Игра в трикветр

      Никто не решался подойти или сказать что-то знакомому человеку за столиком. Знали ли они вообще Кэйю Альбериха? Или каждое слово, эмоции, смех этого мужчины были сплошной ложью? Дилюк сжимал кулаки от нахлынувших чувств. Хотелось подойти и со всей силы ударить в эту лживую мордашку. Останавливали его от этого руки Джинн на его груди и приказ капитана не кидаться на гостей, как бы они ни выглядели или вели себя. Тем не менее Дилюка трясло от ненависти, выжигающей его легкие. Все, что он смог выговорить перед Дайнслейфом, выпросить пять минут разговора с Кэйей.       Ноги с трудом привели его к столику с абсолютно спокойным Альберихом. Плюхнувшись на низкий складной стульчик, детектив растер руками лицо и, по возможности расслабившись, посмотрел разбитым взглядом на Кэйю. — Люк, прости… — Не смей. Ты не имеешь права так меня называть, лживая крыса. Меня не волнует, правда ли все, что было между нами: дружба и, — на следующем слове голос дрогнул, — остальное. Ответь на один вопрос, и если я в итоге узнаю, что ты опять соврал, то лично засажу тебя надолго.       Кэйа отвел взгляд, понимал, насколько виноват. Всю жизнь для каждого человека он играл разную роль. Иногда приходилось делать это так долго, что в итоге он забыл, какой он на самом деле. Теперь Кэйа мог только смотреть на Дилюка и проклинать все на свете — детектив никогда не простит и больше не поверит ни единому его слову. — С тобой я всегда был искренен, детектив. Я бы никогда не позволил так пользоваться тобой — никому, ни себе, ни остальным. — Вы убили Эроха? — Дилюк и не думал слушать его. Сейчас чувства были подавлены, сокрыты далеко в сердце. Важно было лишь дело, которое он так и не завершил. — Нет, это не мы, — Рагнвиндр хмыкнул. Что еще он мог сказать.       Больше Дилюк ничего не ответил, лишь молча встал и, не оборачиваясь, ушел за спину Дайнслейфа. Кэйа стал ему противен. Даже двух минут было более чем достаточно рядом с ним, чтобы понять, как сильно он ему стал ненавистен. На место детектива сел уже капитан. Он посмотрел на пятерых бугаев за спиной Кэйи, хмыкнув: — Никак не ожидал от вас такого, господин Альберих. Консильери мафии, правая рука босса, вы отлично умеете прятаться на виду, мне стоит похвалить ваше актерское мастерство. Смотрю, за вашей спиной лишь пятеро. Аякс проинформировал нас о десяти людях с вашей стороны.       Махнув пальцем, Кэйа подозвал подчиненного. Тот без лишних вопросов распечатал бутылку вина: — Мы сделали ровно то же, что и вы. Трое на крышах, один за рулем на всякий случай, еще один перед вами. Я тоже своего рода боец. Попробуйте вино, дедушка получил его в знак благодарности от самого Крепуса Рагнвиндра. Удивительный терпко-сладкий вкус, «полуденная смерть» из такого получится божественная, — жидкость разлилась по бокалам. — Боюсь, вынужден отказаться. Все-таки я пришел за ответами, а не распивать алкоголь. — Что ж, вы вправе задавать любые вопросы. Я могу ответить на них все, но только в пределах дела по возможности, — Кэйа не смотрел на Дайнслейфа. Может, он говорил с ним, но взгляд был обращен на бывшего напарника, который старательно смотрел куда угодно, но не на него. — К чему эта встреча? Мы не услышали ничего конкретного от вас. Договориться о чем? Закрыть глаза на ваши преступления? — Хаха, как жаль, что капитан имеет столь узкое мышление. Дедушка не сделал ничего плохого за свою жизнь, город процветает под его крылом. Думаете, реставрация нашего наследия и улучшение качества жизни — дело рук мэра? Так-то оно так, но лишь отчасти. Мы давно уже не мафия, ни один враг «Фатуи» не был убит за двадцать лет правления дедушки. — Мне в любом случае ничего не мешает засадить вас за прошлые преступления, раз уж вы признались, господин