это ужасно! Как он мог с тобой так поступить, ты же из кожи вон лезешь каждый раз. Да он тебя на руках носить должен! И за что это ты извиняться собрался? — она закипала от злости, еще чуть-чуть, и возможно, Дилюку бы пришлось бегать от разъярённой девушки с самым болезненным хлыстом в ее арсенале. — Дело не в том, что я чувствую себя виноватым. Скорее, хочу извиниться, чтобы всё было как раньше. — Тц, сдался тебе этот Рагнвиндр.       Кэйа и сам не понимал, почему обычное расследование от небольшого любопытства переросло в непонятную драму. Они были друг для друга не очень близкими друзьями с почти одинаковой тягой к расследованию, но все становилось как-то сложно. Глядя утром в зеркало на перебинтованные участки кожи, Кэйа начал задумываться, так уж ему нужно участвовать во всем этом, ведь чем дальше, тем для него опаснее. Но все эти мысли мигом испарились, стоило ему вспомнить, как они оба желанно тянулись к губам друг друга. Несостоявшийся поцелуй, о котором они ни разу не говорили и вряд ли когда-либо заговорят. Тем не менее именно этот момент заставлял Альбериха оставаться на стороне Дилюка. Ведь иначе, если он соберется с духом и перестанет быть его консультантом, то вряд ли когда-нибудь они еще встретятся.       Он и не заметил из-за своих мыслей, как Мона и Нилу вместе с Лизой бросились его крепко-крепко обнимать: — Госпожа, почему босс сегодня такой грустный? — спросила Нилу администратора. — Ох, боюсь, очень дорогой человек сделал ему больно. Кэйа рассмеялся и приобнял каждую из своих девочек, отчего танцовщицы лишь сильнее обняли его в ответ: — Вот вы беспокоитесь обо мне, и сразу стало легче, а теперь все брысь работать, — он сделал наигранную гримасу злобы и щекоткой прогнал весело хохочущих девушек.       Лиза осталась сидеть рядом, покачивая кроваво-красную жидкость у себя в бокале. Теперь пришла его очередь мучить девушку вопросами. Ему достаточно было неотрывно смотреть на нее, чтобы дать понять — он не забыл о второй части сделки. — Я надеялась, ты забыл, — Лиза сделала глоток. — Забудешь тут, когда ты пьешь в рабочее время. Штраф вычту из зарплаты. — Сделай сразу два вычета, сегодня я буду пить много, — она пыталась перевести тему, но ничего не вышло, он так и смотрел на нее в ожидании истории. — Ну, я переспала с Джинн. — Не очень длинная история, — после пары секунд полного уважения молчания высказался Альберих, — но неужели все было настолько плохо, что ты сейчас пьешь? — Нет, нет, все было просто, — она запнулась, — идеально, никогда такого не ощущала. Хоть мы и сделали это по пьяни после дня рождения Дилюка, но все равно язык не повернется назвать все это неправильным. Просто, кажется, это не понравилось ей. Иначе почему Джинн сказала, чтобы мы никогда не вспоминали ту ночь. — Мне казалось, она та, кто хотела быть с тобой во всех смыслах больше всего на свете. И вообще, вы в отношениях или нет? Запутали нас. — Ой, а у вас с Дилюком совсем все просто, я посмотрю, — Кэйа закатил глаза на ее слова. — Ладно, нет, мы еще не в отношениях, просто пришли к выводу, что лучше не торопиться. Она хотела цветочно-букетный период, а я не была против. — Вау, Лиза Минчи решила не валить и трахать? Что эта женщина с тобой сделала? Еще скажи, что если надо, ты в постели снизу будешь. — Если надо, господин Альберих, буду снизу, — они посмеялись, — но если серьезно, я такая из-за нее. Так что да, Лиза Минчи официально влюбилась в девушку, которая, вероятно, отвергла ее после первой совместной ночи.       Обстановка стала печальной, администратор почти плакала, но Кэйа, чтобы не смущать окружающих и не беспокоить персонал, спрятал ее лицо у себя в плече. — Кэйа, неужели нам с тобой нельзя любить? — этот вопрос застал его врасплох. — Что с нами не так, почему нас отвергают? — Тшш, милая, все будет хорошо.       