Back to the 80's

      Ах, Швейцария!       Страна чистейших озер, высоких завораживающих гор, холмов, водопадов, зеленых альпийских лугов. Страна лучших часов, надежных банков, словом, всего того, что ассоциируется с высоким качеством и защитой. Но то, за что русская искренне ценит и почти боготворит народ швейцарца, так это за создание молочного шоколада, так сказать, базы многих кондитерских изделий. Сыр, мюсли, швейцарский нож, целлофановые пакеты и многое-многое другое произошло отсюда, родилось на территории Швейцарии.       Россия часто видела задумчивое, умиротворенное лицо Швейцарии на саммитах, но пообщаться с ним удалось единожды, в этот самый злополучный день. И пускай швейцарца называют «страной нейтралитета», русская бы оспорила это выражение: в прошлой жизни он изменил своей многовековой традиции и присоединился к коалиции против нее. Хотя она не особо удивилась подобному стечению обстоятельств, ибо отец всегда говорил, что европейцы страны больно коварные и хитрые, а надеяться на них – себе дороже. Многовековая история, чтоб ее.       Когда коммунисты, наконец, приземлились в аэропорт Женева, Союз пошел разбираться с документами, бурча себе под нос что-то о «сраной бюрократии». Россия же осматривала виды из панорамных окон аэропорта, которые уже поражали своей красотой, пусть и через стекло, пусть и в шумном здании. Даже от такого места, где туристы, толкаясь, громко спорят и кричат о том, кто на каком месте будет сидеть, русоволосая чувствовала то самое умиротворение и безмятежность, которое исходит от Швейцарии. Хочется быстрее выйти из толкучки, чтобы вдохнуть полной грудью чистого воздуха Альп.       Выйдя из аэропорта, Россия с воодушевлением рассказывала отцу все, что помнила и знала о территории и достопримечательностях Швейцарии из прежней жизни вплоть до девяностых годов. Союз не перебивал, со спокойствием на лице слушая монолог дочери. Кажется, умиротворяющая атмосфера подействовала и на такого грозного и могущественного мужчину, как на ее отца. — Ich fühle mich geschmeichelt, dass die Tochter der Union so viel über mich weiß, — Россия и не заметила, как перед ними оказался тот, об истории которого она прожужжала уши Союзу. Швейцария во всей своей красе: невозмутимости и холодном спокойствии. — Соединенные Штаты Америки уже ожидает вас, Советский Союз и Российская Республика, в вилле «Водный цветок». Прошу за мной (Мне льстит, что дочь Союза так много обо мне знает).       После его просьбы, послышался скрип колес и на дороге вальяжно показался лакированный автомобиль, форма которого несколько отличалась от обычных машин. Лимузин. На дорогах СССР первый лимузин появился в годах тридцатых, поэтому коммунисты не удивились чудо-объекту. Хотя советский Л-1 и машина швейцарца совершенно не походили друг на друга. Осматривая его внешний вид, а после того, как она оказалась в салоне, и внутренний, на ум русской приходила только одна характеристика всего этого представления. Позерство.       Эти машины, как она знает, производились в ограниченном количестве в девяностых на территории Штатов. Швейцарец успел урвать первый экземпляр у американца раньше всех, еще до официального выпуска раритетных автомобилей в свет, вот так да. Тонированные стекла искажали, мешали наслаждаться красотами природы, поэтому, раздраженно выдохнув, Россия пыталась вслушаться в болтовню Швейцарии. Кто бы мог подумать, что такая на вид серьезная страна, любит почесать языком, говоря обо всем и ни о чем одновременно. Русская слушала его рассказы еще в первой жизни, содержание которых, в основном, сводилось к хвастовству сим чудесным автомобилем. — Меня интересует ваше мнение по поводу моего лимузина. Смею предположить, на вашей территории подобных машин еще не было, — едва ухмыльнулся европеец. Точно, этот злополучный день начался с попыток вывести из себя Союза и его дочь. Успешных попыток, стоит отметить. Но не в этой жизни, не в этот раз. Прежде чем отец наговорил бы слова, которые появятся в американских и европейских газетах после этого чертового саммита, русская скоро перебила его: — Машина удивительна, я и впрямь не встречала таких за всю свою жизнь, Herr Schweiz, — восторженно рассуждала Россия, осматривая салон чуть прищуренными глазами. Мужчина слегка задрал нос, принимая более развязную позу, явно наслаждаясь лестью со стороны девушки. Как мерзко. — Однако, признаться, я ожидала, что мы поедем на швейцарской марке, а не на американском… Экскалибуре, кажется? (господин Швейцария)       Она наблюдала за тем, как расширились зрачки у мужчины напротив. Не ожидал, шестерка США? — Меня поражает тот факт, что вы осведомлены о такой информации, особенно учитывая, что на данный момент об этом автомобиле знают только я и Америка. Вы полны сюрпризов, Российская Республика, — быстро он взял себя в руки. Пускай чуть напряжется, сейчас-то скорее всего думает, что за ним следят русские шпионы. Вон какую гримасу состроил, аж рассмеяться хочется. Как же приятно ставить на место страны с раздутым самомнением, кто бы знал!       