Back to the 80's

      Уже прошло около двух часов, как пара из коммунистки и капиталиста едут в машине, коротая время за очередной игрой. На сей раз не карточная или настольная, а совершенно обычная, не требующая ничего лишнего, кроме как языка. Чтобы говорить, конечно же. И мозга, чтобы думать. Пресловутая популярная игра — «города».       Правда, русская от слова совсем не хотела играть с американцем. Ей и одного раза хватило. Путь от столицы Бурятии до рабочего поселка будет долгим, поэтому Россия приготовилась сразу же: взяла у гостиницы подушку с одеялом, заплатив за них (хотя они упорно отнекивались), и улеглась на заднем сиденье автомобиля, уже закладывая руки за голову, с наслаждением ощущая ту грань, когда еще находишься в сознании, но постепенно проваливаешься в такой сладкий сон. Однако у Америки на это были свои планы.       После утреннего пробуждения она все еще чувствовала себя неважно, но, по крайней мере, уже могла ходить, не опасаясь за то, что неожиданно грохнется в обморок. И несмотря на возможное недовольство своих братьев и сестер, она все-таки, еще больная, решилась поехать в полдень на Байкал. Чем дольше русская тянет, тем меньше времени останется на такой редкий для нее отдых. Больно не хочется снова возвращаться к бумажной волоките, но и на плечи отца ее взваливать не катит. — Хиросима. Тебе на а. — М-м-м… Абакан. — Нагасаки. Тебе на и. — Ха-ха. Очень смешно, — он кинул быстрый взгляд на лежащую, скучающую Россию в зеркало заднего вида, снова возвращая внимание на дорогу.       Но как же хорошо выбраться из шумного города, изрезанного железнодорожными путями и дорогами, по которым проезжают многочисленные машины, на тихую заснеженную трассу. — У вас поразительно хорошие дороги в таких отдаленных от города местах. Впечатляет. — Угу. Военнопленные японцы, кстати, строили. Знают они толк в качестве, этого у них не отнять… И выживают хорошо, тебе ли не знать?       Он закатил глаза при очередном намеке на прошлый, почти забытый, конфликт Америки с Японией. Столько воды утекло с того пренеприятнейшего инцидента, что все уже простили друг другу старые… обиды, если так можно выразиться. Теперь отношения между двумя странами заметно улучшились: торговые и дипломатические связи налажены, как и прежде, народы обмениваются культурой и опытом друг с другом, подписываются многочисленные контракты и соглашения и все в таком духе.       Но Россия специально напоминает о, казалось бы, недавнем, будто бы хочет застыдить его, припомнить негуманные поступки. Тщетно, конечно, не он первым начал атаку ни с того ни с сего. – Так что там из себя представляет Энхалук? – Что-то вроде турбазы. Раньше был обычным рабочим поселком, но его переоборудовали. После открытия границ на наши природные, и не только, богатства захотели посмотреть многие туристы. Я предложила папе идею о том, чтобы иностранцы снимали за деньги жилище в подобных Энхалуку базах отдыха. – Звучит по-капиталистически. Как чудесно! – Это не частная собственность. Прибыль, которая в скором времени будет пополнять нашу казну, для великого государства никогда не будет лишней. Но поскольку сейчас не самый популярный сезон для посещения, людей должно быть немного. – Это нам на руку.       Россия кивнула, поудобнее устраиваясь на заднем сиденье и запивая таблетку водой. Горло еще саднило и хотелось доспать положенные часы. Она, собственно, именно из-за своего недосыпа и решила взять постельное белье у гостиницы, но Америка отвлекал ее своими разговорами, не давая спокойно поспать.       И если сначала она молчала, игнорировала его нескончаемый поток вопросов, надеясь, что он, наконец, сдастся и заткнется, то через час уже не выдержала. Черт, как можно быть таким болтливым и нетактичным? Знает ведь, что больной нужен сон, но говорит нарочито громко, чтобы она не уснула ненароком. Или он так специально издевается, мол, раз не долечилась и захотела поехать на озеро, то получай.       Ну и ладно. Она вдоволь отоспится ночью. Радовал лишь тот факт, что небольшие домики, которые должны были снять на четыре дня республики, рассчитаны только на одного человека. А это значит, никаких американцев, мешающих спокойно выспаться ночью, потому что во сне прижимаются к ней из-за холода, не будет. – Кстати говоря, хотел упомянуть кое о чем. – В зеркале заднего вида он заметил заинтересованный взгляд России, которая, опершись локтем о сиденье, положила на ладонь щеку. Из его головы все не вылетали слова Союза о том, что она в скором времени встретится с Австрией. Обычное дело, казалось бы. Только уж очень любопытно, почему именно австриец поддержал проект русской, а не кто-либо другой? – Отец с матерью хотят встретиться с тобой.       Россия похлопала ресницами пару секунд, а когда осознала, что на этой встрече со свекрами может быть, обреченно простонала, падая на подушку. И как русская могла забыть о них? Коэффициент их ненависти к ней, должно быть, в десятки раз больше, чем у того же американца. – Черт, только не они… Без обид, Америка, – она закрыла лицо руками, соображая, как отвязаться от встречи с не очень хорошо настроенными по отношению к ней странами. – М-м-м, я не смогу. – Why? (Почему?)       Он знал и чувствовал, как мнется Россия и думает о том, говорить ли причину ее отказа. Решив что-то для себя, она выдохнула и снова приняла расслабленную позу, выгибаясь в спине и потягиваясь. На ее действия американец только фыркнул, угрожая, что резко сбросит скорость, чтобы она упала с пассажирского сиденья или вообще вылетела из окна. – Больной буржуй… Не могу я и всё, что тебе еще нужно? – Она бросила в его сторону раздраженный взгляд, садясь и продолжая потягиваться. – У меня будет другая встреча. – С кем? – Не твое собачье дело. – Вообще-то мое. – Он нахмурился, сильнее сжимая руль в руках, врезаясь в него ногтями. Бесит. Бесит, что он узнал об этом так поздно, бесит, что Россия не видит смысла рассказывать ему о встрече с австрийцем, бесит, что она не может так легко довериться ему. Но секундное помутнение прошло, и он, театрально опустив уголки губ вниз, спросил грустным голосом, – скажи честно, милая, ты завела кого-то на стороне? Так я и думал, вот она: хваленая верность и преданность русских…       Россия возмущенно открыла рот, готовая опровергать гнусные слова американца, но, заметив вырывающуюся ухмылку на его лице, разочарованно покачала головой, отворачиваясь к окну. Опять этот актер погорелого театра мелет какую-то чушь, чтобы вывести ее из себя. И все равно всегда успешно она клюет на эту удочку.       Мимо стремительно проносились многочисленные голые деревья и кусты, припорошенные снежком, елки и сосны с темно-зелеными ветками. Изредка на дороге появлялась встречная машина или автобус, сигналила им и скрывалась где-то позади машины Америки и России. Чем больше километров было проехано на автомобиле, тем сильнее русская хотела оказаться рядом с республиками и, наконец, отдохнуть близ чудеснейшего озера в мире.       