Глава 9. О взаимоотношениях с капиталистами
29 апреля 2023 г., 23:55
Франция свое обещание выполнила. С самого утра, без продыху, Россия, Америка и сама француженка ходили по местным неприлично дорогим магазинам, буквально сметая все товары на своем пути. Русская первое время получала настоящее удовольствие от покупок, но даже у нее есть предел. И он наступил гораздо раньше, чем планировала Франция, аппетиты которой, кажется, только росли.
Сейчас они находятся в магазине мужской одежды, покупая обновки не только американцу, который уже пожалел, что согласился ехать вместе с девушками , но и англичанину, которому вообще по барабану на всю эту беготню с подарками. Глава семьи остался дома, ссылаясь на дела, но, вероятно, ему просто не хотелось на протяжении нескольких часов ходить по магазинам. России даже интересно: будет ли он что-нибудь дарить своей многоуважаемой семье?
— Эй, Россия, глянь-ка сюда! — Ее окликнул американец, прижимая к себе какую-то яркую нелепую вещицу, довольно ухмыляясь. США прекрасно знал, как русская относится к современной моде, но все-таки спрашивал ее мнения. Скорее как для галочки или для того, чтобы побесить ее своими специфичными вкусами.
— Тебе больше идут официальные костюмы, по типу того, в чем ты часто ходишь дома. Так ты хотя бы выглядишь неплохо, — Россия бросила эту фразу, оставляя американца разбираться с выбором одежды самому, приближаясь к Франции. Она стояла около шикарных дорогих пиджаков, трогая ткань и что-то говоря себе под нос.
Француженка попросила потрогать ткань и Россию, спрашивая ее мнение о том, какая на ощупь приятнее и какую лучше сочетать с темной или светлой одеждой. Русская едва ли могла помочь с чем-то подобным, потому что асом в моде никогда не была, но все равно, указав пальцем на темно-синий пиджак, предложила выбрать его.
— Ах, но все-таки пиджак… На рождество разве дарят одежду? Это особенный праздник, а значит и подарок должен соответствовать... Однако мне всегда так трудно придумать, что дарить близкому для меня человеку или стране, как бы я его ни любила. — Франция разочарованно выдохнула, отходя от пиджаков подальше, бросая на них почти ненавистный взгляд. — Такая вот проблема у нас, состоятельных стран: деньги есть, а идей так мало, и все они такие посредственные.
Россия внимательно слушала ее монолог, задумываясь о словах женщины. Это ведь не так: у русской было достаточно средств, чтобы купить подарок любому члену семьи, основываясь на его вкусах и предпочтениях. Ее могут разбудить среди ночи и спросить, что бы она подарила Эстонии на день рождение, и она бы незамедлительно ответила: «новый музыкальный инструмент», например. Так что ей были совсем не понятны терзания Франции, которая ломала голову над такими, казалось бы, обыденными бытовыми вещами.
— Суть подарка заключается не столько в его дороговизне, сколько в том, что Вы в этот подарок вкладываете, — Россия, заметив непонимающий взгляд француженки, поспешила пояснить, — я имею в виду, пиджак — действительно не самый хороший выбор. Знаете, может Вам стоит не купить, а сделать подарок своими руками? Или что-то такое, от чего он без ума. М-м-м, вот что, например, любит Британия?
— Что он любит? — Франция крепко задумалась, приставляя указательный палец к своим губам, — ну-у, он любит меня, свою работу... Америку иногда.
Гиблое, однако, дело. Не будь девушка такой тактичной, вслух бы возмутилась тому, как страны, прожившие столько времени в браке, совсем ничего друг о друге не знают. Да даже сама Россия знает о британце много больше, чем его собственная жена. Опять-таки, возможно, благодаря вездесущим шпионам, внедренным на его территорию, но факт остается фактом.
— Англии ведь нравятся некоторые сорты чая? Вы можете воспользоваться своим положением и средствами и приобрести какой-нибудь вкусный и изысканный «Желтое золото» или «Нарциссовый улун».
— Этот подарок ведь не слишком ценный… Он и сам может себе купить, стоит ему только захотеть.
— Но это одни из самых дорогих и редких сортов чая в мире, нужно будет договариваться о покупке непосредственно с Сингапуром, если вы хотите купить «Желтое золото» или с Китаем, если «Нарциссовый улун». Конечно, помимо чая, можно приготовить что-нибудь своими руками. Что-нибудь сладкое, например. Ваша кухня так чудесна, ему точно понравится!
— Для этого ведь существуют служанки, Россия.
— Думаю, Англия будет рад вашей заботе, если вы постараетесь приготовить ему что-то вкусное без посторонней помощи. Знаете, я могу сама подтвердить фразу «путь к сердцу мужчины лежит через желудок». Мои братья и отец любят меня как минимум за то, что я часто готовлю им сладости. Летом, помнится, мне помогали готовить мороженое, это было очень весело и занимательно! А к вечеру мы все сели за стол, чтобы отведать такой приятный на вкус десерт. Видеть их счастье и приятное удивление на лице для меня искреннее удовольствие, поэтому, может, и вам следует попробовать.
Франция вслушивалась в каждое слово девушки, приоткрыв рот, и иногда хлопая длинными ресницами. Ей не очень прельщало готовить еду, у нее и без того времени не очень много. Она бы лучше по второму кругу прошвырнулась по магазинам и дорогим бутикам, могла бы ходить по Лондону до ночи, пока не найдет достойный подарок (как, собственно, и планировала), но чтобы уподобляться прислуге? Есть ли в этом толк?
