Яблочный аромат прошлого...

      Поцелуй был долгим и медленным, как густая медовая патока, что чересчур долго томилась в стеклянной банке, кристализируясь мелкими крупицами сахара, а сейчас тянулась с кончика ложки приторно-сладкой, янтарной ниткой, падая на губы крупными, липкими каплями. От тепла губ кристаллы сахара таяли и становилось ещё слаще, а уцелевшие крупинки больно царапали горло.       Рихард разорвал поцелуй, пытаясь перевести дыхание и совладать с собственным телом, которое давно забыло как это, когда ему отказывают в удовольствии, а может никогда и не знало. Он не отстранился даже на сантиметр, продолжая невесомо касаться своими губами губ Джо. Его ладони мягко гладили ее лицо, а глаза смотрели прямо в ее глаза, не узнавая мутные, почти черные радужки, похожие на заброшенные колодцы без дна, таящие в себе смертельную опасность.       - Все это чертовски неправильно. - Его голос был хриплым, он звучал будто эхо из того же гулкого колодца, что отбивается от круглых каменных стен, поросших столетним мхом. От этого звука девушка дернулась, как будто он ее ударил и моментально вывернулась из его объятий.       - Джо... - Поздно, она уже бежала вверх по лестнице, что вела на второй этаж.       Круспе знал ее очень хорошо и только поэтому не побежал следом, а подкурил сигарету, прислонившись лбом к холодному оконному стеклу. Чем он только думал? Скорее всего ничем. Его эмоциональность и экспрессивность сыграли злую шутку. Когда Тилль сказал ему, что Джо уехала домой и была расстроена, он внимательно посмотрел на друга, тот выглядел злым и тоже был не в самом лучшем расположении духа. Всю дорогу домой Рихард думал, не связаны ли между собой эти два события. Спрашивать он не стал, Тилль не уступал своим упрямством упрямству Джо и если не хотел о чем-то говорить, то правду из него не вытащить даже клещами. Круспе беспокоился. В Берлине девушка стала совсем другой, постоянно нервничала и выглядела больной и уставшей, он уже тысячу раз пожалел, что настоял на этой поездке.       Сигарета в его руке давно истлела, фильтр больно обжёг пальцы, и Рихард подкурил ещё одну, в надежде привести растрёпанные нервы хоть в подобие порядка. Он допустил ошибку, поддавшись эмоциям. Ему невыносимо было смотреть на Джо в таком состоянии и он пустил в ход единственный действенный метод, который знал. И увлекся, чуть не зайдя чересчур далеко, непозволительно далеко по отношению к ней.       На душе было паршиво. Хотелось напиться и лечь спать, чтобы после пробуждения все случившееся оказалось просто дурным сном, а его поддержка остановилась на привычных дружеских объятиях. Он знал, что так не будет. Он наворотил дерьма и придется его разгребать.       Бросив на стул свой жилет и закатав рукава рубашки, Рихард прихватил с собой пачку сигарет и со вздохом пошел в сторону лестницы, чувствуя себя школьником, идущим в кабинет директора каяться за разбитое окно. Джо, ожидаемо, нашлась на открытой площадке мансарды. Когда ей было не по себе, она всегда отчаянно искала открытое пространство, словно стены давили на нее, не давая выпустить наружу боль, или страх. Она сидела на самом краю, положив подбородок на сложенные на коленях руки и смотрела вдаль поверх крыш, где уже вовсю разгорался рассвет. Рихард сел сзади, прислоняясь своей спиной к ее спине.       - Прости меня. - Джо усмехнулась, Рихард не видел этого, но знал совершенно точно.       - За то, что начал? Или за то, что не закончил то, что начал? - Голос спокойный, в нем сквозит так знакомый ему сарказм и лёгкая улыбка. От души немного отлегло.       - За то, что я такой придурок.       - Странно, раньше тебя это не беспокоило. - Джо тихо рассмеялась, и Рихард услышал, как щёлкнула зажигалка, по воздуху поплыл полупрозрачный дымок, распространяя терпкий табачный аромат.       - Я сам не понимаю, что на меня нашло. Я не хочу тебя терять.       - Ты меня не потеряешь. Как говорил когда-то давно один мой знакомый - это просто эпизод, ничего не изменится.       - И не изменилось?       - Изменилось. Но сейчас я точно знаю, что нужно делать, чтобы не изменилось. Да и ситуация была другая, тогда вообще все было по-другому. - Джо притихла, как будто вспоминая о чем-то, а Рихард замер, боясь даже дышать, чтобы не разрушить такой редкий момент абсолютного откровения. Она не часто говорила о себе, почти никогда. Все их разговоры крутились на орбите настоящего, и он ничего не знал о ее жизни до их встречи. - Тебе не стоит беспокоиться, на самом деле ничего не произошло. Эпизод списываем на бессонную ночь и усталость. К тому же, я ведь могла тебя оттолкнуть сразу.       - Но не оттолкнула.       - Это все Берлин. Этот город полон воспоминаний и теней прошлого, он странно на меня действует.       - Поэтому ты не хотела ехать?       - Отчасти, но я рада, что приехала. Иногда полезно взглянуть прошлому в глаза, чтобы не допустить повторения ошибок в настоящем. Прошлое нельзя откинуть в сторону, рано или поздно, оно все равно вернётся.       - Ты никогда ничего не говорила об этом. - Рихард развернулся и устроил свой подбородок на плече девушки. Беспокойство ушло, а на смену ему высунуло свой длинный нос неуёмное любопытство.       - А что говорить? Все осталось в прошлом. Новая жизнь ничем не хуже, а во многом лучше старой, просто она другая.       - Ты скучаешь? - Круспе, уже совсем успокоившись, обнял ее за талию, привлекая к себе. Один неверный шаг мог лишить его этой возможности навсегда. Дыхание перехватило, как будто он стоял на краю крыши, в одном шаге от пропасти.       - За той жизнью?       - За тем человеком. - Джо рассеянно гладила его руку, продолжая задумчиво смотреть вдаль, она прислушивалась к себе, понимая, что точного и честного ответа на вопрос Рихарда просто не существует. В тот момент ее жизни Тилль стал для нее всем, а когда все закончилось, любовь превратилась в патологическую манию, что чуть не привела к фатальному исходу.       Сейчас она смотрела на ситуацию по-другому, не только на Тилля, но и на себя прошлую. Как бы там ни было, но забыть его она так и не смогла. Мало того, после встречи с ним, спустя столько лет, чувства вернулись вновь. Они были совсем другими. Теперь Джо оценивала Линдеманна довольно критично, иногда даже чересчур критично. Но чувства ожили опять, причем вспыхнули с такой силой, что она чуть не поддалась мимолётной слабости, не соображая в тот момент, что Рихард - это не Тилль.       Она не злилась на Круспе, прекрасно зная его эксцентричный характер и повадки стопроцентного, эгоистичного бабника. Она злилась на себя. Ситуация начинала выходить из-под контроля. Самое критичное было в том, что она не скучала за тем Тиллем, которого знала тогда, она не скучала за той жизнью, она больше не вспоминала и не воспринимала себя Тиной, она скучала по Тиллю, с которым заново познакомилась пару месяцев назад, и ее это напрягало. Меньше всего Джо хотелось опять броситься в этот омут с головой, забыв себя. А по-другому не получиться, если Тилль Линдеманн что-то брал, то брал это целиком и без остатка...       Самолёт пересекал Атлантический океан. Джо пыталась уснуть, но сон упрямо ускользал, путаясь в мыслях, что блуждали в голове. Не помогала ни успокаивающая музыка, ни звуки природы, звучащие в наушниках. Девушка вспомнила, как в интернате нянечка учила ее считать овечек, если не можешь уснуть. Воображение послушно нарисовало зелёную лужайку и низкий заборчик, через который задорно прыгали музыканты Раммштайн, под аккомпанемент своих же песен. Короткий смешок сорвался с губ, и она оставила надежды передремать полет.       