Нарисуй мне любовь

Лео смотрел на Винсента долго, взвешивая его слова, прислушиваясь к себе и к тому, что он чувствует в этот момент. И что-то внутри отпускает, не до конца, но достаточно, чтобы сделать шаг вперед. Он сокращает расстояние, осторожно подходит. — Я верю тебе, — говорит почти шепотом. Винсент едва заметно вздрагивает, будто не ожидал услышать эти слова. Поднимает на Лео взгляд — открытый, уязвимый. — Правда? Лео делает еще шаг, теперь между ними почти не осталось места. — Но я хочу понять, — добавляет, — не просто услышать, а понять, что ты пережил. Расскажи мне, — пальцы неуверенно касаются руки Винсента, скользят выше. Винсент замирает, на этот раз надолго. Лео чувствует это сразу, как напрягаются его плечи, как тяжелее дыхание. Но он не отступает. — Пожалуйста. Я хочу знать. Если он был важной частью тебя, значит это важно и для меня, — слова даются непросто, но Лео не останавливается. Тишина становится тяжелой, почти ощутимой. Винсент опускает взгляд, медленно проводит рукой по лицу, будто собирая себя заново. — Ты не обязан, это не та история, которой хочется делиться. Но Лео не отступает. — А я хочу. Не потому, что нужно, и не потому, что это мой каприз, а потому, что это Ты, — слова повисают между ними, и в этот момент в Винсенте что-то надломилось. Он выдыхает тяжело. Он слишком долго в себе это держал. Видимо настал момент отпустить. — Я был чуть старше тебя, когда нас познакомили. У меня не было ничего, но была мечта и большие амбиции — я хотел стать художником не хуже Микеланджело, а возможно и лучше. Боже, как глупо сейчас это звучит и как эгоистично, — губы Винсента трогает едва заметная улыбка. — Тогда я писал свои картины где придется. Рисовал людей, пейзажи — все, в чем видел прекрасное, все, в чем находил вдохновение. Писал, несмотря на критику и осуждения, несмотря на мнение окружающих людей и даже близких, что у меня ничего не получится. Но Андреа… Я не знаю, что он увидел во мне в тот момент, но я знаю, что увидел в нем я — дом, место, где меня впервые приняли со всеми недостатками. Андреа был не из тех людей, которые спрашивают, можно ли? Они просто входят в твою жизнь и там остаются. И он остался… — продолжал говорить, а голос ниже обычного. Тише. Каждое слово сопровождала легкая, болезненная улыбка. Лео слушал, не перебивая, лишь крепче сжимая его руку. Винсент делает короткую паузу, словно перед прыжком в пропасть. Только он знал, скольких усилий стоит вытащить наружу похороненные воспоминания. Они словно старая рана — не трогай и не будет болеть. — Что случилось потом? — осторожно спрашивает Лео. — Потом? Авария, и мне казалось, что я умер вместе с ним, — продолжал Винсент тихо, с паузами, потому что каждое слово сначала нужно вытащить откуда-то изнутри, как старый, покрытый пылью, фотоальбом. Лео не перебивал. Он понимал — дело совсем не в словах, а в тех чувствах, которые сейчас снова переживает Винсент. Он улавливал не смысл всего, что тот говорил, а то, как он это делал. В моменте голос становился глухим, где-то тихим, а местами он делал паузы чуть длиннее, чем нужно. Лео не задавал вопросов, он просто стоял рядом, держал за руку, чувствуя, как в этих фразах проступает что-то большее. Боль. Старая, не отпустившая до конца, боль. Когда, казалось, слова были исчерпаны, Винсент останавливался и отводил взгляд в сторону. И в эти моменты Лео понимал — он сейчас не здесь, он там и тогда. Внутри все сжималось, но не от ревности, а от того, что он вдруг ясно осознал: Винсент действительно это пережил, по-настоящему, и носил эту боль в себе до сих пор. Лео сглатывает. Он смотрел на Винсента и в какой-то момент просто не выдержал. Резко, без предупреждения обнял. Крепко, почти отчаянно, как будто хотел удержать его от падения в ту пропасть, в которую сам же его и толкнул. Хотел вернуть, заземлить, и Винсент, почувствовав это, замирает. Руки невольно опущены вдоль тела. Он словно тень самого себя — беззащитный, оголенный, лишенный привычной внутренней силы. — Мне жаль, — тихо выдыхает Лео, уткнувшись в плечо. — Правда, мне очень жаль, что тебе пришлось снова через это пройти. Прости меня. Я повел себя, как ребенок. Заставил тебя вспомнить все это, — он сжимает его сильнее, чувствуя за собой вину. — Это ты прости меня, — отвечает Винсент, обнимая Лео, прижимая к себе. — Я должен был рассказать тебе, но я боялся, что отпугну, ведь это не шутки — узнать, что ты буквально чья-то копия. Лео делает вдох, собираясь с силами. Он чуть отстраняется, чтобы посмотреть в глаза. — Я не хочу заменять его, но я хочу быть рядом с тобой, со всем этим. И если тебе больно — я хочу знать. Винсент смотрел на Лео долго, так, будто пытался запомнить каждую черточку его лица. — Я пережил смерть, пережил пустоту. Пережил годы, в которых не было ничего, кроме боли. Но я не переживу, если потеряю тебя. Я смогу без всего этого, но не смогу без тебя.