Хихикнув в сжатый кулак, русская тепло (насколько она, по крайней мере, могла) улыбнулась швейцарцу: — У каждого свои секреты, что уж тут поделать! — Россия все-таки решила не испытывать судьбу, и выйти на нейтральную (под стать стране) тему, — забудем о машинах. У меня дух захватывает от красоты вашей природы. Хочется смотреть не отрываясь за проплывающими пушистыми облаками, за высокими пиками гор…       Оставшийся путь Швейцария рассказывал о местных достопримечательностях, людях, городах на своей территории. Коммунисты поддерживали диалог, делясь своими впечатлениями от нахождения тут. К удивлению девушки, ей было интересно и приятно разговаривать с европейцем, несмотря на взаимную неприязнь. Правильно говорил ее народ о людях на Западе: на лицах улыбки, ласковые слова с языка, а в голове поливают тебя словесными помоями и желают скорейшей смерти. Но, отпустив это, она просто наслаждалась диалогом, черпая интересные истории, которыми она обязательно поделится со своей семьей.       Когда машина скрылась, оставляя отца и дочь одних, Союз ласково потрепал Россию по голове, коротко сказав: «Умница!». Высшая мера похвалы для дочери. Щеки русоволосой чуть покраснели и она смущенно улыбнулась ему. Хорошо, что она сейчас не одна. Ведь перед ней сейчас простирается она: великая и ужасная вилла «Водный цветок». Выглядит-то она неплохо, очень даже неплохо. Двухэтажное здание в швейцарском стиле создавало впечатление скромного, но богатого жилого домика, в котором сейчас соберется семья за ужином и каждый член семьи будет рассказывать о своем дне во всех подробностях и красках. Все было бы так, если бы на крыльце сейчас не стоял самый ненавистный противник коммунистов. Из живых, по крайней мере. — Как же нелепо эта обезьяна выглядит… — раздраженно пробормотал Союз, хмуря густые брови. И Россия была с ним солидарна: солнцезащитные очки и официальный костюм вместе не смотрелись от слова совсем, он походил не на страну, а на какого-то охранника. — Никогда не думал, что так скажу, но дай Бог нам терпения. — Все будет хорошо, пап. Ты просто… когда я буду делать странные вещи, доверься мне хорошо? — Ничего не обещаю.       Создается ощущение, что они на этой вилле только втроем. Атмосфера, свойственная территориям Швейцарии, успокаивает, настраивает на позитивный диалог. Возможно, это главная причина того, почему саммит между двумя агрессивными сверхдержавами проводится здесь. Но Россия хорошо помнит, что через несколько часов здесь появятся журналисты, которые разрушат не только эту идиллию, но и нанесут серьезный удар по репутации коммунистов. И кто бы мог их сюда позвать, кроме как страны, которая как раз стоит на крыльце, засунув руки в карманы?       Но теперь русская подготовлена и не даст себя так просто поймать. Девушка с трудом натянула на себя кривую улыбку, Союз решил даже не стараться, сдвинув брови к переносице, подошел к капиталисту. — Hello communists. Glad to see you again, USSR. And glad to finally meet your daughter. – Оскалившись, промолвил США. Будто бы и не замечая двух пар холодных глаз, он подошел к России, легонько и до противного нежно подхватывает ее ладошку, оставляя невесомый поцелуй на тыльной стороне (Привет коммунистам. Рад нашей очередной встречи, СССР. И рад, наконец, познакомиться с твоей дочерью).       Девушку всю затрясло от отвращения и липкого страха, который растекался по позвоночнику. Его касания, будто издеваясь, возвращали в тот самый момент, когда он объявил ей войну, когда он постоянно провоцировал ее, чтобы она совершала ошибки все чаще и чаще. Россия с трудом сдерживала себя, чтобы не выхватить свою ладонь из его хватки, чтобы не расцарапать его лицо, чтобы не выколоть его отвратительные небесно-голубые глаза.       Терпи, терпи, терпи.       Она знала, что лицо ее отца точно потемнело от гнева, что он, в отличие от нее, сдерживаться и терпеть не будет, наговорив или ударив американца в случае чего. Поэтому России сейчас нужно успокоиться и следить за своими и отцовскими словами да и за обстановкой в целом. Сегодня будет очень трудный и долгий день, который окончится фиаско для Штатов, этого она должна добиться. Сейчас нужно что-то предпринять, пока отец и слова не вставил. — Взаимно рада, товарищ США! — Она с большим удовольствием отметила, как на мгновение скривился мужчина напротив. Но быстро взял себя в руки и обворожительно улыбнулся. На сей раз скривилась девушка. — Убери от нее свои руки, — Угрожающе пробасил Союз, стоя за спиной дочери.       Не стирая широкой полуулыбки-полуоскала с лица и хитро сощурившись, капиталист отстранился от молодой девушки, все еще, однако, нарушая зону ее личного пространства. — Я уже мечтаю уехать домой, не задерживай нас своими играми на публику, актер погорелого театра, — пробасил отец, заходя вовнутрь. России стало еще хуже, когда она осталась один на один с американцем. Он, все так же широко улыбаясь, слегка наклонив голову набок, жестом пригласил девушку пройти вперед.       Ничего она с собой не может поделать. Он ее пугает до чертиков.       «Чтобы у тебя лицо треснуло…» — в сердцах подумала про себя Россия, стараясь быстрее нагнать своего отца.