Джо пробыла в Берлине две недели. Рихард уговаривал остаться ещё, но в Нью Йорке были дела, которых накопилось непозволительно много. Дни пролетели быстро и незаметно. Они много времени проводили вместе, пытаясь компенсировать долгую разлуку, бродили по городу, чаще всего в компании Пауля. Иногда Джо выбиралась сама, не позволяя Круспе откладывать решение важных вопросов из за нее. Этот город по-прежнему манил и привлекал. Он тоже был ее большой любовью, от которой не так просто отказаться, как оказалось.       Вечера дарили покой и уют. Мансарда располагала к такому настрою и просто манила к себе Джо. Об инциденте с поцелуем они не вспоминали и в их отношениях, действительно, ничего не изменилось. Оба были рады тому, что успели остановиться и не пройти точку невозврата. Тилль исчез с ее горизонта и после вечеринки в клубе они не встречались.       Все успокоилось и встало на свои места. Ураган утих, не принеся особых разрушений и урона. Они вполне могут существовать параллельно, очень близко, при этом не пересекаясь. Реальный человек оказался сильнее выдуманного и взращиваемого годами фантома. Встреча с ним развеяла остатки болезненного прошлого, если не полностью, то основательно. Но к этому реальному человеку ее тянуло, как магнитом.       В один из последних вечеров в Берлине Рихард пригласил Джо поужинать с ним и Тиллем. Собираясь на встречу, девушка пыталась унять внутреннюю дрожь. Это просто ужин, ни больше, ни меньше. До приезда водителя оставалось минут двадцать. Джо придирчиво рассматривала себя в зеркале. Простая чёрная водолазка облегала фигуру, подчёркивая женственные изгибы тела. Ничего лишнего и вызывающего, длинный рукав и высокая горловина делали силуэт ещё изящнее и эффектно контрастировали с рыжими волосами и светлой кожей, а классические черные брюки ненавязчиво обрисовывали длинные стройные ноги.       Пройдясь по губам помадой цвета спелой вишни, Джо оценила макияж и осталась довольна. Элегантные туфли на высокой шпильке и капля духов завершили образ. И всё-таки чего-то не хватало. На самом дне ее чемодана лежал маленький бархатный мешочек с украшениями. Она потянула цепочку из темного серебра, извлекая самое ценное, что у нее было.       Острые неровные грани моментально словили лучи света, переломили их, и в дымчато-черном камне вспыхнул огонь. Языки пламени становились то выше, то почти гасли, делая кулон то светлее, то превращая в почти черный и непрозрачный. Джо застегнула маленький замочек, подвеска идеально подошла к образу, сделав его ещё более гармоничным и завершенным. Полюбовавшись игрой света и теней, Джо спрятала украшение под водолазку и захватив куртку, поспешила вниз, где у подъезда ее ожидал автомобиль.       Ресторанный комплекс находился за городом. Идеально подстриженный газон и низкая живая изгородь, вдоль плиточной дорожки горели затейливые фонари, делая пространство теплым и уютным. Немного вдалеке поблескивала водная гладь какого-то водоема. На стоянке всего несколько машин. Джо понимала, сколько стоит ужин в таком месте, хотя ресторан не был вычурным и помпезным, но профессиональный взгляд сразу же отметил уровень и обстановку.       На входе ее встретила приветливая девушка и провела на закрытую веранду. Всего один столик, тихая ненавязчивая музыка и приглушённые голоса. В воздухе витает аромат живых цветов вперемешку с запахом табачного дыма и дорогой парфюмерии. Хорошее место, где можно провести приятный вечер в компании близких людей.       