Она прикрыла глаза, когда почувствовала, что уже начинает болеть голова из-за наблюдения за быстро сменяющимися пейзажами. Зря она встала с импровизированной постели, лучше уж и дальше лежала, того гляди, и заснула бы. Сон сейчас точно не помешает. Хотя кто ей даст поспать? Точно не американец. – С Австрией встреча. Еще осенью, когда начала участвовать в саммитах и подобного рода встречах, я предлагала свои проекты, которые могут каким-либо образом решить мировые проблемы, – она, наконец, милостиво решила объяснить причину того, почему хочет встретиться со страной. – Если бы ты внимательно меня слушал, знал бы об этом. – Причем тут Австрия? – Он сам связался с отцом и сказал, что хочет поддержать мой проект о никотиновой зависимости большого количества людей. Тебе бы, кстати, тоже не мешало от нее избавиться. Дымишь, как паровоз, при всяком удобном случае. – Она не преминула воспользоваться возможностью упомянуть о его чрезмерной любви к табаку, иронично хмыкая. Страну-то никотин не убьет, но неприятные последствия точно дадут о себе знать. – Если тебе интересно, на нашей территории начали выращивать новый вид растения, которым можно заменить табак в сигаретах. В нем почти нет никотина, и он лишен каких-либо вредных смол. А самое главное, что у курильщика постепенно вырабатывается отвращение к сигаретам. Потому что послевкусие у них ужасное. – Прямо-таки чудо-проект. Удивительно, что никто не согласился его спонсировать, – он подозрительно прищурился, будто бы не до конца веря словам русской.       Россия просто пожала плечами, всматриваясь в спинку водительского сиденья, чувствуя, что от долгой поездки ее начинает тошнить. Зря она не села на переднее сиденье, как ей и предлагал капиталист. Зря он говорил с ней, когда она просто хотела поспать за то время, пока они едут по заснеженной трассе. – Я же коммунистка, к нам пока с настороженностью относятся. – Она ненадолго замолчала, закрывая глаза. – Вот именно поэтому я согласилась на твое предложение. Чтобы наш авторитет значительно возрос. – Приехали. – Россия удивленно повернула голову в сторону окна, подсаживаясь ближе и внимательно рассматривая округу через стекло.       Среди живописной байкальской тайги расположена зона кемпинга с десятком одинаковых симпатичных зданий, которые, хоть пока и закрыты на ремонт, все равно выглядят чудесно и очень красиво. Советские рабочие постарались на славу, построив эти дома. Но особенно сильно радует чистый умиротворяющий свежий воздух, какого не было и быть не может в шумных и загруженных городах.       Припарковав машину в специально отведенном месте, Россия и Америка вышли, направляясь туда, где, предположительно, должны находиться республики, а следовательно и их номера. Идя по мощеным дорожкам, девушка не сдерживала восхищенные вздохи, постоянно смотрела по сторонам то на высокие сосны с тонким покровом снега на ветках, то на домики в бурятском и в русском стиле. Америка взбудораженное настроение невесты не разделял. Да, красиво, но совсем не необычно. Что здесь делать, если вода слишком холодная для купания, но недостаточно замерзшая для того, чтобы кататься на коньках или поиграть в тот же хоккей?       Пройдя еще несколько десятков шагов с заминками, потому что Россия останавливалась и подолгу смотрела на природу, любуясь ею и прислушиваясь к чириканью птиц и другим лесным звукам, они увидели большое двухэтажное здание. Из входной двери выбежали республики, встречая прибывших и наперебой рассказывая о своих впечатлениях от нахождения здесь. Причем Россия энергично кивала, соглашаясь на все восхваления базы отдыха. – Тут и бильярд есть, и сауна, и бассейн! Номеров больше, чем всех нас, выбирай, какой хочешь! – Воодушевленно отчитывалась Эстония, чуть-ли не подпрыгивая от радости. – Я думала, что мы снимем те маленькие дома с розовыми крышами. – Мы и хотели, но нас почему-то не предупредили, что ремонт в них не закончен. В качестве компенсации нам выделили вот такую махину с двумя этажами! Ты не стой, Россия, на морозе, и без того болеешь. Проходите скорее!       Кивнув, она быстро забежала в дом, осматривая его, однако, без всякого энтузиазма. Будучи разбалованной роскошными домами и квартирами в 21 веке, подобные отели её нисколько не удивляли. Может, она бы была в большом воодушевлении и восторге, если бы все республики жили в тех самых милых домах, которые забронировали до этого. Ну, на нет и суда нет.       Самая большая комната – гостиная, совмещенная с кухней, была залита солнечным светом из-за больших панорамных окон. Россия неспешно обходила ее, рассматривая. Современный для своего времени интерьер отвечал эстетическим взглядам русской, и она находила в этом здании пусть и типичное, но неуловимое очарование.       Выбрав понравившийся номер на первом этаже (хотя, в целом, все номера были одинаковы), Россия продолжила осматривать внутреннее убранство, отмечая все-таки, что интерьер дома сделан очень даже со вкусом, добротно. Игровую комнату, в которой и стоял бильярд, уже оккупировали мужчины, даже Америка согласился сыграть, показывая «мастер-класс». Сестры сидели на кухне, собираясь готовить еду к ужину, весело болтая. Россия решила присоединиться к ним, тоже подключаясь к диалогу. – Сегодня уже поздно, никуда не поедем, – Грузия накладывала мясо в тесто, заворачивая его и ставя на противень. Раз уж они живут на территории бурятов, в кухне тоже стоит им соответствовать и приготовить на ужин позы. – А вот со следующего утра у нас будет очень-очень много планов: посетим нерпинарий, отведаем байкальского омуля в одном ресторане на берегу озера, съездим на минеральные источники, если ты поправишься к тому моменту, Россия. А когда будем уезжать, заглянем к местному шаману. – Ох, теперь бы дождаться завтрашнего дня… – Сегодняшний день пролетит быстро из-за одной игры. Я немного не поняла сути, но Америка, когда увидел зеркало, предложил вызвать какую-то там даму, – Грузия подняла глаза к потолку, пытаясь припомнить и другие подробности.       Россия высокомерно фыркнула, понимая, о какой такой даме идет речь. Этими нелепыми страшилками о Пиковой даме и подобных ей сейчас пугают юных пионеров в лагерях или младших детей в семьях. И она уже хотела сказать, что американец предложил какую-то чепуху, но судя по заинтересованным лицам сестер, они будут не против поучаствовать в вызове этого… духа.       Ну что за глупости? В Америку, видимо, детство ударило, раз он собирается заниматься такой ерундой. – Давайте лучше ужином займемся, а то я сейчас готова слона съесть. – Сестры кивнули, принимаясь за работу и помогая старшей сестре лепить позы.