Альберих, — как-то едко произнес Дайнслейф. — Увы, у вас нет прав сажать людей лишь за причастность к «Фатуи». Вся грязь была вычищена из наших рядов вместе с прошлым боссом. — Значит, все же вы не святые. — Разве вы поступили не так же? — Дайнслейф замешкался. — Продолжайте. — Нас тоже подставляют. Причем весьма методично, мне пришлось знатно покопаться, чтобы понять, откуда пошел этот слух о закупке оружия. И знаете, что я нашел? — Поделитесь, — хмыкнул он. — Ничего. Никто не распускал подобного слуха — это просто тупик, которым убийца поделился с Эрохом. Но знаете, в чем проблема? Эрох ни с кем не разговаривал, кроме своих сослуживцев, — Кэйа распалялся от потока собственных мыслей, — и знаете, что смущает меня еще сильнее? Наш капо умер, стоило ему побывать в полиции под прикрытием. Дотторе — весьма запоминающаяся личность, значит, опять же кто-то узнал его. А теперь я хочу, чтобы ты поделился, Дайнслейф, причиной таких радикальных действий.       Кэйа наклонил голову, звездные зрачки смотрели в чужие голубые звезды пронзительно, угрожающе. Дайнслейф задышал чаще, новая личина Альбериха выбивала его из колеи. — Давайте сделаем перерыв, мне нужно подумать над твоим вопросом.       Капитан встал из-за столика. Ноги были словно свинцовые, в голове роилось много мыслей, но ничего конкретного. Обеспокоенные Джинн и Дилюк ожидали его на своих позициях неподалёку. Дайн как будто не мог их слышать, лишь отдаленно он узнавал некоторые слова и кивал головой. — Что скажите на его слова? — Звучит как бред! Полиция подставляет мафию, получше ничего не придумал, — Джинн насупилась, холодно уставившись на Кэйю. — Дилюк? Что скажешь? — Дайн, не уверен, что в состоянии сейчас дать хоть какой-то ответ. Я провел с ним столько времени и думал, что начинаю понимать его, но сейчас мне сложно понять, ложь это или правда, — рука Джинн легла ему на плечо, — могу ли я ещё с ним поговорить?       Никто не дал ему ответа. Дайнслейф их не слушал, раздумья полностью поглотили его. Он вышагивал в неизвестном направлении, кружил, переваривал услышанное. Поэтому Дилюк вновь подошел к Кэйе. Тот в мгновение встрепенулся, сделал виноватый взгляд. Но Дилюк лишь отстраненно смотрел на него: — Ты сказал, вас подставили. У тебя есть минута, чтобы убедить меня. Кэйа не стал тратить ни секунды, все идеи он обдумал давным-давно: — Будь это мы, вы бы даже тела не нашли. Все убийства, поиски улик были слишком показушными, грязными, нелепыми, хотя одновременно слишком умными и просчитанными. — За что убили Эроха, если все связано с вами? — уже более тихо спросил Дилюк. На его вопрос Кэйа тяжело выдохнул. — Это долгая история, скажу лишь, что Эрох был на нашей стороне.       Дилюк истерично засмеялся, отходя от Альбериха: — Какой же ты гадкий, говорить такие идиотские вещи. — Постой, — Кэйа вскочил, — я говорю правду. — Я доверял тебе! Готов был жизнью пожертвовать ради тебя, — его трясло. — Сколько еще скелетов в твоем шкафу. Ты мог бы наконец вскрыть все карты, но ты несешь какой-то бред, что вас подставляет полиция.       Кэйа не стал идти за отступающим Дилюком, его лицо стало мягче, на покрасневших глазах с синяками под глазами стали поблескивать зачатки слез. — Я переживаю за тебя, Люк, больше, чем ты думаешь. Если бы мог, то прямо сейчас сказал бы тебе, кто убийца, но ты был бы убит горем. Я ведь лю…       Он не стал продолжать фразу, лишь поджал губы в ожидании хоть какой-то реакции. Казалось, незаконченные слова вовсе его не интересовали, хотя теперь Дилюк был полностью во внимание. — Ты знаешь, кто убийца. Почему тогда не говоришь?       Кэйа захихикал, пряча руки в карманы дорогих брюк: — Хочешь, чтобы я назвал прямо при них же? — Что? — Дилюк развернулся и посмотрел на грустную улыбку Альбериха.

БАБАХ!

