Гениальные планы

Как только за спиной Джима захлопнулась дверь, Сильвер быстро прошёл мимо него, закрывая её на три замка и нажимая незаметные на первый взгляд кнопки. Что-то пикнуло, тишина стала абсолютной, и Джим спиной почувствовал чужое присутствие прямо рядом с собой. Сильвер стоял прямо позади него, что-то меняя в протезе на руке, и когда его шею захолодило ножом, он даже не вздрогнул. С ним часто проделывали подобные вещи, так что он не собирался ни дёргаться, ни закидывать голову, как этого явно хотел Сильвер. — Ты отключил защитное поле. Эти идиоты не догадались, но я заметил. Одно поле мы разрушили, но с главным нам бы пришлось попотеть сильнее. Да и внутри корабль был полностью готов к нашему нападению — твоих рук дело, Джимбо? Джим аккуратно сглотнул, лезвие царапнуло кадык, и он тихо выдохнул. Сильвер задавал конкретные вопросы и хотел получить ответы именно на них. А это значило, что прямо сейчас Джим не сможет задать ему кучу своих вопросов, первым из которых был «какого чёрта?!», а также почесать ногу, которая ужасно саднила. Видимо, переносили с корабля на корабль его не очень-то и аккуратно. — Да. Это было просто. Его развернули одним резким рывком, тут же убирая нож, и Джим задохнулся, нос к носу сталкиваясь с Сильвером. Его камни в волосах тихо стукались друг об друга, чёлка падала на глаза, и это было единственным звуком, который был громче, чем его сердцебиение. Порадовавшись, что не видит свою наверняка трясущуюся тушку со стороны, Джим поднял бровь, ожидая нового вопроса, и заранее подбирая ответы на него. Но и тут Сильвер удивил его, задавая совсем не то, что он ожидал: — Теперь ты у нас пират, да, Джимбо? Имя, которым его называл только Сильвер, резануло по ушам, и Джим кивнул, не в состоянии открыть рта. Внутри него клокотал колючий комок, грудь жало, и он с трудом сдерживал лицо. Рядом с Сильвером он никогда не мог контролировать свои эмоции до конца, и со временем это не изменилось. — Хорошо, пусть будет так. Сильвер поднял здоровую руку, медленно убирая прядь волос Джима ему за ухо, и тот моргнул, чувствуя, как между ними распространяется нестерпимый, опаляющий его щёки жар. Он невообразимо хотел сделать движение, но воздух вокруг них загустел, превращаясь в желе, и Джим чувствовал, как дрожат собственные ресницы, когда Сильвер улыбнулся и провёл по его щеке сгибом пальца. Как только загрубевший от постоянной работы палец достиг подбородка, у Джима подогнулись ноги, и он рухнул на колени. С трудом подняв чугунную голову, гулко пустую, без мыслей, которые вдруг все куда-то подевались, Джим опустил глаза прямо перед собой и рвано, слишком поспешно поднял руки, расстёгивая ширинку на вычурных штанах Сильвера. Когда тяжёлая и такая знакомая тёплая рука погладила его по голове, Джим свободной рукой откинул волосы назад, а потом закрыл глаза. *** Одним из самых ненавистных мест для заключения для Джима был трюм, и он поклялся себе, что сразу после того, как набьёт морду жёлтому моряку, который облил его водой, сделает какую-нибудь подлянку Сильверу. Конечно, он прекрасно понимал, что в команду Весёлого Роджера попасть не так-то и просто, но ещё он был на сто процентов уверен в том, что никто из моряков для этого в карцере задницу себе не морозил. Маленькая комнатка с решётчатой дверью, полностью состоящая из пуленепробиваемого железа, сводила его с ума уже второй день подряд. Как только Сильвер с показушной жестокостью отволок его сюда, прокричав что-то невнятное напоследок, к нему больше никто так и не заходил. Тогда, после личного допроса, Джим едва успел вытереть рот ладонью, прежде чем его протащили, конечно, всё же на пару миллиметров приподняв над полом, он чуть не начал пытаться выбраться сразу. План, составленный ещё чёрт знает когда, окончательно помахал ему белым платком и перестал укладываться в сроки, и Джим с чистой совестью