Но ей вдруг подумалось, что идея эта не так уж и плоха. Англия богат настолько, что может позволить купить себе любой подарок, какой бы она не предложила. А если его жена сделает его сама, оригинальным, то такое он точно ни за какие деньги не приобретет. А вот редкий чай с ее сладостями можно будет упаковать как-нибудь по-красивому и по-интересному, подвязав все красным бантиком. Или лучше зеленым?..
— Да… да, ты права, Россия! Ох, милая, ты мне очень помогла!
— Не слушай ее, мама. Она раздает такие советы, но мне еду готовит редко, — в разговор встрял американец, который, держа в руках пакет вещей, которые только что купил, ухмылялся.
— Но, Америка… Ты ведь сам сказал, что не очень любишь русскую кухню, — Россия, быстро среагировав на очередное поползновение издевательства, прижала сжатый кулак ко рту, невинно глядя на жениха.
— Вообще-то, я говорил с точностью да наоборот.
— Когда я приготовила гречневую кашу, ты сказал, что не будешь есть птичью еду. Это меня, вообще-то, расстроило, я ведь так старалась…
— Америка! Разве так я тебя учила обращаться с женщинами? Какая бы странная еда ни была у стран, ее нужно уважать, потому что это часть культуры, — Франция уперла руки в боки, хмуро смотря на своего сына. Россия стояла за ее спиной, чтобы женщина не видела ее, поддакивала и кивала на ее слова, издевательски тыкая пальцем в американца.
— Да вы сговорились.
— Это женская солидарность.
Американец раздраженно цыкнул, закатывая глаза. Он хотел было ответить и оправдаться в глазах матери, но она прервала его:
— Ну-ну, хватит уже. Вы же знаете, что не отделаетесь от меня на все оставшиеся дни? У нас на очереди, помимо магазинов, колесо обозрения, развод караула… Ох, Россия, ты когда-нибудь каталась на красных двухэтажных автобусах?
***
До конца дня Россия и Франция действительно проводили время вместе: ходили по столице Великобритании, рассматривая местные достопримечательности, пробуя еду британцев (которая, по скромному мнению русской, была отвратительна. И это не только потому, что она не особо жалует англичанина). Америка отбился от их общества ближе к полудню, не стерпев, кажется, того, что женщины перемывают косточки и ему, и его отцу. Но девушка, собственно, была не против. Компания француженки ее нисколько не стесняла и не смущала: наоборот, ей казалось, что, не будь тут этой веселой и оптимистичной женщины, прогулка по Лондону была такой же серой, как и погода здесь. Сейчас на дворе уже стояла глубокая ночь: продолжал моросить легкий дождик, капельки которого разносились порывами ветра. Франция и Россия, идя под одним черным зонтиком, заходили на территорию поместья, продолжая щебетать на разные темы. Свет в окнах уже не горел, что свидетельствовало о том, что даже такие совы, как Англия и Америка спят и видят свои капиталистические сны. Зайдя вовнутрь дома и поднявшись на второй этаж, коммунистка хотела пожелать добрых снов француженке, направляясь в комнату к своему американцу. Однако Франция вдруг предложила продолжить их беседу и пригласила девушку в свою комнату. — Разве Англия не будет против? — Он-то? У нас отдельные спальни, мы не спим вместе. Поэтому никакие ворчливые британцы нас тревожить не будут, — француженка хихикнула, приоткрывая дверь, ведущую в ее спальню. — Но, если ты устала, лучше отдыхай, mon cher (моя дорогая). Девушка обернулась к закрытой комнате американца, взвешивая все за и против. Сна не было ни в одном глазу, даже несмотря на поздний час. А поговорить с таким собеседником, который является живым сборником всех свежих и интересных новостей, историй и сплетен… Для России такой шанс — настоящая редкость. Так что, просто пожав плечами, она приняла предложение Франции. Женщина заметно развеселилась, прося девушку располагаться в ее скромном гнездышке поудобнее, пока она отойдет на кухню за закусками. Про скромность, конечно, очень громко сказано: стоило России только сделать шаг в комнату Франции, так она будто попала в 17 век. Высокие потолки; многочисленные бархатные портьеры и балдахины; высокие окна, которые днем впускают солнечные лучи в комнату; дорогие картины, которые точно обойдутся толстосумам в целое состояние; шикарная двухместная кровать. И весь этот интерьер выполнен в кроваво-красных тонах. Русская оценила. Она присела на мягкое кресло возле камина, в котором потрескивали полусгоревшие поленья и от которого исходило такое спасительное приятное тепло после такой неприятной, сырой погоды. Поджав под себя ноги, Россия уставилась на огонь, медленно моргая и прогоняя в голове сегодняшний день. Кто бы мог подумать, что коммунистка будет сидеть в комнате француженки, чтобы снова пообсуждать мужчин и их нелегкую долю в семье. Словно они лучшие подружки, собирающие и рассказывающие друг другу самые свежие сплетни. Точно не она. — Я тут! Россия, помоги-ка мне немного, а то, чувствую, сейчас все из рук попадает, — Франция осторожно несла в руках закуски и две бутылки красного вина, медленно двигаясь и внимательно смотря за тем, чтобы ничего не упало. Россия, взяв бутылку и половину закусок с рук женщины, поставила их на стол, разложив посимпатичнее и поэстетичнее. Девушка не удивилась тому, что женщина действительно принесла