***

      Сытно отужинав, республики расположились в главной комнате на первом этаже здания, внимательно слушая о том, как капиталист увлеченно рассказывает легенду о появлении Пиковой Дамы. Внимательно слушали все, кроме России, которая едва вслушивалась в поток бреда, льющийся из уст американца.       Штаты ведал непосвященным республикам о грустной легенде с печальным для Пиковой дамы концом. Существовало некогда таинственное Карточное королевство, земли которого были были поделены между четырьмя главами семей – Трефовым, Бубновым, Пиковым и Червонным. Однако, несмотря на старания сохранить мир в королевстве, отношения между Пиковой и Червонной семьей складывались напряженными. То были две противоположности: государство Сердец представляло из себя чистоту, любовь и искренность, а Пиковое, напротив, олицетворяло собой ненависть, гнев и предательство. В ту пору Пиковая дама без памяти влюбилась в Валета Сердец и сразу же рассказала ему о своих чувствах. Тогда мужчина подговорил влюбленную убить его невесту. Однако, что было вполне ожидаемо, у женщины ничего не получилось: ее схватила стража, всю вину повесили только на нее, а государство навеки клеймили позором. Обезумев от несправедливости, после своей смерти Пиковая дама навестила своего возлюбленного, задушив и его, и жену. Именно с тех времен эту женщину стали называть ведьмой, которая способна лишь на злые, подлые поступки.       На вопрос, причем тут вообще зеркало, Америка терпеливо объяснял, что этот предмет магический и представляет из себя портал между миром потусторонним и человеческим. И чтобы из зазеркалья вышла именно Пиковая дама, нужно провести определенный обряд.       Когда дело, наконец, дошло до самого вызова, он сказал, что кому-то из присутствующих нужно будет зайти в ванную комнату, где как раз и находилось одно из зеркал, потушить свет, зажечь одну свечу и нарисовать красной помадой лестницу, через которую дух и должен пройти. После всех этих махинаций следует три раза произнести слова «Пиковая дама, явись» и начнется сущий кошмар. Со слов американца, по крайней мере.       Стук каблуков, женский смех, появление в отражении движущегося силуэта – все это будет сигнализировать о появлении злой и ужасной женщины, несущей за собой смерть. Россия не страшится, а жалеет эту бедную девушку, которую подобные индивиды по семь раз за день вызывают. – Нужно выбрать жертву коллектива, которая встретится с Пиковой дамой. Я ей быть не могу, потому что уже рассказал вам ее легенду и она, вероятно, не очень мной довольна, – вот позорище, он либо действительно испугался, либо опять задумал какую-то ерунду, чтобы только напугать молодых стран.       Но республики, наоборот, загорелись желанием увидеть ужасного призрака воочию, потому наперебой выкрикивали свои кандидатуры, чтобы первым зайти и попытать счастье в ее вызове. И раз уж вызвать ее хотели все (даже Россия, дабы показать, какая она бесстрашная), Киргизия предложил сыграть в камень-ножницы-бумагу, чтобы выявить счастливчика, который и пойдет первым.       Спустя несколько раундов, в финале остались только двое: Россия и Беларусь. – Давай, Бел, поддайся старшей сестре! Я докажу, что никаких злых духов не существует! – Уж нет! Это тебе стоит отдать победу в мои руки, Россия, – белорус сжал пальцы в кулак, переводя взгляд на согнутые, кроме указательного и среднего, пальцы русской. Камень побеждает ножницы.       Россия фыркнула, пропуская Беларусь в темную ванную комнату, предварительно вручив ему в руки свою красную помаду, и закрывая за ним дверь. Пока он совершал все необходимые для ритуала действия, республики тихо, изредка переговаривались друг с другом, прислушиваясь к звукам, доносящихся из закрытой двери. Чиркнула спичка, зажигая одинокую свечу. Через несколько секунд, Беларусь проговорил необходимые слова и замолчал. Надолго. – Он там не умер? – Бе-ел?       Дверь со скрипом отворилась, выпуская раздраженного парня, который недовольно оборачивался к зеркалу: – Не-а, я никого не увидел. – Что и требовалось доказать! Теперь моя очередь. – Россия бодро вошла в темную комнату, плотно закрывая за собой дверь и оглядываясь.       На раковине, которая находилась аккурат под зеркалом, уже была заготовлена единственная горящая свеча. Обреченно выдохнув, она подошла к зеркалу, скучающе осматривая себя в отражении зеркала, как-то по-зловещему освещаемой огнем свечки. Черт, ее кожа такая бледная, темные мешки под глазами от недосыпа, да она на призрака, наверное, похожа больше, чем сама Пиковая дама.       Нарисовав кривенькие ступеньки лестницы помадой, Россия отчего-то оглянулась, поджимая губы. Как-то вдруг жутко и мрачно стало на душе, стоило ей на долю секунды подумать о том, если каким-то образом она действительно столкнется лицом к зеркалу с мстительным духом. Русская смотрела в отражающую поверхность, переводя взгляд на дверь. Но не на входную. Она только сейчас заметила, что из ванной комнаты ведут две двери: та, из которой русская пришла и вторая. Темная, обшарпанная, совсем не вписывается в красивый интерьер дома. Здание ведь недавно построили, почему здесь тогда такая старая дверь. Она подошла к ней, осматривая, потянула ручку на себя, но та не поддавалась. А Беларусь почему ничего о ней не сказал?       Бред. Забыли заменить, с кем не бывает? Это все пустяки, а некомфортно ей потому, что она еще болеет и не чувствует себя полностью здоровой. Скорее всего, она ведет в какую-нибудь темнушку, где навалено всякого хлама, а Россия пугается почем зря.       Резко повернувшись к зеркалу и с опаской всматриваясь в его отражение, она не нашла никакого обещанного силуэта. Ну вот, а по закону жанра, сейчас на нее должен был смотреть мертвец или эта бедная дамочка. Может, тут и нет никого, потому что она еще не закончила ритуал? – Кхм-кхм… Так! Пиковая дама, явись. Пиковая дама, явись. Пиковая дама, явись. – Она быстро, как скороговорку, произнесла нужные слова и резко замолчала, не отрывая испуганного взгляда от зеркала, вжимаясь пальцами в раковину, каким-то чудом не отрывая от нее целый кусок. С минуту ничего не происходило: ни обещанного стука каблуков, ни смеха, ни появления в отражении. – Как я и говорила: обычные выдумки!       Свеча погасла точно тогда, когда Россия озвучила последнее предложение. Окон в ванной не было, значит и сквозняк внезапно появиться не мог. Она отшатнулась от зеркала, непонимающе осматривая почти неузнаваемые из-за темноты контуры, на ощупь приближаясь к стене и вжимаясь в нее спиной. Нет-нет-нет, это все бред, похоже, русская просто случайно затушила свечу, не заметив, что махнула рукой.       Напротив нее послышался скрип двери и последующие за ним ужасные звуки, будто кто-то скребется когтями о дерево. Эти звуки доносились из той самой второй таинственной двери, которая вела непонятно куда. Но когда Россия проверяла ее, она была плотно закрыта, значит и быть там ничего не могло. И сквозняка, как она выяснила, никакого не было. «Все это чепуха, ха-ха…» – Россия всматривалась в темноту, тщетно мониторя любые поползновения всяких духов в ее сторону, мысленно успокаивая себя и собираясь с силами, чтобы постучаться в дверь, и настоятельно попросить, чтобы ее выпустили из этой чертовой комнаты.       