Последствия.

            — Доброе утро, наша маленькая смертоносная змейка, — из волшебного шара виднелись две родительские фигуры. — Надеюсь, тебя не сильно огорчит наше отсутствие в Рождество? — Гомес одарил дочь заботливым взглядом.       — Если вы имеете ввиду подобие праздника, где люди лицемерно обещают себе стать лучше, закусывая индейкой – нет. Буду рада насладиться одиночеством, — Уэнсдей перевела взгляд на печатную машинку, продолжая отбивать по клавишам.       — Уже выбрала, в чём пойдешь на рождественский бал? Остался всего день! — Мортиша не могла сдержать заинтересованной улыбки, вспомнив, каким особенным являлся этот праздник в их школьные годы.       — Вы так уверенны, что я там появлюсь? — девушка не отрывалась от написания романа.       — Ларч навестит тебя завтра в обед и передаст небольшой презент от нас! — они переглянулись, а затем, прикрыв веки, принялись влюблённо тереться друг о друга носами.       — Меня сейчас стошнит, — Уэнсдей пожалела, что всё же решила на них взглянуть. — Прекратите. Явиться на праздник действительно не входило в планы девушки. Мало того, что ей с головой хватило "веселья" в прошлом семестре – сейчас в мыслях вертелись совершенно другие сценарии на рождественский вечер.       — Здравствуйте мистер и миссис Аддамс! — Энид незаметно для соседки подкралась сзади, положив на её плечи руки. — Не хочу прерывать ваш разговор, но директриса Уимс просила зайти к ней в свободное время. Как поживают родители моей соседушки? — волчица с интересом глядела в шар, однако так ничего и не увидела в нём. Уэнсдей повела плечами, желая прервать навязчивую тактильность Энид.       — О, дорогой, она так мила! — обратилась Мортиша к Гомесу. — Что-ж, мы не будем вас отвлекать. Уэнсдей, раз уж у тебя появились важные дела, передавай Ларисе пламенный привет от нашей семьи!       — Обязательно… — она закатила глаза, закрывая дверцы домика, в котором находилась стеклянная сфера. День только начался, а казалось, уже был испорчен совершенно бесполезными и нежелательными разговорами. Уэнсдей неспешно переоделась и подцепив со спинки стула рюкзак, покинула комнату.       — Уэнсдей Аддамс! Кажется, в последний раз мы виделись с Вами на похоронах тётушки Джо? — не успела девушка зайти в кабинет директрисы, как знакомая фигура Винсента Торпа оказалась напротив. — Как Ваш братец Пагсли?        — Был бы здесь Пагсли, он бы на радостях Вами отобедал, — Уэнсдей окинула мужчину равнодушным взглядом, присаживаясь на второе кресло. Взгляд метнулся к директорскому столу, где лежал закрытый ноутбук, несколько аккуратно сложенных стопок бумаг и странная на вид книга, что судя по всему являлось ежедневником Уимс.       — Ксавье рассказывал о его увлеченности моими шоу, — он самовлюбленно потер гладковыбритый подбородок. — Должен признать, весьма приятно видеть Вас в стенах этого прекрасного заведения. Наконец-то среди своих, не правда ли? — мужчина любезно улыбался, видом своим показывая собственную важность.       — Что-ж, я пришла к директрисе Уимс. К счастью, её здесь нет, — Уэнсдей поднялась с кресла. Девушка уже подходила к выходу из кабинета, однако, не успела она удалиться за его пределы, как дверь распахнулась перед носом Уэнсдей, едва не сбив её с ног.       — Мисс Аддамс! Уже успели пообщаться с мистером Торпом? — Лариса вошла вглубь кабинета, присаживаясь за рабочее место. — Чего стоите? — она кивнула, взглядом указав на пустующее кресло напротив.       — Могу узнать цель своего визита?       — Ах да, конечно! И всё же я настаиваю на Вашем выступлении в пятницу! Будет много приглашенных гостей, а также родители учеников, — женщина восхищенно уставилась на герб Академии, а затем перевела взгляд на Уэнсдей. — Соглашайтесь!       — Только если в следующий раз Вы позволите заменить смычок на кухонный нож, – Уэнсдей поддержала зрительный контакт. Винсент пустил едва громкий смешок, утыкаясь лбом в свою ладонь, и от неловкости, краснея.       — Вот и договорились, — Лариса обаятельно ей подмигнула. — Тогда отправлю ноты на почту Синклер.       — Я могу идти?       — Конечно, — директриса подняла крышку ноутбука и нажала несколько клавиш, вбивая пароль. — Кстати, мистер Торп рассказал Вам о причине своего присутствия в академии?       — Не успел, — мужчина прочистил горло, собираясь по видимости всей, толкнуть важную речь. — С завтрашнего дня я присоединюсь к преподавательскому составу Академии и намерен быть полезным. Особенно для Вас, мисс Аддамс. Я проведу несколько вступительных лекций по ясновидению, а затем, сможем применить изученное на практике.       — С чего Вы взяли, что мне это нужно? — воспротивилась девушка.       — Тебе это нужно, Уэнсдей, — Лариса резко поднялась с кресла, и уже минуя стол, хотела подойти к Аддамс, но та, окинув пустым взглядом близившуюся Уимс, вышла из кабинета. Вечер подкрался незаметно. После дневных занятий, Уэнсдей продолжала работу над вторым томом её детектива, полностью отгородив себя от скучной реальности. Энид уперевшись в пол коленями, а локтями на кровать, решила сразиться в армреслинг-поединке с Вещью, который побеждал уже который раз, вынуждая соперницу усомниться в собственных силах. Из граммофона Уэнсдей доносилась легкая классическая мелодия, которая позволяла ей отпустить непрошенные мысли и полностью отдаться писательству, не замечая шума от соседки.       — Кстати, я распечатала тебе ноты! — внезапно опомнилась Энид, положив на стол Аддамс файл со стопкой бумаг. Уэнсдей покосилась на неё, в надежде, что ей это снится, но как бы не было прискорбно осознавать – отрепетировать композицию всё же придется. Она выудила листки из файла и поместила на пюпитр, взяв виолончель и усаживаясь напротив. Начав игру, всё, казалось, идет легко, мелодия не слишком сложная, учитывая многолетний опыт игры Уэнсдей на музыкальном инструменте. И всё бы ничего, если бы не Энид, которая в один момент начала восторженно прыгать по комнате, подпевая при этом:       — Отпусти… и забудь! Что прошло – уже не вернуть… — тянула волчица, приложив к груди ладони. Уэнсдей остановила игру, глядя на соседку со всем непониманием, что только могло отображать в данный момент её лицо.       — Что? — Энид остановилась, сдувая упавшую на лицо прядь волос. — Ты не смотрела «Холодное сердце»?       — Там что-то про вскрытие мертвецов?       — Точно, я забыла, что моя соседка Уэнсдей Аддамс, — она качнула головой и уткнулась лицом в ноутбук, быстро набирая какой-то текст, а затем развернула к соседке экран. До абсурда приторный девичий голос, совместно с яркой мультяшной картинкой заставил Аддамс пожелать сейчас же захлопнуть экран ноутбука. Что она немедленно сделала.       — Мои глаза изнасилованы. Спасибо, Энид, — Уэнсдей поставила виолончель на подставку. — Уимс надо мной издевается? Энид засмеялась. Нет, она уже почти упала на пол в коликах, представляя, как Уэнсдей со своим убийственно холодным взглядом ласкает игрой слух множества гостей, мелодией, которую невольно начинаешь подпевать, услышав мотив. Но отступать было поздно, так что этим вечером, единственным выходом было бренно поразмыслить над предстоящим позором и смириться с неизбежным. Ночь выдалась тяжелой, учитывая, что голову заполняло множество мыслей, большая часть которых касалась гуляющего по лесу хайда. Ловит ли его шериф? Или он против своей крови не идёт? Почему он вообще до сих пор на своей должности? Она чётко видела те следы. Жаль, что в последний момент телефон предательски разрядился, и она не смогла сделать пару фото, чтобы быть уверенной хотя-бы самой, не говоря уже о доказательстве остальным. Хотя, кому она доказывать будет? Энид, которая язык не умеет держать за зубами? Йоко или Дивине, которые и без того считают её склонной к шизофрении? Директрисе Уимс? Нет, нет, ей точно нет! Как минимум из принципа, как максимум из ненависти к этой особе. Как она только могла так нагло воспользоваться своим влиянием и снова обвести всех вокруг пальца? Но Уэнсдей же своими глазами видела, как Лорел вонзает шприц в шею директрисы и видела, как она вводит яд. Смертельный яд. Нормисы погибают от пары миллилитров, для изгоев же достаточно и пары капель. Как так?       — Спасибо, Ларч — Уэнсдей забрала небольшой чемодан из услужливых рук дворецкого. С этой встречи началось её рождественское утро. И что же такого интересного могли прислать ей родители, обозвав это "презентом"? Однако своеобразное вскрытие девушка решила оставить на потом, ведь через несколько минут начинался урок ясновидения, и судя по всему, встреча и разговор с мистером Торпом попросту неизбежны. Во взгляде Ксавье девушка ожидала увидеть радость, гордость или хотя-бы небольшую улыбку на его лице, однако лицо парня было полно неприязни. Когда-то он говорил, что находится не в самых лучших отношениях с отцом, но поставь её на место этого парня, что бы чувствовала Уэнсдей? Если бы перед ней сейчас стоял не отец Ксавье, а "любимая" матушка? Вряд-ли её лицо выражало бы что-то похожее на гордость.       — С кем-то из вас мы уже знакомы, но для остальных поясню: меня зовут Винсент Торп. В этом семестре, комитет позволил ввести в учебную программу новшества, — растянулся мужчина в улыбке. — Скажу сразу, мой предмет не обязателен, однако в вашей академии, одарённые все же, присутствуют, — Винсент подошел к Аддамс, постукивая пальцами по ее столу, но взгляд не обращая. — Видения крайне сложно контролировать, но я вас постараюсь всему обучить. Для начала вы обязаны усвоить пару правил. Первое – видения крайне неточны. Не стоит полностью полагаться на увиденное... — дальше девушка не сочла нужным слушать. Она с точностью знала лишь то, что видения непредсказуемы и в нужный момент их не дождёшься.       — Как думаешь, я буду его любимым учеником или он сделает меня своей подопытной мышкой? — шепнул Ксавьер, не спуская глаз с отца.       — Одно второму не мешает, — коротко ответила Аддамс, глядя на часы, стрелки которых будто остановились.       — Идешь на бал вечером? — продолжил он, на что ответом послужило молчание. Мужчина долго вёл монолог, рассказывая ученикам без того известные факты, и то и дело потирая подбородок. Признаться честно – Уэнсдей думала, что уроки с Винсентом Торпом будут куда более интересными и смогут заменить любимую до определённой поры ботанику, однако для себя она отметила лишь одно: мужчина очень скучный, съеденный изнутри популярностью и помешанный на вызубренных для своих шоу фразах. А вот урок ботаники оказался уже более интересным. На должность преподавателя взяли миловидную вампиршу, которая бросала улыбки в сторону Аякса и строила ему глазки сквозь тёмные стекла солнцезащитных очков. В роли преподавателя эта некая Беатрис Мун была вполне хороша, однако пришлось признать, что Лорел заинтересовывала своим предметом куда сильнее. Сидящая рядом Энид бесилась от этих коротких взглядов в сторону её парня и клялась позже разобраться с вампиршей, с ненавистью проговаривая "чёртова упыриха", а позже извиняясь за такое "обзывательство" перед Йоко.       — Серьёзно? — прошипела девушка, открывая любезно переданный родителями чемодан. Взгляд её упал на аккуратно сложенное черное платье. Да, цветовая гамма радовала глаз, но чем больше она его рассматривала, тем больше понимала, что на этот раз Мортиша решила свести её с ума, уподобив себе дочь еще и по внешним признакам. Платье в пол, как и его длиннющие рукава, точно так же досягающие щиколоток. Помимо наряда, лимитированной коллекции черных драже M&M’s и дизайнерских свечей, рядом дополнительно умещалось две небольшие коробочки, упакованные в крафтовую бумагу. Их обвивали ленточки, а поверх два ярлыка с надписями: "Для Энид Синклер", "Для Ларисы Уимс". Уэнсдей подняла голову вверх, уж точно никому не взмолившись, но видимо, стараясь угомонить бурю непонимания, которая пронеслась внутри, как только она увидела добрый жест родителей в этом чемодане. Мало того, что они в принципе додумались сделать её "Сантой", они смешали воедино Уэнсдей, Энид, так еще и директрису Уимс. Нагло. Отвратительно. Ужасно. И бьет по самолюбию. Человек со схожими взглядами на вещи и в принципе, эту жизнь, вероятно вышел бы, и нервно закурил. В конце концов, она дошла до записки:

"Ты будешь обворожительно выглядеть в этом платье на рождество, дорогая. Мы знаем, что ты не любишь дарить подарки, так что позаботились об этом заранее. Будь добра, не пятнай репутацию нашего семейства и обрадуй близких людей. С любовью, мама и папа