алкоголь, тем более вино. Скорее, наоборот, принеси она только закуски без ничего, Россия бы усомнилась в хорошем расположении духа хозяйки дома. Всю ночь они хихикали, продолжая обсуждать своих мужчин, приговаривая, как с ними иногда сложно и что, моментами, их хочется придушить за некоторые проступки. И раз речь зашла о мужчинах, а уровень алкоголя в телах обоих превышал норму, Россия, осмелев, спросила: — Франция, могу ли поинтересоваться? Как так вышло, что из всех стран мира, вы выбрали именно Англию? Вы ведь друг друга ненавидели, и многочисленные кровопролитные войны тому подтверждение! — О-ох, ну… Видишь ли, я несколько отличаюсь от других стран по уровню своей… любвеобильности? Не знаю даже, как свою такую черту описать. Просто из всех мужчин, что у меня были, он чем-то таким зацепил… До сих пор цепляет, — женщина мечтательно выдохнула, отправляя в рот одну виноградину. — Может, его первоначальная холодность со мной, что он не поддался моим женским чарам, может, что потом выяснилось, какой он заботливый и романтичный мужчина. — Англия-то? Романтичный? — Да-да, у меня была такая же реакция, когда мне сказали. Но я убедилась в этом, когда он, никого не предупредив, приехал ночью ко мне на территорию, нашел мой дом и кидал камешки в окно, чтобы разбудить меня. Когда я открыла окно, он стоял с цветами, смотря на меня с такой улыбкой, что… Я решила: это он – тот самый. — Ваши ожидания насчет него оправдались? — О, вполне. Страны-противники, в чувственные отношениях которых поверить было невозможно, вдруг объявляют о своей помолвке, заводят детей и живут припеваючи. Начало о чем-то напоминает, по наблюдениям русской. И это, на самом деле, ее пугает. Раз даже Франция и Англия, которые несколько веков были готовы убить друг друга, начали питать возвышенные чувства к противникам, то как же тогда?.. Нет-нет. Все это глупости. Россия припомнила, что Франция упомянула о своей чрезмерной любвеобильности ко многим странам. Значит ли это, что в числе любовником французской красавицы затесался и один известный русский император? Она решила, что грех такую любопытную информацию пропускать, если эта самая информация касается ее дедушки. Русская его и не видела ни разу, за исключением молчаливых, строгих фотографий, и, очевидно, ни разу с Российской Империей не говорила. Потому что родилась несколько позже, чем он был застрелен. Ни повадки, ни характер Империи, ей не были известны, но она все равно была удивлена описанию такого строгого с фотографий мужчины. Оказывается, он был очень жизнерадостным, веселым и добрым мужчиной, если дело не касалось многочисленных войн, конечно же. Хотя даже тогда он умудрялся сохранять трезвость разума и легкую улыбку на лице, в насмешку всем своим недоброжелателям (СССР в том числе). Первую Мировую только вот не пережил. Франция без утайки рассказывала, как оказывала поддержку проигрывающему по всем фронтам Российской Империи в гражданской войне. Против отца России. Но, несмотря на это, женщина не руководствовалась какими-либо добрыми и милосердными мотивами, а, напротив, преследовала свои корыстные цели. Шла Первая Мировая война, СССР заключил мирный договор с Германской Империей, а это значило лишь одно: закрытие восточного фронта. Все те силы Центральных держав, которые до этого боролись с Российской Империей на востоке, хлынули на западный фронт, тесня французов и британцев, одерживая победу. Кто знал, что бы случилось, не приди на помощь ее старший сын. — Когда Первая Мировая закончилась, я была в достаточно плачевном положении. Мне было некогда наблюдать за театром военных действий на территории твоего деда. Но, когда я узнала о его смерти, я была опустошена, не хотела верить первое время. — Она тяжело выдохнула, допивая бокал с вином и ставя его на дубовый стол. — Это не пустые слова, Россия. Я любила Российскую Империю одно время и знала, что это взаимно. Мы пытались начать отношения, но быстро поняли, что таким разным странам, как мы, этого не светит. Но свои светлые чувства по отношению к нему я пронесла через все невзгоды. Россия слушала ее, печально хмуря брови. Не знавши деда лично, ей вдруг стало его жаль. Умер так бесславно, позорно, хотя когда-то был такой могущественной и великой державой. Но стоит ли винить в этом отца? Дедушка уже к Первой Мировой войне постепенно слабел, не справлялся с теми задачами, которых от него требовали люди, делал неверные решения, которые и свели его в могилу. Или к озлобленному Советскому Союзу, который мук и угрызений совести за свой поступок как не чувствовал, так и не чувствует. И чувствовать не станет. — Так что, при других обстоятельствах, мы могли бы стать родственниками, — как бы между прочим заметила Франция, хмыкнув. — Да, даже не верится в это. — Протянула Россия, зевая и чувствуя, как веки наливаются свинцом. Она прикрыла глаза, оперевшись головой на свой кулак. — Расскажите еще что-нибудь про дедушку, пожалуйста. Франция кивнула, тихо, спокойным голосом рассказывая о том, как прошло их первое знакомство, как они неожиданно друг для друга сдружились, как воевали и как полюбили. Россия к этому времени уже заснула, но на грани сознания продолжала вслушиваться в такой приятный и убаюкивающий голос, но не в слова женщины.***
