Глава 13. Снегопад
18 июня 2023 г., 16:55
Примечания:
Тц, я, в общем, снова не сдержала слово о продолжении. Поскольку остался последний экзамен и поскольку я решила сегодня отдохнуть, написала главу-у, вот. Все-все, теперь точно в июле встречаемся!
К снегопаду, который снижал зону видимости до минимального значения для находящихся за пределами теплых зданий людей, присоединился еще и холодный ветер. Шел снег, который из-за вьюги не был мягок, и, попадая на открытые участки кожи прохожих, колол ее, словно иглами. Сделать глубокий вдох на таком морозе — значило нажить на свою голову (или легкие) лишнюю простуду.
Подобные мучения не грозили тем, кто находился в своих теплых домах рядом с камином или под теплым пледом с чашечкой теплого какао. Или тех, кто сейчас находился в машине, чтобы до того самого дома и доехать. Вот только мучения не оставляли. И связаны они были не с испортившейся погодой. Отнюдь, лучше бы только с ней.
Когда первое оцепенение после… контакта с американцем прошло, когда Россия поняла, что только что случилось между ними, когда она это полностью осознала… Она закрыла лицо руками, стараясь не вздохнуть обреченно. Чтобы к ней сейчас не обращался вопросительно американец, который иногда поглядывал на нее в зеркало заднего вида. Русская просто старалась не смотреть на него, не отвечала на вопросы американца, намеренно игнорируя.
Ну что же она наделала? В трезвом рассудке, ей никто не угрожал, никто не заставлял говорить эти чертовы буквы, которые сложились в итоге в положительный ответ на тот вопрос американца. Он спрашивал согласия, и она его дала. Не сопротивлялась, когда его губы сминали ее в этом проклятом нежно-страстном поцелуе, когда его язык прикасался к ее, когда его потрясающие острые клыки слегка впивались в ее покрасневшие губы, когда он так нежно и осторожно сжимал ее талию, а потом гладил ее макушку и…
Россия стукнулась головой о стекло, продолжая прикрывать лицо руками. Какой же это стыд. И как она только позволила себе докатиться до подобного? Целоваться! Целоваться с американцем! Сказал бы ей кто несколько месяцев назад подобную чепуху, она бы в лицо рассмеялась этому человеку.
И пока две стороны русской: одна — романтичная и тонкая, другая — холодная и скептически настроенная — боролись друг с другом, Америка тоже прокручивал недавние события в своей гудящей, раскалывающейся от боли голове, стирая тыльной стороной ладони кровь из носа. Черт, как же это раздражает.
Он пошел за ней, когда увидел ее расстроенное лицо, когда понял, что ей было стыдно за тот момент с камерой поцелуев. США пошел за ней не потому, что его попросили Канада или Эмма или не потому, что он должен придерживаться их секретного договора, притворяясь заботливым и любящим женихом. Он просто не видел смысла оставаться на Арене и наблюдать за хоккейным матчем, если рядом не было России. Что ему игра, если нет того, на кого действительно хочется смотреть?
За несколько месяцев все круто изменилось. Он с недавних пор задумывался о том, что испытывает к дочери Великого и ужасного Союза. Подробно рассматривал с разных сторон свои теплые чувства к ней, анализировал свои поступки и слова в ее сторону. И всегда приходил к одному и тому же выводу: с Россией ему нескучно. А это главное качество, которое Америка ценил как в странах, так и в людях. Она всегда привлекала внимание американца своими действиями, словами и поступками. Забивала собой его мысли, при этом даже не особенно стараясь.
Есть в их отношениях что-то такое экзотичное и возбуждающее его нервы, что мгновенно притягивает к себе внимание. Их перепалки, которые зачастую сопровождаются язвительными шуточками; их совместная работа, когда Россия помогает ему с некоторыми проблемами и наоборот; их быт и будни, словно они настоящая семья. Семья.
Эта девушка, которая не имеет к нему почти никакого отношения, стала ближе, чем кровные родственники. Ни отец, который зациклен только на себе и на Франции; ни мать, которая своего мужа любит больше, чем своих детей; ни младшие братья, которые уже давно обзавелись собственной нормальной семьей. У всех них есть своя настоящая семья.
А Россия? Как ее можно не уважать и не любить, если она настолько добра и всепрощающа? По-своему. Несмотря на то, что их отношения оставляли желать лучшего, она помогала ему, не требуя ничего взамен. Не вешалась на него, не угрожала, не ставила перед выбором, не закатывала истерики из-за пустяков, как напыщенная дамочка, коих в жизни мужчины было много. Как же Америка может не испытывать приступ всепоглощающей нежности к ней, такой ласковой и милой? В его глазах, по крайней мере, она выглядела именно такой. Хотя, впрочем, такую мягкую сторону она показывает непозволительно редко, заставляя ценить и наслаждаться этими моментами, когда ему удается увидеть ее такой.
