Выбор Сенцовой

Я погружалась в какое-то болото, меня засасывало это постоянное желание обладать ею, в то время как она головы, в общем-то, не теряла, но выпивала все чаще и чаще. Людка, видя что я с трудом поддерживаю обычный образ жизни ,решила поговорить с Олегом. Его честность и порядочность никогда не вызывала сомнений. Он мне звонил, хотел встретиться и все обсудить и, скорее всего, помочь, но я лишь сбрасывала его звонки. В тот вечер мы с Аленой договорились встретиться у меня - его очередь была быть с детьми.Как только Алена зашла в дверь, я почти сразу же накинулась на нее, целовала ее в губы, прижимала к стене и бесцеремонно лапала ее под юбкой, исходя страстью и возбуждением, она стонала, вжималась в меня, она опять надела чулки. Я с нетерпением ждала когда она разденется- она сняла пальто и туфли. Я смотрела на нее и ждала, когда она снимет блузку, лифчик и все остальное. Но она решила поиграть: - Попроси , - сказала она. Я тупо посмотрела на нее и сказала: - Сними, пожалуйста! Она улыбнулась насмешливо и приказала: - Не так проси. Я, теряя последние мозги и гордость, подошла к ней, встала на колени , и, целуя и лаская ее ноги, проговорила: - Сними, пожалуйста. Она благосклонно сняла блузку, лифчик и юбку, оставив меня без слов, под юбкой были только чулки. Я принялась ее целовать, она села на диван, я подняла ее ноги вверх, и согнув их в коленях, прижала пятки к ягодицам. Я смотрела во все глаза – тяжелая волна заливала меня, низ живота ныл, между ног тепло и мокро, в голове проносились образы - ее ноги в чулках по обе стороны полураскрытой вульвы. Я вошла языком в ее вульву и тут же меня накрыл оргазм . Я долго ласкала ее клитор, едва касаясь его языком, и, ощутив что он набух... Мне пришлось на секунду отстраниться, так как мне показалось, что я слышу какой-то шум от входной двери и только я хотела встать, чтобы посмотреть, что там происходит, как Алёна прижала мою голову к своей промежности и начала кончать, а я услышала, что кто-то зашел. Я оглянулась и мне стало плохо. Это был Олег. Как хорошо, что он бывший муж и я его не обманываю, но... Он смотрел на меня сидящую на коленях, перед Алениной раскрытой вульвой, на Алену, лихорадочно ищущую что-нибудь, чем можно прикрыться. Он скорчил одну из своих кислых рож и сказал: -Так вот оно что! Только не говори мне, что вы на Родосе спелись. Начальство она развлекает, блядь. Олег опять скривился, как будто у него болели зубы – он редко матерился, а в мой адрес вообще никогда. Хотя, видит Бог, я этого заслуживала. - Людка мне звонит, приди, поговори с Сенцовой, она загибается, что-то не то с ней, я, блядь, пришел и вот…Я даже выговорить это не могу! О чем ты думаешь, дура?! – Выкрикнул он. Алена быстро ретировалась в другую комнату. - Все, бывшая жена моя, не боись, детям ничего не скажу, но и ко мне не обращайся и Людку свою не подсылай. Он еще раз оглядел меня презрительно и ушел. У меня дрожали руки и ноги от волнения, унижения и страха. Олег порядочный человек, но совсем не лишен чувств. Алена вышла из спальни (там она успела одеться) и увидела меня, обессиленно сидящей на полу. - Сенцова, ты что? Идем ко мне! - она за руки подняла меня с пола, обняла меня, села со мной на злополучный диван, усадила меня к себе на колени и баюкала меня как младенца - слезы брызнули у меня из глаз. Я прижалась к ней, обняла ее за шею, а она гладила меня по голове, успокаивала, целовала и нашептывала: - Все пройдет, милая, все пройдет. Я лишь вжимала свое лицо еще больше в ее плечо, тушь, наверное, потекла и размазалась, айлайнер стерся, испачкаю ей блузку. Она лишь целовала меня да