снял с себя все обязательства, стягивая штаны и начиная быстро дрочить. В конце концов, трюм на то и был трюмом — сюда никто не ходил, именно здесь было дико холодно и жутко темно. Так что к моменту, когда ровно через десять часов чуть ли не ему на голову свалилась похлебка в плошке, которая появилась через крошечный люк в потолке, Джим был полностью спокоен и собран. Щёки давно перестали гореть, словно у пятнадцатилетнего подростка, руки дрожать, а дыхание выровнялось. Хлебая жижу, которую даже Джордж побоялся бы назвать кашей, Джим, наверное, в тысячный раз думал о той причине, которая заставляет его вести себя так глупо рядом с Сильвером. С их первой встречи прошло больше шести лет, но Джим по прежнему чувствовал и вёл себя рядом с пиратом, словно юный подросток. Это одновременно и бесило, и смешило его. Новая, абсолютно дикая стратегия рождалась в его голове со скоростью урагана, и после краткого сна Джим уже точно знал, что и как он будет делать дальше. В случае двадцати пяти различных поворотов, которые должны будут произойти с ним после того, как он покинет трюм, Джим прекрасно знал, как поступить ему и как должна отреагировать команда. Сильвер был единственным, чью реакцию он не мог предугадать до конца, но так было только до тех пор, пока Джим не выяснил, какую он должность занимал. Если именно Сильвер был Капитаном, дело было намного хуже, чем Джим предполагал. Поэтому, пока он вновь не встретился с Сильвером, ему оставалось только надеяться на то, что это было не так. Ровно через двое суток Джиму надоело морозить филейные части на холодной скамье, и он начал ощупывать свои кольца. В одном из них пряталось хитроумное сверло, которое разрезало алмазы, словно масло, но лёгкое на первый взгляд занятие растянулось на десяток минут из-за того, что у Джима была привычка менять кольца на пальцах, и теперь он наощупь искал нужное. Когда сверло с тихим шелестом выдвинулось и начало беззвучно вращаться, он просунул руку между прутьями и огладил замок, хватая его в полёте. Затем, осторожно положив его на пол и выключив сверло, он удостоверился в том, что ничего не оставил в камере, достал очаровательный скальпель Джорджа и запрыгнул на потолок. Среди моряков был один тарантул метрового роста, и его сейчас Джим опасался больше всего. Конечно, он не потерял бы сознание от страха, столкнувшись с кем-то большим и очень волосатым, но вот в том, что сам Джим не потеряет самообладание и прирежет моряка первым, он уверен не был. Тихо прокравшись несколько пролётов, Джим замер и прислушался — из-за соседней двери доносились тихие голоса. Они были именно такой громкости, чтобы всем собеседникам было понятно каждое слово, но дальше коридора тема разговора не распространялась. Присев на корточки вниз головой, Джим зажал нос, чтобы кровь не так сильно приливала в голову и начал слушать. В кабинете явно не было Сильвера, и Джим постарался не погружаться в подслушивание полностью, чтобы в случае чего быстро успеть скрыться. Разговоры тем временем были на достаточно интересную тему, ту, которая сильно волновала Джима: — Эрм, как долго ещё продлится этот фарс? — пробулькал один из моряков, явно сидя спиной к двери, и Джим поздравил себя с вычислением первого предателя. Теперь дело оставалось за малым — вычислить всех остальных, успешно совершить побег и продолжать действовать по плану. Голова уже начала немного кружиться, но Джим много тренировался висеть на потолке, так что в запасе у него было ещё около десяти минут. — Подождём ещё три дня. Вторым предателем, чей голос сейчас звучал властно и очень манерно, оказался марсианин, которого Джим, признаться честно, подозревал меньше всего. Загнув свободный палец на руке, отсчитывая минуты, он тихо выдохнул через рот и аккуратно обернулся. Тускло освещённый коридор был пуст, и он вернулся к созерцанию закрытой двери. — Что насчёт того