Глава 12. Напоказ
23 мая 2023 г., 09:28
К тому моменту, когда Россия спустилась вниз, на первый этаж, столкнулась с хмурым американцем. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и читал до смешного большую газету — тот пережиток прошлого, который будут приобретать только старички в будущем. Похоже, несмотря на повсеместное распространение новых гаджетов, которые значительно упрощают жизнь каждому: и стране, и человеку — Америка все еще не забывает более классические способы получение информации. И для кого она, собственно, старалась, когда производила технику и электронику?
— Доброе утро, — американец только на миг оторвал взгляд от бумаги, чтобы кивнуть девушке, снова возвращая его на те же строки. — Что читаешь?
— Свежие сплетни и новости. Обожаю их ровно до того момента, пока они не касаются меня, — он подал русской газету, когда она подошла ближе. Через некоторое время нахмурилась и девушка, прочитав те абзацы, которые выделил американец. — Похоже, зря я все-таки не поехал с тобой в Москву.
— Не могу поверить, что настолько влиятельное издание печатает такую ерунду.
Девушка еще раз пробежала взглядом по содержанию газеты. В ней утверждалось о крахе любовных отношений между Америкой и Россией из-за, кто бы мог подумать, того, что на день рождения мужчина к девушке не приехал. Они ведь недавно появлялись на публике, свеча своими вполне себе влюбленными лицами, когда посещали родителей американца, что тут еще доказывать? Далее утверждалось, что американец забыл сделать подарок своей женщине, что очень мужчину задевало и возмущало. Это теперь дорогие подарки за несколько тысяч долларов так называют?
Плюс, аргументом к тому, что «чувства остыли» был тот факт, что никто уже долгое время не видел проявления этих самых чувств. Ни тебе ни лобызаний, ни целований, ни громких и высокопарных признаний в любви на публике и всего того, что хотят видеть любопытные зеваки.
Похоже, все-таки на территории жениха остались люди, которые сомневаются в искренности чувств между этими двумя. Немудрено.
— Нехорошо это. Если они догадаются, это очень ощутимо ударит по нашему авторитету. — Россия вздохнула, кидая газету на журнальный столик подальше от себя, принимая задумчивый вид.
Американец, прикрыв глаза, промычал что-то нечленораздельное себе под нос. Он, замявшись на мгновение, будто бы обдумывая свои слова и сомневаясь в них, предложил идею:
— Как насчет фотосессии?
— Да-а, фотографии обязательно поправят положение. Для них сейчас самое время.
— Ты недооцениваешь силу фотографии. Что странно, это ведь один из основных методов пропаганды. А ты с ней очень хорошо знакома, не так ли? — Америка ухмыльнулся, склонив голову набок.
— Знакома. Настолько же близко, насколько и ты.
Россия отзеркалила его мимику и движения, скрещивая руки на груди. Это, конечно, все здорово, но проблема общественного мнения очень уж ей не нравится. Только ее не хватало. Если сейчас только говорят да пишут в своих газетёнках подобное, то это не значит, что далее сия проблема ни во что не выльется. Скорее, наоборот, обязательно будут неприятные последствия. Значит, устранить это надо на корню.
— Дай интервью какому-нибудь журналисту и расскажи, что у нас все хорошо.
— И что я по-твоему должен сказать? «О, да, конечно же мы любим друг друга! Каждый день мы проводим в объятиях друг друга, не расстаемся ни на миг, даже душ вместе принимаем, в постели так вообще…»
— Л-ладно, все-все, остановись. Успех задачи кроется в мелочах, — она подняла указательный палец вверх, придавая своим словам большое значение. — Допустим, пойдем мы с тобой к некоему профессиональному фотографу или сделаем какие-то фальшивые фотографии на улице напоказ, светя такими же фальшивыми улыбками… Разве это не вызовет подозрений? День в день, когда вышла газета, мы вдруг неожиданно стали липнуть друг к другу, как мухи к меду, не стесняясь. Значит, и интервью можно отбросить…Хотя, если найти такого человека, который…
Америка внимательно слушал монолог девушки, которая все продолжала рассуждать, уже игнорируя присутствие другой страны. Он фыркнул, снова переводя рассеянное внимание девушки на себя.
— Не вижу в этом никакой проблемы. Успех задачи состоит не только в мелочах, но и в более масштабных пунктах.
— И что ты предлагаешь?
Америка откинулся на спинку кресла, принимая расслабленную позу, сцепив руки в замок. Он заговорщически улыбнулся, наяву представляя исполнение того плана, который он обдумывал вот уже некоторое время.
— Для начала можно обратиться с речью к народу. Что-нибудь отвлеченное, никак не связанное с тем, что тебя так тревожит. Буду сидеть в своем кабинете, расскажу о нашем плане преобразования инфраструктуры на моей территории, скажем… А где-нибудь на заднем плане, ненавязчиво будет стоять рамка с твоей фотографией. «Романтика и нежность — РСФСР находится рядом с США даже в его кабинете».
Мужчина развел рукой, на ходу придумывая забавный заголовок-приманку для обложек популярных (и не очень) журналов и газет. Хорош актер.
Россия закатила глаза, пряча улыбку за сжатым кулаком.
— А насчет фотосессии… Это ведь обычное дело. У меня есть одна идея, как все можно устроить. — Девушка села на диван напротив американца, показывая, что заинтересована и готова слушать дальше. — Поедем в фотостудию к моему хорошему знакомому, я скажу ему, что нужно сделать. А после запишем видеообращение. И все, мы в шоколаде, и никаких проблем. Как тебе?
— Очень заманчивое предложение... Но не забывай про Шарлотту и Джексона.
— Возьмем их с собой, им в радость. Они мне дом разнесут, если за ними не приглядывать.
Девушка представила недовольное лицо Чарли, сомневаясь в том, что ей очень уж понравится смена положения. Ей в целом мало, что нравится, а такое уж тем более. Да и Джексон вряд ли захочет променять шикарный дом с шикарной игровой комнатой на поездку черт пойми куда. Впрочем, не все же детям дома сидеть, нужно и прогуляться!