Он не знал, что еще сказать, как поддержать. Самому хотелось бы знать ответы на эти вопросы, но одно он мог сказать ей точно. Если он смог устроить Лизе счастье один раз, то сделает это и второй, даже если придется пожертвовать своим.       Именно поэтому уже на следующий день он стоял рано утром у входа в полицейский участок, хорошенько запрятав перед этим сильно выделяющуюся машину в нескольких кварталах от места назначения. Кэйа готов был к драке с напарником, но вместо этого его встретила Джинн и поспешно молча увела его в неизвестный отдельный корпус здания. Лишь после этого она заговорила с ним: — Зачем ты пришел! Если Дилюк увидит тебя… — Я пришел не к нему. Видимо, это уже традиция — решать ваши с Лизой проблемы. Джинн проморгалась, а затем как-то обреченно сказала: «А позвонить?» — Как будто у вас с ней вошло в привычку решать проблемы хотя бы по телефону, — он недовольно соединил руки в замок на груди. — Ладно, ладно, я поняла. Поговорю с ней хоть лично, только уходи, — она осматривалась в пустом коридоре в надежде не встретить тут Дилюка. — Обещаешь? — она замотала головой, — Тогда звони сейчас. Делать было нечего, она уже хотела достать телефон, но на горизонте послышался знакомый голос, который говорил с кем-то. Джинн казалось, корпус, в котором работал Альбедо, именно то место, где Дилюка точно не увидишь. Тем не менее, стоило им двоим услышать голос детектива, как, с ужасом глянув, Джинн потянула к самому дальнему кабинету и втолкнула туда Кэйю со словами: «Альбедо, будь зайкой, присмотри за ним!»       Дверь за Альберихом закрылась, оставляя его наедине с опешившим Альбедо в полном обмундировании судмедэксперта и окровавленным скальпелем в руках. Трупа не было видно, но одного запаха хватило, чтобы отшатнуться обратно к двери. Альбедо совсем не смущало такое поведение знакомого, он как ни в чем ни бывало завел с ним непринужденную беседу: — Господин Альберих, какая встреча! Судя по всему, вас тут прячут от господина Дилюка, что ж, присаживайтесь куда-нибудь. Только ничего тут не трогайте, — только сейчас он обратил внимание на бледность посетителя, — ох, попейте водички, кулер возле холодильников. Действительно, возле встроенных в стенку холодильников под трупы стоял небольшой кулер вместе со стаканчиками. От воды стало чуть легче. Кэйа присел на единственный стул возле ширмы, за которой Альбедо, судя по скрежещем и чавкающим звукам, разделывал труп. Представлять, что именно он там делает, не хотелось. Голос патологоанатома был довольно веселый, но Кэйе стало действительно не по себе, когда он понял, что он говорит не с ним, а с мертвецом. Дилюк частенько рассказывал ему, как его до дрожи пугал этот человек, словно тот и не был человеком вовсе, но Кэйе наоборот, казалось, что Альбедо просто был поглощен до одержимости своей работой и только. Но когда пританцовывающий врач подошел к столику возле Кэйи взвесить человеческий мозг, казалось, все процессы в теле самого Альбериха отключились: — Кажется, тут редко бывают гости… живые, — весь алкоголь, выпитый вчерашним вечером просился наружу. Но Альберих сам себя успокаивал, что это не первый труп в его жизни. — Хм, вы не первый, кто указывает мне на недостаточно прокаченные навыки взаимодействия с обществом. Но я тренируюсь частенько с этими ребятами. Хм, килограмм и четыреста грамм, эталонный вес, — он покрутил орган в руках и понес обратно. — Не каждому человеку комфортно в моей обители. Можем поговорить, пока я занимаюсь делом, говорят, иногда это помогает переключить внимание. — Я не буду отвлекать? — Нисколько, я этих ребят и с закрытыми глазами исследую, — как-то жутко рассмеялся Альбедо за ширмой, — ох, ну до чего прекрасное тело, какая прекрасная клиновидная кость, идеально симметричная форма бабочки. Надеюсь, у моего гостя нет родственников, хочу забрать его для дальнейших исследований. — Что-то мне подсказывает, это неэтично, нет? — Не беспокойтесь, сэр Кэйа, вести себя иногда неэтично не помешает в нашей сфере. Кстати, что касается неэтичности, вас же все-таки прячут от Дилюка. Было смело приходить сюда после того, как он вас прогнал.       