Но, если так подумать, нужен ли он русской? У нее-то любящая семья есть, и, поставь перед ней выбор: либо он, либо они, выберет последнее, даже не задумываясь. Ему нисколько не обидно из-за такого выбора. Но Америка, все-таки, надеется. Надеется, что их отношения могут окрепнуть и ему не нужно будет думать о вариантах продления этого чертового контракта; надеется, что этот поцелуй что-то значит не только для него, но и для нее; мечтает, чтобы она всегда выбирала его, не задумываясь, кем бы конкурент ни был.
Ну разве так уж много он просит?
Войдя в дом, Россия и Америка не сказали и слова, разойдясь по своим комнатам. Со стороны выглядело так, словно они крепко так поссорились и объявили друг другу бойкот. Однако, напротив, мужчина пребывал в хорошем расположении духа. Ну еще бы. Он знал, что с девушкой в таком состоянии сейчас разговаривать бесполезно. И опасно для жизни. Так что Штаты милостиво решил дать ей время в несколько часов, все хорошенько обдумать. А после дать свой ответ на его чувства.
Россия же так и до конца не понимала, как ей реагировать на всю эту ситуацию в целом. Ей хотелось одновременно и стыдливо убежать из особняка, чтобы американец не нашел ее и снова не поцеловал, и закрыться в этой комнате от всего мира, словно в клетке. Вспоминая его губы, язык и клыки, она попеременно краснела, бледнела и снова краснела. Э-эх, да он же украл ее первый поцелуй!
Заметив нестабильное состояние хозяйки, Аляска мгновенно подлетел к ней на кровать, утыкаясь холодным носом в ее ладонь. Поняв его желание, рука девушки начала осторожно проходиться по мягкому меху соболя, отчего он удовлетворенно заурчал, ластясь к ней еще сильнее. Наблюдая за своим божественным, во всех смыслах, питомцем, русская постепенно успокоилась, возвращая себе холодный и трезвый ум. Конечно, все это — пустяки. Завтра с утра американца будет ждать серьезный разговор, они все обсудят, проанализируют и сойдутся во мнении о том, что поцелуй — ошибка. И нечего тут переживать.
***
Проснувшись, Россия решила, что лучше этот самый разговор не откладывать и направилась на поиски американца. Она предполагала, что он находится в кабинете, учитывая его нездоровую тягу к работе в ночи. Постучавшись в дверь костяшками пальцев, услышала негромкое «заходи». Растрепанный, он сидел за своим столом, разбирая бумаги, внимательно перечитывая и подписывая, если они удовлетворяли его. Судя по его сонному внешнему виду, он действительно не ложился спать, что, в общем-то, уже не удивляло. На сей раз не только потому, что работы было выше крыши, но и из-за появившейся бессонницы. На фоне будоражащего события на парковке. — Доброе утро, Америка, — она привлекла к себе внимание склонившегося над бумагами капиталиста. — Снова не спал? Он заторможенно кивнул, ненадолго прикрывая глаза. — Э-эм, я тут зашла насчет вчерашн… — Послушай, Россия, ты бы не могла мне помочь? Это срочные дела, не могу их оставить на потом. Но уже физически не получается воспринимать информацию в них. Она вздохнула, но не стала спорить с ним или отказываться от просьбы. Все же, ей жаль смотреть на него, такого уставшего и сонного. Ничего, если отложить разговор на часик-другой, успеется. И карму свою очистит помощью другому. — Ладно. Что тут у тебя? Америка предложил ей сесть на его рабочее место, чтобы девушке было удобно работать. Сам он стоял позади нее, склонившись ближе, чтобы контролировать весь процесс совместной работы. Так он, по крайней мере, сказал. И, в общем-то, работа шла по-обыкновенному, как несколько десятков раз до этого, когда они помогали друг другу с государственными делами или проблемами. За исключением лишь того, что, стоило только России и Штатам успешно завершить один из пунктов плана, американец благодарил ее. Только не словами. Этот мужчина не просто так стоял над ней, вежливо отказываясь от предложения русской поставить еще один стул рядом. Конечно, так было бы неудобнее дотянуться до ее лица, припадая к нему губами. Пускай то были безобидные, целомудренные поцелуи в щеку или в висок, Россия по-прежнему реагировала бурно. На третий подобный раз, она не выдержала, резко вставая с кресла. За ней выпрямился и Америка. — Ты что это такое творишь?! — Я тебя целую. — Вот именно. Я не давала своего разрешения. — Это моя благодарность. У меня на территории так принято, — он слабо отмахнулся от ее слов, хмурясь, как от головной боли. Впрочем, не без нее. — Ты врешь. Ничего подобного у вас нет. — Америка осторожно положил руку ей на щеку, не разрывая зрительного контакта. Поглаживая ее большим пальцем, наблюдал, как мгновенно покраснело ее лицо, и