***
Позавтракав вместе с детьми и еще порассуждав над глупостью газеты (в основном жаловалась и говорила Россия, Америка молча терпел нападки на своих людей), решили-таки начать с фотосессии. — Так… Во-первых, нужно оповестить твоего знакомого-фотографа о нашей съемке и назначить фотосессию на определенную дату. Чем скорее, тем лучше, да? Да… — Россия снова говорила сама с собой, не дожидаясь ответа от мужчины. Хотя он отвечать и не собирался: взяв телефон в руку и найдя в телефонной книге нужный номер, он позвонил фотографу. Просто поставил перед фактом, что через час они будут у него, не спрашивая, когда ему будет удобно, и сбросил вызов. — Эй! — Что? — Это некрасиво с нашей стороны. Мы даже не посоветовались с ним об образе и стилистике фотографий, о месте съемке, об одежде и аксессуарах, тех же визажистах и… Не смотри на меня так. В решении подобных вещей нужно быть очень собранным и серьезным. — Успокойся, Россия, все схвачено. У него в этот день не должно быть клиентов, так что мы его нисколько не отвлекаем. Да и Марк — смышленый малый, сделает все в лучшем виде. Девушка такими раскладами совершенно не была довольна. Мало того, что отвлекают человека в, предположительно, его выходной (раз уж клиентов в воскресенье у него нет), который этот самый Марк, наверное, хотел потратить на свои собственные дела. Так еще и есть риск того, что работа будет некачественно выполнена, раз они заявились почти без предупреждения. Никаких обсуждений места, времени, образов, все день в день. Так дела не делаются. Однако ее ворчание и попытки перенести фотосессию на другую дату, когда она и сам фотограф будут готовы на все сто, Америка не слушал, подгоняя Россию поторопиться, собирать детей поскорее, чтобы все они уже были как штык у студии через час. На этот день у американца были большие планы, которые начинают приводиться в исполнение. Что не может его не радовать. К тому моменту, когда машина, наконец, остановилась возле одного из однообразных высоких зданий, Россия вышла из автомобиля. Беря на руки Шарлотту, и дожидаясь, когда дверью хлопнет Джексон, она подошла к Америке. Детям уходить из огромного особняка американца со всеми удобствами вообще не хотелось, поэтому оба были в плохом, да еще и сонном, настроении. Еще только раннее утро, а они уже куда-то тащатся… Россия все еще с подозрением относилась к Марку, которого уже видела издалека, выходящего через стеклянные двери к ним. Он радостно хлопнул американца по спине, словно они были не просто знакомыми, а вполне себе неплохими друзьями. Похоже, фотограф действительно был не против того, что его оторвали от наслаждения своим выходным. Или он просто тихо ненавидит Штаты, который из всех присутствующих (за исключением самого Марка) выглядел самым счастливым и веселым. — Здоров, Америка! Я был удивлен, что ты так неожиданно позвонил. Хотя мои пальцы всегда скучают по форме фотоаппарата, ты же знаешь. — Он хмыкнул, кивнув России, отстраняясь от американца. Попросив следовать за ним, Марк развернулся и снова пошел к зданию. — Моя невеста переживала, что мы отвлекаем тебя во время твоего свободного времени. Похоже, она немного сомневается в уровне твоего профессионализма. — Россия ткнула мужчину локтем, качая головой и поджимая губы. Вот надо ему вечно что-то сказать. Марк резко повернул корпус и голову к России, сверля ее пристальным взглядом. Она, нервно усмехнувшись, хотела начать сбивчиво оправдываться. Сбивчиво, потому что горящие азартом глаза парня ее слегка пугали и настораживали. Всю дорогу вплоть до студии, молодой парень убеждал Россию, что он в области фотографии если не лучший, то один из самых лучших. Иначе к нему бы не обращалось такое большое количество известных личностей. Девушка кивала, соглашалась с его словами. Надеясь, что он прекратит, если убедится в том, что она разделяет его мнение. Но фотограф все продолжал говорить про одно и то же. — А вообще я потомственный фотограф. Отец, дед, прадед… Или прадед не был? — Марк спросил так, словно действительно интересовался ответом на свой вопрос. Ответа на который Россия знать не могла. — Ну я их, конечно же, всех превзошел. Хотя отец вечно говорил, что дед в гробу вертится от того, какие я снимки не делаю. Но они нормальные, старый просто ни черта не понимает. Да и вообще… — Эй, Марк, — американец подозвал парня к себе, кидая на него снисходительный, не лишенный, вместе с тем, скрытой агрессии взгляд. — Оставь девушку в покое. Она очень стесняется, когда на нее так давят. Верно, Россия? — Нет. — Вот и славно. Давайте-ка перейдем непосредственно к фотосессии. — Да-да, точно. И так, для начала скажите: какова цель планируемой съемки? Мне нужно представить точную картину того, как каждый сюжет съемки будет выглядеть. Иначе я не смогу вложить в фотографии частичку своей и вашей души и тех высоких чувств, которые она должна передавать. Россия косо глянула на американца, задавая немой вопрос. Он предупреждал ее, что Марк — парень чудной со своими странностями. Да и на самом деле девушка проблем в сильном обожании (или помешательстве) к своей работе не видела. Только вот отвечать на такой вопрос незнакомому человеку вообще не хотелось. «Не говорить же ему, что мы хотим развеять слухи о разладе? Или в этом нет ничего необычного? Черт, ну почему же я никогда не состояла в отношениях…» — пока Россия упорно думала и рассуждала о том, как бы корректно ответить на такой обыденный вопрос, американец пришел на выручку. — Мы с Соней очень хотели совместные фотографии, потому что у нас их не так много. У нас нет какого-то определенного замысла. Так что я посоветовал обратиться к тебе, раз уж ты лучший в этом деле, — похвала Марку пришлась по душе, и он, гордо приподняв подбородок, наслаждался своими лучами славы. Чтобы оправдать эти прекрасные слова, он постарается в десять раз сильнее. Фотограф кивал головой, прикладывая пальцы к подбородку и поднимая глаза вверх, задумавшись. — Семейная фотография, значит? Так-так, понимаю… Есть какие-то определенные пожелания? Например, сфотографировать вас вверх головой или стоящих на одной ноге? — Нет, самые обыкновенные фотографии без странных поз, Марк. Мы не прихватили ничего с собой, так что, надеюсь, твои визажисты и парикмахеры поработают над нами. — А-а, да, без проблем. Моя команда уже ждет вас в гримерной, так что можете заходить туда и готовиться… Я пока свет и оборудование настрою. — Марк встал перед площадкой, теряя теперь всякий интерес к клиентам, погружаясь с головой в свою работу. Россия с Чарли на руках, Америка и Джексон вошли в большую