      Мгновение, и тихая обстановка переговоров превратилась в хаос. Жуткий писк в ушах не давал очнуться, встать с земли. Все тело ломило от боли, но от природы крепкий Дилюк все равно смог подняться. Вокруг был огонь, в легких саднило. Люди бегали, одни кричали: «Защищайте Принца!», другие отстреливались, погружая здание с небольшим эхом в еще более неприятный для ушей шум. Перепуганные люди с оружием — страшная вещь, неизвестность пугает, и они незамедлительно становятся агрессивными от страха. Дилюк стоял в попытках привести мысли в порядок. Он покрутил головой, заметил целехонькую Джинн, что мастерски отстреливалась от «Фатуи» и раздавала приказы, пока Дайн с поврежденными рукой и грудью лежал возле нее. В этой суматохе так было сложно разобраться, но стоило детективу увидеть недалеко от себя хрупкое тело с длинной синей косичкой, как разряд тока ударил в его сердце.       Кэйа лежал без сознания в собственной крови, не подавая признаков жизни. Тошнота подступила к горлу. Пролетавшие мимо пули вовсе не казались чем-то опасным, все равно звон в ушах не позволял их слышать. Шаг дался очень тяжело, сердце кричало «Беги к нему!», но тело отказывалось слушаться. — Кай… Кай?       Рука потянулась к телу, но так и не смогла дотронуться до него. К его Кэйе подбежало несколько его подчиненных, что испуганно смотрели друг на друга. С их губ вырвалась фраза, которую он не хотел бы понять: «Он не дышит.» Они незамедлительно подняли его, положили в машину и тотчас же уехали, оставляя своих соратников отстреливаться от полицейских. Дилюка же кто-то потянул за руку. Он все еще ничего не слышал и не понимал, закончилась ли перестрелка. Даже не взглянув на того, кто пытался его оттащить, во весь голос он закричал: — Куда его увозят!? Куда, куда, отправьте за ними кого-то!       Джинн держала его за руку, горькие слезы катились по ее щекам. Сломанная душа Дилюка терзала и ее саму. Произошедшее оставило след на каждом, кто был тогда в тех развалинах. Приезд скорой, пребывание оставшейся ночи в отделении полиции были для всех как в тумане. Те, кто был дальше всех от взрыва и отделались лишь легкими царапинами, работали, не покладая рук. Джинн и еще пара человек искали информацию, обсуждали теории, кто мог подложить взрывчатку, отслеживали по камерам, куда могла поехать машина с Кэйей. Она застала розовый рассвет за окном, когда вновь просматривала досье на Альбериха на предмет упущений. Лучи солнца падали на пустой стол детектива, никто не видел его с момента возвращения в отдел. Оставалось одно место, где его можно было найти, потому девушка заварила кофе в его чашке и отправилась в грязный подвал с тусклым освещением. Дилюк и правда сидел там на полу, обхватив руками колени, прислонившись к стене. Он обернулся к подруге, и от такого убитого вида хотелось отвернуться: местами обуглившаяся кожа, разбитый лоб, перебинтованное тело, порванная одежда и глаза, ох, Джинн никогда не видела такого мертвого взгляда алых глаз. Даже после смерти отца Дилюк держался настолько хорошо, насколько это было возможно в его возрасте.       Она видела, как он менялся, расцветал рядом с Кэйей, но его личная отдушина сначала сама сожгла мосты между ними, а затем и вовсе разбила сердце. Но при этом Дилюк все еще питал к нему нежные чувства, чтобы он ни говорил и ни делал. Джинн села рядом с ним, всунула ему в руки чашку и положила голову ему на плечо. — Как же я ненавижу себя, Джинн. Столько наговорил ему и даже не могу извиниться. Скажи, что он жив. — Люк, ты знаешь, он был в эпицентре. — Как и я. — Он не настолько выносливый, как ты, — она хотела замолчать, но всë-же продолжила, — я тоже очень хочу верить, что он жив, ведь был мне также дорог. Но его тело…       В памяти вспыхнули картинки одиноко лежащего Кэйи с ожогами, окровавленной косичкой и отвернутым от него лицом. Дилюк зажмурился: — Пожалуйста, давай не вспоминать, — алые глаза устремились на тусклую лампу.       Хотел бы Дилюк удариться при взрыве головой, чтобы последним воспоминанием, связанным с Альберихом, был их столь желанный поцелуй. Но увы, все, что он видел — виноватое лицо, полное горечи и стыда за то, кто он есть. Улыбка все так же трогала его губы, но она была отчаянная, кричащая: «Я точно не в порядке, но я улыбнусь, чтобы ты почувствовал себя лучше.» И это был последний их взгляд друг на друга.       