Жизнь наоборот

      Следующие два дня Эдд, хоть и жил как будто всегда находился в этой камере один, все равно очень сильно волновался за Мэтта, которого все еще не было, и спрашивал у каждого охранника о его самочувствии, пока к нему не пришел Лидер, с раздражением прошипел, что его ненаглядный Харгривз пока что не особо в себе, и если младший не прекратит ебать всем мозг вопросами о Мэтте, то его закинут в отсек Альф. Эдд испугался, но он все-таки робко попросил увидеть его. Ларссон выругался, потёр переносицу и рявкнул: — Иди уже, а то мозг взорвется не только у моих солдат, которые вынуждены передавать все эти вопросы, но и у меня, который должен все это выслушивать.       Эдд весь засветился от счастья и подскочил к выходу, куда поспешил Лидер. Они пошли по незнакомым Гоулду коридорам, где из камер порыкивали Альфы в ошейниках, сдерживающих их сущности. Эдд спрятался за спиной Лидера, защищённый сзади Полом и Патриком, и старался не привлекать внимание.       Они прошли отсек Альф и оказались в изоляторе, где стоял полумрак, слабо освещенный желтыми лампами. Здесь находилось не так много Альф, Эдду даже удалось разглядеть парочку Бет, которые просто лежали на своих койках или сидели в углах под действием подавителей и успокоительного. Ларссон, на удивление Эдда, прошел мимо всех камер и остановился у входа в подвал. — Не боишься? — спросил он, открыв дверь.       Эдд отрицательно мотнул головой, на что Бета весело хмыкнул и начал спускаться. Пол и Патрик остались у двери, поэтому теперь они шли вдвоем. Пройдя несколько пролетов, они оказались в большой комнате, половина которой находилась за толстой решеткой. Там у стены сидел Мэтт, чьи руки и ноги были прочно зафиксированы цепями. Услышав шаги он поднял голову и посмотрел на Лидера мутными глазами, не замечая за ним Эдда. — Что? — спросил он хриплым голосом — Зачем пришел? Ты ведь уже приносил сегодня лекарства. — К тебе рвалась одна Омежка. — он отошёл в сторону так, чтобы Мэтт мог увидеть Гоулда. Младший вышел вперед и заметил, что Мэтт был очень сильно истощён и еле-еле был в сознании. Увидев Омегу, Мэтт дёрнулся и зарычал на Лидера. — Что за херня, Торд?! — рявкнул он, и Эдд заметил как вспыхнули его глаза в полумраке. Он испугался, что Лидер взбесится от такого обращения, но тот молчал. — Я же просил не пускать его сюда, пока мой гон не закончится.       Эдд взглянул на Бету, ожидая от него вспышку гнева, но тот только пожал плечами и весело усмехнулся. — Твой Омега вытрахал мне все мозги, спрашивая о твоём состоянии, поэтому будь добр, возьми на себя ответственность, или я перепишу правила и спихну его к тебе в камеру. Мэтт еще раз рыкнул, но заметно успокоился, и повернулся к Эдду, ободряюще улыбаясь. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он.       Щеки Эдда немного покраснели, чему ухмыльнулся Лидер, наблюдающий за ситуацией. — Гораздо лучше. Спасибо что позаботился обо мне. — Помочь Омеге во время течки — долг Альфы. Только идиоты считают, что если Омега вкусно пахнет, её надо тащить в постель. — пожал плечами Мэтт. — И все же спасибо. Я помню как тебе было тяжело. Ведь из-за меня у тебя теперь гон. — Все не так уж и плохо. Ко мне заходит Торд, мы с ним беседуем, правда он похоже совсем меня не слушает. Лидер на это закатил серебряные глаза и достав сигарету, закурил. — Если бы все было «не так уж и плохо», нам не пришлось бы вкалывать тебе пять ампул успокоительного, держать в этих цепях, как какое-то животное и звать сюда семнадцать солдат с транквилизаторами. — хмыкнул он с подлой ухмылкой. — Заткнись — засмеялся Мэтт и Эдд отметил что у него очень красивый смех. Харгривз вдруг повернулся к Гоулду и нежно улыбнулся. — Ты ведь сможешь еще прийти? — Это не от меня зависит. Если начальство разрешит, — он кинул быстрый взгляд в угол, где стоял Лидер — то смогу. Торд закатил глаза и снисходительно кивнул. — Два раза в день: в девять и в семь, на два часа. Тебя, — он кинул взгляд на Эдда, — будут провожать Пол и Патрик. Если с Мэттом все будет нормально, сможешь заходить к нему в камеру. Удачи.       