светлую комнату, на которую указал фотограф. Она была оборудована несколькими гримерными столами с большими зеркалами и освещением по периметру. В гримерке было светло и ярко настолько, что, кажется, выключи весь свет, темно бы здесь не было все равно. Американец и русская усадили мальчика на удобный мягкий диван. Клюя носом, он взял на руки спящую Шарлотту, навалившись на спинку софы и мгновенно засыпая. И стоило только США и России усесться за высокие стулья, как к ним тут же подлетела команда фотостудии, спрашивая о пожеланиях в прическе или в макияже. Америка, что неудивительно, определился со всем подобным быстрее, чем Россия, которая после долгих раздумий и навязчивых предложений от молодых девушек-визажистов, решилась на легкий нюдовый макияж. Она бы выбрала свою любимую красную помаду и красные тени, но стилисты упорно разубеждали девушку в таком решении. Им, наверное, лучше знать, они ведь профессионалы. Хотя сама Россия такому ярому противостоянию ее вкусу была не особенно довольна. Девушки из команды развлекали клиентов разговорами, беседуя о недавних свежих новостях и сплетнях о знаменитостях. Вследствие чего Россия изрядно напрягалась и поджимала губы, готовая услышать из уст одной из барышень о них с Америкой. Однако они не промолвили и слова об этом, чему русская была несказанно рада. Женская ли солидарность, но они действительно ни разу не интересовались семейной жизнью пары. Лучше пускай и дальше болтают о красавчиках-актерах и о том, как они снова развелись со своими женами, чем о спорных отношениях двух стран. Когда было покончено и с прической, и с макияжем, Россия и Америка внимательно осматривали свои лица в отражении зеркала. — Ты вообще не изменился… — Никакая косметика не сделает меня лучше, чем я есть сейчас. Поэтому никаких изменений ты не видишь. — Нарцисс. Америка, не реагируя на слова девушки, быстрым шагом подошел к большому бежевому шкафу с вещами позади него, раскрывая его настежь. — Та-ак-та-ак, нам нужна особенная одежда для фотосессии… — А с нашей что не так? — «Успех задачи кроется в мелочах», уже забыла, что говорила? Если мы хотим… — Он оглянулся на команду, которая уже покидала гримерную, закрывая за собой дверь, — если мы хотим чего-то действительно запоминающегося в памяти общества, нужна определенная, особенная одежда. Это та мелочь, которую стоит учитывать. Америка вытащил из шкафа несколько аккуратно сложенных вещей, кладя на одну из соф, снова возвращаясь к шкафу. Разложив их на две части и придирчиво рассматривая, он подозвал к себе девушку. Россия недоуменно смотрела на одежду, которая смутно напоминала что-то знакомое… А когда Америка снял с себя солнцезащитные очки и положил поверх той половины вещей, которая лежала перед Россией, повернула к нему голову: — Это что, твои вещи? — Нет, конечно. Это вещи, похожие на мою одежду. Я подумал, что будет очень интересно и неожиданно с нашей стороны, если я надену вашу стереотипную русскую одежду, а ты… мою. То есть, американскую. — Он взял на руки тяжелое белое пальто, что на самом деле поразило девушку. Эта одежда поразительно сильно похожа на ту, что носит обыкновенно сама русская. Прямо-таки точь-в-точь, даже мельчайшие детали восстановлены. — Смотри, тут даже повязка на глаз с серпом и молотом есть! Россия скрестила руки на груди, с недоверием глядя на американца. Америка в это время, совершенно не стесняясь, накинул пальто поверх своей черной водолазки, рассматривая свой внешний вид в зеркало. И, похоже, его вполне все устраивало. Как всегда. — Ну что ты встала, как вкопанная? Одежда перед тобой лежит, — русская снова бросила мимолетный взгляд на те вещи, которые ей дал американец. Мужские. Только меньший размер. Черные джинсы скинни с кроссовками, куртка цвета хаки с натуральным меховым воротником, черные митенки, очки американца (зачем, спрашивается, она тогда красилась, если они полностью закрывают ее макияж на глазах?)... И еще кое-что. — Я не буду надевать футболку с надписью «NASA». Где это видано, чтобы страна носила символику другой страны? Когда она снова перевела взгляд на американца, он уже был полностью готов. Мало того, что он и вправду нацепил на себя эту чертову белую повязку с вышитым красным серпом и молотом на ней, так еще и на голову надел шапку-ушанку. С красной отличительной звездочкой на ней. — Живой пример перед тобой. Если так рассмотреть внешний вид американца — самый обыкновенный человек, что проживает на территории отца. Подобных ему она видела миллионы. Но, если вспомнить тот факт, что за этой «маскировкой» находится Америка… Он выглядит достаточно мило и привлекательно в такой одежде. Не только потому, что это те вещи, в которых ходит Россия. — Общественности это не очень понравится. — Россия тяжело вздохнула, беря в руки черную футболку с логотипом известного агентства и недовольно рассматривая ее. — Роскосмос все-таки лучше… — Что ты сказала? — Ничего-ничего. Отвернись от меня, я переоденусь. Пока Штаты стоял спиной к девушке, вслушивался в шорох ткани и чертыхания России. Он интересовался, подходит ли одежда: не мала ли или не большевата. Но ответа не дождался до тех пор, пока русская не разрешила повернуться. В куртке стоять было жарко, и она смотрелась несколько несуразно из-за своего большого размера. Несмотря на это, в остальном России свой внешний вид вполне нравился. Она рассматривала себя в отражении зеркальной поверхности, пытаясь вспомнить, когда же видела такую одежду на американце. — Я иногда ношу ее осенью и весной, — словно прочитав мысли девушки, ответил американец, не сводя с нее внимательного пристального взгляда. — Так значит это все-таки твоя одежда? — Нет. Моя была бы намного больше, чем та, что на тебе. — Думаю, тебе нужно худеть… Ай! — Америка больно щипнул ее за бок своими пальцами. Заставляя девушку потереть, должно быть, покрасневшее место. — Правда глаза колет? Я ведь с заботой говорю. Учитывая, сколько отвратительного фаст фуда вы едите… — Ага, то есть мы перешли к стереотипам? В таком случае… — Америка ненадолго замолчал, прикрывая глаза, собираясь с мыслями. — Смотрите на меня: я типичный советский рабочий. Я люблю пить водку, потому что на наших магазинах больше ничего нет из-за дефицита товаров. Мужчина кривлялся, как мальчишка, передразнивая простых советских людей. И взрослая страна бы на такие жалкие попытки вывести из себя только пренебрежительно хмыкнула, пройдя дальше. Но Россия решила не оставлять такое наглое поползновение в сторону граждан ее отца без внимания. Она схватила его солнцезащитные очки, надев на себя, готовая