Компания оказалась больше, чем она рассчитывала. Уже подходя к столику, Джо увидела девушку, сидящую возле Тилля. Его рука лежала на спинке ее стула и сразу становилось понятно, что она не случайный человек. Игнорируя учащенный пульс и тупую ноющую боль, что молниеносно распространялась по всему телу, отдавая в висок барабанной дробью, Джо изобразила самую приветливую из всех возможных улыбок и поздоровалась.       Мужчины встали, приветствуя ее, Рихард отодвинул стул, помогая сесть, что было весьма кстати, ноги казались свинцовыми и вероятность падения увеличивалась с каждой секундой. Улыбка не сходила с ее лица и казалось, приросла к нему намертво. Больше всего, в этот момент, Джо хотелось послать всех к черту, сесть в такси и уехать в аэропорт, чтобы улететь домой и закончить эксперименты с экскурсами в прошлое.       - Девушки, знакомьтесь. Это Джоанна, подруга Рихарда из Нью Йорка. - Тилль был самой любезностью, его улыбка была настолько искренней, что парадоксально казалась неестественной и наигранной. Желание уехать в аэропорт усилилось, но к нему добавилось ещё одно, предварительно огреть Линдеманна по голове, желательно чем-нибудь потяжелее.       Девушку звали Леони. Она работала художником по костюмам, была симпатичной и милой... И до боли напоминала Джо ее саму десятилетней давности, даже внешне. А ещё она с таким нескрываемым обожанием смотрела на Тилля, ловя каждое его слово и жест, что ее становилось жалко.       Ещё одна глупая бабочка, летящая на пламя. Сколько их таких уже собрано в энтомологической коллекции герра Линдеманна? Очарованные волшебством огня, они летят к нему в надежде погреться, а оказываются в толстом альбоме, пришпиленные за крылья булавками к серому картону, забытые и оставленные умирать. У кого-то хватает отваги и отчаяния вырваться на свободу, они бегут, разрывая тонкое полотно своих крыльев, понимая, что уже никогда не смогут взлететь.       Леони расспрашивала Джо об Америке, ее работе и жизни в Нью Йорке. Рассказывала о себе, знакомстве с музыкантами и о том, как поначалу она боялась Линдеманна и пыталась улизнуть из цеха, когда он приходил на примерку. Со стороны вечер был похож на обычные дружеские посиделки, только Джо он почему-то все больше и больше напоминал театр абсурда.       Она не могла расслабиться и улыбнуться искренне и по-настоящему. Глубоко внутри нее, поселился маленький зубастый червячок, что вгрызался в душу ядовитыми и острыми клыками ревности. И чем больнее он кусал, тем сильнее становилась неприязнь к сидящей напротив девушке, хотя она совершенно этого не заслуживала и искренне старалась подружиться. Если бы она знала...       Только на секунду Джо представила, что могло бы произойти, если бы она огорошила всех правдой, стало страшно и смешно одновременно. Она отпила глоток вина, понимая, что давно потеряла нить беседы, блуждая в своих размышлениях и продолжая улыбаться, как глупая фарфоровая кукла. Рихард сжал ее ладонь, будто чувствуя, что с ней что-то происходит. Его жест не ускользнул от взгляда Леони, она улыбнулась и тоже подняла свой бокал.       - За вас, вы такая красивая пара. - Джо уже было открыла рот, чтобы возразить, но вдруг передумала, подняла свой бокал и легко прикоснулась им к другому бокалу, чувствуя на себе взгляд Тилля, от которого по коже шел мороз. Казалось, что ещё секунда и от этого взгляда тонкое стекло ее бокала начнет покрываться инеем и пойдет трещинами, не выдержав критической отметки холода.       Тихая телефонная трель ворвалась в сознание, отрезвляя и развеивая очередное наваждение. Джо не сразу поняла, что звонит ее телефон. На дисплее высветился контакт Майкла. Она извинилась и прихватив сигареты, встала из-за стола. Никогда ещё телефонный звонок не приносил столько радости и облегчения, как сейчас.       