как она приоткрыла рот от удивления. — А-а-а… И он снова сделал это. Снова поцеловал ее в губы! Даже не спросил разрешения, как в прошлый раз, зажал ее между письменным столом и своим телом, продолжая поглаживать мягкую щеку, переплетая пальцы свободной руки с ее. Америка снова углубил поцелуй, воспользовавшись тем, что ее губы были приоткрыты, переплетая свой язык с ее, снова прикусывал ее многострадальные губы своими острыми клыками, снова страстно целуя. А Россия даже сделать ничего не могла. Нет, в общем-то могла. И делала. Она снова робко отвечала ему, прикрывая глаза от наслаждения. На грани сознания бился головой о стенку ее трезвый и рациональный ум, уступая мозг и сердце романтичной натуре девушки. В голове было пусто, а в животе, наоборот, бешено бились бабочки, сталкиваясь друг с другом, но продолжая порхать. Америка нехотя отстранился от ее мягких губ со звонким характерным звуком. Оставаясь в таком положении еще некоторое время, он буравил девушку взглядом, которая в непонятках смотрела куда-то за плечо американца, пытаясь понять, что опять произошло. Как же так? Она же только хотела сказать, что прошлый инцидент на парковке — ошибка двух взрослых стран, что они должны забыть его и жить как прежде до окончания контракта. Но он снова сделал это. И она снова ответила ему. Россия перевела на него взгляд, когда мужчина повернул ее лицо за подбородок в свою сторону. — Так что ты там хотела сказать? — Он медленно наклонялся к ее лицу, переводя взгляд с ее глаз на губы. Испугавшись повторного соприкосновения, Россия что есть силы оттолкнула жениха от себя, мгновенно оказавшись возле двери. — Мы п-потом поговорим. — Покрасневшая, она досадливо сжимала и разжимала кулаки, хмуря брови от раздражения. Потому что снова попалась в эту ловушку. Что ж она в прошлый раз так и не научилась? Но это «потом» так и не наступало. Похоже, своим скромным согласием на поцелуй в тот самый день, Россия буквально дала свободу действий американцу. Каждый раз, когда она хотела с ним поговорить и расставить все точки над «и», заканчивались подобными… эксцессами, иначе не назвать. И он вообще не хотел останавливаться. Каждый чертов раз, когда Россия шла к нему, будучи уверенной в том, что сейчас-то она ему все скажет, он легко уводил тему в другое русло. В поцелуи на практике. И ему всегда удавалось выбить ее из колеи, заставить позорно уйти, чтобы потом снова вернуться и попытаться поговорить. В очередной раз на шестой день, когда она снова хотела пойти в кабинет к американцу, который к тому времени уже ждал ее, телефон в руках завибрировал, оповещая о звонке. Поскольку только ограниченный круг лиц знает ее номер телефона, она приняла звонок, не смотря на дисплей, прикладывая гаджет к уху. — Слушаю? — Э-э, Россия, я думал, ты меня встретишь. — Беларусь? Ты? — Она остановилась на полпути к кабинету Штатов, недоуменно склонив голову. — Что случилось? — Ты ведь помнишь, что я должен был приехать в Вашингтон? И поговорить насчет важной темы. Стоило ей только услышать это, она хлопнула себя по лбу ладонью. Конечно же Россия забыла об этом. Все из-за этого американца, который спутал ее мысли и выкинул из головы самые важные. Она повернула к себе в комнату, ставя звонок на динамик, продолжая говорить с младшим братом. — Так ты ведь мне даже точное время и место не сказал… При всем своем желании и памяти я бы не знала, где тебя искать. — Моя ошибка. В любом случае, сейчас отправлю тебе адрес, где я нахожусь. Буду ждать на улице рядом с аэропортом. — А-ах, ладно, увидимся. Она на ходу стянула с себя футболку с шортами, оставаясь в одном нижнем белье, выбирая подходящую одежду для выхода в морозное утро. Распахнув шкаф, Россия стояла напротив него, хмуря брови. — О-ох, ну и замечательная же здесь картина… — Опершись о косяк двери, заметил американец. — В-вали отсюда! — Россия снова надела на себя домашнюю длинную футболку, мгновенно поворачиваясь к американцу лицом. Стоять к нему спиной вообще небезопасно. — Просто удивился, что ты сегодня решила пропустить наши… утренние встречи, изменяя сложившимся традициям. — Он прикрыл за собой дверь. — Ты куда это? — Не твое дело. Убирайся! Америка, конечно же, пропустил мимо ушей ее приказ, свободно развалившись на ее кровати. Становясь еще ближе к девушке. Он прожигал ее не скрытые тканью ноги взглядом, полным азарта, и на лице его, против воли, появилась ухмылка. Не сводил взгляда, когда она спешно надевала на себя штаны, с нежностью наблюдал за струящимися волнами, слегка спутанными волосами девушки, слушал ее сбивчивое дыхание, замечал, как нервно она кусает