Едва оттолкнувшись от стены, она, на трясущихся ногах, спиной подошла к выходу из комнаты, не закрывая глаз и быстро-быстро стучала по дереву. – Откройте, откройте меня быстрей! – Она сорвалась на крик, продолжая колотить кулаком по дереву. Республики медлили, за дверью слышалось мельтешение, но не открывали. Ее ноги что-то коснулось, и Россия, больше не выдерживая такой нагрузки на свою бедную психику, с ноги выломала дверь, прячась за спину ближайшей страны. – Т-там что-то было… – Россия, все хорошо? Мы дверь открыть не могли, не поддавалась отчего-то, – к ней быстро подбежала Молдавия, гладя по голове, настороженно посматривая в сторону темной комнаты. – Ты Пиковую даму видела? Прямо в отражении? – Нет! Там что-то другое. Оно по-прежнему в ванной.       Все страны смотрели во тьму, тоже отходя подальше от сломанной двери, прячась друг за другом. Впереди всех оказался Америка, который, сложив руки на груди и нахмурившись, бесстрашно смотрел на дверной проем. Но заходить-таки не решался, продолжая чего-то ожидать.       Стояла тишина, никто не решался сказать и слова, сделать хоть малейшее движение. Из тьмы комнаты, появившиеся такое же черное нечто испугало и одновременно удивило всех присутствующих. – Это… кто? – Хорек какой-то, – опасливо предположил американец, недоуменно смотря на спокойное животное, которое по-хозяйски осматривало страны и вальяжно проходилось рядом с ними. Он остановился рядом с ногами России, начал тереться о них, как домашний кот. – Никакой это не хорек. Это же соболь, – русская присела на корточки, осторожно осматривая его, нерешительно проводя кончиками пальцев по меху. Соболь смотрел на нее своими умными черными глазами, подстраиваясь под ее руку, не сводя глаз, – ути, какой хоро-ошенький. Ты как сюда попал, м? – С пушной фермы, может, какой? – Предположила Грузия, тоже садясь рядом с соболем и оглаживая. Но он резко дернулся от девушки, недовольно сверкая глазами, прижимаясь ближе к России, – ну ладно-ладно.       Россия завороженно смотрела на такое красивое, утонченное и гордое животное, осторожно проводила ладонью по его меху и пальцами по мордочке. От удовольствия он урчал, все ближе подстраиваясь к ее ладони и крутясь возле ее ног. Девушка взяла его на руки, поднимая и продолжая тискать. – Ах, какой же ты красивый! Но ты так сильно напугал меня, миленький. – Она любовно глядела на него, вызывая недовольство у американца, который на всю эту ситуацию смотрел с кислой миной. Появляется тут непонятно откуда какая-то черная чертовщина и валяется теперь на руках его невесты.       Может, соболь почувствовал сквозящие недовольство со стороны американца, может, относится он плохо ко всем, кроме России, которая продолжала едва ли не зацеловывать животное, но он, повернув голову в сторону США зашипел на него, клацая зубами. От подобного действия русская начала гладить его пуще прежнего, тем самым поощряя, весело смотря в сторону раздраженного американца. – You will be a great hat. (Из тебя получится отличная шапка). – С меня хватит происшествий на сегодня, – Россия пропустила мимо ушей комментарий американца, потому что всем ее вниманием завладело это маленькое существо. Удивительная ситуация, ведь соболи – это гиперактивные и иногда даже агрессивные животные, но ничего из ряда вон выходящего он не делает: ни кусается, ни прыгает, ни бегает, ни прячется по углам. Только шипит, но это ничего. Да и тискать себя дает, хотя русская знала, что они ласку не особо жалуют. – Я спать. – Смотри, чтобы ночью он не расцарапал твое лицо, Соня. – Спокойной ночи! – Россия протянула, продолжая гладить соболя по шубке, приговаривая, какой же он красивый и милый. А хорошо сложилось, что он такой спокойный: не будет мешать спать, в отличие от некоторых, не будет царапать, разве что, неугодных ему. Дрессировать его тогда нужно… – А ты хоть дрессировке поддаешься, красавчик?       Он устало выдохнул, замирая на руках русской, продолжая, однако, осматривать интерьер здания внимательным взглядом. Когда девушка положила его на расстеленную кровать, он, свернувшись клубочком на второй подушке, наблюдал за действиями своей новой хозяйки и закрыл глаза только тогда, когда Россия выключила свет и присоединилась к питомцу, ложась на кровать.

***

      Вся ночь была ужасна, потому что Россия в очередной раз не выспалась. Она поторопилась с выводами о том, что этот соболь – исключение из правил, на протяжении всей ночи и утра он бегал по всей комнате, прыгал на постели и на своей же хозяйке, то лизал ее лицо, то покусывал ее щеки. Русская пыталась быть с ним ласковой, гладила его или прикрикивала, угрожая, что она вернет его оттуда, откуда он явился. В подсобку в ванной комнате.       Но животное было неумолимо и, словно издеваясь, продолжало бегать, прыгать и носиться по всем предметам, сшибая вещи с их законных мест.       Поэтому, когда России под утро удалось заснуть, но почувствовала сильный запах табака, она взревела, подходя к окну. В такую рань самое-то курить эти вонючие сигареты американцу. Ну конечно, еще и прямо под ее окном! Осторожно открыв его, Россия соскребла с оконного отлива недавно выпавший снег в шарик и кинула в затылок американцу, быстро его закрывая и присаживаясь так, чтобы он не заметил.       Настроение заметно улучшилось. Всегда хорошо, когда плохо не только тебе. Особенно, когда плохо американцу. Подумав еще немного, решила, что можно подобное повторить еще раз. Она тихонько встала, опасливо посматривая в окно, пытаясь найти взглядом США. Но он, похоже, уже успел уйти или встал так, чтобы русская его не видела. Рискнув, Россия открыла окно пошире и наполовину вывалилась из него, посматривая по сторонам, но тот словно сквозь землю провалился. Позади нее послышалось шипение соболя, который, видимо, опять был чем-то недоволен. И русская только хотела развернуться, как со спины ее прижал к себе Америка, кладя подбородок ей на плечо. И она чувствовала, как весело он улыбается, как его губы, растянутые в этой улыбке, касаются ее щеки, как он плотнее сжимает руки вокруг ее талии, чтобы она не убежала и не ударила. – Отпусти меня, извращенец. Опять ты делаешь эти свои странные вещи, – она ерзала в его руках, пытаясь ударить ногами, но он, похоже, рассчитывал на это, поэтому легко уклонялся от ее неслабых ударов, намеренно прижимая ближе к себе. Его светлые волосы были мокрыми из-за снега, который как раз и попал точно в цель. От такого результата Россия победно улыбнулась, не переставая, однако, ерзать и бить его. – Непросто же так я это делаю. Кто в меня снежком запустил, м-м? Тебя хотя бы за это следует наказать… – И только он успел договорить свое предложение, как улыбка его резко пропала, и он опустил голову вниз. Соболь кусал его за штанину, оттягивая ее, рыча и потявкивая. – И что эта мерзкая собака забыла у тебя в комнате? Спроси у местных, не потеряли ли они эту животину, и избавься от нее нахер. – Сам ты мерзкая собака. Не называй его так. – Она упорнее начала вырываться из его рук и, когда достигла успеха, схватила соболя под живот, отходя большими шагами назад от американца. От греха подальше. – Не буду я ничего у них спрашивать, они сделают вид, что это их и продадут подороже на рынке. – Как мне еще называть это подобие медведя? Он же злой и бесноватый… – Он с отвращением смотрел на соболя, щуря глаза. Слова Америки натолкнули Россию на очень важный вопрос: как назвать животное? В голову ничего толкового не приходило, такие важные дела быстро решаться не могут. – А-а-а, я понял, почему ты взяла его себе. Не смогла завести медведя, так решила остановиться на его мини-копии. И нисколько он не похож на медведя! Россия прижала соболя к себе, отворачиваясь от американца и гладя вновь успокоившееся животное на ее руках. – Давай я тебя Аляской назову, мое маленькое солнышко, м-м? Сначала ты, а потом и то, в честь чего я тебя назвала, будет