После этого он махнул рукой, намекая но то что Эдду пора идти, на что Омега, поняв намек, улыбнулся Мэтту и пошел к выходу. Лидер за ним не пошел, оставшись внизу.       Как только дверь наверху закрылась Мэтт рыкнул. — Ты издеваешься надо мной? — он кинул злой взгляд на Бету. — Ты же прекрасно знаешь как тяжело мне сдерживать волка рядом с ним. Если рядом с Патриком я ничего не чувствую, то рядом с Эддом я могу сорваться в любой момент. Он же моя пара. — Но он этого не помнит. Тем не менее успел привязаться к тебе. Это очень сильная связь. — Поэтому я и не хочу чтобы она оборвалась. Как думаешь почему я вызвал тебя тогда — съязвил он — Потому что если бы остался там еще хоть на минуту, то сорвался бы. — Он уронил голову на согнутые ноги и тяжело вздохнул. — Он бы меня не простил. — Знаю, поэтому ты здесь, а не с ним в камере. Мэтт поднял голову, с недоверием смотря в серебряные глаза. — Зачем ты это делаешь? Какая тебе от этого выгода? — Никакая. Он все ещё мой друг. Да, я сделал много дерьма за эти годы, но если бы был шанс все вернуть, я бы это сделал, Мэтт затих, а потом вдруг спросил почти шепотом: — Ты скучаешь по нему? — По нашему старому кололюбу Эдду? Конечно я… — Нет. — Харгривз его перебил. — Не по Эдду.       Мэтт никогда не видел чтобы Торд показывал какие либо эмоции, кроме ярости или спокойствия, но эта фраза выбила его из колеи, и на его лице отразилась грусть и отчаяние. Он нервно выдохнул и облокотился о решетку. — Он мне раньше снился. Приходил, разговаривал, а потом из его синих глаз начинала течь кровь. Я никогда не испытывал такого страха раньше. Мэтт явно не ожидал таких откровений, поэтому опешил после чего нахмурился и отвел взгляд. — Я не должен говорить это тебе… — Тогда не говори. — резко ответил Торд. — Мы оба знаем, что ни я, ни кто либо другой при всем желании не сможет тебя расколоть. Ты слишком… — Он жив. — перебил его Мэтт.       Торд так и застыл с приоткрытым ртом, и будь атмосфера иной, Мэтт даже посмеялся бы над ним. — Что? — дрожь в голосе сдержать не получилось. — Что ты сейчас сказал? — Он жив. — повторил Мэтт, пряча глаза. — это тайная информация, о ней знают только 2-3 человека. Он выжил после того взрыва. Его нашли наши медики, однако радужку восстановить не получилось. Ему провели операцию, и глаза все-таки стали видеть, но они окончательно поменяли прежний цвет. — Как он сейчас? — хрипло спросил Торд, как будто ему повредили голосовые связки. — Где? — В порядке. У него повредилась память, поэтому он не помнит ни взрыва, ни твоего ухода от нас, но ему привили ненависть к тебе. Сказали что ты — изверг, убивающий ради удовольствия. Он считает тебя психопатом. Торд устало осел на пол и уронил голову на сложенные руки. — Блять. Может это и к лучшему. Ты знаешь где он сейчас?       Мэтт тяжело вздохнул и откинул голову назад, смотря в потолок, лишь бы не встретиться с Тордом взглядом. — С ним что то сделали. — тихо произнёс он. — Его забирали в лабораторию, без моего ведома, и вкололи что-то. Я узнал об этом когда зашёл к нему, спустя несколько дней. Вся его комнаты была разгромлена, а он сидел в углу и вздрагивал от каждого шороха. — Мэтт внезапно усмехнулся. — Я тогда чуть пол-штаба не разнёс, пытаясь понять что с ним сделали. Меня тут же отправили на передовую, а дальше ты знаешь.       Торд выглядел подавленно и сосредоточенно. Его глаза смотрели в пустоту и казалось что он сейчас рассыпется на мелкие кусочки. Он встал, опираясь на решетку и пошел к выходу. У самой двери он обернулся и посмотрел на Мэтта. — Я попробую узнать где он сейчас. Если он на передовой, отправлю туда солдат, с приказом доставить его сюда целым и невредимым. — Он помолчал. — Мы выберемся из этого дерьма. — Спасибо, Коммунист. — улыбнулся в ответ Харгривз.       