Нарисуй мне любовь

Прошел еще месяц. Ноябрь медленно уступал место декабрю. Жизнь удивительным образом вошла в тихое, домашнее русло. Лео привык просыпаться рядом с Винсентом, к его запискам, оставленным второпях на кухонном столе. К внезапным поцелуям между делом. К маленьким, но очень ценным подаркам. К тому, что вечера теперь заканчивались одинаково — в объятиях, в разговорах, в ощущении покоя. После того разговора между ними словно исчезла последняя стена. Винсент стал мягче, откровеннее, иногда, пугающе счастливым. Лео все еще видел в его глазах тень прошлого, но теперь знал — рядом с этой тенью есть место и для света, и этим светом был он. Лео даже позволил себе поверить, что самое сложное осталось позади, но жизнь любит такие моменты, когда человек наконец выдыхает, чтобы в следующую секунду ударить больнее. Декабрь подкрался незаметно, укрывая город холодом и приглушенной тишиной. Первый снег выпал ночью тихо, почти незаметно. Лео все чаще пропадал в университете. Семестр подходил к концу, задания сыпались одно за другим, и времени катастрофически не хватало. Он возвращался домой поздно, уставший, но стоило ему переступить порог и увидеть Винсента, как все теряло свое значение. — Ты все чаще стал задерживаться допоздна. И не высыпаешься. Мне это не нравится, — ворчал Винсент, наблюдая, как Лео впопыхах надевал куртку. — Не ворчи. Скоро каникулы, вот тогда и отосплюсь, — отозвался Лео. — Постараюсь сегодня недолго, а потом я весь твой. Винсент подошел ближе. — Ты и так мой, — он наклонился, оставляя короткий, но теплый поцелуй на губах Лео. — В эти выходные я не выпущу тебя из постели, так и знай. — Обещаешь? — усмехнулся Лео. — Обещаю. И не забудь шарф. Лео улыбнулся. — Тогда пока, — он быстро поцеловал Винсента в ответ и, не оглядываясь, выбежал из квартиры. Дверь за ним бесшумно закрылась, и стало тихо. *** Университет жил своей предрождественской суетой: гирлянды в коридорах, запах корицы из кофейни напротив, разговоры о каникулах. Лео вышел после занятий позже обычного. На улице уже темнело. Сырой холодный ветер забирался под куртку. Снег, выпавший утром, растаял, а на смену ему пришел моросящий колючий дождь. Лео остановился на пороге, достал телефон и быстро набрал сообщение Винсенту, что скоро будет дома. Он знал, что у того сегодня очень важная встреча с галеристом по поводу выставки и что Винсент, скорее всего, задержится допоздна. — Так что, мы на выходных снова не увидимся? — обреченно спросил Матти, докуривая сигарету. — Прости, не могу. Обещал Винсенту провести выходные вместе, — пожал Лео плечами. — А говорил, что будем видеться, — в голосе Матти звучала обида. — Ну, прости. Я обещаю, что следующие выходные мы обязательно где-нибудь зависнем. Идет? — Ладно, — улыбнулся Матти. — Но смотри, ты дал слово. Не сдержишь — приду к вам домой и вытащу тебя силой. Лео кивнул. Они обнялись, и Матти ушел. Лео тоже собирался уходить. Натянул шарф повыше и двинулся к выходу, когда его неожиданно окликнули. Он обернулся. По ту сторону дороги, прислонившись к капоту машины, стоял мужчина. Высокий, красивый, безупречно одетый. Лео остановился. Голос был не знаком, да и лицо, он бы запомнил. Когда их взгляды встретились, мужчина направился к нему. — Ты ведь Лео? — уточнил он, подойдя. — Мы знакомы? — сердце неприятно кольнуло, Лео сам не понимал почему. Что-то опасное проскальзывало во взгляде этого человека. Каким-то шестым чувством Лео чувствовал, что он пожалеет, что остановился. — Нет, не думаю, чтобы обо мне рассказывали, — улыбнулся незнакомец красиво и хищно. — Я Анжело, — и он протянул руку. Лео посмотрел на протянутую ладонь и почувствовал, как все внутри напряглось. — Что вам нужно? — Поговорить. — Нам не о чем говорить. Лео попытался пройти мимо, но Анжело произнес вслед: — Это так на него похоже — ничего не рассказывать. Лео остановился. Не обернулся. Анжело тихо усмехнулся и подошел ближе. — Забавно наблюдать, как Винсент повторяется. Лео резко обернулся. — О чем вы? Анжело смотрел спокойно, почти лениво, слегка склонив голову набок, будто оценивал. — О его привычках, влюбляться в собственное вдохновение. Сначала одержимо восхищаться, смотреть так, будто перед ним центр вселенной. Писать с тебя картины, целовать руки, шептать, что ты особенный. А потом ты однажды просыпаешься и понимаешь, что он уже смотрит сквозь тебя. Словно тебя и не было. У Лео все внутри похолодело, он сжал кулаки. — Кто