ответить американцу в той же манере: — Смотрите на меня: я типичный американский мужчина. На самом деле я латентный гомосексуалист, пожалуйста, дайте мне кто-нибудь в ро… — Господи, да вы можете потише? — Недовольно вскричал Джексон, который, похоже, из-за возни и громких разговоров американца и русской проснулся. — Спать надо ночью, а не днем. Не обязана молчать, — Россия фыркнула, покидая комнату вместе с американцем. Когда они дошли до площадки, где будет происходить непосредственно сама съемка, мужчина обернулся к русской, еще раз внимательно осматривая ее. — Ты выглядишь сногсшибательно. — Заметил он, подходя к ней ближе, нежно и аккуратно беря ее за локоть. — Ты так говоришь, потому что это твоя одежда. — Я так говорю, потому что эта одежда прекрасно смотрится на тебе. Так уж и быть, разрешаю пользоваться моими очками. Только если ты будешь носить именно эту одежду вместе с ними. — Спасибо за такое щедрое предложение, но я, пожалуй, откажусь. — Раз вы готовы, ребята, можем начинать? — Спросил Марк, который уже едва сдерживал себя, чтобы не налететь на фотокамеру и не сделать парочку удачных снимков. Пока он тут стоял, столько кадров пропустил, которые можно было бы запечатлеть на фотографии! Поэтому больше времени терять он не намерен. И выбор одежды клиентов его вообще нисколько не удивил. Или он привык к подобным заскокам американца? Фотограф просил вставать в определенные позы, использовать декоративные предметы и, когда по его мнению все становилось идеально, брал в руки камеру и приступал к фотосессии. Америка сдерживал некоторые специфичные идеи Марка, пресекая попытки реализовать их на корню. Например, фотограф предложил американцу взять в руки автомат Калашникова, чтобы полностью соответствовать своему образу типичного-агрессивного-простого-советского-рабочего-Ивана. Но на этот раз возмутилась Россия, которая наотрез отказалась использовать оружие в съемке. Она от этих стереотипов наоборот отвязаться хочет, а таким вызывающим поведением сделает только хуже и себе, и своему доброму образу. Были и другие неприятные мелочи, которые несколько мешали успешному продвижению съемки. Когда Марк попросил улыбнуться в камеру, Америка, по своему обыкновению, оскалился, открывая вид на клыки, склоняя голову набок. Россия старалась не смотреть в его сторону, едва натягивая на себя улыбку. Это и улыбкой нельзя было назвать: она буквально заставила себя только приподнять уголки губ, глаза оставались такими же холодными, не выражающие тех эмоций, которые обычно выражает счастливое выражение лица. Марк сделал пару фотографий, довольно кивая получившимися результатами. — Ага-ага… А теперь поменяйтесь. — Находясь в состоянии аффекта от удачных фотографий, которые отпечатались не только в памяти устройства, но и в его мозгу, просил он. Заметив, что американец и русская перестали позировать и выжидающе смотрели на парня, ожидая конкретизации просьбы, Марк спешно пояснил: — Ну-у-у… Улыбками. Улыбками поменяйтесь. РСФСР, улыбнись, как Америка. Америка, как РСФСР. Россия, задумавшись на мгновение, представила перед собой ухмылку американца. Это несложно, учитывая насколько часто она этот оскал перед собой видит. Ярко выраженных клыков, которые в основном и были фишкой фирменной улыбки американца, у нее нет, однако это не помешало ей воссоздать почти такую же копию на своем лице. — Идеально! Прямо одно лицо, Россия! — Восторженно воскликнул Марк, хлопнув в ладоши. Переводя взгляд на ее партнера, улыбка с его лица мгновенно спала, — э-эм, Америка… Что-то это вообще не похоже. Я же сказал: улыбнуться, как РСФСР. Россия, услышав такую оценку, с любопытством заглянула в лицо американца, чтобы увидеть все самой. И Марк был прав: кажется, Америка вообще не старался. Он даже выражения лица не сменил, по-прежнему стоя с прищуренными глазами и склоненной набок головой. Мужчина кивнул, принимая информацию к сведению, скрывая свои острые клыки за губами. Однако все: его глаза, его голова, даже его губы — нисколько не походили на обычное выражение лица русской, которому он должен сейчас подражать. — Россия, помоги ему. Он не понимает, что нужно сделать. С тяжелым вздохом девушка повернулась к американцу, смотря ему в лицо, поджимая губы. — Расслабься. В этом ведь нет ничего сложного: прекрати наклонять голову, держи ее ровно. И хватит щуриться, словно ты плохо видишь. — Америка с легкостью выполнял ее указания, не ерничая. Что и требовалось доказать: все он может, просто хотел, чтобы именно Россия его направляла. — Супер. Теперь последнее: не растягивай так сильно губы. Спокойнее. Мужчина кивнул. Однако его улыбка по-прежнему была слишком широкой, не похожей на легкую улыбку России. — Америка. Я же сказала: спокойнее. — Я так и делаю. — Нет, не делаешь. Смотри на мой рот, — она слегка растянула уголки губ, показывая пример жениху. Америка пристально глядел на ее губы, довольно ухмыляясь, снова склонив голову набок, прищурив глаза и сверкнув клыками. Ему наблюдение за потугами русской доставляло большое удовольствие. И, раз уж она легально разрешила смотреть на ее губы, он преспокойно пользовался возможностью. Не сказать бы, что до этого он себя как-либо ограничивал и запрещал таращиться на ее лицо при всякой удобной возможности... — Н-нет, не так. Повторяй за мной, давай. — Вот так? — Да ты вообще не стараешься! У тебя все получается ровно до улыбки. Легонько улыбнись, осторожнее. — Россия раздраженно цокнула, когда он снова оскалился. — Ты издеваешься надо мной? — Я не понимаю, что тебе не нравится. Просто покажи. — Я показываю. Но ты не слушаешь меня. — Покажи на моем лице своими пальцами. Для меня это будет много доходчивее, чем то, что ты пытаешься сказать. Хитро с его стороны, хитро. Притворился дурачком, словно правда не понимает, что от него требуется. Россия смиренно вздохнула, поднимая руки к губам американца. Она старалась не обращать внимания на то, что он ластится к ее рукам, как домашний кот, нисколько не стесняясь посторонних. Боже, да она готова поспорить, что только что услышала со стороны женского коллектива восторженные вздохи. Она ощутимо поцарапала его ногтем возле губ, будто бы нечаянно, мгновенно принимая виноватый вид и извиняясь. Но мужчина слышал, как удовлетворенно хмыкнула девушка и видел, как чуть заметным пламенем зажглись ее глаза. Поэтому он чуть приоткрыл рот, открывая молодой стране приятный вид на его клыки и языком прикасаясь к ее указательному пальцу. Россия покраснела, убирая руки за спину и хмуро смотря на американца снизу вверх. — Ну-ка перестань. Сейчас же. Он смотрел