Торд измученно улыбнулся в ответ и вышел из подвала, направляясь наверх. Пола и Патрика не было, а на заключенных в камерах было наплевать: все равно они не в том состоянии, чтобы что-то запомнить. Где-то рядом в камере зашевелился какой-то Альфа. — Слабый Торд Ларссон. — прошипел он с издёвкой. — Даже не умеет прятать свои слабые стороны. — он засмеялся, вынуждая Бету повернуть к нему голову, смотря острым, как лезвие взглядом. — Держу пари, тот мальчишка о котором вы говорили, хорош в постели. Когда найдешь его, дашь шлюшку не надол… — договорить он не успел, коридор пронзил оглушительный выстрел, следом за которым последовал душераздирающий крик. Несколько заключенных, которые находились в сознании, вздрогнули, повернув головы к решеткам, всматриваясь в стройную фигуру, медленно подходящую к камере, откуда раздался крик.       Лидер присел на корточки, не обращая внимая на то, что низ пальто медленно пропитывается кровью, текущей из камеры. Человек на полу корчится, хватаясь за простреленную ногу, тем самым причиняя себе еще больше боли. Ларссон просунул руку за решетку, хватая Альфу за волосы на затылке и запрокидывая его голову назад. — Как ты услышал? — прошипел он в испуганное лицо Альфы. Где-то внутри приятно заныло от осознания своей власти над сильнейшим полом. — Все тебе расскажи… — язвительно прохрипел парень, но было видно, что за этим напускным ехидством скрывается неописуемый страх. — Тварь! -он сплюнул на лицо Торда.       Тот с пренебрежением вытер слюну со своей щеки, а потом с силой запихнул обратно в рот Альфе, так чтобы пальцы в перчатке добрались до глотки, вызывая рвотный рефлекс. — Еще раз спрашиваю, — тихо произнес Бета, дождавшись пока парень отдышался. — Как ты услышал?       Альфа поднял голову, собираясь кинуть в сторону Лидера что-то оскорбительное, но дернувшись, почувствовал острое лезвие, в опасной близости от своего паха. — Ты в принципе можешь не говорить, — пренебрежительно пожал плечами Ларссон. — но боюсь что этим ты больше не сможешь пользоваться.       Альфа медлил, считая что Бета слишком слаб, чтобы выполнить свою угрозу, но увидев безумный стальной взгляд, буркнул: — Трубы. Рядом с раковиной слышно каждое слово. — Есть еще камеры, где слышны наши разговоры? — Насколько я знаю, нет. Эта камера единственная. — Что ж, — Торд убрал лезвие, вставая. — За информацию спасибо, но боюсь, сегодня последний день, когда ты видишь эти стены. — он хищно улыбнулся, наигранно покачав головой. — Подслушивать нехорошо. — он нагнулся, чтобы похлопать Альфу по щеке, как маленького ребенка. — Спасибо за помощь, малыш. Лидер выпрямился, с садистским наслаждением наблюдая за тем, как ужас постепенно охватывает лицо парня. Постояв на месте некоторе время Торд, будучи погруженным в свои мысли, наконец сдвинулся со своего места. По дороге ему встретился молоденький солдат, и Ларссон на а автомате отдал ему приказ о «выселении» Альфы из изолятора, прекрасно осознавая, что солдат поймет о чем он говорит. Ну, выкапывать ямы за базой умел каждый солдат, а лишняя тренировка еще никому не вредила.       Ноги сами несли Ларссона, в то время как разум находился далеко за пределами здания. Коридор сменялся следующим коридором, хотя самого Торда мало интересовало что либо из окружающего его мира.       Он сам не заметил как дошел до двери своего кабинета. Войдя в помещение, он наконец смог вернуть свои мысли в нужное русло. Как только Ларссон начал осознавать ситуацию, все вокруг вдруг показалось ему таким ненавистным, что хотелось убежать, уничтожить все до последнего атома. По комнате летали бумаги, ручки, гремели бьющиеся об пол предметы и переворачивалась мебель. Казалось, разгромленный кабинет, находящийся в полном хаосе, олицетворял такого же потерянного и беспорядочного Торда. Немного успокоившись, он осел по стене на пол, обхватив голову руками, тем самым пытаясь заставить голоса в голове замолчать хоть на мгновение. Через несколько минут, когда мысли упорядочились, он потянулся к рации на поясе, и проговорил: — Всю информацию по Томасу Риджуэллу мне в кабинет.