глупого человека? Джим нахмурился и показал кулак пустоте. Третий сообщник рассекретил себя, оказавшись тем самым пауком. Оставался, судя по неясным шёпоткам, ещё один человек, но Джим не успел разоблачить его — вдруг кто-то аккуратно подхватил его под подмышки и стянул вниз. Замахнувшись скальпелем, Джим в последний миг успел остановиться, разглядев в темноте Сильвера. Тот кивнул на дверь, на что Джим не смог подобрать молчаливого объяснения, так как всё ещё пытался поймать своё сердце где-то в районе пяток. Он, конечно, знал о том, что Сильвер может ходит абсолютно беззвучно, но не ожидал от него подобной скорости. — Голова. Сильвер указал на голову Джима, и тот понятливо обхватил её руками, принимая более удобную позицию, и задержал воздух. Если пират счёл нужным предупредить его о подобном, а так же не начал представление с того момента, как обнаружил его за пределами трюма, то его ожидала сильная взбучка. Сильвер любил картинные представления, в которых всегда блестяще играл, и когда он сильным пинком ноги распахнул дверь в каюту, протезом хватая Джима за шкирку, единственное, что он смог сделать, было сжать губы, чтобы челюсти не щёлкали друг об друга от сильной тряски. Его сильно тряхнули, швырнув на пол, и он прокатился несколько метров, ударившись об табуретку спиной. И тут же Сильвер начал ругаться, явно специально не замечая напряжённого молчания: — Итак, идиота куски, какого хера вы ошиваетесь именно здесь, когда по коридорам бродит наш гость? Почему никто не сопроводил его обратно в его апартаменты? Я вас спрашиваю, тупорылые слюнтяи! Пираты повскакивали с мест, двигая стулья, и Джим успел заметить среди мельтешения четвёртого предателя. Их имена и характеры завертелись в ком информации, который уже около десяти минут распирал его голову, и он медленно встал с пола, с вызовом смотря на Сильвера и вытирая кровь из разбитой губы. Сильвер не обратил на него никакого внимания — он отсчитывал и раздавал тумаки нерадивым матросам, которые не догадались даже выставить кого-нибудь на стрёме. Поразившись подобной тупости, Джим сплюнул кислую слюну на пол и задел ногой табуретку, специально привлекая к себе внимание. Тут же его ослепил красный луч киберглаза, и Сильвер быстро подошёл к нему, вновь беря за шкирку. — Все четверо будете драить палубу неделю в наказание. У нас тут не клуб шитья и кройки, чтобы собираться компанией и чесать языками. Увижу ещё раз — высажу в открытый космос. И, как только вернётся Капитан, я всё доложу ему, можете даже не переживать по этому поводу. А тебя, Джим Хокинс, я для профилактики высеку плетьми. Захваченной новой информацией о Капитане, Джим не сразу сообразил, отчего вдруг в каюте настала такая гробовая тишина. Оглядевшись, он понял, что все взгляды направлены прямо на него, и сглотнул, стараясь вспомнить, какие слова произносились самыми последними. За свою бурную жизнь он слышал слово «порка» несколько десятков раз, так что вначале даже не сильно обратил на это внимание. А потом понял, кто будет держать розги или кожаную плеть, и побледнел. Сильвер довольно кивнул ему, кладя тяжёлую руку на плечо, и подтолкнул в сторону выхода. По коридорам они шли медленно. Джим путался в ногах, вновь потерявшись в мыслях, и гадал про себя о том, как именно его будут пороть. Подвесят к потолку, привяжут к кровати или распнут в воздухе? А может Сильвер решил проявить чудеса смекалки и высечет его чем-то необычным прямо на глазах у всей команды, чтобы им неповадно было? От подобных размышлений кровь вновь прилила к щекам Джима, но он успешно скрыл это за растрёпанными волосами, сгорбившись и став в несколько раз компактнее. Заговорщики шли позади них в полном молчании, и по ауре незаслуженного сочувствия он догадался о том, насколько сильно их всех уже успел запугать Сильвер. Видимо, эту порку он и его спина будут помнить ещё очень долго.