Выбор Сенцовой

Наши с ней отношения развивались странно и беспорядочно. На работе, в течение дня было легко. Она много разъезжала со своими лекциями или вела лекции в нашем конференц-зале. У меня была своя работа. Так что мы практически не пересекались, но это и к лучшему! После работы, когда дети были не у меня, я приглашала ее в театр, на концерты, познакомила с подругами, пыталась вывести ее на прогулку по городу, но она не очень хотела. Предпочитала оставаться дома — ну и я с ней. Я понимала ее нежелание ходить куда-либо, в конце дня она буквально падала с ног от усталости: ноги болели от каблуков, глаза — от компьютера, душа — от бремени ответственности. Часто, придя домой, она продолжала работать, требовалось подготовить новую презентацию — для обучения, для совета директоров, для клиентов — это требовало согласования и обсуждения со многими факторами — начиная от секретаря заканчивая генеральным директором. Бесконечные исследования и обработки данных, стратегии управления и привлечения клиентов -во всем она разбиралась, со всем могла справиться, но и платили ей дай Боже. Непростая, интересная работа, которой она посвятила всю себя. С энтузиазмом она ходила только в рестораны, ела немного, но с удовольствием пила вино, и, когда вино немного ударяло ей в голову, она сразу хотела и как можно быстрее. Вначале это было так возбуждающе и приятно. Я быстро расплачивалась, и мы в машине мчались домой к ней или ко мне и предавались умопомрачительному сексу. Иногда я проделывала с ней это прямо в машине, прося ее встать коленями на заднее сиденье и бесцеремонно залезая к ней под юбку. Иногда я откидывала сиденье пассажира и ложилась на нее, и она содрогалась и стонала под моей тяжестью. В таком угаре прошло несколько месяцев. Людка все похохатывала и начала называть ее старой алкоголичкой, а не блядью. — Людк, побойся Бога, почему же старая, ей всего лишь сорок шесть, совсем не старая! — Ну, эээ… Ладно, допустим — смирялась Людка. — Но почему она пьет? — Совсем не пьет, только чуть-чуть, чтобы расслабиться. Знаешь, как много она работает, -убеждала я ее. — Знаю, Сенцова, знаю! Но отдыхать-то можно по-разному, а у вас как не послушаешь, тут выпили, там выпили, а когда я тебе звоню — ты все время рулишь, потому что она выпила, — В Людкином голосе я слышала нешуточное беспокойство. — Людк, ты преувеличиваешь, — горячо убеждала я ее, гоня от себя прочь свои же мысли. ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- - Привет. - получаю от нее сообщение - Ален, привет. Как дела? Что делаешь? - Привет. Все нормально. Ничего. - Давай приеду, пойдем в кино? Или просто прогуляемся, такая хорошая погода. - Нет, не очень хочется. Да и поработать надо. Завтра опять большой и богатый инвестор. Просто приезжай, посидим у меня. -Ладно, - говорю. Захожу в квартиру - она сидит за компьютером, погружена в работу. Внимательно читает материал, вносит правки, очки на носу. Захожу тихо, чтоб не мешать. - Проходи, я скоро закончу, - говорит она. Я иду на кухню. Там на столешнице стоит пустой стакан, нагибаюсь, нюхаю - пила! Вот зараза! Внутри раздражаюсь, но снаружи сохраняю приятную улыбку. Она что-то быстро печатает на компьютере - вдохновение, не иначе. Так люблю на нее смотреть, когда ее осеняет новая идея - маленькие пальцы с округлыми красными ногтями со скоростью печатают, взгляд устремлен или в книгу, или в экран, и вся она подается вперед, спина напряжена, черты лица заостряются - мешать нельзя. С неудовольствием думаю о запахе из пустого стакана - я уже подозреваю, что будет дальше, но как я делала и за день до этого и за неделю и месяц назад - уговариваю себя не обращать внимания. Смотрю в окно на темную улицу - как здорово, что дети у Олега этим вечером, золотой отец. Она часто просит, чтоб я осталась у нее ночевать - но я не всегда могу, но сегодня получится. Надо как-то спросить насчет сегодняшнего - что пила и сколько. Все-таки, несмотря на ее заверения и утверждения, мне кажется, что она зачастила с алкоголем. У ее старших сына и дочери своя жизнь, мелкая ее сегодня тоже у бывшего мужа. Сидит одна и выпивает. Здравый смысл и Людка кричали мне беги, пока не поздно, но я упорно твердила что-то вроде - мы в ответе за тех, кого