Вышедший из-под контроля

- Та версия убийства Кеннеди – полный бред. Пуля не может так изогнуться. - Уверен? А вот стрелок так не думает. - Ой, да ладно. И кто убил Кеннеди, покажи мне его? Баки ухмыляется, красноречиво поглядывая на курсанта. - Я должен был догадаться, - уголки губ мальчика невольно разъезжаются.

- Твоя цель – Джаспер Ситуэлл. Досье, переплетённое и перешитое от обложки до последней страницы, с глухим звуком падает на деревянный стол. Непривычно белая папка: в фильмах про шпионов они всегда были с жёлтым налётом, таким, каким обычно мамы пугают своих детей, если те не будут чистить зубы. Правда, его мама так никогда не пугала. Да и папа. Только тётя Мэй – единственная, которой это было не безразлично. Мальчик хмурится, но деловито открывает первую страницу. Паспортная фотография: мужчина выглядит молодо, однако, по не известным Питеру причинам, уже облысел. Очки с невероятно тонкой оправой – ребёнок чуть напрягает глаза, чтобы рассмотреть идеальные овалы пластика. Паркер-младший поднимает взгляд, будто ожидая реакции. Рядом стоящий Солдат кивает, едва заметно, словно боясь, что за ними подсматривают. Вторая страница упала на первую, слегка приподнимаясь, как застывшая в движении волна. - Он важный человек в Щ.И.Т.е, - с сомнением протянул ребёнок, откладывая личное дело, - ему удалось это. Зачем его убирать? Щ.И.Т. может догадаться. Барнс неодобрительно посмотрел на подопечного, угрожающе подняв подбородок выше: - Тебе не к чему задавать такие вопросы. Они не будут этому рады. - Но здесь же ты, - запротестовал мальчик, сложив руки на груди. Плечи заметно напряглись. Непривычная строгость наставника резала слух. Баки тихо выдохнул, отворачиваясь к стене: глядя в глаза этому ребёнку, выполнять приказы становилось всё трудней. - Щ.И.Т. ничего не заподозрит. Мы заменим Джаспера клоном. Всё пройдёт гладко. Питер удивлённо замер, не веря выкинув брови. Признаться, Солдат всё чаще отходил от протокола. Интерес пересиливал, что раньше ему совсем не было характерно. Мужчина боковым зрением следил за реакцией ребёнка – та оказалась слишком непредсказуемой. - Почти как в «Звёздных войнах»? Помните, в том древнем фильме? – ужаса на лице не наблюдалось. - Древнем? Тебе лет-то… а. Паркер-младший хихикнул, довольно поглядывая на учителя. Невинные детские глаза не отражали испуга. Ни капельки. Лишь приятное удивление, словно всё это было понарошку. Барнс поймал себя на невесёлой мысли: он испытывал сильнейший диссонанс. Разговор такой комичный и абсурдный, что просто не должен существовать в стенах Гидры. Агенты так не говорят. Агенты так не мыслят. Мысли путались и сталкивались, мешая друг другу. Предложения обрывались на полуслове, так и не заканчиваясь. Приходил один слог, но его сбивал другой, совершенно не подходящий. Почти пустая комната оказалась слишком набитой мусором, за которым Барнс никак не мог разглядеть то, что именно он хотел сказать. Из треснутых губ вырвалось лишь кратное, возможно, неуместное, но такое нужное в этот момент: - Да. Как в том древнем фильме. Вот только они не были в фильме. Такого паршивого сценария Голливуд ещё не придумал.