Америка уже довольно давно наблюдал за Россией: анализировал ее действия, решения или мельком брошенные слова. Ему нравилось молча смотреть на нее, подмечать ее малейшие изменения мимики, если ей что-то (как часто бывает) не нравилось или, напротив, нравилось. Ему нравилось невесомо, будто бы случайно, прикасаться к ней, к ее нежной бледной коже, оттенок которой казался таким нездоровым, но, вместе с тем, таким притягательным. Ему нравилось подмечать, как стремительно растут ее взаимоотношения с его матерью. Ему нравилось отвечать на ее вопросы, ответы на которые она внимательно, с интересом слушала. Ему нравилась она. И он к этому умозаключению пришел достаточно быстро, смирился с ним, не отнекиваясь. Пришел быстрее, чем мог бы подумать. Когда несколько дней назад Россия с утра вошла в его комнату, он не удивился. Широко отворив дверь, она еле плелась с закрытыми глазами и сдвинутыми бровями. Он не удивился, когда учуял от нее запах алкоголя, когда она плюхнулась на его кровать, зарываясь в теплое одеяло, которое так спасало в морозные ночи. Америка просто внимательно смотрел, как она, будучи сонной, подвигалась к нему поближе, так что свободного пространства между их телами не осталось. Чувствовал, как она легонько обхватывает правой рукой его торс. Он старался никак не реагировать, когда она выдыхала горячий воздух ему в шею, вызывая толпы мурашек по всему телу, старался не реагировать, когда место контакта с ее кожей горело пламенем. Америка закрыл лицо руками, обреченно вздыхая. Как же все-таки не вовремя. Мужчина повернулся на правый бок, лицом к спящей девушке, внимательно рассматривая ее умиротворенное лицо и слушая тихое дыхание. — Если ты сейчас не проснешься, я тебя укушу. — Штаты на полном серьезе выдвинул свой ультиматум России, которая его даже не слышала, ожидая ее дальнейших слов или действий. Но она только слегка нахмурилась из-за постороннего шума, чуть сильнее обхватив торс американца. Что же, он ее предупредил. Опершись на локоть, он приподнялся с постели, смещая взгляд с ее спокойного лица на открытую шею. Склонившись над ней и буравя ее взглядом так некоторое время, он, наконец, решился действовать. Однако, когда расстояния от его клыков до нежной шеи коммунистки оставалось совсем немного, когда он почти коснулся ее кожи своими зубами, американцу вдруг вспомнился момент той сцене, которая произошла между ними некоторое время назад: «Она со всей силы оттолкнула американца и резво выскочила из бассейна, рукой касаясь места укуса, замечая кровь. Россия перевела неверящий взгляд на американца, который, чуть облизнувшись, продолжал находиться в бассейне, смотря на нее затуманенным, мутным взглядом. Русская вздрогнула от самого настоящего страха и, пятясь назад, выбежала из этой чертовой, ненавистной, проклятой, чтоб ее черти сожгли, комнаты, шлепая босыми мокрыми ногами по паркету, добегая до своей комнаты и закрывая ее на два поворота.» И американец, собственно, мог наплевать на свою совесть, на тот испуганный взгляд русской, наплевать на ее чувства, мог сделать то, чего он сам хочет, потому что может себе позволить. Но только раздосадованно цокнул языком, снова возвращаясь на свою половину кровати. Штаты хотел забыть об этой ситуации: сделать вид, что только что ничего не произошло, потому он отвернулся от такой притягательной идеи от греха подальше, лицом к двери. Но Россия, кажется, решила помучать его даже во сне. Она снова подвинулась к нему ближе, снова кладя правую руку на его голый торс, а правую ногу закидывая на его бедро. Но все. Даже у США есть свой предел его ангельского терпения, и Россия его уже давно так вероломно переступила. Он без того продемонстрировал свою идеальную выдержку, не идя на поводу у своих не очень хороших и светлых желаний. Так она все равно над ним издевается. Он резко развернулся к ней, кладя руки на ее щеки, сжимая. Конечно, Россия от таких действ проснулась, не с первого, правда, раза разлепив веки, которые так и норовили закрыться снова, чтобы подарить хозяйке такой желанный сон. Девушка, пару раз похлопав ресницами, подняла еще расфокусированный взгляд на американца: — Госпожа коммунистка может в соблазнение? — Русская пока еще никак не отреагировала на наличие мужчины в своей (или нет) постели, не отреагировала на близкое положение ухмыляющегося американца, не отреагировала на то, что она чуть-ли не всеми конечностями обнимает жениха. Зато отреагировала (хоть и заторможено и не сразу) на невесомый поцелуй в лоб. — Доброе утро. Когда до нее, наконец, дошло происходящее, ее глаза расширились от удивления. Она резко села на постели, отодвигаясь от американца подальше, прижимая к телу одеяло. Голова нещадно болела, но она заметила еще одну очень важную деталь. — Где моя одежда? — На тебе. — На мне нет ни штанов, ни футболки. Где моя одежда? — Прости, милая. В порыве страсти мы разбросали наши вещи по комнате, можешь поискать где-нибудь на полу. Я буду не против, если ты пощеголяешь передо мной в нижнем белье. — Американец, скрестив руки на груди, продолжал лежать на кровати. Сам-то он был в штанах, но Россия этого не заметила, рассматривая его голый