некоторое время на девушку бесстрастным взглядом. Наконец, острые клыки скрылись за его губами, и он принял более спокойное выражение лица. Теперь улыбка его выглядела надменно и цинично, особенно, когда он немного приподнял подбородок. И десяти лет не прошло. Исключая инциденты, подобные этим, фотосессия проходила вполне неплохо и забавно. Все-таки образы и сама идея были действительно необычными и интересными. Этот день точно отпечатается в памяти девушки. Когда, наконец, фотосъемка была официально окончена, Россия устало выдохнула, уходя в гримерную, чтобы собрать вещи. В комнате все еще сидели дети, которые развлекали себя, как могли. Хотя в развлечениях нуждался только Джексон, который умирал от скуки в четырех стенах. Шарлотта сначала была занята созерцанием так что, вероятно, скучно ей не было. Она недавно поела и теперь уже сонно хлопала глазами, закрывая их на долгое время и едва разлепляя, реагируя на голос старшего брата. Россия, переодевшись в свою одежду, пока американец не зашел в гримерную, подошла к детям. Она взяла на руки Шарлотту, которая уже заснула крепким сном, перестав откликаться и на голос брата, и на голос девушки. — Теперь можно и домой. — Девушка прошептала Джексону, который радостно вскочил, быстро собираясь и надевая свою верхнюю одежду. Сейчас только полдень, так что американец и русская вполне успевали. Нужно вернуться домой и снять видеообращение Америки к своим гражданам, ненавязчиво поместив фотографию девушки на задний план.***
Когда машина американца остановилась возле его особняка, Америка и Россия сразу же заметили чужой автомобиль, который стоял возле ворот. Глянув на номер машины, американец тяжело вздохнул. Он вышел из своего красного кадиллака, открывая дверь перед девушкой с Шарлоттой на руках. — Это чья? — Канада приехал, похоже. — Ты отдал ему свои ключи от дома? — Не-а. Понятия не имею, как он пробрался внутрь. Идиот. Страны с детьми вошли на территорию особняка, издалека заметив Эмму и Канаду в крытой беседке, мирно разговаривающих друг с другом. Стоило им только увидеть приближающихся хозяев дома, они вышли им навстречу. — Вы приехали раньше, чем мы ожидали. — Так уж получилось. Отдых был чудесен, но работа не ждет. К большому сожалению. — Канадец расстроенно выдохнул, осторожно обнимая сонную Чарли и трепля по волосам радостного мальчика. — Ну как они тут, не мешали вам сильно? Моя маленькая болтушка уже уснула и не покажет мне, как научилась разговаривать? Канада сюсюкался с маленькой девочкой, которая теперь проснулась, недовольно зыркая на своего отца. — Чудо-дети! Очень у вас послушные, умные… А аппетит какой! — Ответила Россия, кидая мимолетный взгляд на Джексона. — Да? Джексон хорошо кушал? А я его все никак заставить не могу есть правильную еду… — Заметила Эмма, прижимая к себе мальчика. — Он ел кашу. За обе щеки уплетал. Такой умничка, я просто в восторге! Вам стоит почаще оставлять нам детей, я всегда рада сидеть с ними. — Радостно верещала молодая страна, не сводя глаз с испуганного мальчика. — Хе-хе. — О-ох, Россия, думаю, теперь без них в отпуск я точно не поеду. Очень скучаю по моим малышам, когда их нет рядом. Девушки еще некоторое время переговаривались друг с другом, обсуждая детей канадцев, нахваливая их и восхищаясь. Когда все начали немного подмерзать, Америка позвал всех в дом, раз уж Канада и Эмма здесь. Мужчины пошли в кабинет хозяина особняка, чтобы снова обсудить свои государственные дела и проблемы, оставляя девушек одних. Что играло им на руку: Эмме не терпелось рассказать все события, что произошли с ней и ее мужем за время «медовых дней». Она рассказывала, как они наслаждались обществом друг друга в пятизвездочном отеле со всевозможными удобствами, как посещали достопримечательности Люксембурга, как ели чудесную еду… — Но это все отходит на второй план перед главной новостью, — Эмма закусила губы, осторожно кладя руку на свой живот. Россия округлила глаза, переводя удивленный взгляд с живот на счастливую девушку. — Эмма, ты что же, беременна? — Да-да-да! Только я пока не сказала Канаде. Хочу, чтобы он узнал это позже, когда у нас будет годовщина. Он ведь так хочет еще одного ребенка! Это, наверное, чтобы после моей смерти у него оставалось больше воспоминаний обо мне. Страна неловко замолчала, не зная, как реагировать на такие внезапные слова. Они не настолько хорошо знакомы, чтобы общаться на такие щекотливые темы, так что Россия искренне не знала, что ответить Эмме. Стоит ли вообще ее успокаивать и просить не думать о таких глупостях? Ведь для нее разлука с любимым никакие не пустяки и не глупости. Но Россия, решив, что некрасиво с ее стороны игнорировать то, что так беспокоит Эмму, положила руку ей на плечо. — Эмма, послушай. Ты не должна думать о таких мрачных вещах сейчас, когда ты так счастлива в браке и со своими детьми. Знаю, что мне легко говорить, потому что я страна. Но у вас, у людей, есть возможность наслаждаться каждым прожитым днем, радоваться каждой мелочи, которая поднимает вам настроение. Если думать о смерти так часто, вы не будете отличаться от стран, которые вечно варятся в своих проблемах, не замечая простых радостей жизни. Мне понадобилось… очень много времени, чтобы научиться любить собственную жизнь. И я много чего потеряла, когда не ценила то, что мне было дано. Поэтому остается только принять смерть, поскольку она — часть существования любого живого организма и избежать ее никому не получится. Даже нам, странам. Эмма молчала, тяжело дыша, вслушиваясь в слова девушки. Она смотрела на свои руки, склонив голову вниз так, что русская не видела ее выражения лица, скрытым за черными кудрями. — Но я боюсь, Россия. Я не хочу расставаться с ними всеми, осознавать, что Канада будет жить дальше и, наверное, страдать из-за моего отсутствия. Как же я могу не думать про это? — Тебе рано еще так рассуждать. Ты молода, красива и полна сила, а до старости еще ого-го времени. Канада знал, на что шел. И, думаю, ему бы было хуже, если бы ты не была с ним рядом все это время. Эмма печально улыбнулась, вытирая тыльной стороной ладони свои влажные ресницы. Русская знала, что ее слова с малой долей вероятности смогут повлиять на мнение девушки, но все равно продолжала успокаивать ее. Хотя бы постараться ей все же стоило. Через некоторое время, когда жена канадца пришла в себя, она натянула на себя улыбку. Получилось вымученно, но русская тактично не обращала на это внимания. — Ну хватит мне уже... Я ведь хотела еще тебе кое-что сказать, Россия! Это, скорее, предложение. — Русская кивнула, готовая