свои чудесные губы. — Очаровательна. — Вынес он свой вердикт. Господи, дай ей сил пережить все слова, что вылетают изо рта ее жениха. Что бы то ни было: когда поливал грязью, когда делает самые милые комплименты — она всегда реагирует на них бурно. Либо злится и раздражается, либо злится и смущается. Закончив со своим внешним видом, Россия закрыла дверь шкафа с громким хлопком, намереваясь покинуть эту комнату поскорее. Но, проходя мимо своей кровати и, соответственно, сидящего на ней американца, остановилась. Не по своей воле. А потому, что ее остановил сам мужчина, осторожно и со всей той нежностью, на которую он был способен, взял ее за руки. — Не-е-ет, — когда его лицо приблизилось к ее, и когда он снова смотрел на ее губы этим своим похотливым взглядом, Россия вырвала руки из его хватки. Она прижала их к своим губам, скрывая от американца такой объект наблюдения, и злобно зыркала на него блестящими глазами. — В чем дело? Раньше ты не отказывалась, — он недовольно выдохнул, с сожалением рассматривая теперь длинные пальцы невесты. Впрочем, и они неплохи. Америка удовлетворенно хмыкнул. — Даже и не думай! — Ладно-ладно. Но, дорогая, ты так и не сказала, куда собираешься. Скажи честно, это любовник, да? И снова он за старое. — Какой же ты… — Россия устало вздохнула, продолжая говорить через импровизированную стенку из рук, — Беларусь прилетел, и я забыла его встретить. Он в аэропорту сидит, бедняга, меня ждет. — Я вышлю за ним машину. Незачем тебе кататься туда-сюда. Вместо этого мы бы могли провести время вместе, как в прошлые дни утром, когда ты по-обыкновенному заходишь ко мне в кабинет, и мы бы… — М-мне! Мне нужно подумать, куда мы с Беларусью сможем уйти, чтобы нас никто не слышал. Есть у тебя в столице такие места? — Она спешно перевела тему, делая маленький шажок назад от американца. Мужчина, не задумываясь и на мгновение, кивнул, сделав такой же небольшой шаг в сторону России. — Конечно. Мой дом. — Нет уж. — Чем тебе не угодил мой шикарный особняк? Никаких прослушек, лишних ушей и любопытных глаз, никаких покушений… Ты будешь в безопасности. Со мной. — Я из-за тебя и не хочу оставаться. — Э-эй, следите-ка за словами, юная леди. Россия фыркнула, пряча улыбку за руками. Говорит с такой же забавной манерой, как Англия. Интересно, если она сейчас ему это скажет, он разозлится? — Чего это ты смеешься, м-м? — Америка прищурился, снова оказываясь в непозволительной близости рядом с русской. Пока она тут задумалась, подобрался к ней с одним только намерением. Исполнить их утреннюю традицию. У американца после нее, например, настроение всегда приподнятое. Но России, похоже, удалось вырваться из плена его чувств, которые будто могли задушить насмерть ее своим чрезмерным обилием. Она продолжала держать руки на своих губах, на всякий случай еще и отвернув от мужчины голову. И вдобавок сделала бы несколько шагов назад или вообще быстрым шагом покинула комнату, если бы не проворные руки американца, которые крепко сжимали ее талию. — Меня и шея устроит… — Америка, однако, сориентировался быстро, решая помучить названную часть тела девушки. Кончиком носа он прикоснулся к ее привлекающему взгляд сгибу, приоткрывая рот. Когда Россия почувствовала прикосновение заостренных клыков к нежной тонкой коже, со всей силы наступила ему на ногу, — ч-черт, да я просто пошутил. В любом случае, мы можем расположиться в одной из комнат на четвертом этаже, там будут все необходимые удобства. — Мы? — Можем без Беларуси, если ты настаиваешь. Россия нахмурилась, скрещивая руки на груди. Поняв, что шутка была не оценена должным образом, Америка закатил глаза, возвращаясь к своему серьезному состоянию: — Вы ведь будете говорить о состоянии здоровья семьи, верно? Мне кажется, что я, как пострадавший от этой же болезни, тоже имею право присутствовать на вашем совещании. — Он устало потер сонные глаза. — Ты ведь говорила, что не хочешь моей смерти. Я запомнил. — Ладно… Думаю, ты прав. В конце концов, еще одна голова лишней не будет.***
