Выбор Сенцовой

Мой быт наладился и вошел в колею, хотя пришлось уйти с той работы и начать в другом месте, корпоративная этика, мать ее. Я отлично зарабатывала, дети с удовольствием оставались у меня, достаточно легко пережили стресс оттого, что мама с папой расстались и, я просто обязана это сказать, большую роль сыграл в этом Олег, отец, любящий их больше жизни. Пока я пребывала в сексуальном угаре, бегая за Аленой и ублажая ее в постели, он взял на себя их учебу, домашние задания и все такое прочее, я же только проводила с ними время дома или на прогулке, неимоверно соскучившись по ним, за те дни, что их не было со мной Стало слишком много алкоголя в нашей жизни, то есть в моей. Олег вообще никогда не пил, я могла выпить чуть-чуть за компанию, ограничиваясь двумя коктейлями или двумя бокалами вина, а у Алены всегда стояло много бутылок алкоголя — текила, квантро и сухие вина. Текила была ее слабостью. Для нее я научилась готовить Маргариту, чтобы порадовать и побаловать ее. Я знала, что она занята фул тайм на работе, еще больше, чем я. Разруливала сложнейшие ситуации, поэтому я старалась ей помогать по возможности. Позже она рассказала мне, что из-за работы расстроились и отношения с мужем -не смог он ей простить удачного продвижения карьеры, большой зарплаты и статуса. Сначала были придирки — суп не сварила, не постирала, пыль на полке. Она наняла домработницу и на какое-то время претензии прекратились. Потом он в открытую, при детях назвал ее дурой — она была занята, и все спустила на тормозах. Потом он просто напакостил ей — она должна была провести важную презентацию перед большим потенциальным клиентом как лицо, опора и надежность фирмы — и этот дебил, о боже, этот идиот сначала спрятал ее ключи от машины — она бегала, нервничала, искала по всему дому, потом, махнув рукой на эти злополучные ключи, заказала такси, но не смогла найти денег, этот урод, как выяснилось потом, вытащил из сумки ее кошелек, ей пришлось одолжить денег у начальства и после этого случая она не стала ждать, надеяться и верить, и просто ушла от него в чем была. Взяла ипотеку и купила эту шикарную квартиру. Дети виделись с папочкой раз в две недели или того меньше, как видно, папаша не выказывал острого желания видеться с детьми. Когда мы с ней начали встречаться с ней жила 10-летняя дочка, старшая же училась заграницей в университете, а сын уже жил один, работал, обеспечивал себя, и, как она говорила, старался держаться подальше от любимой, но строгой мамочки. Поверить не могу — властная, харизматичная женщина, которой подчиняются так много людей, позволяет мне доводить себя до неистовства, отзываясь на каждое мое движение, вторжение, поцелуй, касание. Но все оказалось гораздо хуже — я ни на чем не могла сосредоточиться, если это было связано не с ней. Я думала о ней чаще, чем мне хотелось. Я, конечно, притворялась, что я серьезный человек и занятой человек, но, когда она звонила и предлагала встретиться, я, безрассудно забросив все свои обязательства, обязанности и желания, ехала к ней. Я доходила до безумия, если подолгу не виделись — ну как, подолгу –два-три дня. Людка, верная и преданная Людка, пыталась вернуть меня на землю, но не могла. Я соглашалась со всеми ее доводами, критиковала Алену, вероломно выкладывая перед Людкой все ее тайны: с праведным гневом я осуждала ее — пьет много! А свою идею-фикс, свою одержимость держала глубоко в секрете, поэтому Людка была убеждена, что мы только трахаемся, что я запала на нее, но только в физическом плане. Ну не могла я ей рассказать, что ее подруга, тридцатипятилетняя гусыня втрескалась как малолетка. Я вела себя как влюбленная десятиклассница со средствами. В те дни, когда мы не встречались, я посылала ей цветы, когда виделись букет дарила сама — она очень любила цветы в подарок. И в принципе любила любые подношения. Я смотрела с ней странные фильмы, выпивала с ней в ресторанах или дома, моя обычная жизнь наполнилась алкоголем и пьяным сексом.