***

      Сверхдержавы расположились в уютно обставленном кабинете. Пара бежевых кожаных кресел, две чашки кофе, два кусочка кремового торта… Подобное взбесило не только Россию, но и самого Союза. Он предупреждал американца, что приедет его дочь, неужели такая большая проблема принести еще одну чертову чашку кофе, найти еще одно такое же кресло? А торт? Они на чаепитие пришли? У СССР глаз едва не дергался от раздражения. Он заставил американца найти сидение для дочери, иначе говорить с капиталистом вообще не собирался. Что за детский сад!       Но Россия знала, чего добивается американец, и не собиралась идти на поводу у него и своего гнева. Ничего-ничего, ее план уже начинает исполняться. Это не может не радовать. — Полагаю, мы обсудили все, что хотели, — закинув ногу на ногу, сказал США, — но, перед тем, как уйдете, я бы хотел поговорить лично с леди. Если вы, конечно, не против! — Против. — Коротко бросил Союз, поднимаясь с собственного места и уже мечтая оказаться в Москве. — Если это касается работы, то я согласна. — Снова она чувствует недовольный взгляд отца, он ее почти прожигает им. Это все ради благой цели, поэтому придется помучить и себя, и Союза. — Great! Прошу, дорогая, присаживайтесь. — Он жестом указал на сидение напротив, снова широко улыбаясь. Россия пропустила мимо ушей его фривольное обращение, но чутка напряглась (Отлично!). — Перед тем, как мы обсудим то… эм, что Вы хотели, — запнулась Россия, случайно встретившись глазами с США, который пристально смотрел на нее, не отводя взгляда. Чертов капиталист, все равно выводит из душевного равновесия, — не могли бы Вы оставить меня с отцом на пару минут?       Повисла тишина, нарушаемая раздражающим тиканьем настенных часов. Россия не могла понять, почему на свой простой вопрос она не получала ответ, будто бы спросила что-то из ряда вон. Конечно, она ведь хотела предупредить отца о том, что собирается сейчас сделать, сказать о том, что объяснит все позже, только пускай сейчас он не мешает. Это важная информация, почему же американец тянет? Если она сейчас не предупредит Союза, то весь ее план может очень круто измениться. Нет-нет-нет, только не опять. — К сожалению нет. Я очень тороплюсь на следующую встречу, вы можете поговорить позже.       Его ответ был оглушительней, чем тишина до этого. Все, все пропало. Неужели он увидел, как она нервничает из-за ожидания его слов? И сейчас он снова играется с ней, как и в прошлой жизни? Может, он узнал обо всем? Исключено, она сама выполнила работу и убедилась, что письма дошли как до Великобритании, так и до именитых новостных каналов. Ответ не заставит себя долго ждать. — Ты, парень, ничего не перепутал? — И как вишенка на торте — Союз начинает злиться. Как теперь все исправить? Россия сейчас пыталась не смотреть на собеседника напротив, потому что знала: встреться она с ним глазами, не сможет себя контролировать. Она либо убьет его, либо заплачет, либо уйдет с Союзом, не добившись ничего путного. Может, действительно все бросить? Самый главный пунктик в своем воображаемом списке уже выполнен: помириться с семьей. Теперь ее судьба изменилась и… Она перевела взгляд со своих рук на США. На его лице уже давно не было той фальшивой широкой улыбочки, он внимательно следил за каждым действием, жестом, нервным взглядом девушки, склонив голову набок. Анализировал ее. — Пап, все нормально. Мне на ум пришло решение той проблемы, над которой мы вчера сидели. Просто хотела сказать тебе, чтобы не забыть. Обсудим тогда потом, хорошо?       Союз, конечно, легко раскусил ложь дочери, ибо та даже не пыталась придумать более или менее вескую отговорку. Она расскажет ему о своем плане позже, не сейчас. Может, даже и лучше, что Америка отказался, ведь вилла сейчас утыкана другими людьми с очень-очень любопытными ушами. Русская видела, как сомневался отец: оставить дочь наедине с этой обезьяной или забрать ее с собой и уйти. И, очевидно, что больше привлекал последний вариант. — Это ведь мой первый саммит, я тоже хочу попробовать обговорить некоторые вопросы с товарищем США, которые у меня остались. Один на один, — уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки. Как тут улыбнешься, если американское отродье все еще смотрит на тебя? — Жду тебя на улице.       СССР все-таки послушал дочь, ушел, оставив двух стран в одиночестве. Если что пойдет не так, он просто вломится в кабинет, ударит капиталиста в морду и со спокойной душой вернется в Москву с дочерью. И никакой речи о мирных взаимоотношениях больше идти не будет.       А Россия продолжает хмуриться, удивляется несвойственному поведению страны напротив. Американец ничего не говорит, не улыбается лживо, не щурит глаза. Он просто смотрит. Он не отводит взгляд: ни на чашку кофе, ни на свои шикарные часы, ни на чудесный вечерний вид за окном. Ни-че-го. Все совсем не так, как было впервые. В тот проклятый злополучный день.