Просторная светлая комната представляла собой обширное светлое помещение, которое даже на комнату в обычном понимании не походило. Самый настоящий зал заседаний с длинным деревянным столом, с, кажется, десятком стульев, спинки которых покрыты искусной резьбой. Меньшую половину помещения занимала зона отдыха, где можно посидеть на мягких диванах, навалившись на подушки, выпить свежезаваренный кофе… В голове снова всплывает вопрос: зачем американцу вообще нужны такие комнаты? У него серьезно есть свой собственный зал для проведения конференций. Ясно, конечно, он страна, главное лицо своих людей, должен быть трудягой-работягой и все такое… Но вряд ли его любовь к работе не настолько высока, чтобы посвящать ей еще какую-либо комнату, кроме собственного кабинета. Россия продолжала рассматривать внутреннее убранство комнаты, ожидая, когда же наконец они перейдут к волнующему ее разговору. Тишину помещения нарушало лишь размеренное тиканье настенных часов. Никто не начинал диалог первым. Не из-за нерешительности или какого-то стеснения, конечно же нет. Судя по лицу самого младшего в комнате, он был очень недоволен наличием третьего лица. Что и поспешил выразить: — Че он тут делает? — I have the same question (Тот же вопрос). — Перестаньте. — Россия поморщилась, сведя брови к переносице и прикрыв глаза. — Беларусь, думаю, США болен тем же недугом, что и наши. Судя по моим наблюдениям. Он лишним не станет, если что, будем на нем экспериментировать, — напротив нее недовольно цокнули. — Есть ли какие-нибудь изменения в состоянии семьи? Парень замялся, понуро кивнув головой. — Поначалу они шли на поправку. Медленно, но верно. Я порекомендовал им ту гимнастику, про которую ты мне говорила. — Девушка задумалась, припоминая, что именно она рассказывала брату. Комплекс оздоровительных процедур из будущего, который был разработан лучшими тренерами, врачами со всех стран действительно помогал России в непростое время. Когда на ее голову сваливалась гора работы, она делала эти физические упражнения, чувствуя после них прилив сил и энергии, чтобы разгребать дела дальше. Все люди и страны в голос кричали, что эта гимнастика придумана не просто людьми, а Богом. Так что такой великолепной методикой она не могла не поделиться с младшим братом. Раз уж она рассказала ему всю свою подноготную, зарядка для здоровья — сущий пустяк. — На протяжении всей недели я заставлял их выходить со мной на улицу и заниматься гимнастикой. Благодаря ей, у них пропала отдышка, они стали чувствовать себя бодрее и в целом вели активный образ жизни, как и раньше. Оставались только незначительные симптомы, которые уже не казались такими опасными. И вчера, когда я уже собирался прилететь сюда… им всем одновременно стало хуже. Они не могли пропустить какое-нибудь упражнение, я сам все контролировал. Однако мало того, что гимнастика им теперь совершенно не помогает, Молдавии, Грузии, Украине и отцу стало хуже, чем было до этого. Россия задумчиво барабанила ногтями по поверхности стола, напряженно бегая глазами по комнате. Оставлять все на самотек уже нельзя, это может обернуться очень-очень плохими последствиями как для нее, так и для ее семьи. — Когда у вас это началось? — К разговору подключился американец. — Летом. У них и у меня, в том числе. — Беларусь с большой неохотой и с нескрываемым пренебрежением отвечал американцу. Что последнего самую малость раздражало. — Отмечу, что остальные члены семьи хоть и жалуются на недомогание, чувствуют себя во много раз лучше, чем эти четверо. Или я, например, с того момента, как начал заниматься лечебной гимнастикой, выздоровел на все сто. — Беларусь суеверно постучал костяшками пальцев по столу. — У меня позже. Зимой. — Что врачи предлагают? — Опять таблетками хотят напичкать. Но мы уже даже на них согласны. Только не очень-то они помогают. — Россия медленно кивнула, принимая полученную информацию к сведению. Нет, сейчас нужно собраться с мыслями и хорошенько подумать. Не помогла зарядка — поможет что-нибудь другое. Девушка все-таки пришелица из будущего, знает всякие техники, процедуры, которые точно помогут встать родным на ноги. Не стоит наводить панику. Да, не стоит. — Может, вы, коммунисты, не валялись бы при смерти, если бы почаще слушали своих врачей. Я полагаю, вы все еще лечитесь картошкой? — Когда он уже заткнется?.. Младший брат вдруг перешел на другой язык, обращаясь к задумчивой русской. То был не белорусский язык, не особенно знакомый американцу. Причудливые звуки, которые он издавал на самом деле имели большее сходство с русским языком. Похоже на старославянский. Язык, на котором девушка писала документы еще на Байкале, шутливо назвав его шифром. — Кстати говоря… Беларусь кинул на американца уничижительный ненавистный взгляд, снова обращаясь к старшей сестре. — Ничего мне не хочешь сказать? — Когда девушка непонимающе свела брови к переносице, поспешил пояснить, — я видел в новостях, что вы с этим ублюдком недавно целовались. Россия зашлась громким кашлем, подавившись, должно быть, собственным возмущением. Недавно? Да вчера буквально. И позавчера. И сегодня почти. Белорус помрачнел, хлопая все еще откашливающуюся страну по спине. — Не забывай, как он к