Кажется слухи в этом месте разлетаются быстро. Хотя в этом есть и свои плюсы — не придется по сто раз рассказывать одно и тоже. Альбедо казался человеком, лишенным всяких чувств, наделенным исключительно логикой и любопытством. Он же, в свою очередь, всегда думал исключительно сердцем и применял интуицию, но когда дело касалось Дилюка, Альберих абсолютно не понимал, как себя вести, и интуиция каждый раз подводила. Единственное, что пришло в голову сейчас, это спросить совета у Альбедо. — Что вы думаете насчет этой ситуации? — Что это не мое дело, — за ширмой раздался очередной чавкающий звук, — но как человек, который знаком с детективом достаточно, должен спросить: знаете, почему Джинн спрятала вас у меня? Дав отрицательный ответ, Кэйа услышал шаги Альбедо, который снимал по дороге с себя халат, перчатки, маску, шапочку, чтобы не раздражать лишний раз желудок гостя его кровавыми вещами. Ответ не заставил себя долго ждать. — Я спрашиваю, потому что возможно, вы не обращали внимание, но Дилюк до ужаса боится смерти. И если делать выводы на основе моих познаний в человеческой психологии — он боялся в тот момент вашей смерти. Да, отреагировал он довольно грубо, но, уверяю, он уже жалеет. — Значит, он не злился на меня из-за дурацкого поступка, а потому что переживал? — Поступок и правда был дурацкий, но причина вовсе не в нем. Делайте с этой информацией что хотите.       Альбедо вышел из кабинета за чашкой кофе, оставляя Альбериха наедине со своими мыслями. Он не злился на Дилюка, да и подозревал, что причина такого поступка может быть подобной. Он никогда не забудет этот взгляд алых глаз, напуганный, злой, желающий отогнать от себя. Но возможно ли, что Дилюк пытался защитить его от себя? От этого было только больнее. Детектив настолько желал сохранить жизнь Кэйи, но тот наплевал на его чувства и просто бросился в огонь лишь из-за слов Дайнслейфа. Он и правда должен был извиниться перед Дилюком, но не сейчас. Стоило дать напарнику успокоиться и лишь потом говорить. Он не знал, сколько надо было ждать, но он готов ожидать столько, сколько нужно.       Он вышел из пристройки, где, судя по всему, обитали судмедэксперты, и направился прямиком в отдел Дилюка. Тот стоял и о чем-то говорил с Джинн у своего стола, и выглядел он неважно. Темные круги под глазами напоминали то самое состояние в день их первой встречи. Сделав нервный выдох, Кэйа подошел к ним. Джинн тут же засуетилась, врать в повседневности она совсем не умела, а потому сразу выдала, что знала о присутствии. Дилюк нахмурился, но не успел ничего сказать. Кэйа, не отрывая от него взгляда, положил на стол свое временное удостоверение гражданского консультанта, как ни в чем ни бывало попрощался, так, словно завтра они бы вновь встретились, и ушел, оставляя на сердце Дилюка удушающую горечь. Детектив провожал напарника взглядом с ощущением, словно потерял нечто очень дорогое его сердцу. Он уже сделал шаг, чтобы догнать его, но Джинн остановила его. — Ты не пойдешь за ним. — Что? Это еще почему? — Сделаешь ему больно, и отвечать будешь головой не только передо мной, но и Лизой, ты меня понял, детектив? — действительно грозный вид подруги заставил его остановиться. — Пока полностью не будешь уверен, что твой рот не выплюнет очередную мерзость в его сторону, даже не думай подходить к нему.       Она перекрыла ему дорогу и из-за разницы в росте посмотрела на него снизу своими ярко-голубыми, но полными опасности глазами: «Иначе, если я узнаю, отправлю жалобу Дайнслейфу о твоей незаконной прогулке по чужой собственности без ордера.»       