Абсолютное издевательство. Лучше бы они передали ей очередной набор для расчленения мертвых белок. У Аддамс не нашлось ни подходящих слов, ни подходящих эмоций, которые описали бы эту ситуацию. Обрадовать кого? Близких людей? Родители за шестнадцать лет так и не поняли, что у них разный взгляд на слово "Обрадовать"? И что для неё в принципе не может быть близких людей. Это отвратительно и слабо. Уэнсдей закрыла чемодан и запихнула его ногой под кровать подальше от своих глаз. Нет, ну надо же? К вечеру, пока подготовка к празднику уже завершалась, Аддамс сидела вдалеке актового зала, наблюдая за процессом. Натуральные еловые ветки, руками Энид, приземлялись на праздничные столы рядом со свечами, Йоко смешивала напитки, а Бьянка с Ксавье заканчивали оформлять фотозону. На невысоком подиуме стояла большая раскидистая ель, минималистично украшенная яркими огоньками. Рядом уместился белый рояль, небольшая панель для ди-джея, и рождественские баннеры, у которых, перефотографируется сегодня большая половина академии Невермор.       — Ну что, оторвемся как следует? — Энид не умолкала, цепляя очередную стразу в уголок глаза. — И чего ты сидишь? Уэнсдей зашла в гардеробную, просматривая скудный выбор одежды, которая хоть слегка походила бы на праздничную. Тяжело выдохнув, она взяла платье, которое выкрал Вещь с городской барахолки и уже собиралась надеть его.       — Уэнсдей, ты серьезно? Второй раз являться на бал в одном платье – дурной тон! — возмутилась волчица. Через несколько минут ярчайшего воспитательного процесса Энид, Аддамс все же решила примерить платье от матери. Выглядела она и вправду прекрасно, несмотря на всё нежелание появляться в нем где-либо. Волчица выделила ей глаза, сделав взгляд более выразительным и цепким, на шею уместилась легкая подвеска, волосы были собраны в легкую укладку, падая несколькими витыми прядками на лицо.       — Надеюсь в этот раз Лукас прольет с потолка настоящую кровь, а не дешевую краску, — пробубнила Уэнсдей, пока вместе с остальными проходила в зал. К микрофону подошла директриса Уимс, привлекая внимание учеников и гостей, которые уже уместились за праздничными столами.       — Рада приветствовать вас, дорогие гости и ученики академии Невермор! — начала Лариса, пока зал осыпал женщину бурными овациями. Говорила она достаточно долго, некоторые личности, пришедшие сюда оторваться и выпить, уже успели заскучать, подпирая ладонью щеку. Заканчивая свою речь, напоследок она произнесла:       — А теперь, для вас на этой сцене Уэнсдей Аддамс! —женщина перевела на неё взгляд, указывая ладонью. Уэнсдей глубоко вдохнула. Она не слабая, она держится до последнего, она отыграет эту несчастную песню и будет свободна. Стоило только устроиться на поставленном для неё стуле и взять в руки смычок, как из зала понеслись аплодисменты и свист. "Неужели эти дураки никогда не видели виолончели? Они все как минимум слышали мою игру по ночам", — пронеслось в голове Аддамс.  Но Уэнсдей быстро поняла, что аплодируют не ей. Голова повернулась назад, взгляд столкнулся с голубыми глазами и яркой улыбкой алых губ. Директриса Уимс подняла крышку рояля и уселась на банкетку, снимая с рук перчатки. Аддамс фыркнула, перебарывая желание встать и выйти с торжества. И зачем было заставлять её тратить время на виолончель, если Уимс вполне могла справиться самостоятельно, сыграв на рояле? Или это некий жест сближения? К её сожалению не удачный и жалкий.  Однако деваться было некуда. Позорно уходить со сцены, показывая слабость – не в стиле Уэнсдей Аддамс. Девушка бросила в сторону директрисы сомнительный смешок, на что как всегда получила улыбку, которая сначала было обращена к ней, а затем и залу. Как же противно. Так и началось их "насильно" совместное представление, где два разных звучания действительно сливались в прекрасную мелодию, несмотря на отсутствие репетиций. Вела за собой определенно Аддамс, а Лариса лишь с легкостью подстраивалась, не перетягивая инициативу на себя и лишь оживляя мелодию новым звучанием. Весь зал молчал и с интересом вслушивался в их дуэт. Для себя Уэнсдей отметила, что директриса играет весьма неплохо, учитывая то, что до сей поры она даже не знала о таком "хобби" женщины. Или её хобби было выводить Уэнсдей из себя? Это куда больше