вы такой, чтобы так говорить о нем? Анжело усмехнулся. — Мальчик, я прожил рядом с ним несколько лет, я знаю Винсента лучше, чем кто-либо. Он художник и ему всегда нужен источник огня. Муза, новое лицо, новый импульс. Пока он горит — он любит. Но когда огонь утихнет, он уйдет. — Анжело сделал паузу, наклонился ближе, голос стал ниже: — И ты не исключение. Просто новый красивый период в его жизни. Очередное увлечение. А знаешь, что самое смешное из всего этого? Он всегда возвращается ко мне. Всегда. Потому что, как бы далеко он не уходил, дом у него один — и это не ты. Лео утопал в любви к Винсенту. Тихо, без остатка. Так, как тонут люди, даже не пытаясь спастись. Он привык к Винсенту слишком быстро, к его голосу, к запаху табака и краски, к теплому взгляду из-под ресниц, к его рукам, которые касались так, будто Лео был чем-то бесконечно ценным. Привык быть любимым так сильно, что временами ставилось страшно. И именно поэтому слова Анжело сейчас врезались под кожу с такой жестокостью. Потому что Лео поверил не только в любовь Винсента, он поверил в их будущее. В то, что рядом с ним он наконец стал для кого-то единственным со всеми его изъянами и недостатками. Лео побледнел. Мир на секунду стал странно глухим. Звуки улицы, машины, ветер будто отступили назад, стали фоном, остался только пульс в висках. Лео хотел сделать шаг назад, но ноги будто приросли к земле. Хотел сказать «нет» — но горло сдавило, словно тисками. Хотел разозлиться, но тело не слушалось. В голове шум. Пальцы онемели, грудь сжало так, будто воздух вдруг закончился. Слова повторялись внутри сами, как заевшая пластинка. Очередное увлечение. Это не могло быть правдой. Но почему тогда казалась таковой? Лео шагнул назад, почти незаметно для него, но Анжело заметил. — Я не верю тебе, — выдохнул испугано. Анжело поцокал языком, улыбнулся почти сочувственно. — Мне тебя жаль. Потому что ты сейчас там, где когда-то был каждый из нас — в самом прекрасном периоде отношений с Винсентом, — его голос мягкий, почти ласковый и от этого еще хуже. — Скажи, он ведь смотрит на тебя так, будто ты чудо? Пишет тебя, целует так, словно ты воздух, без которого он не может жить? Говорит, что любит? Можешь не отвечать, я и так знаю. Со мной было так же, и до меня тоже. Ты не первый Лео и, увы, не последний. У Лео внутри все оборвалось, потому что все было именно так, как говорил Анжело и тот заметил, победно улыбаясь. Он сделал то, зачем приходил — разрушил жизнь Винсента. Анжело отступил на шаг назад, давая понять, что разговор окончен. Развернулся и, не прощаясь, ушел, оставляя Лео одного вариться в собственных мыслях и чувствах. Через минуту авто сорвалось с места. Лео остался стоять посреди улицы. Он не понимал, что ему делать — он растерян, в замешательстве. Вернуться в универ нельзя, идти домой, а что там? Что ему теперь делать? Его только что ткнули носом в самую жестокую правду, которую он не замечал или не хотел замечать. Почему все именно так? Почему это происходит именно с ним? *** Всю дорогу домой Лео шел, как в тумане. Холод щипал лицо, но он не замечал. Несмотря на все, что сейчас творилось у него на душе, город продолжал жить своей жизнью: спешили люди, мигали вывески, пахло выпечкой их кофейни на углу, кто-то смеялся, кто-то торопился домой, и только для Лео весь мир будто выключил звук. Ему хотелось, чтобы время остановилось. Хотелось вернуть все назад, задержаться в универе еще на полчаса-час, возможно, он бы не встретился с Анжело, и не узнал, что Винсент на самом деле монстр, пожирающий сердца тех, кто его любил… Лео на секунду остановился, сердце в груди забилось быстрее, что казалось вырвется наружу. В голове снова зазвучал спокойный голос Анжело. «Пока горит — он любит…» «Ты не первый…» «Он всегда возвращается ко мне…» Каждая фраза въедалась под кожу, проникала в кровь, словно яд, отравляя душу и сердце. А что если все это было лишь красивым этапом? Временным помешательством художника? Он был всего лишь новой музой, которой восхищаются до тех пор, пока она вдохновляет. От этой мысли внутри все болезненно сжималось. Дома он не включил свет, не переоделся, даже не снял куртку и обувь. Так и сел на диван в полутьме с холодными руками и совершенно пустым взглядом. Часы тикали слишком громко. Винсент задерживался, и чем позже становилось, тем страшнее разрасталась мысль: А что если он сейчас не один? Щелчок двери прозвучал почти оглушительно. Сердце Лео резко ударилось о ребра. Винсент вошел уставший, расстегивая пальто на ходу. В квартире было тихо и темно. Он увидел Лео не стразу. — Маленький, ты почему сидишь в темноте? Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Винсент. Он тут же зажег свет и подошел ближе. Лео медленно поднял на него глаза. Красные, уставшие, чужие. Он тихо спросил: — Где ты был? Винсент удивился: — На встрече с галеристом. Я же говорил тебе, ты забыл? — А потом? — Что потом? — не понял он вопроса. Лео резко поднялся, так, что Винсенту пришлось отступить на шаг, чтобы не упасть. — После встречи где ты был? — в голосе дрожь, злость и боль. Пальцы сжаты в кулак. Винсент напрягся. — Лео, что случилось? Что-то в университете? И тут Лео прорывает. — Как долго ты собираешься врать мне? К кому ты возвращаешься после этих встреч? К очередному этапу своей жизни? К новому вдохновению, музе или может к тому, кого ты считаешь своим домом? Почему я узнаю о твоей жизни от посторонних людей? — Лео нервно дергает уголком губ, глаза блестят от слез. Лицо Винсента меняется. Сначала непонимание, потом тишина, та самая, страшная, когда человек вдруг складывает всё воедино. И Лео видит это. Видит, как в глазах Винсента мелькает осознание. Анжело. Конечно. Накануне вечером он получил от него сообщение. Короткое, почти издевательское: «Спасибо за прекрасный этап в жизни. Надеюсь с ним ты будешь счастлив». Тогда Винсент только нахмурился, прочитав. Не ответил, не посчитал нужным. Он решил, что Анжело просто пытается красиво поставить точку. Как всегда театрально. Но сейчас… Сейчас всё стало на свои места. Винсент медленно прикрыл глаза.  Внутри похолодело. Он слишком хорошо знал Анжело. Знал, как тот умеет бить. Не в лицо, а туда, где больнее. И Лео сейчас стоял перед ним именно таким — раненым в самое сердце. — Он приходил к тебе, — не вопрос, а глухая констатация факта. Лео качает головой. — Какая разница кто приходил? Винсент делает шаг к нему. — Лео… — тянет к нему руки, желая обнять, успокоить. — Не подходи ко мне! — крик эхом отбивается от стен, резонируя по нервам, заставляя Винсента замереть на месте. Он ещё никогда не видел Лео таким злым. — Не смей сейчас подходить ко мне. Потому что… — он всхлипывает, боль в груди только разрастается. — Потому что, если ты дотронешься, я все прощу тебе. — Лео, позволь мне объяснить, — умоляет Винсент. Лео судорожно выдыхает: — Я ничего не хочу слышать. Хватит! Хватит этого вранья. Скажи мне одно — я правда надоел тебе? Ты перестал любить меня? — его голос ломается, становится совсем тихим. Он смотрел на Винсента глазами, полными слез и боли. Такой чистой, неподдельной и открытой, что невозможно было спрятаться. Винсент делает острожный шаг навстречу. — Лео, послушай меня… — Нет. — Лео резко качнул головой, и по щеке покатилась первая слеза. Потом еще одна. Он судорожно втянул воздух, пытаясь сдержаться, но не смог. — Я устал… Так устал от этой боли и лжи. Я так верил тебе, Винсент, — шепчет, ладонью вытирая лицо, но слезы все равно текли. Лео поднял на него взгляд. Он выглядел таким разбитым, таким хрупким и несчастным, что у Винсента разрывалось сердце. Он сдерживал себя от порыва кинуться к нему, сжать в объятиях, упасть на колени и вымаливать прощения до конца своих дней. Но он не двинулся с места, потому что знал, никакие слова сейчас не помогут. Все, что он смог сломать, он уже сломал и не факт, что удастся починить заново. — Знаешь, что хуже всего? — продолжал Лео, горько усмехнувшись. — Я до сих пор люблю тебя так сильно, что это почти унизительно, и именно поэтому мне нужно уйти. Винсент замер, пол пошатнулся под ногами, кровь отхлынула от лица. Эта фраза ударила сильнее любого крика, сильнее любого обвинения. В ней было все — разочарование, разбитое доверие. Лучше бы Лео его ударил, но только не уходил. — Нет, — проронил Винсент совсем тихо с надломом. — Пожалуйста, не уходи, я все исправлю. Лео на секунду зажмурился. От голоса Винсента все рвалось внутри еще сильнее. Он открыл глаза, чтобы посмотреть на него в последний раз. — Если я останусь, я снова поверю тебе, а я больше не выдержу, если это окажется ложью. Хлопка двери не было, лишь тихий щелчок замка. Но в наступившей тишине он прозвучал, как выстрел. Лео ушел. На этот раз навсегда. Винсент медленно опустился на пол прямо посреди гостиной. Провел ладонью по лицу и впервые за много лет, позволил себе сломаться. — Я все разрушил…