тебе относился в прошлом и какие мерзкие вещи делал. Такое в поощрении не нуждается. — Девушка отвела пристыженный взгляд от брата, расстроенно поджимая губы. В такой ситуации она решила, что лучший выход — понаблюдать за снегопадом за окном. Такой завораживающий и величественный, готов сдуть любого неподготовленного к холодной зиме гражданина Америки. Все-то этот густой снегопад никак не прекратится, уже сколько дней подряд. — Росси? — Ну что? — Но план с загадочным взглядом в окно все же не сработал на младшем брате. — Ты же не обрела какие-то нелепые теплые чувства к нему, а? — Избегая имен, не смотря в сторону притихшего американца, они продолжали вести диалог на мертвом языке. Вслушиваясь в слова белоруса и роясь в собственной памяти, чтобы вспомнить точный перевод того или иного слова, Россия реагировала немного заторможеннее обычного. Но когда до нее дошел смысл такого сбивающего с толку вопроса, широко раскрыла глаза от удивления. А что, разве она давала повод думать, что испытывает… Чувства? К американцу? Да, точно, конечно же испытывает. Со всей этой суматохой она, похоже, начала забывать о своем прежнем, истинном отношении к этому хитрому и опасному мужчине. Он подобрался к ней так легко и близко, маневрируя между всеми теми высокими преградами, которые она возвела для защиты своих чувств, мыслей и себя самой в целом, словно они ничего особенного из себя не представляли. Конечно же, у нее были и есть к нему чувства. Сначала она презирала, ненавидела американца за те подлости, которые они начали друг другу делать еще в прошлой жизни. С мрачным удовлетворением наблюдала за его проступками и ошибками, выводя их напоказ перед широкими слоями общества. Как бы говоря: посмотрите-ка на этого клоуна! И его вы называете процветающей страной будущего? Он, конечно же, тоже в долгу не оставался. Говорил такие слова, делал такие вещи, что она заводилась снова и снова, напоминая о его идиотских поступках. В общем, замкнутый порочный круг, который, по наблюдением двух стран, не прекратился бы, пока кто-нибудь из них не умер. Умерли, получается, все. Но сейчас все как-то… Не очень однозначно для нее. Она бы лучше продолжала видеть только одну негативную и злую сторону американца, не слышать его сладкие слова, которые звучат так искренне и так правильно, не видеть его хороших поступков по отношению к себе, не ощущать на себе его нежные прикосновения, не смеяться с его шуток, не приходить в кабинет, чтобы потом он снова выцеловывал ее губы, впиваясь в них клыками. Все было бы гораздо проще, если бы она продолжала его ненавидеть. «Но как я… могла позволить пустить себе пыль в глаза?» — Хотелось с пеной у рта доказывать самой себе, что ничего она не позволяла, что она всегда была на стреме и с подозрением относилась к каждому действию и к каждому слову американца. Но это не так. Еще немного времени и она бы точно сдалась ему на милость. И одному Богу известно, чем бы это все могло закончиться. Как же Россия разозлилась, когда пришла к таким умозаключением. Разозлилась на себя за несвойственную ей доверчивость, на американца за то, что попытался обмануть, даже на Беларусь, который, вообще-то, всего лишь напомнил, что к чему. Нельзя надеяться на чудо и ожидать, что Америка вдруг изменится, став чудесным мужчиной. Этого никогда не будет. И не стоит списывать со счетов его прошлые поступки, которые оставили неприятный осадок на сердце девушки. — Нонсенс. Моей любовью всегда будете только вы. Места в сердце для других не осталось. — Тогда почему же у меня складывается стойкое ощущение, что в ваших отношениях кое-что изменилось? — Твое ощущение ошибочно. — Она раздраженно выдохнула воздух через рот. Эта тема ей порядком надоела и размусоливать ее вовсе не хотелось. Как-то неприятно. — Послушай, похоже, ты хочешь услышать от меня определенный и решительный ответ? Мне не до Америки. Послышался звонкий звук от удара ладоней по гладкой поверхности стола. Беларусь и Россия вздрогнули, обращая удивленные и недоуменные взгляды в сторону американца. Он поднялся из-за стола, в то время как губы его искривились в легкой и такой непринужденной ухмылке. Америка с тех самых пор, как Россия печатала заметки и собственные наблюдения на забытом языке, решил, что лишним его выучить точно не будет. Никогда не знаешь, когда новые знания могут пригодиться в жизни. Вот и, собственно, пригодились. Он неплохо понимал то, о чем сейчас говорили коммунисты. «Мне сейчас не до тебя», значит. О-ох, эта фраза печально знакома ему с раннего детства. Спасибо папаше за непереносимость этих слов. В попытках доказать себе и каждому, что