Дилюк цыкнул, но Джинн и так прикрыла его не совсем законные действия, хотя раньше она, не церемонясь, сдала бы его. Уж такова была его до безобразия правильная Джинн. Он и сам понимал, что извиниться пока не готов. Ведь стоит вспомнить, в каком состоянии было тело Альбериха после пожара, его руки сами начинали сжиматься в кулаки от злости на самого себя.       Прошло пару дней с того момента. Кэйа занимал все свое свободное время работой, обновлением напитков в баре и по совету Джинн стал реже заказывать партии алкоголя у Аякса. На личном фронте все тоже было неплохо. Дедушка перестал донимать его невестками из хороших семей, ведь с оборотом девушек и парней в постели его внука ни одна из потенциальных жен в жизни не согласиться взять фамилию Альберих. Дедушка понимал, что делает его внук все это специально, ведь сам научил подобным хитростям и уловкам. Мог ли он запретить Кэйе вести такой образ жизни? Мог, ведь сам инвестировал в его бизнес и дал внуку полную независимость. Но не в характере старшего Альбериха ругать за находчивость, а потому он тихо пожинает плоды своей же работы. Единственное, что он мог сейчас сделать для внука — оставить его в покое. Кэйа до жути устал, и меньше всего хотелось давить на него глупостями вроде продолжения рода, пока его мальчик изматывал себя работой, лишь бы не думать о горячих ожогах на теле.       Кэйа каждый день хотел закрыться в своей квартире, попивать вино и не думать ни о чем. Наконец выдался вечер, когда все дела клуба решены, а мысли о детективе и деле не терзали его так, как раньше. Огромная квартира встретила его гробовой тишиной. По привычке бросив всю верхнюю одежду в коридоре, он прошел на кухню, незамедлительно налил себе бокал вина, поглядывая на улицу с алым закатом, что так навязчиво напоминал о злом Дилюке. В дверь позвонили. Раздражающий дверной звонок заставил хозяина квартиры отлипнуть от окна и встретить незваного гостя. В подъезде стоял Дилюк, который как будто не ожидал, что ему откроют. Взгляд заметался, лишь бы не встречаться с голубыми глазами напротив. — Ого, детектив, какими судьбами в моем скромном доме? — абсолютно уставший, не в состоянии даже неискренне улыбнуться, Кэйа отпил вина из бокала. — Я приехал извиниться, — Дилюк извинялся редко, а потому слова звучали его неуверенно. — Прощаю, это все? — Кай, — детектив схватил его за запястье, отчего напарник шикнул словно от боли, но руку не убрал, — прости, больно? — Оно не болит, скорее напоминает о боли. Что-то еще, детектив Рагнвиндр?       Было заметно, как он нервничал, словно без заготовленной речи не мог придумать каких-либо слов, которые могли бы заставить Кэйю поверить в его искренность. Лишь спустя мгновение Дилюк вложил в свободную руку временное удостоверение консультанта, которое пару дней назад тот добровольно сдал. Кэйа смотрел на него непонимающе: — Зачем оно мне? — Ты не должен был его сдавать, мы все еще напарники. Не знаю, как перед тобой извиниться, ведь мне даже стоять сейчас перед тобой стыдно. Я обязан был защищать тебя, но пока получалось лишь наоборот. — Эй, это не твоя вина, просто ситуации были такие. — Я до сих виню себя, что не прыгнул в огонь вместо тебя, — как-то очень резко сказал Дилюк. — И все? — детектив удивленно посмотрел на него. — Не вини себя, ведь я никогда не считал тебя виновным в чем-либо, Люк. — То есть я прощен? — настроение у них резко стало приподнятым, а камень с души упал, ведь никто из них не винил другого.       Кэйа уже хотел было затащить детектива в квартиру, но тот остался стоять в коридоре: — Я бы хотел сводить тебя кое-куда, тебе понравится. — Детектив, ты приглашаешь меня на свидание? — ухмылка Кэйи заставила Дилюка покраснеть. — Опять твои шуточки. Я хочу научить тебя стрелять.       