выслушать продолжение ее слов. — Как насчет того, чтобы сегодня посмотреть матч по хоккею вживую? Я, Канада, дети, ты и Америка. Молодая страна хотела было сказать, что, к большому сожалению, у них не получится. Потому что и у Америки, и у нее самой на сегодня будут важные дела. Все еще нужно записать обращение к американскому народу. А такие дела за несколько минут не делаются. Нужно найти определенную фотографию России крупным планом (которых она, кстати, при себе не имела), подготовить речь, внешний вид американца, задний план… Дел невпроворот, и сейчас вовсе не до спортивных игр. — Там будет товарищеский матч между командами СССР и Канады. С этого и надо было начинать! От таких слов Россия встрепенулась, резко меняя свою точку зрения. Неловко покашляв в кулак, она ответила: — Н-ну, все-таки я давно не была на матчах, тем более хоккейных… — Русская наяву представляла, как стоит рядом с советскими спортсменами, говорит им слова поддержки, и они в пух и прах разносят этих канадцев! Однако потом снова вспомнила о тех делах, что они с женихом должны были выполнить, расстроенно выдыхая, — нужно ведь еще оповестить Америку. — Канада ему уже сказал. Вряд ли он откажется. — У него сегодня должно быть обращение к народу, так что, вероятно, будет слишком занят для этого. Ну ничего, я потом посмотрю повтор на телевизоре, как появится время. В гостиную, где сидели девушки, вошли два брата, вмешиваясь в беседу своих возлюбленных: — Больше не занят. С делами на сегодня покончено, обращение записано, так что мы свободны на весь день. — Гордо проговорил Штаты, скрещивая руки на груди. — Канада, Эмма, переодевайтесь поскорее и не затягивайте. Мы с Россией ждем вас. Когда канадцы ушли в свою спальную комнату, в которой находились их одежда (поскольку в особняке у американца бывают они довольно часто, даже не забирают с собой некоторые вещи, оставляя тут на всякий случай), Россия подошла к американцу. — Ты серьезно уже записал обращение? А как же моя фотография? Я надеюсь, ты не взял ту, что мы сделали сегодня? Тогда это будет выглядеть странно. — Конечно же нет. У меня была твоя другая фотография, которую я удачно использовал. Девушка недоверчиво глянула на жениха, который прекрасно понимал, что она поинтересуется какую такую фотографию он там использовал. И ведь даже не показал ей ту, которую должны увидеть миллионы жителей его территории. А если она там неудачно вышла? Становиться посмешищем на широкую аудиторию вообще не хотелось. — Покажи. Он, ожидая такой просьбы (или приказа), вытащил из кармана штанов белый квадратик с изображением на нем, протягивая России и наблюдая за ее реакцией. Она моментально нахмурилась, переводя взгляд с фотографии, где американец и русская спят на постели в обнимку, на своего жениха. — Это еще что такое? — Фотография от полароида. — Откуда она вообще взялась? И кто это сфотографировал? — Россия снова перевела взгляд на эту возмутительное изображение, разочарованно качая головой. — Твоя сестра. — Какая из? — Я не разглашаю имена своих партнеров. — Это Молдавия, да? Он мягко улыбнулся, не отвечая на вопрос девушки. Хотя, его ответ ей и не требовался, она и без этого поняла. Вот попадется России на глаза ее младшая сестра, припомнит она ей эту фотографию. Это ведь самый настоящий нож в спину! Дождавшись чету канадцев и их детей, все присутствующие расселись по двум машинам, вновь покидая территорию особняка. И пускай Россия и Америка устали за весь день, оба были не против того, чтобы глянуть на матч между двумя могущественными сборными. Если мужчина относился к этому не более, чем к развлечению, то девушка, напротив, считала самым настоящим кровавым боем. Русская едва могла усидеть на месте, уже представляя, как она увидит спортсменов двух команд и захватывающую игру между ними.***
Арена встречала каждого новоприбывшего гулом болельщиков и зрителей, которые с нетерпением ожидали начала матча. К их числу относились и Канада с Россией, которые переживали за своих спортсменов больше всех. Оба скрывали свое нервное состояние от других, но и Америка, и Эмма все прекрасно видели и понимали, умиляясь и хмыкая на их попытки вести себя непринужденно. Две страны даже не разговаривали друг с другом, чувствуя себя сейчас противниками, будто бы и они были на хоккейной площадке среди своих игроков. Наконец, на лед вышли спортсмены двух команд под громкие крики болельщиков. Россия выдохнула, прикрывая глаза на время, хлопая своим ребятам. Хоккеисты разъезжали по льду, готовясь к игре, и по виду (если бы их лица можно было рассмотреть) чувствовали себя во много раз увереннее, чем сама страна. У девушки от нервов скручивало живот. Она вовсе не была не уверена в победе советских хоккеистов, наоборот, учитывая их успехи, сборной СССР почти нет равных. Однако исключение составляет Канада: не стоит сбрасывать его сборную со счетов, которая вполне может тягаться со спортсменами Советского Союза. Поэтому переживания брали над ней верх, и она все никак не могла спокойно усидеть на скамейке. Россия почувствовала, как на ее левое плечо опустилась рука американца. Он успокаивающе поглаживал ее, не говоря ни слова. Его этот матч не особенно заботил, так что и чувствовал он себя явно намного расслабленнее, нежели брат или невеста. США расслабленно потягивал стаканчик пива, тоже наблюдая за действиями на площадке. Смотря на него, такого спокойного и бесстрастного, девушка, чтобы отвлечься от собственных переживаний, поинтересовалась: — Америка, ты за кого болеешь? — Я-то? — Он поднял глаза вверх, дольше, чем нужно задумываясь о вопросе русской. Мужчина продолжал нежно гладить ее руку через одежду, мешая девушке спокойно сосредоточиться на диалоге. Кажется, она даже через такой громкий шум на трибунах слышала, как с заднего ряда обсуждают их пару и делают пару снимков. — Ну, я знаю, кто выиграет. За тех и болею. — И кто же это? — Сегодня определенно выиграю я. Россия недоуменно нахмурилась. Она хотела спросить, что он имел в виду, но локтем ее пихнул Канада, кивая головой на площадку. Игра официально начинается. Первый период начался вбрасыванием шайбы: преимущество на стороне команды СССР. Хоккеисты двигались по льду так стремительно быстро, что русской едва удавалось поспевать взглядом за тем, что сейчас там происходит. Отличать «своих» от «не своих» с большого расстояния можно было только по цветам: красные у канадцев и белые у русских. Вот шайбу подгоняет клюшка белого быстрого спортсмена, перед которым возвышаются три красных пятна, блокирующих его действия. Россия сжимает зубы и хмурит брови, когда