на американца должны реагировать не таким образом, а использовать более льстивые, угодливые слова, Штаты обнаружил, что стал очень зависимым от чужого мнения. Не получив должного внимания в семье, он восполнял его в других людях и странах, которые, как того и хотел американец, заглядывали ему в рот, лебезя так, что даже самому становилось очень забавно. Знал бы он, что зависимость от чужого мнения и рядом не стояла с одержимостью одобрения в глазах России. Может, именно поэтому ему было до жути неприятно слышать те же слова, что пренебрежительно бросал англичанин своему сыну два века назад, раня его чувства. И, может, именно поэтому ему не понравился изменившейся, мгновенно похолодевший после слов Беларуси взгляд девушки. Рано он, однако, сделал выводы. И о ней, и об их отношениях тоже. — Прошу прощения. Мне показалось, что на столе был комар. — Америка хмыкнул, снова опустившись на стул и сцепив перед собой руки в замок. — Полагаю, ты, Россия, покинешь меня. На неопределенный срок. Дождавшись короткого кивка от невесты, продолжил: — Конечно, я понимаю. Семья — дело очень важное. Раз уж их состояние ухудшается, лучше позаботиться о нем как можно скорее. А растрачивать драгоценное время на других, не стоящих этого времени и сил, нет смысла, не так ли? Америка внимательно наблюдал за реакцией России. Сдвинутые к переносице брови и непонимание во взгляде сменились на удивленный вид. Похоже, до нее дошло, что жених успел выучить старославянский язык. — Беларусь, подожди-ка сестру на улице. Мне нужно поговорить с Россией перед ее отъездом. — Еще чего? — Он явно не хотел оставлять старшую сестру наедине с этим американцем, мгновенно ощетинившись от его слов. Однако, увидев слабое покачивание головы России и ее взгляд, мгновенно успокоился. Беларусь верит ей на все сто процентов. И если девушка говорит, что помощь ей не требуется, то он не будет ее беспокоить навязчивой защитой. Но как же все-таки он не хочет уходить! Оставаясь на месте еще некоторое время, сдался, буркнув, что будет ждать ее внизу. На морозе стоять в такой снегопад не хочет даже он. Младший брат вышел, оставляя двух стран в одиночестве в большой комнате. После его ухода еще стояло молчание, нарушаемое тихим и спокойным дыханием американца и русской. Они смотрели друг другу в глаза, сохраняя нейтральное выражение лица. Внимательно следили за малейшими изменениями в мимике, за малейшим движением и взглядом, будто бы искали какую-то невидимую ошибку в действиях друг друга. Вся эта ситуация до жути забавляла Россию, потому что напоминала старые-добрые времена, когда на саммитах и подобного рода встречах, они смотрели друг на друга ненавидящими, снисходительными взглядами. — Неужели мою дорогую Соню вовсе не потревожил тот факт, что я знаю ваш «секретный язык»? — Наконец, Америка сдался, нарушив молчание и немые переглядки с девушкой. — Нет, ничуть. — Она прикрыла глаза на мгновение, сосредоточиваясь на своих жужжащих, как рой пчел, мыслях. — А тебя, похоже, потревожил смысл моих слов. Особенно последних, не так ли? Америка вздернул одну бровь, слегка склоняя голову к плечу. Словно любопытная псина, которая хотела получше расслышать слова своего хозяина. Доверчиво виляя хвостом, чтобы потом ее выбросили где-то на обочине, пока она будет смотреть вслед удаляющейся машине, надеясь, что его человек обязательно вернется, а… Ха-а, ну и уничижительные сравнения возникают в его голове порой. Кажется, он действительно сходит с ума. — Я бы не придал им особого значения, если бы не твой тон. — И что же с ним не так? — Россия, подражая американцу, тоже склонила голову, скучающе подпирая рукой подбородок. Лениво хлопая длинными ресницами, она старалась держать себя в руках, сохраняя такой вид и показывая, что ее совсем не заботит состояние американца. Почти не заботит. И он молчал, не отвечая на вопрос девушки. Анализируя и перебирая что-то в своей светлой голове, даже не поднимал на нее взгляда. Все его существо распирало от злости и обиды, как бы стыдно это ни было признавать, так что он не смотрел на Россию во многом потому, что мог сорваться. Разозлиться по-настоящему. — Тобой, оказывается, очень легко манипулировать, да? Если сначала она несколько переживала за нервозность и натянутость американца, то сейчас о своих мыслях пожалела. Так и относись с добротой и заботой к другим: вот во что все это выльется. Еще один факт, подтверждающий истинное лицо американца. Сцепив зубы, Россия не отнимала взгляда от его лица, внутренне метая молнии. Он решил продолжить, поясняя мысль, что находилась в его грубом риторическом вопросе. — Несколько