торс, — что, нравится? Вспыхнув, русская злобно прорычала, резко хватая свою подушку и налетая на американца. Он вообще не ожидал, что она станет душить его ей, поэтому удивился и даже немного испугался действий России. Коммунистка в ярости ведь так и действительно убить может. Хотя Америке ничего не стоило легко схватить ее за запястья, перевернуть под себя, склонившись над девушкой с покрасневшими и от злости, и от смущения щеками. Он откровенно смеялся над ней, не скрывая своей едкой ухмылочки. Но перестал, когда заметил тот-самый-взгляд девушки, на который ему не посчастливилось наткнуться в бассейне. Мужчина крепко держал ее за запястья, прижимая к мягкому матрасу, смотря ей точно в глаза. Он с сожалением и тоской заметил разочарование во взгляде России, устало выдыхая: — Настолько я тебе противен, да? — Америка грустно усмехнулся, прожигая девушку своим взглядом. — Я пошутил. Ничего у нас не было. Россия удивленно вскинула брови, расслабляясь в хватке жениха. — То есть, мы не?.. — Я же сказал: нет. — Тогда почему я в одном нижнем белье, а ты только в штанах? — Ты пришла ко мне в комнату час назад, скидывая с себя одежду по пути, пока ты добиралась до кровати. Я пытался тебя остановить, но ты удачно отбивалась от моих рук… Ну, или я просто не хотел тебя останавливать. — Он отвел от нее взгляд, кивая в сторону шкафа, — твоя одежда там. Америка отпустил ее, нехотя вставая с постели, направляясь к своей брошенной на спинку дивана футболке. Он специально отвернулся от России, делая вид, что английская литература в книжном уголке его интересует больше, чем русская без одежды. Хотя, то было без надобности, потому что девушка сумела встать с постели только с одеялом. Наскоро переодевшись в свою одежду, она развернулась к американцу. Который продолжал рассматривать названия многочисленных романов и повестей. — Можешь поворачиваться. — Русская оценила, конечно, что он так по-джентельменски отвернулся, но все равно была на него чуточку обижена. Она неловко топталась на месте под наблюдающим, холодным взглядом жениха. Ну и что ему снова не нравится? — Ты... ты мне не противен, Америка. Но иногда ты меня бесишь своими действиями, несмешными шуточками и странными словами. Прекращай. Американец смягчил свой взгляд, хотел удивленно переспросить, чтобы точно убедиться: «не противен» — это значит, что она хорошо к нему относится, как к другу, или, скорее, как к незнакомому человеку? Или как-нибудь по-другому, по-особенному? В дверь постучали. — Росси-и-ия! Я слышу, что вы уже не спите, — Франция вошла в комнату, весело махая рукой американцу и русской. Она явно проспала столько же, сколько и Россия, но выглядела такой здоровой и бодрой, что, казалось, спала не один, а полные десять часов. — Надеюсь, я вам не помешала? Женщина хитро подмигнула двум странам, вгоняя в краску русскую, и заставляя закатить глаза американца. — Нет-нет, мы только недавно проснулись. — Россия быстро ответила, перебив Штаты, который уже хотел было раздраженно ответить, мол, да, помешала. — Сегодня у нас по плану… — Развод караула! Милая, я буду ждать тебя внизу, когда ты будешь готова. — Вы ведь всего час поспали. Не хотите сегодня отдохнуть в компании своих мужей? — Возразил американец, скрещивая руки на груди. — Нет-нет, я хорошо себя чувствую. Сейчас только приведу себя в порядок и буду готова. — Франция кивнула, уходя вниз. Россия подскочила к шкафу, вытаскивая оттуда длинное черное платье и доставая каблуки из коробки. — Давай отворачивайся, Америка. Мне нужно переодеться. — Да что я там не видел? Россия хмуро глянула на него, забирая свои вещи, намереваясь выйти из комнаты. Но ее остановил мужчина, прося остаться здесь. Он, так уж и быть, великодушно покинет комнату, пока она будет переодеваться. Когда девушка была готова, она спустилась вниз, в гостиную, крутясь перед француженкой, спрашивая у нее мнение насчет своего внешнего вида. Женщина ответила, что Россия выглядит прекрасно, но с одним лишь небольшим исключением: — Россия, милая, к этому платью волосы, завязанные в хвост, не очень хорошо смотрятся. Позволь мне поработать с твоей прической! — Полностью доверяю вам в этом вопросе, Франция. Я, в общем-то, кроме хвостов и кос ничего делать не умею. Некому было учить. — Ох, это так печально… — Россия на это просто пожала плечами, не видя, на самом деле, в такой обыденной ситуации чего-то грустного для себя. Нежные руки матери, ее ласковые слова, ее легкие поцелуи в висок — все это в таком далеком счастливом прошлом. Но она не слишком страдала и страдает из-за этого: русская знает, что на территории отца много людей (преимущественно ветеранов и очевидцев войны), подобных ей. Те, кто потерял не только мать или отца, а всю семью. Те, кто потерял самое главное в своей жизни. Но все равно нашедшие в себе силы двигаться дальше. Судьбу только этих людей Россия считала печальной и, к счастью, к их числу себя не относила. Даже если опустить факт смерти родной матери в последний год войны, который больно ударил по каждому из семьи коммунистов. Пока девушка рассуждала про себя, француженка и русская уже находились в ее комнате. Россия сидела за туалетным столиком, а Франция проходилась расческой по ее длинным светлым