канадцы зажимают русского у бортика и отнимают спортивный снаряд. — Ну, родные, не подведите… — прошептала Россия, сжимая пальцы, ногтями царапая пластмассовое сидение. Преимущество постоянно переходило от канадцев к русским и обратно: забивались шайбы во вражеские ворота, вызывая волну радостных криков болельщиков забившей команды и ругательств тех, в чьи ворота попали; применялись силовая борьба между противниками, из-за чего в России поднималась волна агрессии (несмотря на то, что с правилами она знакома и знает, что такое не запрещено. В рамках разумного); на поле участникам обеих команд выписывались штрафы за нарушение правил, игроки часто сменялись… Когда канадцы в очередной раз всей гурьбой накинулись на одного белого хоккеиста, Россия была готова взорваться. — Что ты так волнуешься за своих бравых спортсменов? Не сахарные — не растают. — Молчи, молчи, Америка. Не говори мне ничего, когда я в таком состоянии. — Понял. И уже всего-навсего через несколько минут русские начали щемить канадцев, налетая на них со всей скорости. Не жалея ни себя, ни врагов, как говорится. Игроки падали на лед, больно ударяясь, стукались друг о друга, как бильярдные шары, но продолжали вставать, чтобы играть дальше. Азарт игры перекинулся и на Штаты, который верил в победу советов с самого начала, и на Эмму, которая была на стороне сборной Канады по понятным причинам. Два образовавшихся лагеря не разговаривали друг с другом, неотрывно наблюдая за действиями на площадке. В очередной раз советский спортсмен, со всего размаху врезавшись в канадца, вызвал негодование и злость последнего. И Россия, не видя их лиц, отчетливо представляла их выражения. И своих и не своих. Против воли на ее собственном лице появилась широкая, полная злорадства улыбка, издали напоминающая оскал американца. С кем поведешься, от того и наберешься. Америка был очень даже доволен тем, что только что увидел. Даже будучи кровожадной и такой зловещей, она вселяла в него слепое восхищение и сильную симпатию. Так что теперь созерцание лица его невесты приносило большее удовольствие, нежели наблюдение за хоккейным матчем, коих он видел десятки. Все время первого периода он действительно смотрел за ее эмоциями, только изредка переводя взгляд на площадку, чтобы понять, что там делается и как идут дела. Но быстро терял интерес, снова рассматривая Россию, которая его внимательного взгляда на себе не чувствовала, поглощенная происходящим на льду. Вдруг раздавался внезапный оглушительный крик людей и едва вздрагивала девушка. Она либо расстроенно опускала уголки губ, заправляя короткую прядь за ухо, что значило гол от канадцев, либо задирала нос, бросая в сторону сидящего справа от нее мужчину острый взгляд, что, в свою очередь, значило гол сборной Союза. И если бы Штаты отвлекся от девушки на своего брата, увидел бы, что реагирует он почти так же, как и его невеста. Америка находил трогательным, когда девушка после забитой в их ворота шайбы, говорила спортсменам слова поддержки, будто бы они могли их услышать. Но иногда, когда взгляд его обращался ко льду не во время игры, замечал, как и канадцы, и русские смотрят в ту сторону, где как раз сидят страны. Глазастые такие, аж раздражает. За все время, что Россия провела на арене, кажется, нажила на свою светлую голову несколько сотен седых волос. Первый период закончился победой канадца, что его несказанно радовало. Ну еще бы. А ведь отрыв был такой небольшой, и будь чуть больше времени, смогли бы сравняться… Но ничего, впереди еще два периода. Отыграются. Пока был пятнадцатиминутный перерыв, Россия ушла с трибун, чтобы собраться с мыслями и успокоить расшатанные нервы. Поражение в первом периоде все-таки немного задело ее. Что уж там говорить про спортсменов ее отца? Ей нельзя раскисать — она страна, наоборот должна поддерживать своих товарищей и не унывать, показывая хороший пример. Умывшись холодной водой и пару раз хлопнув себя по щекам, она выдохнула, снова возвращая себе спокойное, почти умиротворенное состояние. Второй период отличался от первого. Во многом потому, что Канада и Россия теперь не молчали, а бурно переговаривались друг с другом, постоянно переходя на крик. Они критиковали действия игроков-противников, подмечая малейшие ошибки, считающие своим долгом огласить их. На протяжении всего периода они говорили, не замолкая, не отвечая на редкие вопросы своих вторых половинок. Их замечания теперь слушали не только Америка, Эмма и дети, но и сидящие рядом болельщики, которые грели уши, соглашаясь с их словами или, наоборот, оспаривая. Теперь американец не мог смотреть на лицо России, потому что она от него отвернулась! Отвернулась к канадцу, который поступил ровно так же, как и русская. Со своей женой! Это уже ни в какие ворота не лезет. И если Эмма к этому отнеслась понимающе, американца такое пренебрежительное отношение к собственной персоне задело. Второй период закончился победой русских, как и рассчитывал американец. Он надеялся поговорить с Россией хоть сейчас, раз идет перерыв. Однако его ожидания разбились о ровную спину девушки, которая по-прежнему отстаивала права своих спортсменов. Господи, и зачем она это делает, если и без этого уже выиграла период? — Я же тебе говорю: тот штраф был абсолютно не справедлив! — Да с чего ли? Твой спортсмен провел атаку сзади! Он его там чуть не убил! — Какой еще убил? Вон он щеголяет спокойно на льду, жив-здоров. — Россия, — американец ткнул девушку, смотря наверх. — Да-да, секунду. — Она едва повернула голову в сторону жениха, продолжая о своем, — то есть, тот факт, когда твой хоккеист ударил моего клюшкой, мы опустим, да? Америка сдерживал свое недовольство, как мог, только потому, что на него сейчас смотрела вся арена. Он потянул девушку за руку на себя, поворачивая ее голову туда, куда смотрел сам. На гигантском табло высветилось изображение американца и недоумевающей русской, которое было заключено в большое розовое сердечко. Ниже золотыми витиеватыми буквами были написаны два слова: «kissing cam» (камера поцелуев). Толпа скандировала, поторапливая влюбленных сделать то, для чего эта камера предназначена. Русская перевела испуганный взгляд с камеры на американца, который, просто пожав плечами, потянулся к девушке. Он, несмотря на ее ожидания, только смазано чмокнул девушку в щеку, мгновенно отстраняясь. И Россия уже хотела было радостно выдохнуть, что секунда позора на публике прошла, как по всей арене пронеслась волна негодования и протяжного «бу-у-у». Девушка не понимала, чем могла заслужить такую реакцию, и обеспокоенно