слов Беларуси, и твое мнение насчет меня так разительно изменилось. Что он там тебе сказал? Про мое отношение в прошлом и мерзкие вещи, да? Вот только я не припоминаю ничего особенного за последнее время. Или вы, коммунисты, очень злопамятные? — Беларусь лишь напомнил про мое настоящее отношение к тебе, за что я ему очень благодарна. Америка, я знаю, кто ты такой. Я вижу тебя и твои мотивы насквозь, и они явно не отличаются добротой. Я слышу твои сладкие речи, за которыми скрывается яд и ненависть по отношению ко мне. Я чувствую, что ты хочешь принести мне проблемы. — Американец ее даже не перебивал, это заставляло русскую думать, что она идет в верном направлении. Она замолчала, и в комнате воцарилось непродолжительное молчание. Не слишком долго раздумывая над своим ответом, Америка сказал: — Ты чертов параноик, сравнимая с собственным отцом. На твоем месте я бы всерьез взволновался. Не хотелось бы закончить свою жизнь также бесславно, как он. От его слов в ушах девушки стоял оглушительный звон. Резко поднявшись с места, она уперла ладони в стол, грозно смотря на американца. Как же ей не нравится вся эта ситуация. Тот момент, когда он назвал ее Федерацией и сейчас, когда он говорит про смерть Советского Союза. Он знает, знал гораздо больше, чем остальные. Играет с ней и ее разумом, выставляя дурочкой? — Что ты знаешь? — Процеживая слова через плотно сжатые зубы, лицо ее скривила гримаса злости. — Не своди меня с ума. — Это ты сводишь меня с ума своими бреднями, Россия. — Оба не обращали на тонкую струйку крови, которая текла из носа американца. У него заметно кружилась голова, но, похоже, это его сейчас не особенно волновало. — Почему ты просто не можешь принять мои чувства? И свои, кстати, тоже. Россия наиграно прыснула. — Чувства? Я их давно приняла, Америка. И кроме отвращения к тебе мне нечего испытывать. — В ней говорили не столько настоящие чувства и воспоминания, сколько что-то внутреннее, обиженное нечто, которое сейчас ликовало. Как внутренний ребенок, что хочет делать зло. Штаты выпрямил спину, чувствуя как по всему его существу разливается темнеющим пятном ненависть, обида и злость за всю эту ситуацию, за слова России. Как же так все получилось? Она отказала его чувствам, хотя он был уверен, что они взаимны. Какая же это все-таки жалость. Некоторые предыдущие девушки, с которыми он проводил свое время, зачастую на одну ночь, говорили подобные слова. Его это не трогало, потому что, забавно, их чувства были взаимны. Отвращение и брезгливость — вот что оставлял в подарок после себя своим пассиям Америка. Другие девушки сыпали любовными словами, надеялись, что бумажки с адресами их домов, оставленные на прикроватной тумбочке американца, ему пригодятся. И они пригождались разве что для топки камина. Однажды одна из многих подобных любовниц, получив отказ на дальнейшие встречи, была, мягко сказать, разочарована. Хотя ни истерик, ни угроз не было, что приятно порадовало американца. Разбираться с разъяренными женщинами — себе дороже, это он уже понял на опыте. Уходя, она только сказала, что когда-нибудь и он почувствует что-то подобное. Надо же, как в воду глядела. Америка тогда рассмеялся, поторапливая ее покинуть номер отеля поскорее. Злость с новой силой охватила США, и он, не глядя на Россию, вышел из комнаты. Таким образом показывая, что разговор окончен, и продолжать его далее он не намерен. Она не знала, в каком направлении ушел американец, но уже через некоторое время тоже покинула зал заседаний, оглядываясь на него в последний раз. Складывалось ощущение, что она действительно больше не вернется в обитель Штатов. Забрав свои вещи из комнаты по пути к лестнице, Россия медленно спускалась по ней, оглядывая окружающее пространство, к которому она, надо сказать, успела привыкнуть. Здесь не так хорошо, как в собственном доме в Москве, однако все же… Есть в этом особняке какое-то свое неуловимое очарование. «Зря я, наверное, так ему сказала…» — устало выдохнув, она продолжала размышлять обо всем произошедшем за последнюю неделю. До тех пор, пока не увидела белоруса с недовольным соболем на его коленях. — Вы все? — Да. Уходим. — Аляска прыгнул на руки к своей хозяйке, уткнувшись носом в ее пуховую куртку. Из всех присутствующих на первом этаже, похоже, только одна Россия была не в настроении. Есть и плюсы в такой пренеприятнейшей ситуации: она встретится с семьей, вылечит их, порекомендовав новые методики из будущего, которые обязательно им помогут, и все будет хорошо. Все будет так, как девушка того и хотела в начале своей миссии по спасению всего живого. Москва ждет.