***

— Леди, Вы бывали в Альпах? Видок оттуда открывается… — Нет, не была. Когда мы можем поговорить о более важных делах? — Резко перебила девушка, злобно зыркая глазами в его сторону. Чертов американец с его чертовым саммитом, она вообще сюда ехать не хотела. Быстрее бы вернуться домой, а не вести пустые и глупые беседы с таким же глупым мужчиной. И снова он смотрит на свои швейцарские часы. Настолько не заинтересован, что каждые пять минут переводит на них взгляд. Кажется, Союзу тоже это не нравится, еще немного и он просто встанет и уйдет. — Конечно. Вы не подойдете? — Ласково спросил мужчина, поднимаясь со своего места. Заметив, как она демонстративно скривилась, когда подошла к нему, Америка улыбнулся еще шире. Он взял ее за руку, большим пальцем поглаживая кисть руки. — Отношения между коммунистами и капиталистами не задались, но я хочу это исправить. Не так давно закончилась разрушительная война, и я не хочу, чтобы она повторялась вновь. Только не по моей вине. Посему, дочь Союза, не желаешь ли стать моей женой?       Она запоздало заметила, что он перешел на «ты», хотя она не давала своего разрешения и уже хотела было возмутиться, как услышала его слова. Вникла в смысл его предложения. Россия резко отдернула руку, пятясь назад. — Свои мерзкие и непристойный предложения можешь делать кому угодно, но не моей семье, щенок. В очередной раз вставляешь нам палки в колеса, притворяясь невинной овцой. — Не сдерживаясь, громко говорил Союз, приближаясь к спокойному, ничуть не удивленному мужчине. — Что здесь непристойного? Я лишь хочу сгладить острые углы. And, in any case, no one will hit your daughter up.. А я ведь отличная партия (И на твою дочь, в любом случае, никто и не посмотрит).       На лице отца быстро сменяется весь спектр эмоций: от немого изумления до гнева, который помутил рассудок Союза. За стеклом, на террасе она видит толпу папарацци, которые с готовностью направляют свои объективы камер на них.       А потом на обложках многих иностранных газет красовались надписи, что-то вроде: «Чокнутая семья коммунистов напала на Америку», «Русские завуалировано объявили о начале Третьей Мировой», «Коммунисты ответили отказом на попытку сближения капиталистов» и все в таком духе. Так легко повелись на такую идиотскую ловушку, и обрекли себя на мировой позор. Авторитет коммунистов значительно упал.       После этого случая Россия перестала общаться с отцом от слова совсем. Учитывая характерную ей замкнутость, она не видела смысла в пустых разговорах ни с кем из семьи, закрываясь в своей комнате, обвиняла во всем Союза. Ей была противна мысль, что она вынуждена делить дом вместе с ним, вместе с братьями и сестрами, которые смотрели на нее так осуждающе, в лицо называли эгоисткой и сукой, которая думает лишь о себе. Русскую это нисколечко не трогало. Она холодным тоном проговорила, что в мнении со стороны не нуждается, и просит поскорее покинуть дом, потому что их ненавистные рожи и видеть не хочет. А они и исполнили ее желание, когда Союз ушел в мир иной с неспокойным сердцем. Девушка еще долго вспоминала этот день, корила себя за такие ужасные слова, просила прощения у отца, глядя на его молчаливый портрет в кабинете. Но не могла попросить прощения у братьев и сестер, потому что знала, что теперь все точно кончено, и все попытки запоздалого мира будут сведены на нет.