моим, – она сюсюкалась с ним, намеренно говоря громко, так, чтобы ее услышал возмущенный американец. – Можешь только мечтать об Аляске, Соня. Ее обратно ты никогда не получишь, – он раздраженно выдохнул, приближаясь к девушке, которая стояла в углу комнаты. Отходить уже было некуда и она замерла на месте, прикрываясь соболем, который теперь молча наблюдал за всей сценой: ни нападая на американца, ни бросая русскую, продолжая лежать на ее руках. – Так на чем мы там остановились? – На том, что ты хотел уйти отсюда, грязный извращенец, и оставить молодую страну один на один со своим любимым. – Как такое глупое существо может сместить меня с места «любимого»? Это невозможно. – Чтобы быть смещенным, нужно было бы хоть раз занимать это место, – она хмыкнула, поглаживая соболя по шерстке. Он, наконец, ответив на ее действия, оперся передними лапами на ее ключицы, лизнув щеку. Россия умилительно вздохнула, еще больше тиская его и приговаривая, какой же он у нее молодец. Такое без внимания не оставил и Америка, поэтому, подойдя к русской почти вплотную, схватил соболя за шерсть, отправляя в полет. Благо, на кровать, так что животное никак не пострадало.       И только Россия хотела возмутиться на его самовольные действия, мол, мало-ли, повредил бы бедненькую Аляску, не дай Бог, как его пальцы сомкнулись на ее щеках, сжимая. Она изумленно смотрела на него пару мгновений, нахмурилась, снова пытаясь ударить руками или ногами, но он на это никак не реагировал, только смотрел на нее пристальным, нечитаемым взглядом. Пугающе.       Рассудив что-то для себя, США отошел от нее и, не говоря ни слова, развернулся на 180 градусов, вышел из комнаты также неожиданно, как и пришел. Россия недоуменно перевела взгляд на животное, которое лежало на спине, вертясь из стороны в сторону. – Ну и что это было, а, Аляска? – Она, потрепав его по темной шерстке, посмотрела на часы, вздыхая. Рано еще, страны договорились встретиться только через два часа, а чем себя занимать, кроме сна, было неясно. Но спать ей помешает зверь, поэтому оставалось только лежать и играться с Аляской все оставшееся время. – Пошли, может, хоть выйдем, погуляем чуток?       Животинка сразу встрепенулась, резво вскочив с кровати, выбегая из спальни через настежь открытое окно. Россия не успела даже встать, как Аляска скрылся с ее глаз, оставляя после себя только смятую кровать. Она выбежала из комнаты, на бегу надевая теплую одежду, выходя из дома и осматривая территорию, которая, как назло, была очищена от снега, так что отследить следы соболя не представлялось возможным.       Все было тщетно: она и звала его, и оббегала весь дом по несколько раз, даже зашла в лес, но поняла, что быстрее в нем потеряется, чем найдет маленькое животное, поэтому оставила эту идею. Захочет – вернется сам, а раз уж нет, то их пути-дороги, к большому сожалению русской, разойдутся навсегда. И никогда они в этой жизни больше не увидятся.       Расстроенная от своих умозаключений, Россия неспешно побрела в сторону дома, иногда все-таки оборачиваясь с надеждой на то, что увидит его снова. Вернувшись в комнату, она легла на постель, опустошенная и злая. Он точно убежал от нее из-за того, что она его не кормила или недостаточно грела во время сна. Или из-за американца, который посмел выкинуть его с рук русской. Должно быть, он просто не хотел иметь ничего общего со страной, которая является невестой этого чертового Америки.       Но зато теперь она сможет спокойно поспать, и никто не будет отвлекать ее. Хотя остался всего час, поэтому с большей долей вероятности русская будет чувствовать себя хуже после недолгого отдыха. Однако она, все же не выдержав, укрылась теплым одеялом, закрывая глаза и сразу проваливаясь в сон с плохим настроением.

***

      Проснулась Россия от того, что кто-то дышал ей над ухом, щекоча и мешая дальше наслаждаться сном. Она приоткрыла глаза, хмурясь, поворачиваясь к тому, кто посмел разбудить ее. Но резко поднялась, когда перед собой заметила Аляску, держащего в зубах какое-то мертвое животное. Он положил, предположительно, белку на край кровати, снова возвращаясь к хозяйке и снова дыша над ней. Выглядело немного жутко, но русская была слишком счастлива увидеть его, чтобы как-то на это отреагировать. Прижала его к себе, крепко обнимая. – Какой же ты у меня умничка! Разбудил меня как раз в то время, когда я и должна была встать, – она начала осторожно гладить его, опасливо посматривая в сторону мертвой белочки. М-да, с ним шутки плохи. – Пошли-ка собираться.       Россия расчесывала свои длинные волосы, смотря в отражение зеркала, усмехаясь тому, как вчера действительно на долю секунды поверила в легенду о Пиковой даме. Вот что делает чрезмерное нахождение рядом с американцем: она начинает деградировать и верить во всякую чепуху. Зато теперь у нее появилось живое существо, которому она может рассказать все-все на свете, не опасаясь за их сохранность.       Она повернулась к Аляске, наблюдая за тем, как он, снова убегая на улицу, агрессивно поедал бедное животное, которому не повезло попасть в его пушистые, но когтистые лапы. Россия как-то опасалась лишать его этой еды, мало-ли, потом в его маленьких остреньких зубках окажется ее рука, которой она совсем недавно гладила зверя. Он все-таки хищник, что у него там на уме, знать никто не может.       Наспех надев одежду и дождавшись, когда соболь, сделав свои кровавые дела, прибежит обратно, Россия вышла из номера, направляясь к месту встречи стран. — Доброе утро, товарищам и коммунисту. То есть, капиталисту, прошу прощения, — Россия помахала рукой, останавливаясь рядом с республиками. — А, нет, что-то не видно Америки. Да и мальчиков… Чего это вы такие хмурые? — Да там что-то с машиной случилось, мужчины пытаются разобраться, — разочарованно выдохнула Армения, тоскливо глядя на часы. — մենք արդեն ուշացել ենք… (Мы уже опаздываем…)       Цокнув, Россия вышла на улицу, сразу же замечая толпу стран вокруг одного из трех автомобилей. Ей уже даже не хочется обращать внимание на то, что все снова идет совершенно не так, как того хотела ее семья и сама она. — Утречка, товарищи. Что случилось? — Подвела родная Волга, подвела… — С умным взглядом проговорил Киргизия, внимательно осматривая машину, — ни черта не понимаю. — Да с тормозами проблема, нельзя эту машину использовать, сколько еще раз повторять? — Раздраженно ответил Казахстан. Снова братья начали спорить между собой, переходя на крик и размахивая руками. — Эй-эй, спокойно! У нас же две машины есть, у них-то все в порядке? Ну вот, уж как-нибудь уместимся, — девушка пыталась успокоить братьев, но, похоже, только подлила масла в огонь. — Это невозможно. Нас шестнадцать, а мест всего десять! — Значит те, кто не вместился, будет сидеть на коленях у тех, кому посчастливилось влезть, — предложил Америка, закатывая глаза, — вы раздуваете из таких пустяков огромные проблемы. Пошлите уже по машинам.       Не понравилось России это предложение: это, во-первых, небезопасно, а во-вторых, не дай Бог ее заставят сесть ему на колени. Она уж лучше пешком пойдет до нерпинария.       Окликнув сестер, чтобы те выходили из дома и садились внутрь салона машин, Россия запрыгнула самая первая. Так, на всякий случай. Дождавшись, когда сестры и Беларусь разместятся рядом с ней, она облегченно выдохнула, замечая, что во вторую машину сел американец.       Аляска лежал на ее коленях с закрытыми глазами, однако, бдя за обстановкой в округе. Она, не переставая, гладила его, засматриваясь в завораживающие виды, когда половина пути была уже проехана.