Альберих не помнил, как согласился, как накинул пальто, сел в машину напарника и зашел в тир. Все, что он ощущал — это детское волнение перед каким-то важным событием. В помещении больше никого не было, а судя по вывеске при входе, они и вовсе пришли после закрытия. Дилюк тщательно проверил пистолет на неисправности, прежде чем дать Кэйе в руки. Сейчас он был серьезнее, чем обычно, что оставляло всякие мысли о свидании. Детектив был твердо настроен дать ему базовые знания владением оружия. — Времени у нас немного, так что буду показывать на тебе сразу. — Так и норовишь полапать? — Сейчас пуля прилетит в тебя, надевай очки и наушники, — завязывая алый хвост потуже, он вовсе не был настроен на шутки, хотя уши определенно точно покраснели. — Практическая стрельба — это настолько же серьезно, как желание твоего дедушки обзавестись внуками. — От того, что ты говоришь это с таким серьезным лицом, мне только смешнее, — Кэйа определенно был из тех, кого легко рассмешить, но хмурое лицо Дилюка, которое всеми силами пыталось не расплыться в улыбке, заставило и его собрать остатки серьезности в кулак. — Думаю, тебе не нужна вся эта теория, которой меня пичкали полжизни, поэтому перейдем к делу, — стрелковый пояс в руках Рагнвиндра оказался на бедрах Альбериха. Сильно затягивая ремешок, Дилюк замер напротив, и их лица оказались настолько близко, как были близки в клубе. — В практической стрельбе правила безопасности довольно важны, но вряд ли ты будешь соблюдать их в идеальных условиях, поэтому опустим некоторые моменты. — Только недавно кто-то говорил, что будет стараться ради моей безопасности. — У меня расчет на то, что тебе никогда не придется стрелять. Возьми оружие.       Кэйа послушно взял пистолет так, как обычно брали его в фильмах. Дилюк обошел его сзади, поудобнее пристроившись. Руки легли поверх ладоней Кэйи, заставляя его тело напрячься. — Стойка почти правильная, — детектив положил руку на левое бедро, заставляя отодвинуть ногу назад, — только ты правша, и упор надо на другую сторону. Никогда не держи палец на спусковом крючке, когда не стреляешь. Каждое слово Дилюк незаметно для себя сопровождал действиями. Его лицо было прямо возле уха напарника, отчего его глубокий голос было так хорошо слышно, даже несмотря на наушники. Каждая еле заметная хрипота после некоторых слов заставляла бедного Альбериха переставать дышать. Знал ли Дилюк, как на него влияют незамысловатые прикосновения? Наверное, нет, иначе не стал бы делать того, из-за чего Кэйе пришлось сдерживать стон, так и норовивший вырваться из груди. — Следи не только за стойкой и дыханием, но и за прицеливанием. Да, вот так, хорошо, — казалось, его руки не просто направляли Кэйю, но и как-то по-собственнически держали его талию, — не будь слишком напряженным, расслабься. Смотри на мушку, цель должна быть расплывчатой. — Разве? — недоверчиво спросил напарник. — Доверься мне, — сказал довольно тихо Дилюк прямо рядом с ухом Кэйи. От этих слов мурашки пробежались вдоль спины, — сделай глубокий вдох, задержи дыхание. Корпус вперед.       Детектив слегка надавил своим телом на спину Кэйи, даже не задумываясь, как это выглядит со стороны. Уж слишком он был поглощен жаждой того, чтобы напарник попал в цель. Их руки вместе держали пистолет, тела и удары сердца, что стучали в такт, словно стали одним целым. Дилюк положил палец Кэйи, который уже не соображал от такой близости, на курок. — Готов? — тот кивнул.       Оглушительный даже в наушниках выстрел раздался по всему помещению. Руки Дилюка исчезли, ощущение его тела спиной исчезло, оставляя неприятное чувство пустоты. Между ними ничего не было, но тем не менее эти прикосновения будоражили похлеще любого секса с кем бы то ни было. — Не попал. Ничего, это нормально, — по детективу сложно было сказать, что он ощущал в этот момент, тот даже не смотрел в его сторону, — можешь пострелять еще.       