походило на правду. Краем глаза девушка видела, как Лариса плавно скользит по клавишам, аккуратно перебирая каждую из них и мягко переставляя пальцы. Израненные пальцы. Уэнсдей в ту ночь не показалось – женщина действительно скрывала ссадины и покрасневшие костяшки, которые хоть и заживали, но невооруженным глазом можно было заметить их болезненность. К счастью видела это только Аддамс, остальные же не наблюдали утаившиеся за крышкой рояля руки женщины. Тем временем, выступление подходило к концу. Уэнсдей отыгрывала последние аккорды, Лариса же – последние ноты. Какие-то десять секунд, и номер окончен. Под громкие аплодисменты женщина поднялась, натягивая на свои ладони перчатки и обходя рояль. Лариса встала около Уэнсдей, на свой страх и риск задержав руку на её плече и давая запечатлеть момент приглашенному фотографу. Аддамс не стала заострять на этом внимание, мысли снова озадачил ненужный интерес к женским рукам. Откуда эти раны? Связано ли это с тем "срывом" у ворот академии? Или, возможно, есть взаимосвязь со сбежавшими преступниками в лице Тайлера и Лорел? К слову о Галпине – его отец присутствовал на празднике в качестве надзирателя, чтобы не дай Бог не повторилась история с краской, или что хуже. Хотя мстить сегодня было не за что, чего не скажешь о том Вороньем балу. Уэнсдей дернула плечом, освобождая себя из хватки женщины.  Держа виолончель за гриф, она спустилась с невысокого подиума, дабы уложить инструмент в футляр и наконец-то полностью выпрямиться. Платье, которое делало из Уэнсдей жалкое подобие её матушки, обтягивая тонкие бёдра, не позволяло делать особо большие шаги, и это раздражало. Аддамс захотела обернуться и взглядом показать директрисе, что мельчайшие общие частички в их отношениях сгорели после такой "подставы". Ну предупредила бы, ради приличия? Хотя, зная Уэнсдей, она бы ни за что не согласилась на это, даже будь заранее осведомленной. Для полного счастья ей не хватало протяжного "Сюрприз!" из уст Уимс с разведенными руками. Однако взаимных положительных эмоций можно было ожидать от кого угодно, только не от Уэнсдей.       — Ничего не говори, Торп, — сзади подкрался Ксавьер, уже собравшийся подарить пару неуместных комментария сложившемуся дуэту.       — Да я и не думал, — слукавил он. — Хотя из вас неплохой тандем, все оценили, — не успел договорить парень, когда женский локоть пнул его в бок. Донован обеспокоенно бегал глазами по всему залу, после чего остановился у Ларисы и склонился ближе к её уху. Уэнсдей, выдохнув, подошла немного ближе, дабы слышать их разговор. Однако Галпин говорил тихо и не совсем разборчиво, отчего до Аддамс долетели лишь отдельные обрывки фраз, похожие на "В лес никого не пускать". Любопытно.  

* * *

Мокрая от растаявшего снега листва издавала противные чавкающие звуки, режущие слух и делая её присутствие даже слишком заметным. Аддамс успела переодеться за десять минут и незаметно покинуть Рождественский бал, шум и музыка на котором весьма раздражали. Пришлось разбудить несчастную руку, чтобы в случае опасности был помощник. Интересно, кого хайд разорвал на этот раз? И с какой целью? Не успела она дойти до места происшествия, как сзади кто-то крепко схватил за талию и рукой прикрыл рот, заводя за дерево. И хоть Уэнсдей подобным напугать сложно, она все же вздрогнула.       — Мисс Аддамс, вы что тут делаете? — послышалось сверху.       — Встречный вопрос, — прошипела девушка, локтем отодвигая руку женщины от себя. — Ещё раз так схватите меня, и утром все увидят Вас повешенной на люстре в собственном кабинете.       — Тише! — женщина аккуратно за плечо отодвинула девушку, скрывая ту за деревом. — Вы привлечете внимание хайда, — сразу пояснила директриса, выглядывая из "укрытия".       — Может, Вам голову стоит вылечить? Там никого нет, — выдала Аддамс, когда вернулась в изначальное положение: зажатая между толстым стволом дерева и директрисой. Внезапно её тело, словно током пронзило дрожью; кончики пальцев затряслись и стало резко холодно; голова откинулась назад, игнорируя удар о дерево. Лариса постаралась удержать девушку в вертикальном положении, однако та быстро оказалась на грязной мокрой земле. Темнота.