***

      Все последующие дни, как и обещала Грузия, были действительно забиты таким образом, что даже не хватало времени заскучать.       В этот день они посетили недавно открывшийся нерпинарий на территории Байкала, чтобы посмотреть на выступление байкальских тюленей. Они совершали невообразимые для животного вещи: рисовали картины (которые на самом деле представляли из себя обычную мазню); танцевали друг с другом, кружась в воде под одобрительно-умилительные вздохи и ахи; играли с мячами, вызывая удивление и неподдельный восторг всей немногочисленной публики в нерпинарии.       Но особенно русская была счастлива, когда организаторы разрешили покормить и погладить этих милых, совершенно очаровательных созданий, которые смотрели на страну своими большими, кажущимися печальными, глазами. Россия осторожно трепала их под раздраженное рычание соболя, которому тоже разрешили поглазеть на эндемиков Байкала, и презрительное фырканье американца. Зато теперь в памяти остались незабываемые моменты и эта… картина. Нарисованная байкальской нерпой!       После игр с животными, страны поехали на побережье Байкала, где и находилось мини-кафе с, пожалуй, самой вкусной и редкой рыбой — омулем. Ценники на нее, конечно, конские, но это точно того стоило. Только немного жаль, что, пока Россия отвлекалась, разговаривая с республиками, половину рыбы стащил соболь, сразу же убегая, пряча еду где-то за территорией кафе. Девушка пообещала себе, что, как только найдет время, попробует выдрессировать свое животное. Если хищник вообще поддастся ее приказам.       Русская чувствовала, что ей становится хуже, когда страны вышли из кафе, направляясь домой. Вроде за день только два места посетили, а время уже близится к ночи! Настолько большая протяженность Байкала. Неровной походкой она плелась позади других, смотря себе под ноги и прикладывая руку ко лбу. М-да, зря не долечилась: простуда все-таки дала о себе знать. Республики уже расселись по местам, ожидая, когда Россия, делая вид, что чувствует себя вполне здоровой, тоже войдет в салон автомобиля. — Росси, мест нет. Давай ко мне, — Литва похлопала по коленям, выжидающе глядя на старшую сестру, — все нормально? — Да-а… Я чутка замерзла, вы там плед не видели на заднем сиденье? — Перед глазами двоилось и Россия рукой оперлась о машину. Только бы не упасть.       Литва кивнула, выходя из машины и доставая из багажника теплый шерстяной плед, протягивая России и, прищурив глаза, глядя на нее. — Не долечилась, да? — Дождавшись кивка от старшей сестры, она тяжело вздохнула, переводя взгляд ей за спину. — Там твой Дон Жуан идет.       Россия нехотя обернулась, с неудовольствием замечая Америку, который бодрым шагом направляется к ней. Видимо, заметил ее удручающее состояние, иначе его широкую улыбку она объяснить не может. Русская отвернулась от него, скорее приближаясь к машине, пока американец не успел ничего сказать и предпринять. — Постой-постой, Соня. Литва все-таки девушка худенькая, ты ведь ее раздавишь! — Он с большим удовольствием наблюдал за тем, как на мгновение остановилась Россия, но уже решительнее открывая дверь машины, готовая убраться от Штатов подальше. Однако он ее действия предугадал, поэтому в два широких шага нагнал ее, закрывая дверь перед ней, пока она не успела сесть. — Ну-ну, не обижайся, я шучу. Будет очень неприятно, если ты ее заразишь своим ужасным кашлем! Лучше уж жертвой твоей болезни стану я. — Чтобы потом меня обвинили в том, что я намеренно заразила тебя? — Она скептически подняла бровь, отходя от жениха на несколько шагов, скрестив руки на груди. — Нет уж. — Никто тебя не обвинит, что ты такое говоришь?       Россия обернулась к республикам, которые не вмешивались в их разговор, ведя диалог друг с другом. Лучше бы они сейчас настояли на том, чтобы сестра поехала с ними. Хотя, заражать их тоже дело нехорошее, у них работы куча, нельзя болеть.       Она тяжело вздохнула, помялась еще некоторое время и пошла ко второй машине, не обращая внимания на то, как хмыкнул американец с пледом в руках, идя за ней. Россия пропустила его вперед, закатывая глаза, когда он прошел мимо нее со все той же, несменяемой ухмылкой, усаживаясь и продолжая прожигать ее взглядом.       Русская тоскливо обернулась в сторону первой машины, которая уже тронулась, просигналив девушке, чтобы она поторопилась. Ладно уж, хватит тянуть неизбежное. Она, задрав нос повыше, осторожно вошла в салон автомобиля, присаживаясь на край коленки американца, максимально вжимаясь в водительское сиденье. — Что ты как не родная? Closer, Sonja, closer. — Он обхватил ее за талию, прижимая к своей груди (Ближе, Соня, ближе). — Don’t touch me. — Она нахмурилась, напряженно сверля взглядом подголовник перед собой, продолжая сидеть, скрестив руки. Америка заботливо накрыл ее и себя заодно пледом, отворачивая голову в сторону, скучающе смотря в окно. Россия еще настороженно косилась на него в зеркало заднего вида, но позже, не стерпев, начала засыпать. То ли от болезни, то ли от бессонных ночей, она достаточно быстро провалилась в сон, навалившись на капиталиста уже всем телом, расслабляясь (Не трогай меня).       Америка придерживал ее, когда машина проезжала через кочки, чтобы она ненароком не упала и не проснулась. Он чувствовал даже через слои одежды, что у России поднимается температура, что ее морозит и она дрожит, прижимаясь ближе к теплому телу и закутываясь в плед еще сильнее. Америка смотрел на ее светлую макушку, подавляя желание положить на нее свой подбородок или руку.       Хорошо, что хорек русской остался в первой машине, от него одни проблемы и неудобства. Зря он тогда предложил вызывать Пиковую даму, может, не встретил бы никто это чертово существо. Но зато США понял, что лучше русскую не злить, ибо дверь она сломала с одной ноги только из-за того, что ее припугнуло это животное. И зато она, выбежав из злополучной комнаты, спряталась именно за ним: не за своими родственниками, не осталась стоять одна, а за ним.       Когда машины остановились возле временного жилища стран, Америка в нерешительности замер, обдумывая: разбудить ее, получив недовольный взгляд, если не удар от русской либо милосердно взвалить на себя ее тушку и отнести в спальную комнату. Остановившись на последнем варианте, он, выйдя из машины, взял ее на руки и неспешно, чтобы не разбудить, пошел ко входу в здание.       Американец опустил ее на расправленную кровать, замечая краем глаза, как в комнату вбежал соболь, прикладываясь на второй подушке рядом с девушкой и сверкая в ночи своими глазами-пуговками. Россия, лежа на животе, тихо сопела, обхватив руками подушку, обнимая ее и прижимая к себе. Когда США решил, что свою работу он сделал, развернулся, выходя из комнаты. Но его остановил все такой же тихий, заспанный голос невесты: — Америка… — Да? — Дай мне воду, пожалуйста. На тумбе бутылка стоит. — Она слабо, негромко говорила в подушку, не раскрывая глаз.       Штаты медленно кивнул, передавая ей пластиковую бутылку и все еще не уходил, наблюдая за тем, как она, приподнимаясь, пьет воду большими, жадными глотками. Капельки медленно стекали, очерчивая линию губ, пробегали по подбородку и скрывались за ее странной, явно не по размеру растянутой, футболкой. Он неотрывно наблюдал за ней, за ее действиями, не говоря ни слова, будто бы хотел раствориться со всей окружающей обстановкой.       