гладила. Целовала в шею, в виски, в лоб, в щеки и вдруг я поняла, что поцелуи эти сейчас уже совсем не успокаивающие, а требовательные и настойчивые. Внутри я была так измождена, что мне было все равно, хотя в другое время я бы моментально вспыхнула, но в данный момент мысли мои были не здесь и сейчас. Презрительный взгляд Олега и его слова задели и обидели меня, но Алену это не трогало - она все настырней целовала и ласкала меня. Сняла с меня рубашку, спортивный лифчик, расстегнула джинсы. Я ей сказала тихо: - Алена, не трогай меня сейчас. Мне дурно. Мне нужно умыться, - я встала с ее колен и пошла в ванную. Она пошла за мной. - Неужели тебе неприятно, что я хочу тебя? За все эти месяцы что мы вместе, я впервые готова активно ласкать тебя, обрати внимание, я трезва! Не этого ли ты желала? -Мне приятно, но не сегодня, солнышко. - Не называй меня солнышком, - сказала она. - Ален, сегодня, сейчас мне не до этого. Мне надо успокоиться и настроиться. - Сенцова, - жарко проговорила она мне в ухо, - дай мне это. Я так хочу. Хочу понять... - сказала она и прервалась. - Погоди мне надо… Она встала, опять сняла с себя юбку, оставшись только в чулках: - Смотри, я вся горю, - сказала она и положила мою ладонь себе между ног. - Ален, ты все время горишь, и я горю вместе с тобой, но... В нее как будто вселился бес: - Сенцова, посмотри... - Она села на диван, расставила широко ноги, согнув их в коленях, начала ласкать сама себя. Тяжело сглатывая слюну, я смотрела на нее, на ее маленькие пальцы, наглаживающие клитор и блуждающие между половых губ. - Ален, может все-таки в другой раз? - еще раз несмело повторила я, но она знала, как магнетически действует на меня и просто продолжала, не говоря ни слова. Какое-то извращенное наслаждение охватило меня - я тряслась то ли от волнения, то ли от холода, то ли от возбуждения. Со всем этим я смотрела на ее пальцы и не могла оторваться. Зная мою слабость, она молча подошла ко мне и просто начала целовать мою грудь, шею, плечи, положила меня на диван и нависла надо мной, втягивая ртом поочередно то один сосок, то другой - я чувствовала какое-то ненормальное, даже патологическое возбуждение - с одной стороны, мне было морально тяжело, с другой стороны, была Алена, которую я хотела порадовать, но она брала меня, хотя знала, что я не хочу - этого я не могла позволить. Тело мое отзывалось на ее ласки, но думы в голове были невеселые. Она не останавливалась. Я уже и сама не понимала что первично, а что вторично – тело или мысли – мое тело поддавалось ей, а душа кричала нет. Приподнявшись на локтях, я смотрела на ее макушку, на ее блестящие волосы и думала о том, что произойди это днем раньше, или хотя бы на 15 минут раньше - я бы растеклась по ней жидким огнем, но сейчас, в этот момент, во мне что-то умерло. И никакие игры с моим клитором не смогут этого воскресить. Я молча встала, нашла свои джинсы, лифчик, рубашку, молча оделась и вышла из своей квартиры, оставляя там Алену. Я шла по осенней аллее и думала, как так случилось, что за такое короткое время я потеряла себя, свое человеческое достоинство. Господи, как же низко я пала в погоне за удовольствием. Как так получилось, что за 35 лет я не нажила ума, а только невроз и проблемы. Впереди меня ждали 3 месяца затяжной депрессии. Дети, мои любимые дети, не дадут мне утонуть в грязной жиже унижения, одержимости, похоти и пьянства. Эту депрессию я перенесу на ногах, и только в одиночестве я буду выть и страдать, но достигнув дна, я оттолкнусь от него и выплыву наружу - чистое море смоет с меня грехи прошлого, а солнце растопит холод, поселившийся в сердце.