Джинн смахнула выступающие соленые капли с глаз: — Ладно, мы отомстим за всех, кто пострадал от рук этого урода. Но без тебя никак, так что соберись, громила, мне нужны твои мозги, — она ободряюще толкнула его локтем, — нам надо сложить все факты воедино и в этот раз будет развивать версию Кэйи.       Дилюк кивнул: — Я больше не буду пренебрегать его словами, — Дилюк встал с пола и открыл дверь, где все так же висела стена с уликами, что составлял Эрох, — теперь я точно уверен, что виноваты не «Фатуи», они не ожидали взрыва и крайне переживали за состояние Принца. Но Эрох что-то хотел от них. — Может, его тоже одурачили? — Нет, — детектив осмотрел нити, что вели к их сердцу, — он искал главу, но не чтобы арестовать. Пока все показания указывают на давнее знакомство Альберихов и Рагнвиндров. Скорее всего, Эрох искал поддержку. Джинн, если дядя пошел на такой отчаянный шаг — значит, в полиции и правда преступник. Он узнал, что Эрох пытается раскрыть его, и убил.       Девушку осенило: — Убийца знал о каждом шаге, потому скинул всю вину на «Фатуи». Этот ублюдок слишком хорошо его знал, раз смог предугадать всë вплоть до такого исхода. Он точно из полиции. И к тому же был с нами на переговорах, иначе как бы он успел оставить взрывчатку. — Это еще не самое страшное. Думаешь, стал бы так рисковать один человек, все-таки он связывался с крупной организацией. Я уверен, что трикветр, нарисованный им, был знаком для людей из организации. Может, так он давал понять, что уничтожит их. А что самое ужасное, нам придется просить помощи у Аякса и мафии. — Отлично, мы ищем полицейского-психопата-серийника, который кромсает неугодных ради мести, да и ко всему прочему, мы будем в одной команде с чертовым Аяксом. Прежде чем мы начнем идти против своей сути, я обязана спросить: ты уверен в том, что не ошибся?       Дилюк почесал макушку: — Честно, уже ни в чем не уверен. Но я хочу как можно быстрее скрутить этому ублюдку шею.       Полные решимости, они поднялись наверх. Стояла почти гробовая тишина, которая совсем не была свойственна отделу в разгар рабочего дня во время экстренной ситуации. Полицейские стояли кучками в разных частях кабинета. Они странно косились на Джинн и детектива, словно те стали звездами каких-то школьных сплетен. «Что-то не так», — прошептал Дилюк рядом с ухом офицера, — «Если что, сделай вид, будто ничего не знаешь.» Краем глаза он заметил, как полицейские за его спиной перекрыли собой выходы на улицу и подвал. Затем другие, опасливо поглядывая, замкнули образовавшийся круг. — Что происходит? — спросила Джинн у всех.       В круг вошел Дайнслейф с перебинтованной рукой и пластырем вдоль щеки. Вид у него был далеко не дружелюбный, даже враждебный. — Марвин, поведай, что ты нашел на нашей парковке? — с неожиданного вопроса начал капитан. — Я-я зашел забрать кое-какие вещи из машины. Услышал рядом писк из машины господина Рагнвиндра, — новичок паниковал, — багажник оказался чутка приоткрыт, потому я заглянул туда на всякий случай. — Что же ты увидел там, Марвин, — монотонный, словно морской штиль, голос пугал. — Там взрывчатка лежала, не активированная. Таймер не был подключен. Но возле нее лежал кулон с тем знаком. — Этим знаком? — Дайнслейф поднял пакетик с золотым кулоном в виде трикветра.       Глаза Дилюка расширились. Он переводил взгляд с незнакомого кулона на Дайнслейфа и сослуживцев. Все они давно сделали выводы, но Дилюк не собирался сдаваться. Пульсирующая мысль «Бежать!» не давала думать ни о чем другом. — Боюсь, разговоры излишни. Я доверял тебе, Дилюк, никогда не думал, что ты убьешь собственного дядю. Арестуйте его, — довольно бросил Дайн вслед.       В сужающемся кругу ощущался страх. То ли полицейские боялись непредсказуемого поведения Дилюка, то ли его нечеловеческой силы, о которой ходили легенды. Детективу повезло, что он так и не отстегнул пистолет. Времени на раздумья было мало, и он не придумал ничего лучше, чем толкнуть Джинн со всей силы в сотрудников полиции, устраивая хаос. Несколько человек повалились на пол, открывая мужчине путь к отступлению. Ни теряя времени, Дилюк схватил Джинн за волосы, поднял, прижимая ее к себе и приставляя к виску пистолет. — Какого черта ты творишь, — сначала она брыкалась и даже дала локтем по кровоточащей ране, но быстро успокоилась, не ощущая давление со стороны друга.       