Россия, с громким стуком поставив бутылку на тумбочку, снова улеглась на кровать, окончательно засыпая.       Утром ей, очевидно, не разрешили никуда ехать, строго-настрого приказывая соблюдать постельный режим и вставать только при необходимости. Они хотели остаться дома, чтобы поддержать больную сестру, но Россия, кое-как уговорив их, попросила не изменять планы только ради нее. Ведь сегодня страны должны были поехать на минеральные источники, температура которых даже в холодных месяцах года очень высока. А шанс поплавать пусть не в Байкале, но в источниках близ него, упускать никак нельзя.       И раз уж весь день она проведет одна, то лучше заняться ее любимым и ненавистным одновременно: работой. Россия разложила исписанные листы бумаги по кровати, крепко задумавшись. На горизонте все еще маячила главная проблема и угроза ее и коммунистическому существованию. За все время ничего глобального, кроме как соглашения на предложение американца, она особо и не сделала. Время идет чертовски быстро, а дел еще вагон и маленькая тележка. Пускай Америка и говорит, что он проблемы с недовольными их союзом жителями уладил, так просто все быть не может. Она уже привыкла, что все идет не по ее планам, поэтому нужно подстраховаться. Россия подумывала о путях увеличения собственного престижа среди американских граждан.       Она фишку раскусила: стране недостаточно жертвовать деньги в многочисленные фонды, занимаясь благотворительностью, или налаживать отношения с другими ведущиии государствами. Создание успешного образа — вот что еще наиболее важно. Кто что строит из себя, тот так развиваться и существовать и будет. Так, например, отец, выбрал для себя путь холодного, отстраненного, но справедливого лидера, которого нужно бояться и уважать. И на контрасте с таким отцом: нежная, добрая и искренняя дочь с толикой застенчивости, присущая молодым девушкам, но способной постоять за себя в случае необходимости. Тогда и авторитет значительно возрастет и проблем меньше станет! Она должна сделать так, чтобы ее имя ассоциировалась у людей с гуманизмом и доверием.       Вся суть образа заключается в очаровании, которое и должно стать хорошим началом в налаживании отношений с капиталистическим народом.       Но все это про американцев. Что насчет ее собственных, советских граждан?       Ведь что только не придумывали советские, русские люди во все времена! Интернет, летающие машины, телефоны и другие современные разработки, опережающие свое время — все это рождалось в умах ее народа еще до американцев или европейцев! Но они всегда опережали, все почести доставались именно им, тем, кто успел запатентовать свою задумку. Еще до смерти, в первой жизни русская часто анализировала эту проблему и сейчас могла сказать с уверенностью: советским гражданам нужны хорошие условия работы; большая, чем была до этого, мотивация к стремлению созидания.       В ее голове крутились идеи реализации своих мыслей: может, сделать повсеместный конкурс работ на территории Советского Союза, победитель получит, скажем, трехкомнатную квартиру в Москве? Тогда нужно назначить на должность помощников, которые будут оценивать работы. Россия одна не управится. Но если мимо этих «помощников» пройдёт действительно интересный проект, который может повлиять на дальнейшее развитие советского народа? Или они будут брать во внимание совершенно ненужные проекты, которые только займут места достойных работ. Она обессиленно упала на кровать, продолжая сверлить взглядом бумажки с записанным текстом. — Мне скучно, — в комнату неожиданно ворвался американец, спихнув бумаги и русскую заодно на край кровати, занимая большую ее половину. — Что это ты тут делаешь? — Работаю. Почему ты не поехал с республиками? Там бы и повеселился, и меня в покое оставил, — она попыталась отодвинуть его на край, но поскольку силы были неравны, смирилась с ограничением занимаемой территории, продолжив сидеть за бумажками. Не до него сейчас.       Россия читала документы, не вчитываясь, однако, в их содержание, потому что кое-кто опять беззастенчиво пялился на нее, опершись щекой о кулак. Ей приходилось по нескольку раз перечитывать один и тот же абзац, но она упорно молчала, делая вид, что ничего не замечает. — И над чем же ты работаешь, что даже меня не замечаешь? Это письма твоего любовника, скажи честно, — снова он заладил про этот бред. Сам, что называется, придумал, сам поверил. — Нет. Анализирую и читаю информацию про твои предприятия. — Она не отвлекалась от чтения документа, терпеливо объясняла ему. — Во-первых, они не мои, а моих чудеснейших граждан, которые своими силами и средствами могут добиться больших успехов в жизни. А во-вторых, зачем ты это делаешь? Что это там за информация, дай-ка посмотреть. — Он выхватил документ, который читала Россия и спешно пробежал глазами по строкам, пока она его не забрала. Но нахмурился, не понимая содержимого. — Что это, старославянский язык? — Именно он. Шифр от таких как ты, чтобы не читали мои большие секреты. Отдай обратно, все равно ничего не поймешь, — она забрала документ, снова задумываясь о его содержимом и от напряжения покусывала нижнюю губу. — И зачем тебе эта информация? — Чтобы усилить свое влияние на твоей территории и сделать весь американский народ коммунистами, конечно же. Папа хорошо позаботится о твоей территории. — Ага, как скажешь. — Он замолчал, снова осматривая ее сгорбленную спину, ее волосы, собранные в низкий хвост. И все-таки, какая же странная у нее одежда. Одевается Россия не по моде, а в какие-то растянутые мешки: и белая футболка, и домашние штаны. Размер свой она что-ли не знает? — Ну что тебе надо-то, Господи? — Россия, наконец, не выдержала, разворачиваясь к нему лицом, кидая гневные взгляды. — Просто прочти мне, что ты там надыбала о предприятиях и фабриках. Коммунистам тяжело дается капиталистический строй, и я, так уж и быть, тебе помогу.       На его слова русская бы звонко рассмеялась, если ей было хоть чуточку весело. Лучше действительно она ничего бы не знала об экономике капиталистов, чем жила на протяжении нескольких десятков лет в этом болоте, после смерти отца.       Но он все-таки много опытнее и старше ее в этих делах, тем более по условию договора Америка должен помогать ей с укреплением пока еще шаткой позиции. Грех не воспользоваться шансом.       Россия неторопливо читала содержимое бумаг, останавливаясь, когда американец лениво задавал вопросы, если его что-то не устраивало или давал советы, когда русская хмурилась, неуверенно перечитывая предложение. В целом, особо путного он ничего не сказал, наверное, не было желания ей помогать, но зато подкинул идеи решения некоторых ее проблем.       Они просидели так еще некоторое время, русская иногда записывала словесный поток, который лился из уст Америки, принимая его мысли в расчет. Пригодятся, лишними не будут. — Ты завтракала? — Не-а, — она покусывала кончик карандаша, снова возвращаясь к идее повсеместного конкурса. Стоит проводить его не в каком-то обособленном здании, а среди всех учебных заведений, мест работы… Как же тогда это корректно реализовать? — Пошли поедим и продолжим, — Россия хотела возразить, но ее живот предательски заурчал, сигнализируя о том, что ей, вообще-то, тоже требуется пища.       