Кэйа не стал отказываться от такой возможности, дедушка был первоклассным стрелком, но внуку никогда не разрешал даже думать научиться обращаться с пистолетом. Потому, можно сказать, Дилюк исполнил маленькую мечту Альбериха. Без помощи напарника уверенность куда-то улетучилась, но с каждым одиночным выстрелом по мишени в форме человека он с каждым разом больше и больше начинал понимать напутствия Дилюка. — Расскажи, как продвигается расследование, — во время перезарядки пистолета спросил Кэйа. — Пока у нас куча несвязных между собой зацепок и столько же туманных версий. — Тогда поделись, какая кажется тебе более правдоподобной, — последовала парочка выстрелов, один из которых попал в край мишени. — Эрох, судя по разговору с Аяксом, переживал, что Фатуи задумали обзавестись большой партией оружия. Мне кажется, это похоже на правду. И еще что-то... ах да, мы начали копать под Фатуи, но пока, кроме нескольких недвижимостей, включая пару зданий в районе твоего клуба, ничего не нашли, никакого криминала за последние двадцать лет. Еще отдел криптографии ничего не смог найти по тем цифрам с листка. — Мы же уже выяснили, что это отчеты по делу, связанному с Фатуи, — Дилюк отрицательно покачал головой. — Все не так просто. Помнишь, я говорил, что Эрох любил сокращать информацию до одного или двух слов? Мне кажется, за ними прячется что-то еще. Помнишь содержимое? — детектив достал новый блокнот и показал ту самую строчку «419… … Чайльд?», — Мне не дают покоя точки, словно за ними должны быть еще цифры. Жаль, мы вряд ли сможем перебрать все варианты, даже зная, что они означают. — Пока это тупик? — последовало еще два выстрела и одна из пуль попала в живот мишени, — Ха, ты видел?! — Быстро учишься, у тебя таланта к этому даже больше, чем у Джинн. — Не скромничай, у меня был хороший учитель. — Ну, не так уж я и хорошо стреляю, предпочитаю применять грубую силу, — он вновь подошел снимая с Кэйи стрелковый пояс. — Что скажешь насчет моих размышлений о Фатуи? — Тебе честно или более приукрашенную версию? — Честно, — снова эта лисья ухмылка с прищуром голубых глаз заставила Дилюка приготовиться к очередной шутке. — Ты правда веришь, что Эрох жертва, а не участник преступления? — Кэйа, это серьезное обвинение. — Знаю, но откуда он вынюхал столько о планах организации, которая уже долгое время не устраивала ничего выходящего за рамки закона? — как только пояс с патронами покинул бедра Альбериха, он уселся на стол напротив мишени, перекидывая ногу на ногу, — Не кажется ли это тебе странным? — Хм, звучит разумно. Я подумаю над этим. Но Эрох слишком почитал закон, чтобы впутываться в дела мафии, так что вероятность этого события крайне мала.       Дилюк убрал все снаряжение на стойку, немного недоумевая, почему Кэйа так хитро на него поглядывает, в ответ посматривая на него с глупой улыбкой. На его вопрос, все ли хорошо, тот лишь спрыгнул со стола и подошел настолько же близко, как ранее позволял себе Рагнвиндр. — Я тебе нравлюсь?       Наблюдать за краснеющим Дилюком было одно удовольствие, глаза бегали, лишь бы не наблюдать за любопытными настойчивым взглядом голубых глаз. — Еще недавно ты так прижимался ко мне, даже не представляя, как я сам горел внутри, а сейчас делаешь вид, будто это я первый начал. Люк, ты правда поразительный, — расслабленная улыбка, которую можно было увидеть редко, озарила измученное лицо.       Дилюк не сразу понял, о каких прикосновениях речь, но потом в голове сами возникли мысли о том, как он трогал Кэйю за талию, ноги, как его руки накрыли горячие ладони Альбериха, как он всем телом прижимался к нему сзади. И как оправдать свои действия, он не знал, ведь он просто хотел его касаться. Но сказать ему напрямую он не мог, ведь никто не мог знать, наверняка будет ли Кэйа злиться или может признается в ответ. В кармане зазвонил спасительный звонок, из-за которого брови Альбериха недовольно нахмурились. На экране телефона Дилюка высветился номер Джинн. На часах была почти полночь, значит, это по работе. С каждым словом девушки детектив все сильнее и сильнее раздражался, показывая Кэйе впервые истинную злость, почти звериную сущность: — Этот ублюдок убил еще одного.