приручили, хотя уже было непонятно кто кого приручил. И все-таки... Она прервала мои мысли, обняв меня за талию и уместив мне голову на плечо: - Как хорошо, что ты пришла! - А как же иначе, солнышко. - Я так тебя ждала! - Горячо шепчет мне в ухо, и я уже все, размякаю, готова ей угодить и наплевать, что она там выпила – не пьяная ведь. В тот же момент я разворачиваюсь к ней лицом, обнимаю ее ладонями за талию, разворачиваю и прижимаю ее бедра своими, ягодицы ее упираются в столешницу. Руками трогаю нежную шею, уши, ключицы, вычерчиваю пальцами линии от ключиц до талии, забираюсь руками под домашнюю майку, она постанывает, извивается, расставляет ноги и пытается потереться о меня. О, господи, она уже готова - поразительная женщина! Я прижимаю ее сильнее, опять забираюсь руками под майку, нащупываю нежные соски и нежно поигрываю ими - они мгновенно отзываются и твердеют в моих пальцах. Одной рукой я залезаю к ней в тонкие штаны и, скользя пальцами вниз и минуя редкие щетинки, легонько пожимаю пальцами уже набухший клитор. Кончиками пальцев легко поигрываю им, с восторгом чувствуя, как он уже увеличился. Она стонет, положив мне голову на плечо, у меня голова идет кругом от ее запаха, от ее волос, от ее стонов, от ее влаги на моих руках, я с трудом могу стоять из-за слабости в ногах, из-за невозможности сосредоточиться на своих ощущениях, сейчас я хочу прочувствовать и почувствовать ее, содрогающуюся на моей руке. Еще немного движений по клитору, и она издает сдавленный стон: «Что ты творишь?», я накрываю ладонью ее вульву и чувствую, как она сокращается и пульсирует, и тут же меня накрывает и трясет. Я не отнимаю руку от ее вульвы, мучая наслаждением себя и ее, и, чуть-чуть надавив, я вызываю у нее новые стоны и причитания. Мы стоим несколько минут, отходя от оргазмов и прильнув к друг другу, моя рука все еще между ее ног. Я, наконец, отлипаю от нее, иду в ванную помыть руки, она идет за мной. - Солнышко, девочка, ты прелесть, - говорю я ей. Она смотрит на меня, черные глаза блестят, губы улыбаются, ей приятно, она довольна. В порыве чувств я обнимаю ее, прижимаюсь щекой к ее плечу, она мне говорит: - Продолжим? - Конечно, солнышко! Сколько захочешь! – отвечаю. Не отходя от раковины начинаю ее обнимать и целовать, чувствуя, как у меня колотится сердце, сбивается дыхание и охрипшим голосом я говорю ей: - Пойдем в постель. Она освобождается от моих объятий и идет в спальню, я иду следом за ней, отмечая невольно темно-зеленые, спортивные штаны так красиво сидящие на ее талии и не менее красиво обтягивающие зад. Протягиваю руки и обнимаю ее за талию: - Новые штаны? Идут тебе, —говорю. - Нет, не новые, но да, я их люблю, - отвечает и мы входим в спальню. Она садится на кровать. Я сажусь рядом, она обнимает меня, целует в губы, я млею в ее объятиях - она так нежно это делает! Я закрываю глаза, отдаюсь поцелую, а она ложится на спину, тянет меня за собой, нажимая мне на плечи, слегка толкая меня вниз, я приникаю губами к ее животу, медленно опускаю зеленые тонкие штаны и целую каждый открывшийся кусочек кожи, как вдруг меня осеняет: - Ого, солнышко, ты без трусов! Не жалко штаны? Я не заметила на кухне, что ты... - Сенцова, помолчи, - стон сквозь зубы. Так и быть: поцелуями иду дальше - щетинки едва покалывают губы. Дальше, вниз - накрываю горячий клитор и втягиваю его ртом, держу долго во рту, охаживая его кончиком языка. Внутри меня плещется расплавленный металл, сжигая меня заживо, я не выдерживаю, запускаю руку себе между ног – пару касаний и меня накрывает оргазм, я переживаю его, не выпуская ее клитор изо рта. Я еще ощущаю отголоски оргазма, когда и ее начинает сотрясать. Я ничего не делаю, просто держу его в губах, пока она с силой не отталкивает мою голову, тогда я втискиваю пальцы в ее вульву и оставляю их там, пока она не затихает. - Солнышко, Аленочка, радость моя, - шепчу я, поднимаюсь к ее лицу, и ложусь рядом с ней на белоснежную простынь. Прячу свое лицо на ее плече, обхватываю ее рукой поверх груди – ее запах я готова вдыхать вечно. Она вяло говорит: - Сенцова, ты... - Я иду на кухню, тебе принести попить? - Сенцова, не перебивай! - Что, солнце мое? - Готова к третьему заходу? - Я как ты. -Тогда неси воды.