Зайдя на кухню, Америка, открыв холодильник, осматривал его содержимое придирчивым взглядом. Тут и осматривать нечего: кроме молока и воды на полках ничего съестного не было. — Не поедим, значит. — Мы с девочками вчера, вообще-то, позы стряпали. Достань их из морозилки, сейчас сварим, — Россия поставила воду, и, дождавшись ее кипения, забросила в кастрюлю несколько поз. Вариться они будут еще долго, значит есть время на работу!       Она, взяв из комнаты стопку листов, разложила их на обеденном столе, наслушавшись недовольных вздохов и ворчания американца. Россия снова засела за чтение бумаг, абстрагируясь от всего и всех, полностью погружаясь в работу. Сейчас в голове крутилось очень много идей, которые стоит куда-то записать. Пригодится, все пригодится. — Что там насчет желания, Соня? Уже решила, чего ты от меня хочешь?       Россия с большим неудовольствием отвлеклась, поднимая голову и снова устанавливая связь с реальностью: — Да, точно. Я, э-эм, не могу просить у тебя обещания о ненападении друг на друга, ибо знаю: такое обещание слишком дорогого стоит. Но давай договоримся, что не будем применять друг против друга, против народов, химическое, биологическое и… ядерное оружие ни при каких обстоятельствах. — Она выдохнула, сцепив руки в замок, — особенно ядерное. — Ядерное оружие — это лишь мера запугивания, кто в здравом уме применит его против другого?       Она нервно рассмеялась, приглаживая волосы на затылке, снова переводя взгляд на бумаги. — Да кто же тебя знает? Вдруг взбредет что-то в голову или, скажем, ты будешь в не самом хорошем положении, когда твою территорию станут покидать твои же граждане. А этих граждан потом будут гнать отовсюду другие страны, издеваясь над ними, так что не останется другого выхода, чтобы отомстить за эти позорные гонения, кроме как использования ядерной бомбы? — Это невозможно. Я до такого жалкого положения никогда не докачусь, — он просто пожал плечами, бросая на русскую будто бы осуждающий, укоризненный взгляд. Точно он знает, про кого сейчас говорила его невеста. — Но, думаю, твое желание я в силах выполнить. Ведь существует и другие виды оружия, верно?       Лучше перевести тему, пока русская не выдала себя своими же словами. — А твое желание? — Мое я попридержу до лучших времен. Мне от тебя сейчас лично ничего не нужно. — Да-а? Похотливому капиталисту ничего не нужно от той, кому он предложил переспать?       Америка усмехнулся, вставая за ее спиной и склоняясь, делая вид, что читает документы. В тексте которых даже разобраться толком не может: — Раз ты так настаиваешь на этом, мы можем заняться любовью просто так, без всякого желания. Я не против. — Фу-у, уйди от меня. И никогда не смей предлагать мне такие вещи. — Она повернула голову налево, встречаясь с ним хмурым взглядом и сразу отворачиваясь, возвращаясь к работе, — не отвлекай меня своими жалкими попытками, буржуй.       Америка, все так же улыбаясь, оттолкнулся от спинки стула, на который опирался рукой и сел за стол, беря в руку первую попавшуюся бумажку, пытаясь вникнуть или, точнее, понять, что здесь вообще может быть написано и о чем. — Пельмени готовы, — он, спустя двадцать минут, поставил перед собой и перед Россией тарелки, предварительно убрав бумаги, чтобы случайно их не замарать. — Это позы. — Как скажешь. — Американец ненадолго замолчал, задумчиво смотря на свою порцию и порцию невесты, — давай кто быстрее их съест? — Вот еще, делать мне нечего, — Россия хмыкнула, высокомерно глядя на него, качая головой. Но вдруг она, быстро разрубив позу напополам в один укус съела первую половину, облизываясь и приступая ко второй.       Америка удивленно, непонимающе смотрел на русскую, но, поняв, что его нехило так обгоняют, возмутился: — Эй! Так нечестно, ты сжульничала! — Тогда начинай есть быстрее, иначе рискуешь оказаться в списке проигравших. — Она говорила с набитым ртом, проглатывая большой кусок вареного теста с мясом.       За несколько минут Россия управилась с тремя позами, переводя взгляд на тарелку американца, который, через силу начал есть только вторую позу. — I can't believe you eat so much and fast, but you still have a great figure. — Он разочарованно отпихнул от себя вилку, обиженно смотря на ухмыляющуюся, явно гордую собой, русскую (Поверить не могу, что ты так много и быстро ешь, но все еще имеешь прекрасную фигуру). — Я не много ем, сам виноват, что предложил сыграть. — Она, сцепив пальцы рук, положила на них свой подбородок, хитро ухмыляясь. — Но знаешь, что это значит? Это значит еще одну победу коммунистических идеалов над буржуазией. — При чем здесь коммунизм и капитализм, если ты всего лишь съела еды больше, чем я? Этим девушки, зачастую, не слишком гордятся. Тем более, ты начала раньше меня.       Она рассмеялась, вставая из-за стола. Собрав свои документы в ровную стопку, положила посуду в раковину и направилась в спальню. Работы впереди оставалось еще немерено, не стоит тратить время на тех, кто его не заслуживает.

***

      Последний день недели непродолжительного отдыха русской прошел ожидаемо быстро. Страны собирали свои вещи в многочисленные сумки, прогулялись вдоль берега Байкала, предварительно закидав друг друга снежками (даже России досталось, хотя она не принимала участия в игре), посетили местного шамана, побывали на местах поклонения…       Но, к сожалению, сейчас они уже садятся по машинам, готовясь покинуть это чудесное место с теми захватывающими видами, которые будут видеться им еще долгое время. Благо, третью машину удалось починить, когда они попросили об этом одного из местных.       Россия устроилась на переднем сиденье, смотрела ровно перед собой и гладила уснувшего на ее руках соболя. Ей придется совершить пересадку на самолете: сначала в Москву, а из столицы в Вену. И все это в один день. Зато можно будет скоро начать работать с австрийцем, который так неожиданно поддержал ее проект, уже приводимый в исполнение.       Есть лишь несколько вопросов, которые она бы хотела обсудить с ним: что, например, делать со старыми сигаретами, содержащие никотин? Не закопать же их где-нибудь в поле да и забыть. Проводить ли рекламную кампанию на их территориях или просто по-тихому заменить табачные изделия на то, что они хотят производить. Недовольство граждан уж точно будет, особенно у русских. После войны многие душили свое горе либо в алкоголе, либо в сигаретах, поэтому они стали неизменными спутниками в жизнях многих граждан.       Надо, пожалуй, и проблему алкоголя тоже решить. Не дело это. Стоит ли пытаться проводить антиалкогольную кампанию еще раз? В прошлой жизни она с треском провалилась, поскольку экономика во многом была завязана на производстве алкогольной продукции. Да и сам народ начал гнать самогон, а это вообще много хуже, чем любой алкоголь. — Соня, о чем это ты там задумалась? — Россия поджала губы, мысленно закатывая глаза. Он сел именно к ней, еще и вызвался вести машину, когда увидел, что она садится на переднее сиденье. — О моей встрече с Австрией. — О-о, ты волнуешься? Не бойся, я буду рядом, если вдруг случатся проблемы. — Да из-за тебя они и происходят… — Она прошептала, отворачиваясь от него, но вдруг снова развернулась. — Стой, ты полетишь со мной? — Well, of course, I can’t leave you alone to be eaten by these Nazis! (Ну конечно, я же не могу оставить тебя одну на съедение этим нацистам!)       Россия обреченно выдохнула, отворачиваясь к окну, снова уходя в себя. И никакие они не нацисты. Остается надеяться, что он не будет вмешиваться в их разговоры и даст спокойно обсудить ее идею.       Неделя подходит к концу.