( Я следила, чтоб она много не выпивала, и не пьянела сильно. Иногда она хотела и мне доставить удовольствие, начинала гладить меня по ногам, целовать в шею, в губы, но я не давалась, я выставила ей одно единственное условие — только на трезвую голову). Захмелев, она становилась странной до чертиков -сначала безучастно сидела в кресле, прям вот какой-то жуткий депресняк, а потом, улыбаясь и сверкая своими черными глазищами, нашептывала мне в уши: — Ты мой лучший секс, хоть я ни разу не лесбиянка, но ни с кем мне не было так хорошо, как с тобой, — говорила она. О, если б я только знала при каких обстоятельствах мне придется ей напомнить эту фразу — я б бежала от нее за тридевять земель, хотя в том состоянии, в котором я находилась тогда, я вряд ли могла здраво рассуждать. — Ты нажимаешь на нужные кнопки, ты читаешь мои мысли, ты доставляешь мне столько удовольствия, ты так чутка, послушна, изобретательна, — говорила она. — Сенцова, я почти кончаю лишь при мысли о твоих губах и руках, — говорила она. Я таяла, я размякала, меня можно было намазывать на бутерброд вместо масла: — Солнце мое! — отвечала я. Она снисходительно посмеивалась, целовала меня в губы, прижималась ко мне, и я, забыв самое себя, безотчетно вставала перед ней на колени. -Алена, солнышко мое, Алена, — с трудом выговаривала я — дыхание перехватывало от страсти и вожделения. Она, смеясь, говорила мне: — Сенцова, погоди тут задыхаться, пойдём в кроватку, — мы вваливались в спальню и тут уж ей было не до смеха. Буквально за несколько минут я доводила ее до первого оргазма и пока она кончала в моих руках, доходила и я. Она прекрасно видела, что происходит со мной, и требовала, и хотела все больше. — Приходи ко мне, — просила она и три раза в неделю, когда дети были у Олега, я оставалась у нее. Я приходила с работы, готовила ей ужин, иногда играла с ее дочкой. А она пока что работала. Или из дома или задерживалась на работе. Она не просила, чтоб я готовила или чтоб водилась с Дашей, но и бездельничать было не в моих привычках. Когда Даша засыпала, мы с Аленой занимались любовью в спальне. Она сидела у меня на коленях, я ласкала ее грудь, вульву, целовала, тормошила и она отдавалась мне без остатка. Каждый раз, когда я переживала ее оргазм, во мне поднималась горячая волна и я тут же начинала ласкать ее, виски, плечи, руки, шея, грудь, живот, ее еще потряхивало, но она была готова продолжить. Так могло продолжаться и несколько часов. Мы были настроены друг на друга в сексе, органично дополняя друг друга, но, к сожалению, не сексом единым… Чем больше я влюблялась, тем больше она требовала. Единственное, что ее останавливало и в эти дни она оставляла меня в покое, когда была моя очередь быть с детьми. Эту границу она никогда не переходила, а я… Даже когда дети были у меня ,я заранее заказывала ей очередной подарок. Новая работа, Аленины бесконечные требования и просьбы, мое покорное желание ей угождать постепенно вгоняли меня в странное состояние — я поступилась со своим требованием не пить, и готовила ей Маргариту, когда мы по вечерам оставались дома. Я бегала в химчистку, чтобы отнести или забрать ее костюмы, юбки, блузки, я постоянно ее подвозила куда-нибудь. Я чувствовала, что постепенно теряю себя, положив все на алтарь поклонения этой женщине. Она запретила мне называть ее солнышком, аргументировав тем, что это ее унижает. Унижает? Унижает? Камон! — Это безличное обращение, Сенцова, как ты не понимаешь? - она выговаривала мне, как неразумному кутенку. — Окей, -отвечала я, — не надо так беситься. Все в порядке. Не нравится — могла бы и раньше сказать. Мне не принципиально, — с жалкой улыбкой отвечала ей я. Я погружалась в какое-то болото, меня засасывало постоянное желание обладать ею, в то время как она головы, в общем-то, не теряла и пользовалась моей податливостью и уязвимостью.