Выбор Сенцовой

— Не пей сегодня много, — кротко сказала я. Алена изучающе посмотрела на меня поверх бокала: — Слушай, Сенцова, я совершеннолетняя, самостоятельная, независимая, в здравом уме и твердой памяти могу сама решить. когда мне пить, что пить и сколько. — Ален, ну ты ж напиваешься, а потом… Ну, не могу я спать… — уже ощущая свое поражение, бормотала я. — Скажи, как есть? А?! Трахать меня можешь, а мне нельзя тебя трогать, — перебила она меня — Алена, солн… Алена, я не люблю, когда ты пьяна, но я это делаю потому что ты просишь, и хочешь, и потому что у тебя такие красивые волосы, твои глаза совсем как… Она опять перебила меня, удовлетворенно улыбаясь: — Да! Я прошу тебя! И не забудь, ты же мне и пообещала, что каждый раз, как я захочу секса. «О, дьявол!» — подумала я, а ей сказала: — Но ты была в тогда чулках, я могла пообещать что угодно и это было давно. — Милая, но никто тебя за язык не тянул. Могла бы и не отвечать. Алена довольно усмехнулась и пригубила еще вина: — Так что, я выпью сколько захочу. И где, кстати наше карпаччо, наша капуста и твой салат? — Ты что, совсем не будешь есть? — быстро спросила я. Она мне пьяно улыбнулась: — Буду, карпаччо и капусту. — Алена, это третий бока… — Хватит, Сенцова. Ты можешь помолчать? Хоть немного? — потребовала она. — Не третий, а четвертый и бутылка скоро закончится. Закажи нам еще. " О, Боже». — Алена, прекращай. Ты уже пила сегодня? Что ж тебя так развезло-то?! Пиздец. — Сенцова, не матерись, тебе не идёт. А знаешь, что тебе идет? Вернее, кто? Я! — Алена, погоди, не говори ерунды и не пей больше, я умоляю. Она подцепила на вилку соцветие запечённой цветной капусты, с аппетитом прожевала его и сказала: — Ты знаешь, что делать, милая. — Алена, вот не надо. Не надо превращать это, в непонятно что! Уже который раз! Почему нельзя спокойно посидеть, а вина выпить не до и не вместо ужина? — Тебе это не мешало раньше, имела меня как хотела, а счас что? Я трахаться хочу, а не романтически ужинать, так что, Сенцова, брось все свои глупости, нам скоро уходить. Или ты прямо здесь? — Она пьяно подмигнула мне и взглянула на часы: — В десять няньку надо отпустить, она хоть дождется, пока Дашка уснет. Может к тебе пока, а, Сенцова? И я сдалась. Точно также, как сдалась вчера, и позавчера, и три месяца назад, и полгода. Мы спустились на подземную стоянку, света тусклой лампочки с трудом хватало и поэтому к моей машине мы пробирались между другими в полумраке. Алена шла позади меня, держась за мое плечо, чем дальше мы удалялись от лифта, тем становилось темнее. Алена остановила меня, подошла и прижалась своими губами к моим, прихватила мою грудь и я, еле сдерживаясь, сказала ей, подожди я машину открою. Опять от нее воняло вином, но я уже давно наступила на горло собственной песне. Уже давно сдала все позиции, кроме одной — я не давала ей быть активной, пока она была пьяна. По сути, она проявляла активность лишь когда пьянела, поэтому-то я и наложила вето. — Сенцова, давай быстрее, — она сунула мою руку к себе под юбку — я едва держалась на ногах от нахлынувшего возбуждения. — Подожди, Алена — счас открою, — я отняла свою руку от нее и лихорадочно копалась в сумке, ища ключи. — Ален, включи фонарик на телефоне и посвети мне, — попросила я и присела на корточки, и в эту же секунду ключи нашлись. Зажав их в руке, я подняла голову, а Алена, пьяно улыбаясь, держала телефон в руке и светила себе под юбку. — Дура, что делаешь? — Я быстро открыла машину, выхватила из ее руки телефон, усадила ее на переднее сиденье, пристегнула ремнем, быстро побежала и села за руль, закрыв двери. Пока мы ехали, она обвиняла меня в том, что я сделала ее лесбиянкой, что в таком возрасте и воспитании она не может принять это, что члены лучше, что я извращенка, что я озабоченная, потом она выдохлась и долго молчала, равнодушно уставившись в окно: — Ален, ты выходишь? — спросила я ее после того, как мы приехали к ее дому. Она встрепенулась: — Нет, Даша дома, Ира до десяти. Давай к тебе. Я пожала плечами, и мы поехали ко мне. Когда мы вышли из машины Алена, пьяно улыбаясь, повисла на мне, целуя в шею, в губы и исступленно шептала: — Сенцова, давай, я прямо вот счас готова. — Солнышко, три минуты. Мы вошли в квартиру — я сразу рванула в ванную мыть руки, Алена, как всегда, увязалась за мной. Она вешалась на меня и говорила: — Почему ты меня не хочешь? Давай быстрее! Чего ты ждешь? Ты специально меня мучаешь? — Аленка, я не могу без тебя, ты мне необходима, ты прекрасно это знаешь, не провоцируй, я и так… — я прижалась к ней, превозмогая себя — запах вина был отвратителен — я поцеловала ее в губы, в шею, бережно вынула из лифчика ее грудь и нежно втянула ртом сосок, она стонала в моих руках. Мы перешли на диван, я покрывала поцелуями ее плечи, ключицы, грудь, шею, лицо, она, уместив свою маленькую ладонь на мою макушку, подталкивала меня вниз: — Сенцова, просто сделай это, — стонала она, — ты меня доводишь до безумия своими поцелуями. Давай, я не могу терпеть. Я тоже не могла, с нежностью я накрыла ее клитор своими губами, слегка прижимая и тут же отпуская, вульва была просто такая мокрая, что я сразу уместила туда три пальца, несколько поступательных движений и Алена заметалась на диване и ее оргазм накрыл ее тело и мои пальцы. Она тихо лежала, я осторожно вынула из нее пальцы и пошла в ванную. Мне надо было срочно отмыться от всей той грязи, что она вылила на меня, пока мы ехали в машине.