***

У Ситуэлла была симпатичная жена. Симпатичная, да. С тонкой талией, длинными ногами и неудачно широкой спиной, то и дело закрывающей собой обзор прицела и, по совместительству, голову Джаспера. Но в другой ситуации и спустя годика так два Паркер-младший точно б оценил. Парочка сладко миловалась, постоянно дёргаясь, то обнимая друг друга, то отстраняясь, то целуясь, то снова отстраняясь. Тела отплясывали причудливый танец прямо на прицельной сетке, перемещаясь с одного поля на другое, что малость завораживало мальчика. Питер с нетерпением держал палец на спусковом крючке. К большому сожалению молодого курсанта, женщина не собиралась уходить. Ночь стелила плотными тонами чёрного. Темнота, казалось, физически давила на город, придавливая его жителей прочней к земле. Питеру не нравилась такая атмосфера: шторки небосклона слишком напоминали темень шкафа, из которого вот-вот выпрыгнет чудовище. Родители лениво отмахивались и говорили, что монстров не существует, чему Питер, к слову, никогда не верил. Оказалось, что не зря. Чудовища и вправду существуют, и они куда ближе, чем он думал. Куда ближе, чем старый скрипящий шкаф в его спальне. И куда опасней. В принципе, можно было б выстрелить в руку или ногу, но голова – самый верный способ. Именно такой результат ждёт Гидра. Экзамен должен пройти идеально. Барнс напряжённо сжал бинокль, совершенно забыв о левой руке. Металл прибора опасно затрещал. Мальчик не торопился стрелять: ему явно что-то мешало, и это до безумия настораживало Солдата. Беспокойство разбушевалось в груди, неприятно ударяя в стеночки. - В чём дело, шкет? – тихо пробурчал мужчина, не отводя взгляда от ребёнка. У Ситуэлла была, пожалуй, даже слишком симпатичная жена. И довольно гибкая. Питер хотел смущённо отвернуться, но не мог позволить себе потерять цель из виду. Его не так учили. Картинка перед глазами была нова. Паркер-младший почти уверен, что он никогда не видел таких эмоциональных дам. В лабораториях редкие девушки предпочитали не показывать эмоций. А может, они их и не испытывали вовсе. Краски страсти завораживали неискушённое дитя: портреты были тусклые, но мальчик к ним тянулся, словно к ярким кадрам комикса. Питер не мог понять собственных ощущений. Непонятное и ранее не изведанное чувство переполняло, готовое вот-вот выплеснуться, да всё никак, как пивная пустая банка, бок которой удалось задеть пулей, отчего та отсчитывала круги вращения, но отказывалась падать. Прицельная сетка ловко отошла на задний план. Мальчик заинтересованно облизнул губы и чуть приподнялся, разминая затёкшее тело. Смелость снова сменилась застенчивостью. Это было слишком неправильно. Он не должен на это смотреть. Осознание больно обожгло. Мальчик стыдливо дёрнулся, будто за ним могли осуждающе наблюдать. Стало противно. Почему-то в голове вырисовывался образ Солдата, негодующе сведшего брови. Наверное, он бы ругался за такое. О реакции родителей Паркер-младший не думал, как и о реакции всех остальных сотрудников, к которым он всё чаще приравнивал свою семью. Стыдно было только перед Баки. Грудь царапали изнутри. Стало слишком сложно держаться. Хотелось закрыть глаза и не видеть больше этого, но Питер не мог так поступить. Нельзя отрываться от цели. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Надо дождаться ухода женщины. И покончить с предателем хозяев. Убить хладнокровно. Без эмоций. Но без эмоций уже точно не получится. Перед ним были живые люди. Не мишени с человеческими силуэтами. Не бездушные банки и странные металлические вазы. Так называемая мишень двигалась, улыбалась, местами смеялась и чувственно смотрела на жену, заботливо убирая выпавшую прядь волос обратно за ухо. Это не было мишенью. Не было, понимаете? Ладони неожиданно вспотели. Никогда такого не было. Палец опасно подрагивал у спускового крючка. Сердце стучало сильнее, чем обычно. Намного сильнее. Глазные яблоки вот-вот иссохнут. Но Питер не мог моргнуть. Это надо было прекращать. Сейчас. Красивая картинка с глянцем начинала рваться. До Питера будто только сейчас стало доходить, что происходит. Всё казалось слишком нереальным, чтобы быть правдой. Казалось. До этого момента. Напротив веяло жизнью. Жгучей, энергичной жизнью. А с его стороны веяло стальной прохладой снайперской винтовки. Хотелось избавить от такого противоречия. Уравнять. Но уравнять можно было лишь в одну сторону. Женщина не собиралась уходить. А Питер не мог больше ждать: отрицание упорно разрывало грудь. Глаза болели. Палец до упора вжался. Дама повернулась к мальчику лицом, словно увидела его щуплый силуэт, надёжно спрятавшийся на крыше и прикрытый звёздным небом. Она отстранилась от мужчины и игриво распутала пояс халата, сместившись от цели чуть вбок.

- Та версия убийства Кеннеди – полный бред. Пуля не может так изогнуться.

Выстрел звонко разрезал стекло панорамы. Металлическая росинка упала на спину Джаспера, выйдя через горло и попадая в оголившуюся девушку. Алые пятна фейерверком взметнулись в воздух с крупной и волнистой мишурой: кажется, то были мозги Ситуэлла. Безупречно натёртое окно было испачкано. Барнс глубоко выдохнул, умиротворённо выпуская из рук бинокль. За поясом торчал не пригодившийся пистолет. Ночь давила ещё настойчивей, чем раньше. Жёлтый полумесяц красноречиво молчал, словно согласился сохранить это в тайне, а звёзды-болтушки интригующе мерцали, будто переговариваясь. Ветер ободряюще нашёптывал в ухо. Паркер-младший крепко закрыл глаза. Стало легче. Влага распространилась по белку после нескольких морганий. Внутри что-то изменилось. Безвозвратно. Будто выкрали нечто важное, заменив чем-то другим, чему Питер ещё не мог дать характеристику. Будет эта замена удачной или неуместной, ребёнок пока не мог сказать, но хотел на место пугающей неизвестности поставить знакомую безмятежность, как после пробуждения, или спокойствие, как во время тренировок с Солдатом. Он не чувствовал ничего. Странная пустота. Как будто без всякой причины начинаешь всматриваться в голую стену. Он чувствовал себя пробитым насквозь, словно был на месте чёртова Джаспера, бездушным трупом лежащим на холодной плитке. Теперь он чувствовал себя взрослым.

- Уверен? А вот стрелок так не думает

.