***

      США молчит, пытается собраться, пытается понять, почему же все идет не так? В голове крутятся мириады вопросов, но самый главный: откуда она узнала? Снова шпионы подсобили? Не исключено, однако он заботился о сохранности своих действий и доверял работу только проверенным людям. Тогда каким же образом?.. Он смотрит на Россию, видит, как она волнуется и мнется, как отводит взгляд. Но, вместе с тем ей кажется, что все идет по ее сценарию, так, как хочет она. Наивная девочка.       Америка продолжает смотреть. Он специально тянет время, потому что видит, как Россия ждет от него слов. И побыстрее. — Вы не против, если я включу телевизор? – Неожиданно спросила девушка, нервно приглаживая волосы. — Мне так легче сконцентрироваться, знаете.       Он кивнул, продолжая наблюдать за ее действиями. — Я понял, что ты узнала о наличии журналистов в доме. Их уже здесь нет. — США положил подбородок на ладонь, скучающе обводя взглядом ее фигуру, которая замерла у включенного телевизора. Листая каналы, она остановила на новостном, наблюдая за улыбчивой женщиной, которое вещала что-то о великолепной экономике Швейцарии. — Как? — О чем Вы? — Россия прекрасно понимала, что именно спрашивал капиталист своим коротким вопросом, но продолжала тянуть время, искренне надеясь и ожидая, когда эта улыбочка на лице женщины сотрется, уступая легкому шоку, когда ее симпатичное лицо вытянется от удивления от новости, которую ей быстро проговорят в наушник. — Перестань уже таращиться в ящик. Письма ни до кого не дошли, — он подошел ближе к девушке, разворачивая ее за плечи к себе. Америка столкнулся с изумленным взглядом изумрудных глаз, которые неверяще смотрели на него. Россиянке было и неприятно от его прикосновений, и страшно от его непозволительно близкого нахождения. Но эти чувства уступали перед одной апатией из-за провалившегося плана.       Россия грубо скинула с себя его руки, отходя на два шага назад. Теперь ей плевать, ворвутся ли сюда журналисты, начнут ли задавать свои нелепые, идиотские вопросы, обвинит ли США ее во всех грехах. Сейчас она сосредоточена на своем очередном поражении. И как американцу удается быть на несколько шагов впереди? На ее стороне знания, которые опережают себя на несколько десятков лет, а она даже умело ими воспользоваться не может. Русская от негодования взорваться готова, и едва себя сейчас контролирует. — Значит, это все-таки была ты. — Он издевательски хмыкнул, выключая телевизор. — Хитрая коммунистка, смерти моего предка захотела? Его бы точно хватил инфаркт, услышь он о том, что я собираюсь жениться на чокнутой русской. — Он весело посмеивался, заставляя девушку покрываться мурашками. Больной американец, как он вообще может так говорить про своего родителя? Пускай и отношения между ними, по слухам, оставляют желать лучшего… Хотя Россия не питает особой любви к Англии, поскольку знает о его ненависти к своей семье. Особенно явно эта ненависть выразилась после Второй Мировой, когда началось столкновение взглядов в мире.       Но именно эта ненависть должна была помочь России в ее, пусть и неидеальном, но плане. Она послала письма Великобритании и на некоторые каналы, в которых говорилось, что сын Англии хочет сделать предложение дочери Союза. Ясное дело, что, получив такую неожиданную информацию, вся пресса бы трубила о союзе между двумя странами. И тогда капиталисты должны были бы дать подтверждение или опровержение такому выпаду. А, учитывая ненависть к коммунистам, они бы точно отказались. Тем самым, виноватым в сорванной попытке сближения был не коммунистический, как в первой жизни, а капиталистический лагерь. Мог бы быть.       Раздраженно фыркнув, девушка собиралась выйти из ненавистной комнаты ненавистной виллы, но была, буквально, пригвождена на месте из-за внезапно ставшим холодным голосом капиталиста: — Стоять.       Эти чертовы воспоминания из первой жизни делают из Великой Республики тюфяка. Она не обязана слушаться его, не обязана выполнять его приказы. Взбесившись от своей излишней послушности, Россия, тряхнув волосами, пошла дальше. Она дернула на себя ручку двери, но не успела даже открыть, как мужская ладонь с хлопком закрыла ее. Развернувшись, она мрачно отметила, как близко к ней стоит враг. Если бы ей не было противно трогать его, и если бы она не задумывалась о последствиях, давно бы ударила рукой или ногой. — Уйди от меня. Тебя не учили, что нельзя вмешиваться в личное пространство страны? — Прошипела девушка, сильнее прижимаясь к двери, чтобы увеличить расстояние меж их телами. — А тебя не учили, что взлом чужой почты и отправка с нее сообщений грозит уголовной ответственностью? — Парировал Штаты.       