Разговор был ничего не значащим и абсолютно не важным, но Джо была безумно благодарна за эту короткую передышку и возможность немного прийти в себя. Она медленно шла по газону в сторону водоема, который оказался небольшим искусственным озером, продолжая вести дружескую беседу и чувствуя, как ее понемногу отпускает напряжение сегодняшнего вечера.       Воздух был влажным и прохладным, над головой собирались тяжёлые тучи, готовые в любую секунду пролиться холодным дождем. Распрощавшись с Майклом, Джо села на низкую скамейку у самой воды и закурила, возвращаться обратно совершенно не хотелось. Она смотрела на водную гладь, в которой отражался жёлтый свет фонарей, затягиваясь сигаретой, чтобы перебить ментоловым дымом ненавистный яблочный вкус. Он преследовал ее весь вечер, не помогала ни вкусная еда, ни хорошее вино. Чтобы она не ела и не пила, все приобретало мерзкий фруктовый привкус.       Окурок улетел в стоящую рядом урну, и она подкурила ещё одну сигарету, следом за первой. Противно заныло в затылке, пока ещё еле ощутимо, но очажок боли разгорался, рискуя вскоре превратиться в полыхающий костер. Может уехать, сославшись на плохое самочувствие? Идея была привлекательной, но Джо не хотела беспокоить Рихарда, а он будет беспокоиться. Ещё одна сигарета и она пойдет обратно, ее отсутствие становилось уже просто неприличным.       - Я думал, никто не сможет переплюнуть Рихарда в искусстве курения, но вижу, что ошибался. - Голос прозвучал настолько неожиданно, что она вздрогнула и уронила зажигалку. Тилль вышел из-за ее спины и присел рядом, подавая оброненную вещь.       - Все в порядке? - Джо молча кивнула, продолжая пялиться на озеро, не в силах поднять взгляд и посмотреть ему в глаза. - Ты сбежала и пропала, мы начали беспокоиться.       - Я не сбежала, а отошла ответить на звонок, он был важным. А вот с твоей стороны, невежливо уходить и оставлять свою девушку. - Она все-таки повернула голову и посмотрела на него, чувствуя, как моментально попадает в ловушку. Он сидел рядом, она чувствовала его запах и видела глаза, что горели недобрым огоньком и были похожи на глаза рыси перед прыжком на жертву, прищуренные и внимательные.       - Ревнуешь? - Губы изогнулись в фирменной ухмылке, и взгляд изменился, в нем засквозил триумф победителя. Джо смело и дерзко посмотрела ему прямо в глаза.       - Сочувствую ей. Я никогда в жизни не встречала более самоуверенного типа, чем ты. Может ты удивишься, но этот мир не крутится вокруг твоей персоны, есть и другие.       - Например Рихард, правду об отношениях с которым, ты предпочла умолчать. Почему? Что-то изменилось?       - Если и так, то тебя это не касается. - В светлых глазах полыхнул огонь и Джо вдруг стало страшно. Мгновение, и огонь погас, оставляя после себя чёрное пепелище злости и плохо скрываемого раздражения.       Тилль закурил, пытаясь подавить эмоции, что рвались наружу и были абсолютно несвоевременными и неуместными. Она опять делала это. Весь вечер улыбалась и приветливо поддерживала беседу, искренне интересовалась рассказами Леони и тепло улыбалась Рихарду. И только когда ее взгляд обращался к нему, она становилась чужой и отстраненной. Будто два разных человека, что с трудом уживаются в одном теле.       Даже ее красота была холодной. Правильные, почти идеальные черты лица, светлая кожа, густая копна волнистых волос, стройная фигура и длинные ноги - она походила на ледяную скульптуру, идеальную и безжизненную, застывшую в своем совершенстве. Диссонансом этому всему были глаза. Живые и лукавые, они напоминали растопленный горький шоколад, ароматный и тягучий, оставляющий после себя сладкое послевкусие с ароматной, пряной горчинкой. Создавалось впечатление, что мастер, вырезающий скульптуру из ледяной глыбы, по ошибке наградил ее человеческими глазами, а может сделал это специально, в надежде оживить свою Галатею.       