локонам, любовно приглаживая их. — Твои волосы очень мягкие на ощупь, это так удивительно! Какими средствами ты пользуешься, чтобы добиться такого результата? — М-м, это от природы такие. Я не очень люблю пользоваться бальзамами, масками или кондиционерами. Мне по душе народные средства. — Да-а? И какие же? — Я использую соду в качестве сухого шампуня. Но это подходит только для определенного цвета волос, да и то потом после соды, я снова мою голову. Франция удивленно уставилась в отражение девушки, которая продолжила перечислять разные продукты, которые употребляться в сочетании со словосочетанием «мытье головы» вообще не должны. Ей казалось, что коммунистка шутит, но, судя по ее серьезному и спокойному лицу, она говорила правду. Расчесав волосы девушки, Франция сделала простую, но элегантную прическу. Она собрала ее русые локоны в низкий идеальный пучок, без петухов. На фоне темных вещей светлая кожа и волосы России привлекали к себе внимание. Поэтому, рассматривая свое лицо, крутя головой из стороны в сторону, она была удивлена своему преображению. Казалось бы, кроме прически, Франция ничего не изменила. У нее по-настоящему золотые руки. Или это такая сила волос у всех девушек. Женщина тоже рассматривала ее со стороны, гордо кивая головой и поправляя платье или волосы, если замечала, что что-то не так. — Знаешь, — Франция, завивая передние пряди девушки, снова начала говорить, — я всегда хотела себе дочь. Наследницу. Еще до отношений с Англией, все время думала о том, как, родись у меня дочь, обучила бы ее всему тому, что знаю сама. А я знаю и помню очень много, поверь. И когда забеременела в первый раз, эта мечта стала такой навязчивой, что я уже наяву грезила о дочери. Честно говоря, я даже ела йогурты, кешью, различные бобовые только потому, что когда-то услышала о повышении шансов рождения девочки, если есть эти продукты. — Похоже, эта диета не слишком помогла. — К сожалению, да. Раз за разом рождались сыновья, но их я, конечно же, от этого меньше любить не стала. Ты бы видела, как я носилась с Америкой, когда он еще был младенцем. Он поэтому такой разбалованный. «Это точно…» — пронеслось в мыслях России. — Прошло много лет с моей мечты, а она так никуда не делась и ни во что не вылилась. — Франция грустно вздохнула, отходя от России и предлагая ей покинуть комнаты, чтобы вновь погулять по Лондону. — Надеюсь, мы сможем еще раз встретиться и прогуляться вместе, как за всю эту неделю, что ты была в поместье. Россия была по-настоящему тронута такой фразой женщины, ей очень льстило, что Франция — в будущем недружественная страна, так по-доброму и нежно отзывается о ней. И ей бы следовало подумать, что это все хорошо спланированная ловушка, чтобы потом неожиданно всадить нож в ее спину. Но ее параноидальная сторона отступила перед надеждой и доверием, которые всегда теплились в холодном сердце русской девушки. Сколько бы раз ее не предавали. — Да, я тоже…***
Таким образом, Россия выходила из поместья, загруженная подарками от Франции по самое не хочу. За все то время, что она провела с этой милой и позитивной женщиной, ее гардероб увеличился в четыре раза с ее прошлого. Кажется, что на каждый случай жизни, у нее есть определенный наряд. Как сказала Франция, так и должно быть, поэтому все были вполне довольны. Америка помогал России носить пакеты в машину, быстрее надеясь вернуться в родные края. Эта неделя для него была очень скучной, поскольку курс внимания его невесты, которая часто выкидывала что-нибудь интересное, сместился на его мать. Поэтому он облегченно вздохнул, когда, разложив все сумки девушки, теперь прощался с матерью. И девушка, с сожалением оглядывая внутреннее пространство дома, который так быстро полюбился ей (во многом из-за хорошей компании, в лице которой была француженка), нехотя ступила шаг за территорию дома англичанина, как ее остановил сам владелец. То есть Англия. Вот же черт. А ведь ей так успешно удавалось избегать старика, чтобы не портить настроение ни себе, ни француженке на протяжении всей недели. Но, раз уж это крайняя их встреча, то она, так уж и быть, стерпит. — В чем дело, господин Великобритания? Они остановились напротив французского окна, наблюдая за тем, как слезно прощается мать с сыном, и как Америка спокойно терпит приступ нежности Франции. Англия молчал, выжидая какую-то до глупости пафосную, неуместную долгую паузу, словно собирался с мыслями, чтобы начать разговор. Но Россия прекрасно понимала, что без надобности эта язва не стала бы ее подзывать к себе, уже давно подготовил этот диалог и перебрал все варианты ответов русской. Хотелось уже поскорее покинуть это место, но он словно разгадывал ее желание, задерживая, дабы помучать еще побольше. Когда Россия развернулась, расценив для себя, что начинать старик, похоже, не будет и не хочет, подал голос. — Я… не питаю особой любви к русским людям и странам — и это давно известный факт, — он начал издалека, конечно же, не переходя к смыслу разговора сразу. — Когда твой отец убивал Российскую Империю, я в любом случае не мог уйти в минус: проиграют ли гражданскую войну большевики и останется монархия, выиграют ли они ее — мне было не столь важно. Я бы в любом случае ничего