заозиралась по сторонам в поисках ответа или поддержки. Люди сзади говорили ей что-то, но она не слышала, переводя свой растерянный взгляд на американца. Своими метаниями она только усугубляет ситуацию: ведь только сегодня придумали и исполнили план по убеждению в том, что все у них в романтических отношениях прекрасно. Время шло, но никто не предпринимал никаких действий. Когда камера была готова бросить стран и выцепить из толпы еще одну, более сговорчивую парочку, не выдержал Канада, толкая русскую в сторону американца. — Надоели уже, людей только задерживаете… По рядам прокатились восторженные крики, некоторые радостно захлопали, глядя, наконец, на то, что сейчас происходит на экране. Россия не сразу осознала, что столкнулась не лбами, как надеялась, а губами с американцем. Америка отвернул голову от камеры, закрывая таким образом и себя, и девушку. Он делал вид, что страстно целует свою вторую половинку. И он правда этого хотел. Но знал, что Россия такому раскладу мягко говоря не обрадуется. На деле его губы просто касались ее в целомудренном поцелуе до тех пор, пока камера не переместилась на других счастливчиков. Он отстранился от девушки, делая вид, что только что ничего не произошло. Взяв в руки пластиковый стаканчик с алкоголем, он продолжил наблюдать за экраном. А вот Россия находилась в самой настоящей прострации. Она не отвечала ни Канаде, ни Эмме, смотря перед собой, только изредка моргая. В ее голове было пусто: никаких вопросов, никаких претензий, никаких истерик. Ей только было очень стыдно. Стыдно поворачивать голову в сторону спокойного американца, стыдно смотреть на это чертово табло с розовым сердцем и целующимися парочками, стыдно переводить взгляд на лед, где еще разъезжали игроки двух команд. Девушка сидела так, не меняя своего положения, до конца перерыва. И когда уже начинался заключительный период, она буркнула, что идет домой, и покинула трибуну. Русская знала, что некоторые особенно любопытные зрители смотрят ей вслед, и едва держала себя в руках, чтобы не сорваться на бег. Будто бы убегает от проблем, как маленькая девчонка. Впрочем, именно так она и поступила. Россия шла по темной заснеженной парковке, рассуждая, могут ли сейчас ходить автобусы, и сможет ли она вообще на таком виде транспорта попасть домой. Снег бил в лицо, мешая нормальному обзору, так что она теперь неуверенно замялась, останавливаясь на месте. Ни черта не видно. — Стой, — позади нее раздался голос американца, которого она не видела, но слышала, откуда слышится хруст снега под подошвой. Мужчина нагнал ее быстрее, чем она рассчитывала. И по мере того, как Америка приближался к ней все ближе, Россия испуганно топталась на месте, не зная, куда уходить. Девушка все еще не была готова встретиться с ним лицом к лицу: не после того, что только что произошло. Она, рассудив, что сейчас может быть лучшим выходом, пришла к простому выводу: опять бежать. Россия рванула с места в неизвестном направлении, отдаляясь от американца так, чтобы он ее в снежной метели заметить не смог. Пробежав несколько метров, она остановилась, когда поняла, что погони за ней не слышит и не видит. Либо он потерял ее, либо в целом решил не тратить силы на такое глупое занятие. Девушка огляделась, понимая, что понятия не имеет, где сейчас находится. Вдруг она почувствовала хватку на своем плече. Очевидно, кто это мог быть, но она все равно вздрогнула, всматриваясь в свое отражение солнцезащитных очков, когда американец развернул ее к себе. — Ну что ты бежишь, глупая? — Он заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо, наблюдая за тем, как она старательно отводит от его лица взгляд. Россия вспыхнула еще пуще прежнего, мотая головой из стороны в сторону. — Язык прикусила? Или это я его прикусил? Она недовольно глянула на него, ударяя кулаком в его грудь. Ей хотелось уйти поскорее, приехать в особняк, закрыться в своей комнате и обдумать все в спокойной обстановке. Однако совершению плана мешал Штаты, который продолжал осторожно, но крепко удерживать ее за руку. — Подожди. Я же не сказал, что хотел, — Америка положил свои еще теплые ладони ей на холодные розовые щеки, согревая. — Только перед тем, как я скажу, позволь мне… И он перевел взгляд с ее блестящих зеленых глаз на приоткрытые губы. Действительно спрашивая разрешения. Как на него не похоже. Россия выдохнула разгоряченный воздух через рот, выпуская небольшое облачко. И если бы у американца не было такого хорошего слуха, он бы ни за что не услышал ее короткое и тихое «да». Больше ему слов и не нужно было. Америка мгновенно припал к ее раскрытым губам, сминая их в страстном, горячем поцелуе. Не углубляя его, он терзал попеременно нижнюю и верхнюю губы девушки, которая не успевала за темпом мужчины от слова совсем. Его рука спустилась с щеки на талию, придерживая русскую. Россия чувствовала себя самым настоящим бревном, поскольку даже не могла нормально ответить на… на то, что сейчас с ней спокойно делает американец. Если это вообще можно назвать спокойным. Так что, набравшись храбрости, девушка положила две руки на его щеки, нежно поглаживая их подушечками пальцев, прикрывая глаза. Такое обыкновенное, почти ничем не примечательное действие в два счета сорвало крышу американцу. Стоило русской только привыкнуть к его темпу и даже начать скромно отвечать на такой пыл, он стал еще напористее. Раздвинув своим горячим языком ее губы, он стал без всякого стеснения хозяйничать в ее рту: проходился им по ровному ряду зубов, по ее нижней губе, прикасался своим языком к ее. От непривычки они несколько раз стукались зубами, но позже приноровились. Настолько хорошо, будто бы они так страстно целовались не в первый раз. И Россия бы определенно упала прямо на снег от переизбытка эмоций, если бы американец не поддерживал ее рукой, продолжая самозабвенно выцеловывать ее такие мягкие, такие податливые губы. Когда воздуха в легких стало катастрофически не хватать, Россия отстранилась первой, тяжело вдыхая и выдыхая холодный воздух. Она по-прежнему стояла рядом с американцем. Очень близко. И теперь, когда поняла, что они только что сделали… Снова находилась в прострации, как во время матча, когда жених прижался своими губами к ее. Что-то она совершенно ничего не понимает. — Теперь ведь могу, да? — Мужчина ненадолго замолчал, обнимая русскую за плечи, кладя подбородок ей на макушку. — Я люблю тебя, Россия.
Примечания:
Каюсь, шалила, но с таким удовольствием!
Следующая глава на сей раз точно будет не раньше июля. Оказывается, чтобы сдать сессии нужно к ним готовиться, кто бы знал.