Она вызывала странные эмоции. Ее хотелось разбить на сотни мерцающих ледяных частиц и одновременно с этим обнять, чтобы растопить лёд и почувствовать тепло живого человеческого тела, пусть несовершенного, но настоящего. Ощутить, как под кожей бьется пульс, увидеть, как тускнеют темные глаза, затягиваясь пеленой страсти, почувствовать, как ускоряется дыхание, и из него вырывается первый стон. Где-то на подкорке сознания маячила мысль о невероятной глупости всех этих мыслей и желаний, но она тут же исчезала, стоило Тиллю почувствовать на себе колючий, презрительный взгляд карих глаз.       - Не касается, возможно. И все же? - Джо вздохнула, вздох был тяжёлым и выражал крайнюю степень усталости от всего и всех.       - Почему я должна что-то объяснять постороннему человеку, которого я вижу первый и, возможно, последний раз в жизни? Мои отношения с Рихардом ее никак не касаются, как и всех остальных. - Она выбросила сигарету в урну и решительным шагом направилась в сторону ресторана, а Тилль выдохнул дым, улыбаясь ей в спину. Она права, их отношения с Круспе никого не касаются, но ему она сказала правду сразу же. И Линдеманн отчётливо видел тогда, что для неё важно, чтобы он знал именно правду...       Самолёт начал снижение и стюардессы попросили пристегнуть ремни безопасности. Все закончилось, совсем скоро она будет дома и окунется в свою привычную жизнь, только иногда вспоминая Тилля, который остался за океаном, что опять разделил ее жизнь на две части...       Джо вышла из кабинета доктора Брауна. Сегодня ее никто не ждал в коридоре, не было незримой, но такой осязаемой поддержки и теплых объятий, в которых становилось спокойно и совсем не страшно. Рихард был в Берлине, но напомнил ей о плановом визите к врачу, о котором она сама, конечно-же, забыла.       Возвращение в привычную жизнь оказалось тяжёлым и болезненным. Ее перестали радовать вещи, что раньше неизменно приносили удовольствие и положительные эмоции. Клуб казался тесным и слишком шумным, а ее дом вдруг стал большим и чересчур тихим. Она искала золотую середину, в надежде прекратить этот резонанс и никак не находила.       Джо настолько привыкла к присутствию Рихарда, что он как-то незаметно стал неотъемлемой частью ее жизни. Она по привычке выходила утром на террасу и всматривались в пространство, понимая, что знакомая темная фигурка в капюшоне, бегущая у кромки воды, увязая во влажном песке, не появится. Не стало долгих вечерних разговор за чашкой чая, или бокалом вина. Никто не врывался с утра к ней в спальню, заваливаясь с разбега в кровать и моментально увлекая в уютные объятия. Студия встречала тишиной и навевала тоску, а гитары, сиротливо стоящие на подставках, выглядели одинокими и брошенными, как и она.       Так прошло почти две недели. Джо понимала, что увязает в какой-то беспросветной тоске, которая рискует перерасти в депрессию, долгую и беспросветную, как нудный, мелкий, осенний дождь, вроде бы незаметный, но приносящий массу неудобств и дискомфорта. Когда позвонил Майкл и сообщил, что она нужна ему в офисе, Джо воспряла духом, в тусклом, унылом царстве начал визуализироваться робкий лучик света.       Она любила свою работу и была безмерно благодарна Майклу, который из босса давно превратился в приятеля, за такую невероятную возможность, от которой она чуть не отмахнулась в свое время. Ей нравились коллеги по лейблу - веселые, креативные и все, как один, лёгкие на подъем и фонтанирующие идеями и новыми проектами. Она комфортно чувствовала себя в многоэтажном здании, что объединяло в себе множество офисов и студий звукозаписи и где в коридоре запросто можно было встретить настоящую легенду современной музыки. Это был ее мир и она рада была в него вернуться.       