не потерял, за исключением небольших оговорок. Хотя, пожалуй, досадно, что Российская Империя все-таки скончался. Англия кивал в такт своим словам головой, делая многозначительные паузы, не глядя, однако, в сторону равнодушной русской. Словно ему было плевать: есть ли она тут, или он говорит сам с собой. — Мне всегда было плевать на ваши жизни, на вашу историю, на вас в целом. Без нужды, только в самом крайнем случае, я помогал вам. С большой неохотой. Но из моих уст никогда не вылетали советы, пожелания и просьбы в сторону русских. Однако. Сегодняшний день — исключение. — Он обратил взгляд к России, которая стояла ровно, не шелохнувшись с самого его начала монолога. Вообще, она надеялась на то, что услышит про его отношение к деду, раз речь зашла про них, то есть русских. Но, похоже, Великобритания вообще имел в виду совершенно другое. — Брак по договоренности не всегда приводит к хорошим последствиям. Очень редко, когда приводит. Россия бы досадливо скривилась, если бы только могла, если бы только тут не стоял англичанин. Но она не могла: Британия внимательно следил за мимикой и жестикуляцией девушки, которая стояла солдатиком, стараясь не выражать ничего на своем лице. — Не нужно. Я все прекрасно понимаю и знаю, меня подобной чушью не обмануть. Хотя меня, однако, больше жизнь и действия Америки не интересует. Твои тем более. Я не стану читать нравоучения, можете заниматься, чем хотите: вы взрослые страны, сами справитесь со своими проблемами, сами выберете дальнейшие пути развития ваших взаимоотношений. — Он замолчал, прикладываясь спиной к стене, продолжая сверлить взглядом напряженную русскую. — О чем это я? Ах да, как и говорил: я не раздаю советы направо и налево. Тем более подобным тебе. Но сегодня будет исключение. — И каков же ваш бесценный совет? — Она нервно бросила, встречаясь взглядом с британцем. — Не води дела с американцем. Он ненормальный, некоторые его поступки заставляют усомниться в его адекватности, и он… очень сильно любит делать больно. Какие бы отношения у вас ни были — он сломает тебя, растопчет твои зарождающиеся чувства или разобьет сердце. — Россия от таких высокопарных слов хотела рассмеяться в лицо британцу, высказать ему, что в его сына не влюбиться не может. Она было открыла рот, но краем глаза, за окном, заметила американца. Штаты внимательно наблюдал за невестой и отцом, не отрывая взгляда и не обращая внимания на нескончаемый поток вопросов матери. Россия и Америка смотрели друг другу в глаза, не сдвигаясь с места и не делая никаких жестов. Первой контакт разрушила русская, натягивая на лицо улыбку. Бодренько помахав ему рукой, она снова обратилась к отцу жениха: — Но я не понимаю, о чем вы говорите, господин Англия. Я люблю вашего сына, и меня устраивают наши взаимоотношения. Я верю, что он будет хорошим мужем, а позже и отцом. Это будет так прекрасно, может, скоро вы снова станете дедушкой! — Я тебя предупредил, — Англия удалился, оставив Россию одну в комнате. Что ей говорить такую информацию об американце, если она и без этого осведомлена о ней? Русская прекрасно знает, что он из себя представляет, как бы он не шифровался, что бы он там из себя не строил. Но что же все-таки только что произошло? Англия вот так просто рассказал о том, что знает о фиктивных отношениях между этими двумя. Он догадался потому, что Америка и Россия недостаточно показывали свои чувства на публике? Или, что наиболее вероятно, слишком хорошо знает своего сына и его отношение ко всем коммунистам? В любом случае, раз британец не будет мешать и вмешиваться в планы коммунистки и капиталиста, он для нее опасности не представляет. До поры до времени. Россия, наконец, окончательно покинула поместье, крепко обнимая Францию, и взяла с нее обещание, что она обязательно посетит Москву. Француженка, в свою очередь, пригласила ее навестить Париж на досуге. Америка хотел было пошутить на эту тему посещения столиц друг друга, но девушки бросили на него хмурый взгляд, показывая, что сейчас ему лучше помолчать. Усевшись в ту же машину, которая привезла коммунистку и капиталиста сюда, Россия уже мечтала оказаться в Москве. До Рождества она пробудет там, в кругу своей дорогой и любимой семьи, чтобы потом снова покинуть Родину и снова скучать по отцу, братьям и сестрам. Она тяжело вздохнула, снова теряя всякое хорошее настроение. Все-таки, жаль, что она так мало времени провела с Францией, им явно есть о чем поговорить и что пообсуждать. — Что он говорил тебе? — Шепотом поинтересовался мужчина, тыкая в ее плечо. Русская повернула голову в его сторону, прокручивая слова англичанина в голове по несколько раз, поджимая губы. Собравшись с мыслями, она ответила: — Он узнал про секрет наших отношений. Но, что удивительно, сказал, что вмешиваться не станет, потому что ему плевать и на тебя, и на меня. — Вполне на него похоже. Даже если бы он вдруг решил как-либо противодействовать нам, у него бы ничего не получилось. Поскольку он находится в зависимости от меня, я бы мог просто-напросто манипулировать им с помощью своих преимуществ. — Все-таки, Россия совсем не знает этого англичанина. Зато жутким и злым словам американца она нисколько не удивилась, принимая их, как