Последствия.

Что действительно отличает Ларису Уимс от её окружения - верность собственным принципам и удивительная сила духа, заставляющая восхититься любого, даже проходящего мимо неуклюжего почтальона. 1974 год стал безусловно знаковым в новоиспеченной семье изгоев небольшого городка. Уже который год нормисы были озлоблены и яростны в отношении не таких, как они, и зная, что изгоев становится всё больше, в голове у как минимум одного выстраивался план их скорейшего истребления. Однако династию семьи благородных Уимс не волновало абсолютно ничего. Мысль о скором появлении наследника или прекрасной дочери терзало душу приятным предвкушением.       — Дорогая, помнится, ты была озадачена именем для нашей дочери, — высокий джентльмен подошел сзади к любимой жене и приобнял обоими руками, задерживая ладони на животе, — Пускай будет Лариса. laris — «дух-хранитель». И миссией её будет защищать. О женщине-изгое, отважно взявшей под крыло несколько сотен таких же как она, наслышан каждый. Ее глаза выразительны и глубоки. Её губы притягательны и страстны. Взгляд хищен и до мозга костей проницателен, часто милосерден и доброжелателен, а иногда приторно-сладок, будто женщина предлагает насладиться шоколадной конфетой, от которой невозможно отказаться. Особенно если она из рук Ларисы Уимс. Поступки женщины проработаны до мелочей. Пока кто-то идёт на неоправданный риск - она думает на сто шагов вперед, прежде чем что-либо сделать. Женщина непоколебима и умна. Возможно кому-либо вывести её эмоциональный фон за пределы положенных рамок? И речь даже не об особе с двумя черными косичками, которая появившись в её жизни очень талантливо и умело подвергала опасности и свою жизнь, и жизнь, на удивление, неравнодушных к ней людей. Казалось, нет абсолютно ничего, что Ларисе Уимс не по зубам, а контроль над собой и личными эмоциями - первостепенно. О да, директрису совершенно нелегко утомить. Сейчас же, признать собственную усталость было сложнее, чем представлялось. Распускать руки определенно не входило в её планы. Но что остаётся делать, когда видишь перед воротами своего многолетнего детища рыжеволосую убийцу? Что делать, если опасность не миновала и каким-то образом предстала абсолютно живой, теперь продолжая терроризировать своим присутствием? Лариса вернулась в свой кабинет. Взгляд упал на стол, где лежала аккуратно сложенная стопка бумаг, с которой необходимо было разобраться в кратчайшие сроки. Вот только работать в момент, когда голову грузит лишь Гейтс - гиблая идея, так что решено было найти успокоение в небольшой прогулке по опустевшим к ночи коридорам академии. Стоило только ступить за пределы кабинета, как заплаканное личико девушки-оборотня бросилось в глаза. Рукавом пижамы Синклер потерла глаза и переступая с ноги на ногу тихо спросила:       — Директриса Уимс, Вы нашли Уэнсдей? Женщина свела брови к переносице и пару раз моргнула. Конечно же она искала ученицу: прошла весь двор академии, обогнула Невермор за его пределами, однако в лес отправиться не решилась – слова Донована Галпина о сбежавших Лорел вместе со своим "щенком" пугали. К слову пугало и такое длительное отсутствие юной Аддамс.       — Мисс Синклер, я обошла Невермор и его территорию, но вашу подругу не нашла. Однако Уэнсдей достаточно смелая и сильная девушка, правда? — Лариса слегка склонилась над Энид, вытирая её слезы. — Думаю, она просто ищет приключений на голову, как и всегда. Мы с Вами можем вместе подождать её возвращения в моем кабинете, — женщина одарила девушку улыбкой и приоткрыла дверь, впуская Синклер внутрь. Та немного помялась и вошла, сразу устраиваясь в кресле напротив директрисы. Пришлось не только отложить ночную прогулку, но и вернуться к горе документов. Лариса устало выдохнула и открыла крышку ноутбука, параллельно перебирая ненавистные бумажки. Энид же задремала в кресле, что несомненно радовало: работать под чьим-то взглядом было максимально некомфортно. Вооружившись чашкой крепкого кофе, женщина продолжала перебирать документы. Казалось бы, последние пять листов, и работа будет завершена. Только вот у человека, додумавшегося звонить директрисе в третьем часу ночи, по-видимому были другие планы. От громкого звука, который издал городской телефон, директриса дернулась – она явно не ожидала, что кто-то будет звонить ей ночью. Даже Энид проснулась.       — Академия изгоев "Невермор", доброй ночи, — поприветствовала Лариса звонящего. — Чем могу помочь?       — Мисс Уимс, будьте так добры: заберите своего ученика из участка, — послышалось из трубки.       — Шериф Галпин? — директриса удивлённо подняла брови. — О каком ученике идёт речь?       — Попробуйте угадать с трех раз, — было слышно, как мужчина ухмыляется. Ну конечно: кто ещё может в ночи мало того – сбежать, так ещё и сидеть в участке? Естественно это Уэнсдей Аддамс.       — Буду через двадцать минут, — прочистив горло, пробормотала женщина и положила трубку. — Мисс Синклер, Ваша соседка нашлась и она в полной безопасности.  Можете идти в свою комнату, — Лариса встала из-за стола и подошла к шкафу, дабы взять пальто, выключив перед этим ноутбук. Ученица кивнула и удалилась, Лариса же вышла вслед за ней и закрыла кабинет на ключ. Ну вот что такого случилось, что Уэнсдей решила отправиться в Джерико на ночь глядя? Снова этот двор и снова она встала на том месте, где полтора часа назад благополучно побеседовала с Лорел Гейтс. Холодок пробежался по спине, забираясь под самую кожу, а боль в пальцах впервые напомнила о себе сегодня, невольно возвращая в события прошлой ночи. Лариса немного поежилась и сжала кулаки, чтобы хоть немного унять боль. Из кармана пальто она выудила ключи от машины и открыла тяжелую дверцу. Надо же, внутри автомобиля она действительно почувствовала себя куда комфортнее. Дорога заняла несчастные минут 15, и припарковавшись у полицейского участка, Лариса вышла из машины, поджав губы.       — Мисс Аддамс, какого черта? — прошипела женщина, когда шериф любезно и за ручку, как маленькую, отдал девчонку директрисе. — Ну почему Вам не сидится ночью в академии? Что ты вообще забыла в городе?       — Хотела поставить свечку за упокой Вашего психологического здоровья, — съязвила девушка, вырывая руку из цепкой хватки блондинки. — Как жаль, что я атеистка. Воспоминание лавиной накрыло сознание Ларисы. В который раз за последнее время разум строит ей козни. Она задержала взволнованный взгляд на девичьем лице, подмечая неестественный румянец левой щеки. Не было никакой Лорел Гейтс, бегущей прямиком на неё – это была Уэнсдей. Опять женщина не смогла держать игры своего мозга под контролем, опять она почувствовала себя слабой, опять! Как она посмела ударить ученицу? Ударить саму Уэнсдей Аддамс, благодаря которой, между прочим, академия и её ученики целы и невредимы.       — Уэнсдей, — тихо выдохнула Лариса. — Иди в машину, ладно? Обсудим все в моем кабинете. Шериф удалился из виду, убедившись, что Аддамс в надежных руках.       — Да? Мне стоит ожидать смерти от ваших рук в автомобиле или типа того? Я же Лорел Гейтс, вдруг наконец завершу свою миссию? — не прекращала девушка.       — Мисс Аддамс, бога ради, идите в машину. Легким движением руки Лариса завела мотор, предварительно окинув взглядом соседнее сидение. Она приоткрыла окно, будто спуская на воздух нависшее напряжение и двинулась с места. Уэнсдей сидела настороженно. Она обхватила руками свой рюкзак, беспокоясь об уже который час лишенного подвижности пятипалого друга. Ехали они в молчании, прервать которое сейчас никто не желал. Уимс в который раз прокручивала в голове содеянное. Она определенно винила себя. Помимо того, что поступок, кажется, навсегда укоренился в сознании негативным отголоском, знать бы еще, как объяснить это той, на ком отразилась нестабильность собственного разума. На ум не приходило абсолютно ничего. Да и нуждается ли это в обсуждении, если Уэнсдей сама в который раз подставляет директрису неоправданными рисками?       — Я всё еще жду объяснений Вашим ночным похождениям, мисс Аддамс — не успели они зайти в холл, как Лариса заговорила. Девушка оставалась при своём и отвечать на вопрос не собиралась. Директриса размашистыми широкими шагами направлялась к дверям кабинета, Уэнсдей шла позади. — Я Вас внимательно слушаю. — продолжила она, давая подопечной пройти в кабинет первой.        — А Вы ничего не хотели бы объяснить, директриса Уимс? — Уэнсдей развернулась к ней лицом, слегка прищурившись и скрещивая на груди руки.       — Мне нечего сказать Вам. Однако приношу свои извинения за этот нелепый поступок, — она сняла с руки перчатку и тыльной стороной ладони собиралась прикоснуться к всё еще рдеющей щеке девушки. — Я сделала Вам больно? — голос слегка смягчился, в глазах виднелось сожаление. Уэнсдей отшатнулась от близившейся к её лицу руки и с некой опаской взглянула на Ларису.       — Вы пробиваете ночью вход в Нарнию? — непонимающий взгляд задержался на женской ладони, которую покрывали мелкие царапины, а у костяшек её бледных пальцев виднелись болезненные покраснения.       — Отправляйтесь спать, Уэнсдей, — рука быстро юркнула обратно в перчатку. Лариса села за стол, упираясь на него локтями, — На уроки завтра можете не ходить, и, пожалуй, закончим на этом наш разговор. Аддамс покинула кабинет. Тем временем, женщина, стойко державшаяся пред ученицей, поникла. Находиться в сдавливающих виски стенах собственного пространства стало невыносимо и уже через несколько минут, она оказалась перед статуей Эдгара Алана По, решая предаться воспоминаниям. Два отчетливых щелчка. Крылья ворона торжественно согнулись, впуская в свои покои когда-то часто гостившую Ларису Уимс в окружении тайного общества Белладонны. Библиотека встретила обладательницу академии мрачным интерьером и плохим освещением. Со времен её молодости не изменилось ничего, за исключением членов сообщества. Когда Лариса была подростком, она очень любила на пару с Мортишей проводить тут время, однако вскоре и Гомес смог разгадать загадку, его тоже приняли в сообщество. От чего-то находиться тут стало противно, ведь влюблённая по уши в юного Аддамса, Уимс не могла более посещать клуб, а потом он и вовсе распался. Мортиша стала отвлекаться все чаще на своего парня, хотя прекрасно знала, что Ларисе он был не безразличен. А ведь когда-то Фрамп делала все, чтобы Гомес наконец обратил внимание на её блондинистую подружку. В какой момент Мортиша свернула не туда? Взгляд пробежался по картинам, которые висели на стенах. Часть из них была посвящена величайшим членам Белладонны, другая часть – могущественным колдунам. Однако место нашлось и обычным фотографиям, одна из которых привлекла как больше всего внимания, так и вызвала сильнейшее отвращение вперемешку с тёплыми воспоминаниями: эту фотографию она повесила сюда вместе с Мортишей. На ней была изображена и она сама, и множество её сокурсников. Помнится, Лариса тогда сама предложила снять портрет никому не известной девушки с каштановыми волосами, а на его место повесить фото. Однако сейчас в голове промелькнула мысль о том, что видеть тот портрет было бы куда приятнее, поэтому она подошла и одним быстрым движением сняла со стены фото, сжимая в руках его рамку. На пустом теперь месте можно было разглядеть бледные буквы "К.А.". И как она их не заметила тогда, в молодости? Значат ли они что-нибудь? Лариса обернулась в поисках старой картины. Если ей не изменяет память – Мортиша благополучно запихала холст под один из стеллажей с книгами, где он и оказался. Покрытый толстым слоем пыли (не удивительно, ведь он покоился тут больше 20 лет) портрет почти не изменился, что было весьма странно. Уимс провела по нему рукой, вглядываясь в черты лица изображенной девушки. Тёмные волосы, собранные сзади, длинные ресницы, румяные щечки и удивительно красивые тёмные глаза. На обратной стороне холста красным цветом были выведены те же инициалы, что и на стене. "Видимо, чтоб не перепутали", — пронеслось в голове. И вот картина возвращается на свое место спустя столько лет. Лариса отходит назад, дабы убедиться в том, что портрет висит ровно, попутно поправляя его за правый нижний угол, немного надавливая. Звук шестеренок заставил женщину в испуге отпрыгнуть – неужели она завела какой-то механизм? Небольшой участок стены, площадью чуть превосходящий картину, открылся как дверь. Внутри все было затянуто паутиной и покрыто таким огромным слоем пыли, что дышать стало трудно. Немного скривившись, Лариса протянула руку в открытое пространство, нащупывая что-то, похожее на книгу. Перед глазами мелькнул блокнот в кожаной обложке, потрепанный и старый.       — Кессиди Аддамс, — прочла на обложке женщина. — Неужто ещё один предок Уэнсдей? Лариса повертела блокнот в руках и решила, что обязательно займётся его изучением, но не здесь и не сейчас. Было так поздно, что уже рано. Взгляд опять упал на фото, ну не оставлять же его тут? Мортиша, ещё молодая и более радостная, стояла по середине, Лариса же стояла за Фрамп, так же ярко улыбаясь. Внимание переключилось на собственное отражение в стекле рамки, и Уимс заправила короткую светлую прядь за ухо. Ей определённо шла новая прическа, но она совсем не планировала менять имидж. День был наполнен непроглядным, казалось, количеством работы. Дедлайны горели, времени для подготовки ко второму учебному семестру осталось совсем мало. День близился к своему завершению, а дела всё не заканчивались, сменяясь на ещё более важные. Педагогический состав урезался, некоторых учеников и вовсе забрали из академии, сославшись на её небезопасность. Тем вечером Лариса, утомленная, но довольная тем, что всё же успела закончить дела до приезда учеников, устроилась перед камином с бокалом красного вина. Один лёгкий глоток за другим погружал её в расслабление. Уимс прикрыла глаза, вытаскивая шпильку из идеальной укладки, которой она даже гордилась. Ведь никто не представлял Ларису с прической отличной от её постоянной, а сладкие комплименты внешнему виду ласкали слух. Ей тоже нравилось. Божественно белые пряди распластались на широких плечах. Женщина откинула голову на спинку кресла, снимая лодочки и протянув длинные ноги ближе к камину. Идеальная тишина и полное погружение в небытие. Несколькими минутами позже из ванной комнаты послышался резкий хлопок, побудивший вернуться в реальность и удостовериться, что никто не потревожил её вечер. Лариса встала, босыми ногами подкрадываясь к двери. Ожидаемо. За ней никого не оказалось. Вернувшись к вечернему отдыху, она снова сделала пару приятных винных глотка, и погрузилась в сладкую дремоту.       — Лариса, — протяжный тихий голос, больше похожий на стон из той же комнаты заставил тело вздрогнуть, а глаза распахнуться. Померещилось? Конечно же да, ведь несколько минут назад она убедилась в собственном одиночестве. Однако внутри всё же поселился интерес, который в очередной раз заставил осмотреть помещение. Пустота. Абсолютная. Лишь звук капелек воды, тихо капавших из крана касались ушей. Лариса облокотилась на мраморную поверхность тумбы, задерживая взгляд на своём отражении в зеркале. Очень красивая. Изящная, но уставшая. Она улыбнулась себе, однако в этот же момент нормальное восприятие окружающего пространства сменилось резкой головной болью и резью в ушах, даже онемением. Тихий писк заставил пошатнуться, она проморгалась и отошла от тумбы, встряхнув головой. Снова смотрит на своё отражение. Нет, что-то не так. На её же глазах, привычный образ сменялся иным. Её волнистые белые волосы распрямились и становились рыжими, словно на них только что опрокинули бутылку коньяка. Её глаза темнели, сменяя цвет на глубоко-янтарный, а губы скривились в злобной усмешке.       — Я еще не закончила, Лариса. — голос до неузнаваемости изменился. Он говорил с ней с другого конца зеркала, заставляя сердце заколотиться с такой бешенной скоростью, что казалось, сейчас вырвется из груди. Лариса больше не видела себя. Знакомое женское лицо напротив совсем не давало мыслить здраво. Не помогло даже ущипнуть себя пару раз. Она ущипнула еще несколько раз, и еще, и еще. Нет. Неизменно и уверенно, злобно ухмыляясь на неё смотрела Лорел, что заставило Ларису выбежать из ванной комнаты и отдышаться. Она посмотрела на свои дрожащие пальцы, и теперь, уже их пронизала нестерпимая боль. Реальная боль, которая заставила проронить короткий стон, сменившийся агрессией и автоматическим расцарапыванием бледных костяшек, лишь бы унять это ощущение ломоты. В следующую секунду ей показалось, что привычные ногти, аккуратно покрытые красным лаком, сменяются нечеловеческими когтями. Этот феномен совершенно вывел её из себя, и теперь, она истерично принялась сметать на своём пути все, что видит. Бутылка вина залила винтажный ковер, укрывая стеклом пол. Черный ворон с её рабочего стола полетел в сервант, разламываясь на несколько частей. Всё окружающее пространство казалось ей нереальным. Она снова вернулась в ванную. В отражении на нее продолжала смотреть Лорел Гейтс, всё еще злорадствуя. Рыжие пряди в зеркале задерживали на себе внимание, а затем взгляд упал на лежащие рядом ножницы. Уимс не задумываясь поднесла их к волосам. Одна за другой прядь летела на рядом лежащие предметы. В раковину, на пол и тумбу. Она тяжело и громко дышала, пока истинно белые и прекрасные волосы заполоняли ближайшие поверхности. Вовремя остановившись, Лариса сползла по стенке, сев на пол и положив на мраморный кафель ладони. Она огляделась вокруг и возвращаясь в трезвость разума осознала, что сейчас натворила.       — Директриса Уимс? — дверь хлопнула и с другого конца кабинета послышался голос.