Никто не решался стрелять в ответ, ведь он прикрывался девушкой. Рагнвиндр попятился к выходу: — Я не хочу причинять вам вред, — грозно прорычал Дилюк, — меня подставили. — Ох, детектив, будь это так, ты бы сдался. И мы сняли бы с тебя обвинения, как только доказали, что ты не был с дядей заодно, — Дайнслейф вышел вперед, прикрывая собой полицейских. — Что? Что за бред! Вы же понимаете, это не я!       С задних рядов послышался шепот, но следующий приказ капитана заставил всех замолчать и побелеть: — Стреляйте. Не дайте ему уйти, — ближайшие старшие сослуживцы переспросили и замешкались.       Толпа бывших сослуживцев смотрела на него как на изгоя, их глаза от стыда или осознания смотрели то в пол, то на капитана. Каждый из них что-то знал, но не мог сказать. Все мужчины, что когда-то были его наставниками, сейчас, казалось, стыдились чего-то, их лица так и кричали: «Все должно было случиться не так!»       Детектив знал это лицо — это было выражение преступников, что попались.       Нужно было бежать как можно быстрее и дальше. Выстрел в пол заставил всех разбежаться по укрытиям, перехватив Джинн за руку, Дилюк побежал с ней к лифту и успел запрыгнуть в него, как только пули начали доставать их. Двери лифта захлопнулись. Стоило кабине начать движение, девушка нажала на кнопку «СТОП», чтобы лифт никуда не ехал. Выстрел в камеру, и вот с жуткой отдышкой Дилюк осел на пол: — Черт, черт, черт, — кулак ударял о холодное железо. — Ты что устроил! Мы могли сдаться, и все бы пришло в норму! — Джинн вся на нервах отчитывала его, хотя знала — он ее не слушал. — Так и не поняла? — бешеные, алые от ярости глаза заставили ее замолкнуть. — Мы как идиоты искали одного человека. — О чем ты? — Кэйа сказал: «хочешь, чтобы я назвал прямо при них же». Я не придавал этому особого значения, но сейчас паззл складывается. Он имел в виду, что виновников больше одного, Джинн, с убийцей в сговоре была в лучшем случае половина отдела. — Архонты, — Джинн прислонилась к стене, — Дилюк, ты понимаешь, что это значит. — Этот человек имел столько власти, что смог подкупить и переманить на свою сторону стольких людей. — И что же нам делать? — Не нам, а мне. Я обещал твоей матери, что ты станешь капитаном полиции, и тащить тебя в беззаконие не входит в мои планы. — Ты шутишь? Твоя чертова ошибка — это любовь работать в одиночку, и если думаешь, что сейчас какая-то особая ситуация, чтобы не…       Он обнял ее так, как не обнимал с детства: — Мне больше нечего защищать. Пожалуйста, будь в безопасности, они тебя не тронут, если посчитают моей жертвой. Я залягу на дно, придумаю план и, обещаю, дам тебе возможность пострелять.       Джинн вжалась в него, словно они прощались: — Не смей отправляться к праотцам раньше меня. Кэйа бы не оценил такой жертвы. А теперь ударь меня.

Примерно в это же время.

      Дайнслейф наблюдал, как вскрывали двери лифта, но его настрой на поимку тут же улетучился, когда в кабине нашли только Гуннхильдр без сознания и вскрытый люк. Это могло означать только одно: Дилюк вышел из здания через крышу. Кинув напоследок пару распоряжений, капитан ушел в свой кабинет. Пока все возились в коридоре за пределами отдела, он мог выдохнуть, расстегнуть пару пуговиц идеально выглаженной рубашки, разлохматить уложенные волосы, допить бокал виски, который припрятывал все это время на такие случаи. Стакан почти коснулся стола, но в последний момент он со всей силы разбил его о стену. Внезапно какая-то мысль пронзила его и заставила прощупать все карманы. Из пиджака достал пакет с тем самым кулоном в виде трикветра. Не задумываясь, Дайн вытащил его из пластика: — Прости, матушка, больше я так не поступлю с твоим подарком.       Его губы коснулись злосчастного трикветра. Мало кто знал, но на задней части золотых линий была выгравирована маленькая, почти незаметная буква «Д».