должное. Все-таки она к нему привыкла. — А еще он говорил, что ты чокнутый, и ты разобьешь мне сердце при любом удобном случае. Скажи, это так, Америка? Ты сделаешь это: обидишь маленькую беззащитную страну, которая так зависима от чужого мнения? — Россия театрально приложила руку ко лбу, делая вид, что вот-вот потеряет сознание. Фыркнув и рассмеявшись, она, на самом деле, ожидала ответа от американца. Так, от интереса. Но взгляд его был нечитаем: Россия никогда не видела такими потемневшими его нежно-голубые глаза, такими досадливо поджатые губы. — Да. — Что «да»? — Обижу, — он отвел взгляд в сторону, задумываясь о словах отца, которые его несколько рассердили. Какое он имеет право обсуждать с его невестой его плохие стороны? Лишь бы ему досадить. Это забавно, ведь Россия о них и без того осведомлена, значит и мнение о нем не испортится. Куда уж хуже, верно? Но он снова встрепенулся, возвращаясь к своему обыденному состоянию души: — Обижу, я ведь люблю причинять всем и всему боль, моя милая Соня. Смотреть на их лица, которые кривятся в гримасах ужаса, боли и страха — отрада для глаз моих. — Фу, какой ты садист, — она легонько ударила его по плечу, тихо рассмеявшись. Еще с опаской посматривая в сторону, как выяснилось, глуховатого водителя, она снова обратилась к американцу. — Я уезжаю к папе на две недельки до седьмого. Америка кивнул, прикрыв глаза. Он уже в курсе о ее поездке, но не особенно рад тому, что он останется один. И что ему делать? Работать? В одиночестве более теперь не хочется, он привык к помощи в лице России, которая всегда подкидывала нестандартные, но действенные способы решения его проблем. Почти всегда идеальные. — Не хочешь со мной? — Русская поинтересовалась как бы между прочим, отводя взгляд от жениха и рассматривая свои ногти. — Ты приглашаешь меня посетить Москву еще раз? На новогодние-рождественские праздники? — Он действительно удивился, поскольку совсем не ожидал такого акта доброты по отношению к нему от русской. Судя по тому, как она едва заметно трясет ногой, как она сгибает и разгибает чуть подрагивающие пальцы, как дрожат ее длинные ресницы — Америка мог сказать, что она ждет его ответа. Что его ответ ей важен. Или, может, он просто хотел так думать. — Ну-у… да? Ты не все увидел в Москве, столько всего пропустил, а это просто непростительно! Я познакомлю вас со столицей поближе, и тогда вы обязательно влюбитесь в нее! — «Вы»? Я ценю твою уважение, моя дорогая, но мы ведь, кажется, уже давно перешли на «ты». — Ты, Франция и Германия. Обещаю, тебе понравится! Я уже даже маршрут составила по интересным, но незаслуженно непопулярным местам Москвы. — Россия радостно хлопнула в ладоши, почти наяву представляя, как все они, вчетвером, будут разгуливать по московским улочкам, фотографироваться с желающими, как русская предложит попробовать им свою кухню… — Так что, Америка? — Не хочу. — Пф-ф, ну и ладно. Тогда мы хорошо повеселимся втроем, без одного ворчливого янки. — Хорошо, посмотрим.***
Доехав до аэропорта, Россия и Америка должны были лететь на разных самолетах, поэтому сейчас прощались друг с другом, когда скоро будут объявлять посадку на рейсы. — Обязательно покорми Аляску кешью, он их очень сильно любит. Ты спрашивал у Канады, он хорошо питается? Ничего у него не болит? — Россия решила, что находиться в неловкой тишине с американцем, который почему-то постоянно молчит (что на него вообще не похоже) не желает, решая переключиться на обсуждение интересующей ее темы. — Можешь ты не упоминать хоть сейчас своего хорька? Нормально у него все. — Тогда ты не молчи. Я хотя бы какой-нибудь диалог пытаюсь поддержать, в отличие от некоторых. Америка поднял глаза вверх, рассматривая электронную доску, на которой высветились ближайшие вылетающие рейсы. В их числе были рейсы в Москву и в Вашингтон. — Постарайся побыстрее. — Да, конечно. Я попрошу Богиню Времени, кем бы она ни была, уменьшить количество часов в сутках, только чтобы прилететь к тебе и к Аляске побыстрее. — Спасибо, — мужчина приблизился к девушке, прижимая ее к себе, прикрыв глаза. Он положил свой подбородок ей на макушку, нежно и осторожно поглаживая ее спину и лопатки вверх и вниз. Россия такому повороту удивилась, но решила не ерничать и не возникать. Наверное, снова потешается над ней или снова сейчас скажет что-то глупое, чтобы заставить девушку разозлиться из-за него. — Надеюсь, две недели пройдут быстро. Я буду ждать тебя, Россия, — он обхватил большим и указательным пальцами подбородок русской, поднимая ее голову, чтобы она смотрела на него. Только на него. Склонившись над ней, оставил смазанный поцелуй на ее щеке. О, как же давно он хотел это сделать. Пока Россия не успела возмутиться, он, отвернувшись, оставил ее в одиночестве. Она еще оставалась стоять так, смотря ему вслед. Через несколько минут, когда объявили посадку на ее рейс, Россия пошла в сторону выхода к автобусу. В зеркальных поверхностях отражались ее покрасневшие щеки и легкая улыбка на губах. По приезде в Москву, Россия получила сообщение от Германии и Франции, которые с сожалением сообщали, что не смогут приехать к ней из-за внезапно появившегося завала на работе, связанного с внешней политикой. — Дурак он…