В приемной было пусто, не став дожидаться секретаря, Джо постучала в дверь и зашла в кабинет босса. Майкл был не один, увидев, кто сидит в кресле напротив, она почувствовала, как внутрь, обжигающим холодком пробирается необъяснимое и пока беспричинное беспокойство. Увидев ее, Майкл расплылся в улыбке, а мужчина поднялся со своего кресла и протянул руку.       Его ладонь была широкой и теплой, а улыбка солнечной и заразительной. Сквозь стекла очков приветливо смотрели лучистые глаза цвета черного чая. Ему очень шел простой серый свитер, как и длинные, до плеч, волосы. Джо пожала руку и представилась, мужчина улыбнулся ещё шире.       - Мне очень приятно познакомиться лично, меня зовут Якоб Хелльнер. - Знакомство, действительно было приятным, а вот беспокойство стало ещё более ощутимым.       Сам по себе, Якоб никак не мог стать причиной этого беспокойства. Он был первоклассным продюссером, широко известным в музыкальных кругах, в том числе, и благодаря сотрудничеству с группой Раммштайн, все их альбомы продюсировал именно он. Странным было то, что Майкл настоял на ее визите именно тогда, когда встречался с Хелльнером, это не могло быть ни случайностью, ни совпадением.       Якоб забрал папку с документами и распрощался с Майклом, сказав, что ждёт его звонка.       - Еще увидимся, Джоанна. - За продюссером закрылась дверь, а Джо опустилась в кресло и вопросительно посмотрела на своего шефа.       - Знаешь, когда ты вот так на меня смотришь, я иногда забываю, кто на кого работает. - Это была шутка и звучала она как шутка, без капли раздражения и скрытого контекста.       - Я могу тебе напомнить, но думаю, ты звал меня не для этого. Рассказывай, я вся во внимании.       - Значит так, я думаю, ты знаешь, кто такой Якоб, так что прелюдию мы опустим. То, что Раммштайн планируют запись альбома, тоже вряд ли станет для тебя новостью. - Джо слушала болтовню Майкла и чувствовала, как волна тревоги поднимается все выше, рискуя в любой момент превратиться в неудержимое цунами. Он не просто так ей все это говорит. Он чересчур занятый человек, чтобы тратить свое время на дружеский трёп об очередном альбоме очередной группы, пусть и таких мастодонтов, как Раммштайн.       - Перед альбомом они выпустят пару синглов и клипов, потом тур. Публика заждалась, возвращение планируется громкое и масштабное.       - Все это очень занимательно и интересно, только я никак не пойму, зачем ты мне это рассказываешь. С азами промоута я знакома давно, масштаб огромный, принцип тот же. - Майкл покрутил в руках ручку и бросив ее на стол, поднял глаза.       - Они хотят вернуться в Штаты, громко и масштабно. Прошлая попытка не даёт им покоя. Похоже, они решили взять реванш. Альбом они хотят записывать здесь, поэтому Якоб и прилетел. - Волна беспокойства оставалась критично высокой, но в цунами так и не превратилась. Зато в мутной воде страхов и предположений, начала четко вырисовываться отправная точка и причина. Джо нервно улыбнулась, молясь, чтобы ее догадки оказались ошибочными.       - Это ведь ещё не всё?       - Этот проект наш, Джо. Он станет в Америке либо оглушительно успешным, либо таким же оглушительно провальным, но он наш. Группа приедет через два месяца, за это время мы должны организовать им условия для записи, согласно требованиям менеджмента и предоставить концепцию промоута, начальную, конечно. Все эти вопросы обсудишь с Якобом. Сегодня ты передаешь все свои текущие дела, у тебя остаётся два проекта - Эмигрейт и Раммштайн. - У Джо закружилась голова и пересохло во рту. Майкл ясно давал понять, что это не просьба и не предложение.       - Почему я, Майк?       - Это их условие, они хотят тебя. - Джо выдохнула сквозь стиснутые зубы и зло сжала кулаки. Это был вызов...