Россия снова не нашла правильных слов, чтобы ответить мужчине. Она только безмолвно открывала и закрывала рот, как рыбка, выброшенная на берег. Ух, и много же у нее слов припасено для наглого америкашки, но если она начнет оправдываться, это лишь подтвердит ее причастность ко взлому. В тюрьму ей сесть не хватало за это. — Не понимаю, о чем ты, — она присела, чтобы выйти из импровизированной клетки из его рук, отходя от него подальше на всякий случай. Америка, привычным жестом скрестив руки на груди, оперся спиной о лакированную дверь, загораживая единственный выход из комнаты. Девушка посмотрела позади себя на стену, где находилось окно, но сразу же отбросила эту идею. Не хватало еще за сумасшедшую сойти, ее тогда не в тюрьму, а в психушку упекут. — Отпусти меня. — Relax, communist. If at first I really thought of making you and your bear father a laughingstock, now I really thought about the whole situation. — Он мечтательно вздохнул, вновь возвращая привычную фальшивую улыбку на свое лицо. Клоун. Русская хотела сказать пару ласковых американцу за очередное идиотское прозвище, но была перебита, — ты спасешь миллионы жизней, если всего лишь согласишься на мое предложение. О, и не подумай, что я питаю к тебе едва ли теплые чувства. Больше коммуниста-алкоголика я презираю его бездарную наследницу, которая ни черта не смыслит ни в экономике, ни в политике, ни в торговле, ни в своем собственном народе. Зато нос мы задираем выше всех, а? (Расслабься, коммунистка. Если сначала я и правда думал выставить тебя и твоего отца-медведя на посмешище, то теперь я действительно задумался обо всей ситуации.)       Треснула-таки маска «доброго джентльмена», которую он показал в самом начале.       Больше подобного отношения ни к себе, ни к своему отцу она терпеть не будет. От его слов русская взорвалась, мигом сокращая расстояние между ними, занося руку, чтобы сделать то, о чем она (да и вся семья в целом) так долго мечтала. Россия хотела услышать звонкий хлопок, увидеть его растерянные глаза за темной оправой солнцезащитных очков, лицезреть краснеющую щеку, почувствовать, как защипало собственную кожу руки… Но ничего. Опять ничего. Девушка, с покрасневшими от злости щеками, смотрела на свое запястье, которое больно сжимал американец своими длинными пальцами. — Даже и не думай, коммунистическая сука. — Угрожающе прошипел он, грубо отбрасывая ее руку в сторону. — Меня нисколько не удивляет, что такие вшивые и тупые люди, как ты, все еще мыслят стереотипами. Кто вообще назвал тебя прогрессивный страной, американец? Что, может еще, по-твоему, народ Советского Союза играет на балалайке, пьет водку на завтрак, обед и ужин и купается в озере в -30 градусов?       Она все прокручивала и прокручивала в голове его слова о собственной никчемности и бездарности. И не могла не признать: капиталист чертовски прав. В прошлой жизни она сильно отставала во многих сферах от европейцев и, к своему несчастью, от американца. А после смерти Союза все стало еще хуже: люди голодают, не понимают, почему вчера они занимали высокие должности с солидными зарплатами, а сегодня просят милостыню у других, таких же бедняков, как они. Более или менее оправится она смогла только в 21 веке.       Отбросив неприятные воспоминания, Россия переключила внимание на другой вопрос. Америка знает о ее бездарности в важнейших для страны дисциплинах? Он проговорился так легко, словно бы и не скрывал этого. Ясное дело, что он следит за их семьей и за их действиями. А русская почти и не злится, ведь не слишком от него отличается: она прекрасно осведомлена о числе коммунистов, понатыканных в городах США, которые сливают очень интересную и полезную для коммунистов информацию. И он сам об этом, конечно, знает. — I don't give a fuck about how your people look. Я хочу предложить тебе сделку. На сей раз по-настоящему, без всяких интриг и ловушек. — Он скоро вернул себе самообладание, продолжая вещать спокойным тоном. У этого дьявола настроение меняется по щелчку пальцев, с ним не то, что говорить, в комнате одной находиться невыносимо. — Мы оба будем в плюсе от нашего… союза (оба скривились от слова). Нашим народам не нужно будет жить в страхе за свои жизни, каждый день задаваясь вопросом: а не начнется ли сегодня война? Только представь, как изменится ситуация в мире. Ты обретешь сильных союзников, помиришься с родственниками, станешь спасительницей в глазах своего народа и все такое. Как того и хотела, не так ли? (Мне поебать на то, как выглядят ваши люди)       Козел. Он даже не старается скрыть факт того, что знает о ней больше положенного. Союз языком трепать не любил и потому требовал от детей скрытности и осторожности, чтобы не давать противнику увидеть лишнего. Ссоры, проблемы, обиды — все это оставалось за пределами их двухэтажного домика, стены которого надежно прятали секреты семьи. Но Штаты все равно знал. Знал не все, но многое. И открыто кичился этим. — Прямо мир, дружба, жвачка. Черта с два я поверю в твои альтруистические намерения, американец. — Она скрестила руки на груди, тяжело дыша. Находиться в обществе Америки один на один дольше десяти минут вредно для морального здоровья коммунистки. Все нервы на него потратила, а ведь это только начало. — Чтобы там твой папаша не говорил обо мне, я забочусь о своих людях. И если для их благополучия мне нужно пожертвовать собой, потратив драгоценное время на совместную жизнь с тобой, я готов это сделать.       Русская уже и перестала обращать внимание на его очередные, не слишком завуалированные, оскорбления. Просто задумалась над его словами. Он снова оказался прав. России с детства вдалбливали простую истину: коммунизм — хорошо, капитализм — плохо. А раз Америка — капиталист до мозга костей, то и он, получается, плохой. И девушка своего мнения, в общем-то, не поменяла. Но не стоит списывать со счетов, что он тоже является страной. И как страна, он тоже беспокоится о своих гражданах, не только пытается, но и делает условия для их жизни лучше, прислушивается к их желаниям.       Да и сами жители Америки не настолько двинутые, как их считают коммунисты. Со своими тараканами, да, не без этого. Но русская помнит многочисленные протесты мирного населения против войн и империалистических целей правительства во времена ситуации во Вьетнаме, постоянные митинги, которые повлияли не только на их страну, но на взгляды всего мира в целом. Хотя, в этом есть и негативная сторона. Взвесив все «за» и «против», Россия, устало выдохнув, ответила: — Я согласна. — Ты согласна? — Штаты сдвинул солнцезащитные очки на кончик носа, с изумлением вперив взгляд в ее низкую (что даже иронично) фигурку. Господи, чему он удивляется, если сам и предложил ей такую безумную идею? Он в нетерпении облизнул губы, со странным возбуждением в глазах глядел на девушку, будто бы в преддверии чего-то очень-очень веселого и занимательного. Для него одного, разумеется. Кажется, Америка даже и не ожидал положительного ответа от столь холодной девушки, но она… слегка сбила его с толку. Интересно, очень интересно! — Но нам нужно будет обсудить все моменты нашего договора и… — Завтра этим займемся. Как раз обмозгуешь все в спокойной обстановке, и мы его решим, — он оттолкнулся от двери, освобождая выход. — У нас билеты на самолет завтра ранним утром. При всем своем желании я не смогу встретиться с тобой ночью. — Избавь меня от подобного. Никуда вы завтра не полетите: из-за нелетной погоды отменили все самолеты. — Он закатил глаза, первым выходя из кабинета. — Что ты там встала? Выходи уже.       Спустившись на первый этаж виллы, пара застала Союза в гостиной. Он сидел на темном кожаном диване, читая не пойми откуда взявшуюся газету, хмурясь. За окном громко барабанил дождь, вдалеке мелькали вспышки молнии и слышался рокот грома. А ведь по прогнозу передавали солнечную и ясную погоду на несколько дней вперед. Вот о какой «нелетной погоде» говорил американец. И в который раз русская убеждается, что верить метеорологам - себе дороже?       Россия, приближаясь к креслу, окликнула своего отца, который сразу же отвлекся от вчерашней газеты. — Явились, не запылились. Что там так долго можно было обсуждать? — подозрительно прищурившись, спросил отец. Россиянку умилил тот факт, что, несмотря на большое волнение за свою дочь, Союз не вмешивался и не мешал их «разговорам о всяком».       За всем диалогом с американцем, она даже не успела подумать о теме, по которой они «дискутировали» все это время. Она покосилась на США, мысленно взывая к помощи, но он упрямо молчал, с интересом наблюдая за сценой. Конечно, чего еще от него ожидать: будет смотреть за тонущим человеком, а руку помощи протянет тогда, когда нуждающийся уже сто раз захлебнется. Хочет унизить ее, указать на то, что она тугодум, не способная мыслить в критической ситуации. Как бы не так. — Мы обсуждали… разные вопросы по экономике, — американец усмехнулся, со снисхождением наблюдая за жалкими попытками русской оправдаться, — и товарищ США спросил мое мнение о том, как уменьшить количество забастовок и митингов на его территории. — И каково твое мнение? — Следует восстановить ряд социальных программ, которые были отменены до этого. Судя по менталитету граждан Америки, они будут митинговать до тех пор, пока не добьются своего. А благодаря моему предложению, уровень жизни американцев значительно поднимется, плюс основной посыл экономики товарища США не изменится, – рассуждала русская.       Она пыталась замять жалобный вой своей совести, поскольку девушка просто-напросто пользовалась информацией из прежней жизни, что, по ее мнению, было чутка нечестно. США догадался бы об этом сам, только позже. Но Россия опередила его. Зато она с упоением наблюдала за тем, как он прислушался к ее идеи, как нахмурился, осознавая, что вообще-то она права, и план неплохой. Аж сердце чаще забилось, насколько бывает приятно ставить на место напыщенного американца. Переведя взгляд на родителя, Россия столкнулась с его довольной улыбкой и блестящими от радости глазами. Он горделиво приподнял подбородок, смотря на американца, как бы говоря: «Съел?». Хотя и сам был не меньше удивлен, потому что совсем не ожидал от России такой дедукции. За короткое время она решила проблему американца с легкой руки. А видеть помрачневшее лицо уязвленного США – отрада для глаз его. Этот америкашка, видимо, так долго ломал голову над таким простым решением проблемы!       СССР перевел взгляд с хмурого американца на дочь, которая чуть ли не светилась от счастья. Как же непривычно видеть родную дочь такой… живой? Как же приятно видеть ее всеобъемлющую любовь к своей семье, которую раньше он не замечал за холодной Россией, разве что в далеком-далеком детстве. Она будто за один короткий миг стала мудрее, терпимее и отзывчивее. Словно и не было той пропасти, которая все больше и больше увеличивалась в размерах из-за обид и недомолвок с двух сторон. Но, вместе с тем, он гордится не только своей наследницей, но и другими детьми. Не проигнорировали ее изменения, а поддержали и, наконец, помирились, как того и хотел отец.       Кашлянув в кулак, Россия снова привлекала к себе внимание, понимая, что теперь точно не дождется помощи от американца. Пора брать быка за рога. — Пап, послушай. Раз уж из-за непогоды нам придется задержаться, ты не будешь против, если мы встретимся с товарищем США и завтра? Осталось столько всего, о чем мы не успели, но хотели бы поговорить! И… — Россия оглянулась на американца, который, кажется, все еще находился в прострации, сверля взглядом точку в полу. Ну чем не шанс? — Нам тут в голову пришла идея насчет ваших торговых отношений. Как насчет того, чтобы обменяться чертежами технологий? Или…       Пока коммунистка воодушевленно щебетала и описывала свои идеи (и откровенно скопированные, и собственные, о воплощении которых мечтала в прошлой жизни) отцу, американец и не вслушивался, все продолжая думать о так легко брошенному решению проблемы, которое она, по-видимому, придумала на ходу. Не сказать бы, что это что-то из ряда вон выходящее, но сам факт того, что девушка, которая еще две недели назад не представляла разницы между физическим и юридическим лицом, вдруг изменилась, выводит из равновесия. Источники, информирующие его, ничего не говорили про такие разительные перемены в девушке, что заставляло усомниться в их верности.       Сейчас русская мелет какую-то чушь об экономике, в очередной раз подкидывая решения некоторых каверзных вопросов. Не в силах больше слушать ее звонкий, взбудораженный голос, Штаты вклинился в монолог России: — Но это все мы собираемся обсудить завтра, на многие идеи я еще не дал своего согласия. Я заеду сюда утром и мы продолжим наш… диалог. Располагайтесь здесь: спальных комнат вам хватит. — Он устало выдохнул, уже мечтая выйти из дома. Нахождение коммунистов в этой райской вилле испортило всю расслабляющую атмосферу, сделало священное место грязным, недостойным того, чтобы оставаться здесь дольше. Штаты чувствовал сплошное отвращение и тоску. — Just don't hang up every wall with your propaganda posters or break things with your bearish hands (Только не нужно завешивать каждую стену своими пропагандистскими плакатами или ломать вещи своими медвежьими руками). — Сваливай уже отсюда нахер, полупокер, — проворчал Союз, догадываясь о содержании его слов, возвращаясь к чтению газеты. Америка и бровью не повел на оскорбление, развернулся и, наконец, покинул «гадюшник коммунистов», испытывая невероятное облегчение. Даже дышится глубже без их присутствия! США старался не думать о том, что будет вынужден провести целый день с русской, иначе обречет себя на головные боли и плохое настроение, которое итак сейчас ниже плинтуса. Садясь в салон своего кадиллака, припаркованного недалеко от некогда чудесного дома, американец поспешил заселиться в отель, подальше от красных.       После ухода Штатов, Россия решила повнимательнее осмотреть внутреннее убранство их временного жилища. В камине потрескивал огонь, на фоне работал телевизор, на экране которого та же женщина вещала о системе здравоохранения Швейцарии, а за окном продолжал барабанить дождь. Интерьер дома не блистал вычурной дороговизной мебели – все было выполнено со вкусом, лаконично. Вилла с виду была не слишком большой, однако помещения внутри были просторными, вмещали в себя все необходимое, не нагружая общий вид убранства. Характерная для Швейцарских зданий отделка стен деревом и вездесущая зелень (как в горшках, так и снаружи дома) словно возвращали в родной дом, заставляя прилететь обратно поскорее. Холодные каменные полы утеплялись мягкими коврами и шкурами диких животных.       Русская пожелала добрых снов отцу, который уже отложил газету в сторону, внимательно слушая новости спорта, поднялась на второй этаж, чтобы увидеть самое волнующее: спальную комнату. Войдя наугад в первую попавшуюся дверь, она застыла на месте. Широкая двухместная мягкая кровать призывала лечь на нее и заснуть сладким сном. Раскинув руки в стороны, Россия спиной упала на удобный матрас, нежась в прохладных сатиновых простынях. Она уже успела отвыкнуть от подобных удобств за время нахождения в отцовском доме, ведь панцирные советские кровати – не есть верх комфортного сна. В 21 веке подобным никого не удивишь, но в теперешнее время – это словно награда за все то, что пришлось пережить девушке.       Приподнявшись на локтях, русская продолжила изучение спальни. В дальнем углу комнаты стоял маленький квадратный телевизор (сколько их вообще в доме?) с комнатными растениями в керамических горшках. Панорамные окна позади кровати выходили на солнечную сторону, однако бархатные темно-коричневые шторы надежно защищают от шума со стороны улицы, перепадов температуры и солнечных лучей. Словом, не комната, а рай. Но для русской дорогой сердцу все же остается своя родная спальня, ее бы она ни на что не поменяла, будь хоть сто таких домов.       С подобными мыслями Россия, закрыв тяжелые шторы, завернулась в простыни, отрубаясь почти сразу же, прямо в одежде.